Текст книги "Магия внушения, или Секретное оружие Бехтерева"

Автор книги: Рудольф Баландин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Внушение и расчет

Итак, в XI веке возник первый крупный очаг общественного движения, нацеленного на Восток. Все, присутствовавшие на Клермонтском соборе, – от епископов и баронов до нищих монахов и бродяг – поклялись освободить Святую Землю. Участники похода украсили плащи и накидки красными крестами. Их стали называть крестоносцами.

Одного воодушевления было еще недостаточно. Потребовались пропаганда и организованность. Папа Урбан произносил пламенные речи во многих городах Франции. Все больше людей уверовали в необходимость – с благословения наместника Бога на Земле – освобождения Палестины. Общественное движение усилилось осенью 1096 года. Зима и весна 1097 года прошли в приготовлениях к походу. Крестоносцам предоставлялись привилегии, их снаряжение и оружие освещались в церквах.

Идея прочно овладела массами. Воодушевление и маниакальная устремленность на Восток охватывали сотни тысяч французов, англичан, немцев, испанцев, итальянцев. Произошла настоящая духовная эпидемия, сопоставимая с массовым безумием. Люди не обращали внимание на доводы рассудка. И чем больше граждан вдохновлялось идеей похода, тем бесспорней, убедительней она выглядела.

Необычайные явления природы толковались как предзнаменование неизбежной победы. Появлялись слухи о вещих голосах и о призраках, восставших из могил для участия в священном походе. Весной (наилучшая пора для психозов) всеобщее нетерпение достигло максимума. По дорогам, распевая молитвы, бродили вооруженные отряды. Семьи вместе с детьми отправлялись в неведомую Палестину, полагаясь на милость Божью.

Огромное ополчение возглавил Петр Пустынник. Путь этой рыхлой человеческой массы, растекавшейся по дорогам и полям, был вовсе не безгрешен. Люди не способны питаться, как птицы небесные; милостыней перебиваться не имелось никакой возможности. Приходилось воровать, а то и грабить, совершать набеги на огороды и сады, кладовые и амбары. Местные жители встречали такое нашествие как стихийное бедствие, а не праздничное шествие. Число «борцов за веру» постепенно уменьшалось.

После долгих мытарств и военных стычек остатки крестоносцев Петра Пустынника достигли, наконец, Константинополя. Трагичней была участь других ополчений. Поначалу они объединяли сотни и тысячи людей, однако лишь немногим из них удалось добраться до столицы Византии, где предполагалось встретиться всей армии, отсюда двинуться на Иерусалим.

Первые неудачи и очевидная нелепость всего предприятия не остановили крестоносцев. Все новые их отряды продолжали двигаться на Восток. Те, кому удавалось достичь Константинополя, становились лагерем в его окрестностях. Они все чаще вступали в конфликты с местными жителями и друг с другом.

Попытки захватить города турок-сельджуков оказались неудачными. Сначала потерпели поражение армии германцев и итальянцев, а затем и французов. Все-таки для того, чтобы побеждать в сражениях и успешно штурмовать крепости, одного энтузиазма недостаточно. Считается, что первая волна крестоносцев насчитывала 300 тысяч человек. Но большинство из них не добрались до Палестины.

В августе тем же маршрутом двинулась менее крупная, но более организованная армия под руководством герцога из Лотарингии Готфрида Булонского. Под его знаменем собралось 10 тысяч конных и 80 тысяч пеших крестоносцев. Они были хорошо экипированы, дисциплинированы, умели дипломатично обходиться с местными властями, расплачиваясь за гостеприимство золотом. В результате они почти без потерь дошли до Константинополя.

Постепенно к границам исламского царства стягивались армии пилигримов. Они приступили к осаде города– крепости Никеи. После семи недель штурма византийский император Алексей хитростью добился капитуляции города на условиях присоединения к своим владениям. Вооб– ще-то воинственные крестоносцы были опасны не только мусульманам, но и христианской Византии. Алексей всеми правдами и неправдами старался поскорей отправить незваных гостей в дальнейший поход.

Летом 1097 года армия крестоносцев покинула Никею. Сельджуки попытались дать им открытый бой, но потерпели сокрушительное поражение, перейдя к «экологической войне»: разоряли территории, лежащие на пути христиан, загрязняли колодцы. Ситуацию усугубляли распри, а то и стычки в стане воинов Христа. Один из отрядов, предводимый фламандским графом Балдуином, отправился завоевывать Двуречье.

Тем не менее крестоносцы подошли к высоким зубчатым стенам древней Антиохии, имеющим сто тридцать башен. Было ясно, что немедленный штурм не даст результата. Приступили к долгой осаде.

Отметим это обстоятельство особо. Дело в том, что первоначальный энтузиазм, перешедший в психическую эпидемию, не мог сохраняться многие месяцы при постоянных переменах обстановки. Коллективное бессознательное – лишь фундамент, на котором приходится выстраивать более или менее продуманные конструкции. Объединяющие людей эмоции еще не гарантируют успеха в непростом предприятии. Они дают лишь первый мощный импульс. В дальнейшем требуется использовать его рационально.

Вот и при осаде Антиохии крестоносцы проявили осмотрительность. Восемь месяцев они провели у стен города, терпя лишения. И только заручившись поддержкой изменников из числа осажденных, овладели цитаделью.

Запоздалая победа грозила обернуться полнейшим бесславным поражением. Войско крестоносцев от перенесенных бедствий, недоедания, постоянного напряжения боевой обстановки утратило доблестный дух. Да и физические силы были на исходе. Петр Пустынник, разуверившись в возможности освободить Гроб Спасителя, тайно покинул армию – дезертировал.

И тут – случайно или продуманно и подстроено – произошло чудо. Бедный священник Варфоломей из Марселя сообщил вождям крестоносцев, что видел вещий сон. Апостол Андрей явился ему и повелел раскопать землю вокруг алтаря церкви святого Петра в Антиохии. Именно там сокрыт железный наконечник копья, которым была нанесена рана Спасителю. Священную реликвию надо нести впереди армии как залог победы.

Действительно, возле алтаря в земле был обнаружен наконечник копья. Слух о чудесной находке пробудил в приунывших крестоносцах воодушевление. Было решено дать бой войску мусульман, расположившемуся неподалеку. Еще недавно об этом не могло быть и речи. Но теперь войско горело желанием сразиться с неприятелем: ведь успех – твердо верили все! – был обеспечен!

…Так проявляется важная закономерность любой психической эпидемии: она требует периодического подкрепления, чтобы не угаснуть в скором времени.

Очевидна аналогия с условными рефлексами, которые вырабатывались у собак в лаборатории академика И. П. Павлова. На уровне подсознания человек мало чем отличается от других высших животных. Можно сказать, что коллективное бессознательное сродни «стадному рефлексу». Он требует определенных условий для выработки, закрепления и периодического подкрепления.

Вот и в нашем случае угасавший энтузиазм крестоносцев вспыхнул с новой силой. Войско ринулось на превосходящую числом армию султана и разгромило ее наголову. Преследуя убегающих в панике мусульман, христиане рубили их без пощады. Захваченные богатства и опьянение победой позволили продолжить поход, несмотря на значительные потери в сражениях и еще большие – от болезней. В 1098 году в Малой Азии было создано христианское государство крестоносцев – графство Эдесское.

Крестоносцам на пути к Иерусалиму пришлось отвоевывать несколько укрепленных городов. Удача не всегда сопутствовала им. Среди воинов Христа распространился слух о том, что находка чудесного железного наконечника была хитро подстроена, и талисман не обладает никакой волшебной силой.

Чтобы опровергнуть кощунственное мнение, Варфоломей Марсельский согласился пройти испытание огнем. В долине, где расположились крестоносцы, разожгли большой костер. Варфоломей со священной реликвией в руках прошел сквозь огонь. Его приветствовали восторженными криками. И все-таки ожоги были ужасны. Священник-герой вскоре умер в мучениях.

И на этот раз «стадный рефлекс» был подкреплен. Войско двинулось на Иерусалим. Через несколько дней они оказались у стен священного библейского города. Крестоносцы расположили свои посты в местах известнейших: у ворот Иродовых и Вифлеемских, на склоне Сионской горы. Им казалось, что, по милости Бога, добравшись до святого города, они тем более способны овладеть им.

К ним явился христианин-отшельник. Он предрек победу: надо только без промедления броситься на штурм. Веруя в покровительство Бога, надеясь на удачу, крестоносцы так и поступили. Не подготовив стенобитные орудия и подвижные башни, они пошли на приступ. Защитники города встретили их огромными камнями, тучами стрел, потоками кипящей смолы. По сделанным наспех лестницам воины Христа пытались забраться на стены, доверившись судьбе. Увы, одного безумного порыва было еще недостаточно. Чуда не произошло.

Для долговременной осады великого города средств и материалов явно не хватало. Войску постоянно недоставало воды и пищи; не было даже деревьев для устройства орудий, применяемых при штурме крепостей. Но крестоносцы, в конце концов, превозмогли все трудности, продемонстрировали немалое военное искусство и рано утром 14 июля 1099 года начали штурм Иерусалима там, где осажденные менее всего были подготовлены к обороне. Бой продолжался и на следующий день. Город пал. Началось массовое избиение мусульман. Предположительно было уничтожено не менее 50 тысяч человек.

После этого смиренные пилигримы, босиком, обнажив головы, с пением молитв и слезами умиления двинулись в храм Вознесения, чтобы поклониться Гробу Господню.

С позиций здравого смысла такую перемену объяснить вряд ли возможно.

Воодушевление крестоносцев было велико. Они двинулись на юг, захватывая города Палестины. 27 августа на равнине Аскалонской недалеко от морского побережья путь им преградила огромная армия мусульман.

Средневековые летописи свидетельствовали, что христиан было 20 тысяч, тогда как противник превосходил их числом в 15 раз. Кроме того, в море стоял флот мусульман. Казалось бы, и моральный перевес был на стороне неверных. Видя малочисленное войско христиан, мусульмане не ожидали, что те осмелятся вступить в бой.

Однако случилось невероятное. Крестоносцы преисполнились религиозного энтузиазма, уверовали, что Бог на их стороне. Они двинулись тесным строем с пением церковных гимнов.

Кроме решимости и смелости, они уже обладали богатым военным опытом, были дисциплинированны и хорошо вооружены. Первые ряды шли, выставив копья и прикрываясь щитами. Враги стояли на исходных позициях, как завороженные. Христиане, подойдя к ним на близкое расстояние, остановились, опустив щиты, и осыпали врагов дротиками и стрелами. В стане мусульман началось замешательство. Крестоносцы с боевыми криками бросились на них. Напор был яростен. Первые ряды мусульман были смяты и обратились в бегство. Паника распространилась, как пожар в сухом лесу.

Толпа подвержена подобной психической «заразе». Героизм немногих воодушевляет массы, но и страх, паника, ужас мгновенно распространяются от человека к человеку.

Отряды крестоносцев рассекали неорганизованную армию воинов Аллаха на части. Сражение превратилось в побоище. Разрозненные группы мусульман безуспешно пытались соединиться и выстроиться в боевые порядки. Бросившиеся к морю, рассчитывавшие на помощь с кораблей, были перебиты или загнаны в воду, где и нашли свою смерть.

Лагерь мусульман не был укреплен (понадеялись на свое подавляющее численное превосходство!). Христиане ворвались туда на плечах противника. Они с особым остервенением уничтожали врагов: ведь тут их ожидали палатки и обоз с богатой добычей!

Необычайный успех крестоносцев объясняется, пожалуй, помимо всего прочего, тем, что слух об их великих победах, необычайной силе, непобедимости разошелся по всем окрестным городам и странам. Подвиги пришельцев сильно преувеличивались молвой, обретая мистическую окраску. А сверкающие на солнце золотые кресты, шитые золотом хоругви, металлические доспехи рыцарей завораживали противника. Этому способствовали пение гимнов и непоколебимая решимость воинов Христа.

… В современной войне решающее значение имеют техника и умение пользоваться ею. Безусловно, важны рациональная организация действий и хорошее знание противника. Конкретные исполнители выполняют роль интеллектуальных придатков к техническим системам. Это – «механические люди» (выражение теоретика и практика футуризма итальянца Маринетти). Торжествуют не эмоции, а точный расчет.

Иной принцип определял победы во времена рукопашных схваток, где решающее значение имели сила духа, вера в успех, эмоциональный подъем.

Может показаться, что по этой причине массовые психозы остались в далеком прошлом. Ведь тогда эмоции – и положительные, и отрицательные – выплескивались особенно бурно, заражая массы. В наше время личность вынуждена подчиняться требованиям начальства и составлять единое целое с техническими системами. Коллективное бессознательное, вроде бы, подавляется.

Нет, и в наши времена личность находится под гипнотическим воздействием чужой воли. Внушение осуществляется разными способами, в том числе и убеждением, логическими аргументами. Чем примитивней доводы, тем больше людей соглашаются с ними.

Идея, овладевающая массами, отличается простотой и доходчивостью. Чаще всего правда очень непроста и доступна немногим, которых (посмертно) называют пророками.

Существует и коллективное сознание. На него воздействуют не только эмоциями, но и мыслями, а также дополнительными стимулами, подчас очень далекими от вдохновляющей идеи. Как показывает опыт крестовых походов (и любых долговременных предприятий), неразумно полагаться только на первоначальный порыв. Требуется согласованность, обдуманность действий.

В общем, проще всего понять толпу, сообщество, народ, если в качестве аналогии, модели представить отдельного человека – не слишком умного, эмоционального, в меру расчетливого, но порой вспыльчивого; способного и на самоотверженный подвиг и на злодейство, преступление.

Есть немалая доля истины в мнении социопсихологов, сопоставляющих толпу или общественный организм с первобытным человеком. Ведь наше подсознание складывалось миллионолетиями и закрепилось в нынешнем виде приблизительно 30 тысячелетий назад, когда сформировался физически и духовно человек современного облика – кроманьонец.

Спору нет, крестовые походы имели очевидную цель – Палестину, Иерусалим, Гроб Господень, торжество христианства. Но все это лишь символы, внешний повод, первоначальный импульс. Как великое социальное явление это движение основано на глубинном духовном единстве людей, на коллективном подсознании.

Крест и полумесяц

Продолжим поучительную – для нашей темы – историю крестовых походов. Они наглядно демонстрируют периодичность психических эпидемий.

Весть об освобождении Иерусалима была воспринята в Европе как подтверждение самых возвышенных надежд и чаяний, как исполнение воли Божьей. О подвигах крестоносцев слагали легенды и песни. Мучения, поражения, жертвы – все теперь представлялось в новом свете.

Многие из тех, кто не смог или не решился участвовать в первом походе, ощутили свою ущербность. Рыцари, совершавшие подвиги в схватках с неверными, служили для них примером и укором. Первый великий успех (явно преувеличенный молвой) вселял уверенность в будущих победах.

В 1101 году на Восток направилась новая волна крестоносцев. Общая численность их приближалась к полумиллиону. Первую армию составили ломбардские пилигримы. Шли разрозненные вооруженные отряды под предводительством знатных рыцарей или стихийно образовавшиеся группы. Общего руководства и дисциплины у них не было. Уже после первой недели пути многие растеряли пыл христианского энтузиазма. Они занимались грабежами, разбоем, насилиями.

Византийский император, как мы уже говорили, опасался крестоносцев не меньше, чем мусульман. Он сделал все возможное, чтобы европейские пришельцы поскорее покинули его владения и начали демонстрировать свою доблесть на поле брани. Тем более, что прокормить такую орду было чрезвычайно трудно. Ему удалось направить их на юг.

Через неделю пути, попав на засушливые территории, крестоносцы испытали тяжелые лишения. Турки уклонялись от решительного сражения, предпочитая уничтожать отдельные отряды врагов и отставших больных и раненых. Христиан становилось все меньше, а мусульмане стягивали вокруг них все более значительные силы.

Предводители крестоносцев собрали совет, где постановили разгромить противника. Воодушевляя воинов, епископ Миланский прошел по отрядам с благословением. Он держал иссохшую руку святого Амвросия – залог победы. Граф Тулузский вдохновлял христиан, потрясая наконечником копья, найденным в Антиохии и почитаемым как священная реликвия.

Духовный подъем, подогреваемый воинственными криками и пением гимнов, уже наполовину обеспечивал успех крестоносцам. Однако одного воодушевления оказалось мало. Каждый отряд действовал сам по себе. Пока один сражался с превосходящими силами противника, другой только разворачивался в боевом строю, третий совершал молебен, четвертый выбирал выгодную позицию… Турки были осмотрительней и организованней. Они поочередно разбивали и обращали в бегство отряды христиан.

После первого дня крестоносцы с большими потерями отступили в свой лагерь. Граф Тулузский, сражавшийся храбро, но, в конце концов, едва отбившийся от врагов, решил больше не искушать судьбу и рано утром с группой своих людей покинул лагерь.

«Весть об этом бегстве, – писал Г. Мишо, – привела в смятение христианскую армию; князья, знатные владетели и рыцари обратились в бегство в свою очередь, оставив на произвол неприятеля весь обоз и растерявшиеся толпы пилигримов. Когда наступил день, то лагерь христианский представлял истинно жалкое зрелище: женщины и девушки, предоставленные ярости турок, оглашали воздух рыданиями и стонами. Изменники-воины, покинувшие беззащитную толпу, искупили свое преступление, все почти погибнув от меча мусульманского. Верхом на быстрых конях неприятель преследовал беглецов, и ни глубина пещер, ни густая чаща лесов не могли спасти их от смерти. Золото, серебро, драгоценные камни, шелковые ткани, пурпуровые, подбитые горностаем и куницей мантии, все драгоценности, оставленные пилигримами, достались победителям– мусульманам. Сто шестьдесят тысяч крестоносцев погибли в долинах и горах Каппадокии. Множество женщин было уведено в неволю».

Организм толпы легко поддается внушению, переходя из одной крайности в другую по самым ничтожным поводам. Решимость и энтузиазм крестоносцев спустя лишь сутки сменились растерянностью, паникой, трусостью. Они даже не подумали, что беспорядочное бегство обрекает их почти всех на неминуемую гибель. Здравый рассудок был подавлен эмоциями.

Вторую армию крестоносцев разбили еще быстрей. В ней насчитывалось всего 15 тысяч воинов; преобладали монахи, женщины и дети. Во главе стоял граф Неверский. Они надеялись соединиться с ломбардцами, но пока продвигались на юг, те уже были разгромлены. После мучительного перехода по пустынным землям, они не смогли оказать сопротивления туркам и были либо убиты, либо уведены в рабство.

Судьба третьей армии тоже была плачевной. Она насчитывала не менее 160 тысяч человек. Поход их поначалу проходил нелегко, но с определенным успехом: они захватили и разграбили два турецких города. И вновь погубило их, прежде всего, отсутствие организованности и единства действий.

Надо иметь в виду, что и мусульман вдохновлял религиозный энтузиазм. Они свято верили в Аллаха и пророка его Мухаммеда. В этом отношении они вряд ли сильно уступали христианам. Зато, в отличие от последних, сражались на своей территории, сумели учесть опыт первых своих поражений и действовали продуманно. Сочетание бурных эмоций и холодного рассудка является необходимым слагаемым успеха в трудном предприятии, крупном общественном движении. Одними молитвами и упованиями на милость Божью не выиграешь серьезного сражения, не говоря уж о захвате целой страны.

Второй крестовый поход во многом был похож на Первый. Словно это однотипные психические эпидемии, имеющие схожие исходные условия, движущие силы, симптомы, ход болезни.

Прошло без малого полвека после освобождения Гроба Господня и создания христианского королевства Иерусалимского. Мусульмане не желали мириться с потерей обширных земель и многих городов. Они не оставляли крестоносцев в покое.

Феодальная Европа в ту пору страдала от междоусобиц. Особенно жестокие гражданские войны сотрясали Англию и Германию. Во Франции король Людовик VII наказал графа Шампанского за непокорность и разорил его земли, погубив немало своих единоверцев-христиан. А папская власть ослабевала. Объективно говоря, возникла необходимость в идее, объединяющей христиан.

Возможно, кто-то обдуманно решил организовать новый крестовый поход. Но важно другое: объективно сложились благоприятные условия для реализации этой идеи. Сам папа римский поддержал ее. Распространял идею в массах вдохновенный и неутомимый проповедник – монах Бернар (позже причисленный к лику святых). Его призыв подхватили тысячи священников и бродячих монахов. Это обстоятельство важно подчеркнуть. Без помощи средств массовой информации невозможно внушить ту или иную идею миллионам людей. Такими средствами могли служить, в частности, церковники, когда речь шла о религиозных акциях.

Духовные стимулы подкреплялись материальными; помимо отпущения грехов участникам похода были обещаны некоторые привилегии, которыми пользовались первые пилигримы. Наконец, прельщали многих христиан сказочные богатства Востока и надежды на чудеса.

Начало движению положило собрание знатных французских сеньоров во главе с королем Людовиком VII, которое произошло в бургундском городе Везеле. Выступление Бернара воспламенило толпу, вызвало взрыв энтузиазма. Сам король склонился к босым ногам монаха, прося благословения на священную войну. Его примеру последовали многие графы, бароны, рыцари.

В народе распространялись слухи о чудесах блаженного Бернара. В разных городах Франции собирались рыцари, готовые отправиться в крестовый поход. Они решили, что во главе их должен идти Бернар. Но тот предусмотрительно отказался от такой чести, предпочитая вести пропаганду.

В Германии другой монах по имени Рудольф тоже призывал к войне с иноверцами, но начинал с собственной родины, где все больше власти и богатства переходило в руки евреев. В стране начались расправы с приверженцами Талмуда. Их обвиняли в хитрых кознях и черной магии. Бернар сумел убедить германцев – прежде всего императора Конрада III и нескольких князей и епископов, что главный общий враг – мусульмане, стремящиеся осрамить христианские святыни, захватить Иерусалимские земли. С евреев решено было взимать денежный выкуп.

Психическая эпидемия, искусно разжигаемая, распространилась на Италию, Англию и частично Испанию. Помимо всего прочего на организацию похода требовались огромные средства. Пришлось основательно «потрясти» церковь и богатых иудеев, обложить дополнительным налогом население. Подобные меры не возбуждали в народе религиозного рвения, зато заставили немалое число бедняков отправиться в дальние страны, избавляясь от поборов и долгов, надеясь на удачу.

Наиболее трудным путь к Святой Земле оказался для германцев. Их армия не отличалась дисциплиной и – более существенно – богатством. Отношение к ним византийской знати демонстрирует высказывание принцессы Анны Комнины: «Немцы – это варварский народ, издавна подчиненный Ромейской империи».

Французской армии повезло больше: ее встречали с подчеркнутой радостью. Хотя император Мануил Комнин обоснованно опасался крестоносцев: в их стане не раз раздавались предложения овладеть Константинополем и установить свое господство над Византией. К счастью для императора, пилигримы все еще находились «под гипнозом» обета, данного на родине, и решили продолжать свой поход. Они перешли Босфор и стали лагерем на берегу Ас– калонского озера.

Им довелось увидеть солнечное затмение. Это явление считалось предвестием беды. И, словно подтверждая примету, вскоре до них дошла весть о разгроме германской армии. Ее остатки в жалком состоянии возвратились в Константинополь.

Король Людовик VII, тем не менее, повел своих французов к Иерусалиму. На реке Меандр их ожидали численно превосходящие турецкие войска. Путь был закрыт. Впереди – брод, за которым ощетинились пиками и саблями враги.

Противостояние было недолгим. Несколько рыцарей смело двинулись через реку. Обескураженные турки не решились вступить в бой. Это было их моральным поражением. Они были уверены, что христиане не посмеют форсировать реку. И теперь находились в замешательстве. Рыцари, несмотря на свою малочисленность, напали на них. Постепенно все больше крестоносцев включались в сражение. Они были решительны и единодушны. Турки обратились в бегство.

Во время этого похода особенно ясно проявилось влияние психической установки на достижение победы. Французские пилигримы верили, что под знаменем Христа они непременно разгромят неверных. И в какой-то момент турки ощутили непреодолимую силу врага. Слух о необъяснимой победе христиан распространился по всей округе, приводя в смятение мусульман. И когда они в следующий раз напали на малочисленный отряд крестоносцев во главе с Людовиком VII, то не смогли их разгромить и уничтожить!

Летописцы утверждали, что превосходство турок было стократным. Но даже если эта цифра преувеличена в несколько раз: допустим, что сражение шло в соотношении один против десяти – все равно тысяча воинов, например, не может противостоять десяти тысячам в рукопашной схватке. Никакой хитрой тактики у крестоносцев не было, особого оружия они не имели, физически безусловным преимуществом обладали турки. Крестоносцы превосходили врагов только силой духа, верой в победу. Именно это стало определяющим, победоносным на данном этапе.

И все-таки решили судьбу похода не подобные вспышки энтузиазма, а суровая действительность кочевой жизни, когда долгие недели приходилось терпеть голод и жажду, жару и холод, сушь и дожди.

Моральное состояние французского войска снизилось до роковой черты. Теперь они мечтали только о том, чтобы вернуться домой. Король Людовик VII воспользовался благоприятным случаем и отплыл на нескольких кораблях со знатными рыцарями в Византию. Оставшиеся воины не смогли оказать серьезного сопротивления туркам, и были уничтожены.

Остатки разбитых армий крестоносцев, объединившись, попытались предпринять новое наступление на мусульман, освобождая Святую Землю. Но уже при осаде Дамаска они не смогли действовать дружно и бесславно отступили. Полумиллионная, плохо организованная орда крестоносцев сгинула почти целиком. Вновь на опыте было показано со всей определенностью, что для успеха крупного предприятия недостаточно решимости и надежды на Бога.

Самое удивительное другое: как эти сотни тысяч более или менее благоразумных людей решились на такую авантюру? Они шли, словно завороженные речами Бернара Клер– восского, посулами папы и собственными иллюзиями. Это было массовое безумие, отказ от здравого смысла.

Но какова была судьба аббата Бернара, убедившего людей пойти на смерть? Ведь всем стало ясно, что его обещания славных побед под Божьим покровительством оказались лживыми! Он вынужден был оправдываться. И как обычно в подобных случаях, веское оправдание нашлось: грехи, преступления крестоносцев заставили отвернуться от них Господа.

…Подобные случаи подтверждают народную мудрость: на Бога надейся, да сам не плошай. Но ведь таков принцип рационализма. А крестоносцы основывали свои поступки на вере и надежде. Вдохновлялись и утешались иллюзиями. Представители «племени рационалистов» – евреи-ростовщики, перекупщики, коммерсанты – были в их глазах по– истине низшей расой, которую можно при случае подавлять и грабить во имя высших идеалов (в данном случае – освобождение Гроба Господня).

Поучительно отметить немалое сходство такой идеологии с политикой гитлеровского Третьего рейха. И там и тут гонения на евреев имели материальный базис и внушительную идеологическую надстройку. Но если в средневековой Европе экономика основывалась на обмене, натуральном хозяйстве, феодальных отношениях, то в XX веке «денежные мешки», потомки ростовщиков и перекупщиков заняли центральное место в экономике капитализма. Подавлять и грабить их стало не просто опасно, а смерти подобно. Таким путем можно было получить только временную выгоду. В долговременной перспективе он вел к полному краху.

Рассматривая события XX века, приходишь к мнению, что тогда было свое микросредневековье. Оно пришлось на период господства Сталина, Гитлера, Мао. В этих государствах торжествовали идеинад идеологией корысти и комфорта. Не будем сейчас рассматривать, какие они по сути и к чему привели. Главное – они овладели массами и укрепляли государственность, вдохновляли на воинские и трудовые подвиги, сопровождавшиеся многочисленными жертвами, пробуждали в людях глубинные, подсознательные силы.

Когда речь заходит об эпохе крестовых походов, на первый план выходят «крест» (христианство, крест Иисуса) и походы, объединявшие единоверцев во имя одной идеи. И то, что миллионы людей были обуяны одной идеей, дает полное основание говорить о психических эпидемиях.

Однако следует помнить, что в ту пору Европа была раздроблена на множество феодальных владений. Короли, подчас не имевшие больших преимуществ перед некоторыми из своих подчиненных – князьями, графами, баронами, герцогами, – находились в противоречивых, порой враждебных отношениях с ними. Эти внутренние распри имели по большей части низменные частные цели: увеличение владений, богатств, власти.

В междоусобицы вносила свою лепту «идея рыцарства». Вначале она была проникнута индивидуализмом и лишь в процессе крестовых походов обрела форму организаций – орденов, члены которых были связаны единым уставом и клятвой взаимопомощи.

Складывается впечатление, что именно крайности феодального образа жизни – замкнутость, озабоченность личными интересами, глупые свары между людьми одной веры, одного языка, одного рода-племени, между близкими соседями – содействовали другой крайности – объединению во имя высших идеалов.

Подобные противоречия отчетливо проявились в личности и деяниях одного из наиболее прославленных героев того времени – короля Ричарда Львиное Сердце. Надо сразу сказать, что его реальный образ, как водится, существенно отличался от легендарного, увековеченного в рыцарских романах, балладах.