Текст книги "Вдовы носят чёрное (ЛП)"

Автор книги: Руна Нельсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 8

Феникс

Папочка. Не думаю, что мне когда-нибудь надоест, как она это произносит. Её пухлая нижняя губа оттопыривается так, что мне хочется прикусить её. Я сдавливаю штаны в паху, сдерживая стон. Мне нужно раздеть эту женщину и подготовить её, и очень скоро.

– Что же у нас тут найдётся на ужин? – спрашивает она, открывая холодильник и морозильник, уперев руку в бок.

Я подхожу сзади, обхватываю её за талию и разворачиваю.

– Единственное, что выглядит хоть сколько-нибудь съедобным, – это ты, – шепчу я на ухо, поднимаю её и усаживаю на свободную столешницу из гранита.

Она усмехается и раздвигает ноги, позволяя мне встать между ними.

– Я знаю, что это быстро, и мы, должно быть, оба сошли с ума, но, думаю, я остаюсь, – говорит она, нервно облизывая губы.

Я начинаю с её ступней и медленно провожу руками вверх по ногам, к платью. Поднимаю его выше, она приподнимается, позволяя сдвинуть ткань на бёдра.

– Ты собираешься быть Красной Шапочкой, Сверчок? – подмигиваю я, прежде чем наклониться и укусить её за бедро.

– В каком смысле? – она тяжело дышит, издавая стонущий звук.

– Ну, если ты Красная Шапочка, то я Большой Злой Волк, и я собираюсь тебя съесть. Раздвинь ноги и позволь мне насладиться ужином.

Она стонет, раздвигает ноги шире, закидывает лодыжки мне на шею и притягивает к себе.

Её киска пахнет лучше всего на свете. Должно быть, я умер и попал в Вальхаллу⁶, потому что это просто греховно восхитительно. Я облизываю губы, прежде чем вкусить её.

– Ты вся промокла, Сверчок. Ты знала об этом? Бегала тут в своём коротком платьице без трусиков, в ожидании, что Папочка это обнаружит, да?

Она притягивает моё лицо обратно к себе, стонет, когда я касаюсь языком её клитора.

– Да, Папочка. Я знаю, что вся промокла, так что тебе лучше научиться плавать.

Она впивается пальцами в мои волосы и дёргает, пока я вожу языком туда-сюда по её клитору. Звуки, что она издаёт, её движения… Я вот-вот кончу в штаты, словно подросток.

– Не останавливайся, я уже близко, – хнычет она.

Я отказываюсь останавливаться. Я знаю, каково это – быть доведённым до самого края без возможности свалиться в пропасть. Синие яйца – отстой.

Её ноги начинают дрожать, дыхание учащается, а хватка в волосах становится туже. Как только это происходит, я ввожу в неё два пальца, продолжая работать языком, и она срывается с того самого края.

Когда она похлопывает меня по голове, я останавливаюсь и отстраняюсь, всё так же медленно двигая пальцами внутри неё.

– Ты слышишь это, Сверчок? Слышишь, какие звуки издаёт твоя сладкая киска для меня? Ты такая грязная и, наверное, уже совсем измотана, да?

У неё уходит минута, чтобы прийти в себя и ответить, ослабив хватку ног.

– Давай просто пойдём спать, к чёрту ужин.

– А я могу трахнуть ужин… Я только что его съел.

Она хихикает, пока я помогаю ей слезть со столешницы, медленно ставя её на ноги.

– Пошли, я возьму перекусить, а ты приляжешь.

Она уходит, улыбаясь, а я собираю немного простой еды на двоих. Я знаю, что голоден, так что она, должно быть, чертовски изголодалась.

Войдя в её комнату, мне приходится осмотреться, потому что её там нет.

– Кайри? Куда ты делась?

– Я тут! – кричит она из моей комнаты.

Я усмехаюсь, но не отвечаю. Мой Сверчок очень быстро освоилась. Уже устроилась в моих одеялах, на моей кровати. Я всё ещё ничего не говорю, когда вхожу в комнату, но она хлопает ресницами и улыбается.

– Я подумала, что мне будет удобнее здесь… С тобой… Ты не против? – робко спрашивает она.

Сажусь на кровать, откладываю тарелку с едой, наклоняюсь и целую её в лоб.

– Нам нужно немного поговорить, но да. Всё в порядке. Если ты сама не против. – Её брови смыкаются в ожидании и замешательстве, но она позволяет мне продолжать. – Я немного нервничаю из-за этого. Прошло меньше суток, а ты уже хочешь быть рядом. Я полагал, что потребуется хотя бы несколько дней, чтобы ты освоилась и перестала паниковать.

Я тереблю большие пальцы, ожидая её ответа. Не успеваю я сказать что-то ещё, как она убирает еду и садится ко мне на колени.

– Я повстречала в жизни много людей. У меня было много дерьмовых мужчин, а замуж я вышла за более худшего. Лично я могу сказать, что ты не из их числа. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, нормальной. Ради всего святого, я чувствую себя чертовски живой. Я никогда не испытывала такого сильного влечения к кому-либо за такое короткое время. Если бы мне было не по себе, или если бы я слишком нервничала, я бы, наверное, до сих пор боролась с тобой на том самом стуле внизу.

Она начинает двигать бёдрами взад-вперёд, трётся о мой и так уже твёрдый член. Рассеянно я перемещаю руки в их новое любимое место – её бёдра.

– Это не просто сексуальное напряжение и похоть. Ты, кажется, искренне заботишься обо мне, даже если ты, по сути, какое-то время преследовал меня. Это не из-за того куска дерьма в подвале, не из-за того, что ты меня похитил, просто так и должно быть.

Без лишних слов я притягиваю её к себе и сажусь, не выпуская её с колен. Мне бы хотелось, чтобы она продолжала тереться о меня, но желание поцеловать её и показать свои чувства ещё сильнее.

– О, Сверчок, – шепчу я, убирая одну рукой её волосы за ухо.

Приложив ладонь к затылку, я притягиваю её лицо к своему. Когда наши губы соприкасаются, это словно поджигать костёр бензином. Если бы я мог разлить это чувство по бутылкам, я бы носил одну в кармане вечно. Её губы на ощупь – словно шёлк.

Она стонет в мои уста, но не заставляет двигаться жёстче или быстрее. Мы остаёмся так какое-то время: целуемся, трёмся друг о друга и обнимаем, пока я наконец не укладываю нас.

– Это прозвучит для тебя шокирующе… Но я отказываюсь трахать чужую жену, пока она не разведётся или кто-то не умрёт. Так что, пока это не случится, тебе придётся учиться жить вот так. Надеюсь, это понятно.

Она переворачивается и прижимается спиной к моей груди, а я перекидываю руку через неё, притягивая ближе.

– Тогда нам стоит закупиться припасами завтра, потому что завтра вечером я буду не так устала. Ты уже нужен мне, но я могу уважать твои чувства и подождать до этого момента.

Я целую её волосы и притягиваю крепче. Я знал, что её безумие совпадёт с моим, но не представлял, насколько идеально. До того, как мы завтра уснём, припасы будут здесь, и мы наконец сможем обладать друг другом по-настоящему.

Глава 9

Кайри

– Ты когда-нибудь бывала на площадке для выгула собак? – спрашивает меня Феникс.

Прошло всего десять минут с того момента, как я проснулась. Тело одеревенело, но разум ясный и бодрый. Что плохо в таких болезнях – даже во сне можно чувствовать себя разбитой. Иногда просыпаешься с ощущением, будто тебя переехал грузовик. Сегодня – один из таких дней.

– Нет, не была. А что? – спрашиваю я, потирая сонные глаза. Едва семь утра.

– Думаю, стоит вывести этого мудака на прогулку. Размять кости? Это недалеко, и место уединённое, – предлагает он.

– Ты правда считаешь, что нам стоит выводить его на публику? Это вообще хорошая идея?

Он молча сидит, потягивая кофе, прежде чем ответить.

– Ладно, возможно, нет. Почему бы нам не остаться здесь? Во дворе, в конце тропинки, есть кое-что красивое. Думаю, тебе понравится.

– Звучит получше. Я оденусь.

Он ставит чашку и тянет меня за руку к себе. Я падаю в его объятия, а он обнимает меня.

– Я знаю, это очень быстро, Сверчок, но ты готова сделать это сегодня?

Я киваю, и он целует меня. Поцелуи в лоб стремительно становятся моей слабостью.

– Давай, мудак. Поднимайся по лестнице, – рычит Феникс.

Дилан не в восторге от кляпа у него во рту и нашей идеи вывести его на «прогулку». Но он вполне заслужил такое обращение. Три года он относился ко мне как к скотине – теперь всё по справедливости.

Он медленно поднимается по ступеням, но не сбивается с шага.

– Какой послушный пёсик, – говорю я ему.

Феникс усмехается рядом и, взяв меня за руку, ведёт вглубь чащи. Мы идём молча, позволяя Дилану задавать темп, ведь он на четвереньках и голый. Утро здесь прекрасно: роса тает на листьях, птицы поют, солнце ярко светит.

– И куда мы идём? – спрашиваю я.

– Тут есть старое кладбище, которое я случайно нашёл в детстве…

– Погоди, ты тут прожил всю жизнь?

– Не совсем. Я уехал отсюда в шестнадцать. Мой отец был абьюзером, а мама ничего с этим не делала. Именно поэтому меня так потянуло к тебе. Ты была в такой же ситуации, как она, но ты ушла. Спаслась, пока он не убил тебя.

– Он убил её? – Я сжимаю его руку в попытке утешить. Понимаю, что слова здесь бессильны.

– Да, спустя почти три года после моего отъезда. – Он сжимает мою руку в ответ и проводит большим пальцем по костяшкам. – В общем, его упекли в тюрьму, а я забрал дом. Однажды, исследуя окрестности, я наткнулся на это кладбище. Решил, что развею её прах здесь, но всё никак не соберусь.

– Когда всё это закончится, я помогу тебе, Феникс. Тебе нужно позволить ей обрести покой, и я сделаю всё, чтобы облегчить твою боль.

Он ничего не отвечает, когда мы наконец входим в обветшалые ворота. Здесь будет так красиво с наступлением темноты – таинственно и готично.

Дилан останавливается сразу за входом, и я решаю, что ему нужен перерыв. Беру поводок и привязываю его к воротам. Пусть посидит и посмотрит вокруг – или что там обычно делают собаки, когда хозяева уходят.

Мы проходим мимо нескольких надгробий, все они выглядят старыми и разрушенными, кроме одного, что в центре.

– Это её. Кора Харт, – тихо говорит он.

Красивое надгробие: массивное в основании, с арочным верхом. Простое, но филигранная работа по камню завершает образ.

– Она рассказывала, что её родители, когда состарились, заказали для неё надгробие и поставили рядом со своими, чтобы после смерти она воссоединилась с ними. Но она хотела, чтобы её кремировали, так что теперь это просто пустое место.

– Это так трогательно. Жду не дождусь, когда ты добьёшься для неё справедливости.

– Так же, как и ты добьёшься её для себя, – говорит он. Притягивает меня ближе, позволяя встать перед ним, прижавшись спиной к его груди.

– Справедливость… Если бы желания исполнялись по взмаху волшебной палочки, все наши мечты стали бы явью. Может, тогда мы смогли бы жить спокойно.

– Ты бы ей понравилась, Сверчок. Правда, – шепчет он на ухо. Наклоняется, отодвигает мои волосы носом и целует шею. – Готова вернуться? мудак, наверное, пить хочет. Да и наши припасы, скорее всего, уже доставили.

– Ага. Но я хочу скоро снова сюда вернуться. Желательно ночью, при луне. Не знаю почему, но мне кажется, это было бы идеально.

– Договорились.

Глава 10

Феникс

Индукционный нагреватель, большой рубок колючей проволоки, два ведра, щёлочь, кляп и особый подарок для Кайри потом. Идеально.

Я закрываю дверь в винный погреб и возвращаюсь к дому. Ей нужно было немного вздремнуть перед началом – прогулка сильно вымотала её.

– Эй, Сверчок? Просыпайся, любимая. Мудак готов к ужину. Давай, – говорю я ей. Она просыпается и потягивается, поднимая руки над головой, отчего белый топ приподнимается над пупком.

– Угу. В процессе, – ворчит она с своего места. Я сажусь на спинку дивана, ожидая, пока она «вновь станет человеком».

– Хорошо поспала? Диван не слишком неудобный?

– Не то чтобы ужасен, но мне определённо больше нравится твоя кровать.

Я усмехаюсь в ответ, а она встаёт и засовывает ноги в чёрные тапочки-зайцы, которые я купил для неё до её приезда. Мы вчера обсуждали, что Сара – та, кто помог мне подобрать все нужные размеры и прочие необходимые вещи. Кайри это не особо обрадовало, но она была рада, что я купил вещи её обычных брендов, и ей не пришлось менять их, рискуя получить аллергию.

– Пойдём, мой прелестный Сверчок… Дела ждут, и есть на что посмотреть.

Она улыбается и идёт за мной наружу. Мы держимся за руки, как раньше, и я не могу дождаться, чтобы показать ей этот второй подарок. Или третий.

Здесь сейчас прямо как на Зимнее Солнцестояние – несколько дней подарки.

День первый: похищение Дилана.

День второй: её похищение.

День третий: Дилан в роли собаки.

День четвёртый: право убить кусок дерьма.

День пятый: Что ж… Придётся подождать и посмотреть.

Когда мы закончим здесь, я покажу ей следующий, и надеюсь, она поймёт.

– Сделай мне честь и войди, Сверчок. Я хочу увидеть твою искреннюю реакцию.

Спускаясь по лестнице, она резко останавливается и прикрывает рот рукой. Слёзы катятся по её щекам и падают на белую блузку.

– Я оказал услугу и подготовил всё для тебя. Я уйду, если тебе нужно побыть одной, в противном случае я буду в этом кресле, – говорю я, усаживаясь в кресло у входа.

– Нет, нет. Ты можешь остаться, – говорит она, глядя на своё новое дерево.

На это ушло почти всё время её сна, но, думаю, я всё правильно рассчитал.

Всё началось вскоре после того, как я принёс припасы. Я спустился со всем этим, сложил и принялся за работу. Каждую его ногу я поместил в ведро, и Кайри потом сможет залить туда кислоту. Я приковал его руки к стенам, так что теперь он выглядит как чёртова звезда, с его грёбаными ногами в вёдрах.

Я решил проявить творческий подход, взял рулон колючей проволоки и аккуратно обмотал его, словно мишурой. Затем добавил две гирлянды с раздражающими мигающими огнями. Я вставил ему в рот новый кляп, чтобы он не мог говорить, и оставил его в таком положении минут на пятнадцать, пока настраивал индукционный нагреватель.

Это просто ручное устройство с катушкой сверху. Когда включаешь, катушка нагревается, и тепло распространяется по металлу. Так что вместо обычной катушки я присоединил начало провода к одной стороне, а когда закончил обматывать этого мелкого ублюдка, как чёртово дерево, подключил другую сторону.

Моя цель – медленно поджечь его или прижечь колючую проволоку к коже. Когда это будет сделано, мы включим светодиодные гирлянды, и у нас будет собственное дерево Йоля.⁷

Кайри хлопает в ладоши от восторга и подпрыгивает, переминаясь с ноги на ногу.

– Лучше уже не бывает! Просто не может! – визжит она.

– Ещё как может, Сверчок. Тебе предстоит увидеть куда больше. Если хочешь вытащить кляп и поговорить с ним – пожалуйста. Я понимаю, сколько боли он причинил тебе за эти три года… Я пойму, если у тебя остались невысказанные слова.

Она поворачивается ко мне, подходит и садится верхом на мои бёдра.

– Ты лучший Папочка, о котором только может мечтать девушка, знаешь это?

Я хватаю её за горло и притягиваю к себе.

– Чтобы ты никогда не забывала об этом.

Наши губы встречаются в страстном поцелуе, в то время как Дилан вынужден смотреть на это из угла.

Счастливого, блять, Йоля.⁸

Глава 11

Кайри

Феникс отпускает меня, и я делаю шаг назад. Это будет так весело. Я давно этим не занималась, а чувство после всегда приносит удовольствие.

– Ты готов, кусок дерьма? Я так долго ждала момента, чтобы заставить тебя, блядь, страдать, – говорю я, медленно расстёгивая кляп.

– Ты больная и ёбаная психичка, Кайри! Я никогда не был к тебе жесток! Я любил тебя всем своим, блядь, сердцем! Я тебе всё, нахрен, отдавал – и вот так ты со мной поступаешь?! – его слова сливаются в нечленораздельный поток. Без зубов он почти не может произносить слова, слюна летит во все стороны – и это нас обоих замечательно забавляет.

Я закатываю глаза и начинаю медленно обходить его по кругу, пока он выплёскивает свою злость. Он больше не может ко мне притронуться, его слова не причиняют мне никакого вреда. Он бесполезен.

– Не понимаю, почему ты водишься с этим психом! Он обращался со мной как с животным! Это неправильно, и ты это знаешь! Отпусти меня, Кайри… Я всё исправлю. Мы уедем далеко-далеко и никогда не будем вспоминать про эти выходные! Ты даже не обязана меня видеть, если не захочешь, только пожалуйста, отпусти! – он умоляет.

– Ты так красиво умеешь умолять, Дилан. Никогда бы не подумала, что ты вообще знаешь, что это значит. Когда я ночами умоляла тебя перестать меня бить, перестать кричать… Ты лишь плевал мне в лицо и велел заткнуться. Не получится загазлайтить⁹ меня, будто ты способен измениться. Единственный способ тебя остановить – это, блядь, убить. – Я снова встаю перед ним и плюю ему в лицо. Плевок медленно стекает вниз, закрывая один глаз, так что он не может ясно видеть меня.

– Кайри, прошу! – всхлипывает Дилан.

Сзади раздаётся смешок Феникса, и я поворачиваюсь к нему, позволяя ему увидеть ярость и безумие в моих глазах. Он поправляет штаны – и это только сильнее меня заводит. Он не стыдится меня, он меня не боится. Он наслаждается моим безумием – он ему под стать.

– Ты помнишь, сколько раз… – я разворачиваюсь обратно к Дилану, – …я произносила эти слова: «Пожалуйста, Дилан! Пожалуйста!» И ты никогда не делал ни хуя. Но ничего. Больше ты никогда ничего никому не сделаешь.

Я поворачиваюсь к Фениксу, уперев руку в бедро.

– У тебя случайно нет садовых секаторов? Хочу отрезать ему язык, чтобы больше его не слышать.

Не говоря ни слова, он встаёт, идёт в противоположный угол комнаты, берёт секаторы и кладёт их рядом с нагревателем.

– Они электрические, тебе нужно только нажать на курок. Хочешь, я подержу его язык?

– Нет, у нас всё получится! Спасибо, Папочка!

Он улыбается и садится, внимательно наблюдая.

Я зажимаю Дилану нос, пока он не открывает рот, позволяя мне вытянуть язык. Он пытается сопротивляться, но я вонзаю ногти в его язык так глубоко, как могу, затем беру секаторы. Когда они в руке, я всё выравниваю и нажимаю на курок. Язык ровно перерубает – он падает на пол и попадает в одно из вёдер. Кровь фонтаном бьёт из его рта, забрызгивая меня с головы до ног.

В комнате раздаётся смех, и я понимаю, что это смеюсь я сама, только когда мне нужно сделать вдох.

– Следующий! – напеваю я.

Я беру индукционный нагреватель и включаю его. Его сдавленные крики пронзают мои уши, когда колючая проволока начинает медленно нагреваться от одного конца к другому. Отступив на шаг, я любуюсь своей работой. Проволока постепенно становится красной добела, запах горящей плоти ударяет мне в нос. Никогда ещё я не убивала мужа таким способом, но, пожалуй, это мой любимый.

– Это приносит тебе счастье, любовь моя? Ты чувствуешь, как боль и ярость сгорают, как и он? – Феникс подходит сзади и обнимает меня.

– Да, – отвечаю я. Меня так возбуждает, что я чувствую, как влажность стекает по ноге. – Пожалуйста, Папочка. Потрогай меня. Мне нужно, чтобы ты меня трогал.

– Ты так красиво меня умоляешь. Используй слова и скажи Папочке, что тебе нужно, – шепчет он, медленно просовывая руку под резинку моих брюк и в трусики. Его пальцы находят мой клитор, нежно водят по окружности.

– Да… заставь меня кончить. Я хочу, чтобы твои пальцы были во мне, пока жизнь уходит из его глаз, – стону я.

– Да, мэм.

Мои стоны наполняют воздух, заглушая крики Дилана. Он видит, как Феникс трахает меня пальцами, пока умирает – и если от этого я почти не кончаю на месте, то не знаю, что ещё сможет довести меня быстрее. Как только его крики начинают затихать, Феникс вводит в меня два пальца. Тёплая кровь, стекающая по моему телу, его твёрдый член, прижатый к моей спине, взгляд Дилана, теряющий фокус, и пальцы Феникса, входящие всё глубже – мне конец.

Я кричу от экстаза, перелетая через край.

– Вот так, Сверчок, кончай для Папочки, – рычит он, когда я сжимаю его пальцы. Когда я вновь обретаю опору, он вынимает руку из-под моих брюк и целует мою шею. Его властный голос прочищает мне голову: – Ты почти закончила, а он ещё не совсем мёртв. Заполни ведра, и я отведу тебя к следующему подарку.

Отойдя от него, я беру химический раствор и выливаю его внутрь. Если бы не он, я бы стояла и любовалась этим шедевром не знаю сколько.

– Он немного похож на рождественскую ёлку, – говорю я вслух. Улыбаюсь себе и отступаю на несколько шагов, когда ведра начинают кипеть от жара тела. Примерно через восемь часов его тело полностью растворится. Я обожаю это чувство, но обычно до него так долго…

– Что ты имеешь в виду? Ты… ты делала это раньше, Кайри?

Я не заметила, что сказала мысль вслух. Поворачиваюсь и улыбаюсь.

– Эм… да?

– Расскажи мне больше, Сверчок. Поделись с Папочкой.

– Я не Сверчок. Я – чёрная вдова.

Глава 12

Феникс

Чёрная вдова. Женщина, которая очаровывает мужчину, потом выходит за него замуж, убивает и избавляется от тела. Я знал, что она будет развлекаться с Диланом, но не знал, что она делала это раньше. Это делает мой подарок в сотню раз идеальнее.

– Сколько? – спрашиваю я, улыбаясь и беря её окровавленную руку в свою. Я тяну её вверх по лестнице, в пронизывающий ночной холод.

– Дилан – мой третий муж. Значит, три… – Она останавливается и встаёт передо мной. – Прости, что не сказала сразу.

– Нет, не извиняйся. Это делает меня невероятно счастливым. Я думал, ты сбежишь, когда я сказал, что поймал его… и снова – когда привёл тебя в подвал ранее. Я безумно рад, что для тебя это не в первый раз.

Она хихикает, и мне хочется запереть этот звук в бутылку, чтобы слушать его, когда захочу.

– Ладно, моя Вдова, пойдём в дом – тебя ждёт последний подарок к Йолю.

Войдя в дом, она замечает огромный чёрный подарок, который почему-то не увидела раньше, стоящий на кухонной стойке.

– Можно открыть, Папочка? Пожалуйста?

– Да, давай.

Она осторожно снимает огромный серебристый бант, стягивающий коробку. Когда крышка распахивается, она ахает.

– Феникс! Это идеально!

Я улыбаюсь и опираюсь на столешницу.

– Она тебе нравится?

Внутри лежит гробовидный террариум для её новой чёрной вдовы. Я добавил хороший субстрат, чёрную поилку и искусственные красные розы. Внутри – переплетённая, вращающаяся, тончайшая, но хаотичная паутина, самая прекрасная, что я видел в жизни.

В тот самый момент, когда она впервые согласилась, что хочет убить Дилана, я той же ночью нажал «оформить заказ». Когда женщина убивает законного мужа, она становится чёрной вдовой. Я и не подозревал, что она делала это раньше – и теперь паучиха подходит ей десятки раз лучше.

– Я люблю её. Я буду о ней заботиться. Смотри! Она вылезает, – прошептала Кайри.

Паучиха выбирается из цветка, чтобы поприветствовать нас.

– Папочка, у меня тоже есть подарок для тебя. Возьми прах мамы. Пора её отпустить.

Я целую Кайри и бегу наверх. Что она могла сделать? Единственное место, куда я ходил, – подвал, чтобы подготовить Дилана, пока она спала.

Когда я спускаюсь, её уже нет.

– Кайри? – зову я.

Дом кажется пустым, но задняя дверь распахнута настежь. Подойдя ближе, я вижу дорожку из красных лепестков.

Хмыкаю себе под нос и иду по следу к воротам кладбища.

Когда я вижу её – застываю на месте.

– Ты… тебе не стоило, – выдыхаю я. Надгробие моей матери украшено маленькими LED-гирляндами. Они медленно мигают в темноте. – Моя мама любила праздники… Ей бы это понравилось. Спасибо.

– Иди сюда, Феникс. – Она манит меня пальцем, а я всё ещё держу урну. – Открой её и выпусти.

– Её родители по обе стороны. Я специально поставил ей надгробие, хоть она и кремирована. Я хотел место, где бы мог сидеть и говорить с ней, если понадобится. Так что рассыпать её здесь, рядом с родителями… и тебе – со мной… Идеально.

Она стирает слезу, в то время как я медленно высыпаю прах. Пепел кружится вокруг нас и оседает к нашим ногам.

– Прекрасно, – шепчет она.

– Не плачь. Пожалуйста, – прошу я, притягивая её к себе, чтобы поцеловать её мокрые щёки.

– Я плачу от счастья, Папочка. Спасибо тебе за всё.

Обхватив её горло рукой, я тяну её ближе.

– Есть кое-что, за что ты ещё не поблагодарила меня. И я не дождусь, когда услышу это.

Она всхлипывает мне в губы, встаёт на цыпочки, чтобы поцеловать.

Я резко разворачиваю её и наклоняю над надгробием моей матери.

– Будь хорошей девочкой и стой так минутку, – приказываю.

– Да, Сэр.

Я стягиваю её штаны и трусики, обнажая её тело ледяному воздуху.

– Посмотри на себя. Всё ещё мокрая и ненасытная. Папочка плохо постарался в подвале? Моя нуждающаяся шлюшка хочет этот член?

– Да, пожалуйста, Папочка. Мне нужно, – стонет она.

Беря лишние огоньки от гирлянды, я обматываю ими её верхнюю часть тела, обвязывая её как рождественский венок.

– Ты примешь этот член и будешь течь по нему. Я хочу, чтобы ты кончила на мой член, пока я трахаю тебя на надгробии моей матери. Поняла?

– Да-а-а, – протягивает она, качая бёдрами, готовясь.

Я стягиваю свои штаны и нацеливаюсь на неё.

– Не бойся кричать, моя маленькая Вдова. Кроме мёртвых здесь никто не услышит, – я вхожу в неё на последнем слове, прорывая остаточное сопротивление.

Запустив руку в её волосы, я тяну её назад.

– Чувствуешь, какая ты тугая? Как хорошо сжимаешь мой член?

С её лица текут слёзы, и она стонет:

– Да, Папочка. Жёстче. Мне нужно больше.

Я сильнее сжимаю её волосы – она выгибается, подавая свой зад мне навстречу. Её полуголое тело, её мокрая киска, обхватывающая меня, и мерцание огней на нас обоих – это почти заставляет меня кончить сразу.

Отпуская её волосы, я позволяю ей упасть вперёд. Той же рукой я тянусь к её клитору и начинаю тереть.

– Кончи для меня, Кайри. Кончи на могилах их всех. Пусть они слышат, как ты стонешь для своего Папочки.

Почти мгновенно я чувствую, как она сжимается; её ноги дрожат, стоны сбиваются.

– Вот так, детка, почти… – Она кричит в ночной воздух, кончая на мой член и брызгая на землю. Я кончаю одновременно, рыча, загоняя себя в неё как можно глубже. – Хорошая девочка, – выдыхаю. – Теперь иди сюда.

Я освобождаю её от гирлянды и выключаю огоньки. Обнимаю её, позволяя ей прислониться ко мне.

– Пойдём умоемся и ляжем спать.

– Папочка? – тихо спрашивает она. Она поворачивается и обвивает руками мою шею. – Я люблю тебя.

– Ты моя маленькая Вдова. Что бы ни случилось, что бы ни говорил кто угодно… ты всегда будешь моей. Я тоже тебя люблю.

Я наклоняюсь и целую её. Она раскрывается, впуская меня. Мы стоим так долго. Ночь сгущается вокруг. Тьма обволакивает нас. Мёртвые стоят свидетелями.

Никогда больше я её не отпущу. И теперь, когда Дилан мёртв, мне остаётся лишь надеяться, что она не обернётся против меня, потому что…

Вдовы всегда носят чёрное.