Текст книги "Века и поколения: Этнографические этюды"

Автор книги: Рудоль Итс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

С XV в. н. э. индоевропейцы начали свое проникновение в новые, ранее не изведанные ими части мира: в Новый Свет (обе Америки), Африку, Австралию и Океанию. Приход европейцев стал началом длительной колонизации коренного населения. С того же периода началось освоение русскими и украинцами обширных просторов Севера и Сибири. Портретная галерея человечества менялась, дополнялась новыми красками, утрачивая, однако, кое-какие прежде характерные цвета и оттенки. В пору европейской колонизации Америки, Австралии и Океании исчезли с лица земли многие племена и народы океанического мира – тасманийцы, огнеземельцы и десятки таких, чьи даже имена не сохранила память поколений. Пали под натиском колонизаторов древние цивилизации Америки – ацтеков, майя и инков, мощные средневековые царства Африки южнее Сахары – Сонгайское, Зимбабве, Мали, Гана, город-государство Бенин. Потеряли основную часть населения и остались небольшими этническими группами австралийцы и гавайцы, рапануйцы и самоанцы, апачи и навахи, арауканы и тлинкиты, бушмены и азанде.

Возникли новые по языку индоевропейские этносы в Америке, Африке, Австралии и Океании, и нередко, как это произошло в Латинской Америке, новые этносы возникали в результате метисации пришельцев-европейцев с завоеванными индейцами и привезенными из Африки африканцами-неграми.

На дальних окраинах Евразийского континента, завершающихся миром Японских, Филиппинских и Индонезийских островов, на протяжении тысячелетий формировались крупнейшие этносы: китайцы (свыше 900 млн.), японцы (свыше 120 млн.), яванцы (свыше 70 млн.), вьетнамцы и корейцы (каждый свыше 50 млн.).

Здесь обитает также несколько сот больших и малых народов, к которым относятся монголы и тибетцы, уйгуры и мяо, ицзу и сиамцы, бирманцы и кхмеры, малайцы и айны, чжуаны и маньчжуры. Историческая экспансия китайцев сначала на юг Восточной Азии, за реку Янцзы, в области первоначального расселения и обитания мон-кхмерских, тибето-бирманских, чжуанских и малайских этносов, а в период XVIII–XIX вв. – на северо-запад (в область расселения и формирования тюркских народов) и на северо-восток (в зону расселения маньчжурских народов) несколько изменила этническое лицо Восточной и Юго-Восточной Азии, но не уничтожила своеобразной культурной и языковой картины. И по сей день именно Восточная и Юго-Восточная Азия дает пищу для многих головоломных, задач, поставленных этнической историей.

Одни из них связаны все с теми же привычными вопросами: «Как?» и «Почему?» Как случилось, что именно в этой части Азии три народа: андаманцы (население Андаманских островов), айны (жители острова Хоккайдо) и даже японцы – а если добавить и буришей (обитателей горных районов Гиндукуша), то четыре – являются изолированными в языковом отношении? Почему, будучи сопричастными истории всей мировой цивилизации древнего и нового времени, те же японцы не имеют никаких генетических, языковых параллелей? Возможно ли стомиллионную японскую нацию зачислить по разряду «осколка» древнейшего народа, как это делают с басками или кетами, как это можно сделать с 50 тысячами буришей, 20 тысячами айнов или тысячей андаманцев?

Портрет народа – даже если установлено, например, что айны относятся по физическому и антропологическому типу к австралоидам, – не может сам по себе ответить на поставленные «как?» и «почему?», хотя он может подсказать путь поиска истины.

Впрочем, обратившись к историко-этнографическим загадкам, мы отошли от общей картины. На ней пестрым полотном выделяется Кавказ, зажатый на узкой полосе двумя морями – Черным и Каспийским, и практически однотонной лентой тянется от Забайкалья и Саяно-Алтая на востоке до Дунайской низменности на западе (сюда примыкает Анатолийское нагорье на юго-западе) обширная Великая Евразийская степь. На карте Европы и Азии – это два примечательных района, рожденные в одном случае препятствиями взаимоизолированных горных хребтов, в другом – отсутствием каких-либо серьезных преград на пути переселений, передвижений народов.

Европеоидные (по антропологической классификации) народы, обитавшие с эпохи Древнеегипетского и Шумерского царств в Северной Африке и Малой Азии и принадлежавшие к одной языковой семье, получили по предложению языковедов имена двух сыновей библейского Ноя – Сима и Хама и стали называться семито-хамитскими (к ним относятся современные арабы и берберы, жители Эфиопии, Сомали, Республики Чад и Израиля). Народы Кавказа, родственные по языку, были названы по предложению академика Н. Я. Марра яфетическими – по имени третьего сына Ноя – Яфета.

Кавказские, или яфетические, народы исторически формировались в пределах их современного обитания, а также в области Малой Азии, непосредственно примыкающей к Закавказью. Не лишено оснований предположение языковедов и историков о яфетидоязычности населения древнего Ванского царства. Сложность географических условий Кавказа отразилась на этнической истории народов главным образом тем, что происходившее в прошлом дробление единых этносов закреплялось естественной изоляцией. Довольно часто возникали небольшие по численности этнические общности, способные защищать свою национальную самобытность лишь в противоборстве с соседями. Подобная ситуация объясняет чрезвычайную сложность национальных взаимоотношений в предреволюционные годы, слабость разобщенных народов перед нашествиями завоевателей, оставивших следы своего пребывания в тюркоизации прежних яфетидов (например, азербайджанцев). Даже среди крупных этносов Кавказа, формирование которых завершилось в сравнительно недавнем прошлом, до последнего времени заметны были этнографические особенности отдельных групп населения (например, в дореволюционной Грузии внутри грузинского этноса довольно четко выделялись этнографические группы хевсуров, кахетинцев, карталинов, пшавов и др.). Географический рубеж – Главный Кавказский хребет разделяет современных яфетидов на две основные группы: картвельскую (грузины) и дагестанскую (аварцы, лезгины, даргинцы, лакцы и др.), между которыми существуют еще две ветви – нахская, или центральная (чеченцы, ингуши), и адыго-абхазская.

Хотя общая численность говорящих на кавказских, или яфетических, языках – около 5 млн. человек, кавказоязычными являются более двух десятков народов СССР.

Наличие на Кавказе представителей ираноязычных народов индоевропейской семьи связано с историей формирования самих индоевропейцев, присутствие же в Дагестане и примыкающих к нему районах, а также на Каспийском побережье в Азербайджане тюркоязычных этносов связано с историей западного продвижения тюрков – представителей алтайской языковой общности, которые либо ассимилировали прежнее население, либо оставили свои этнические группы на путях такого продвижения.

Алтайская языковая семья, делящаяся на три ветви – тюркскую, монгольскую и тунгусо-маньчжурскую, – одна из самых распространенных в пространственном протяжении семей Евразийского континента. Народы – носители алтайских языков распространились по всей Центральной и Средней Азии, занимают северную часть материковой Восточной Азии, Малую Азию, обитают в Западной Европе (гагаузы в Болгарии) и на большей территории Сибири и Дальнего Востока, доходя до берегов Тихого и Ледовитого океанов. Обширна область формирования алтайской языковой семьи, но она сконцентрирована вокруг Саяно-Алтая и примыкающих к нему районов: на западе – Минусинской котловины, на юге – центральноазиатских степей, на востоке – Маньчжурии и Приморья. Эти три зоны явились впоследствии, при распадении алтайской общности, зонами формирования тюркских этносов (Минусинская котловина и Саяно-Алтай), монгольских (Центральная Азия и Забайкалье) и тунгусо-маньчжурских (Приморье и Маньчжурия). Отсюда начиналось движение (по мере демографического роста и в результате хозяйственной необходимости) алтаеязычных народов на территории, удобные для обитания и относительно свободные или редконаселенные. Движение могло идти лишь в трех направлениях – на север, где пришельцев встречали труднодоступные районы тайги и тундры, на юг, где в случае преодоления пустынных и полупустынных районов и сопротивления многочисленного земледельческого китайского населения преградой становилась река Хуанхэ, и на запад – по широкой ленте степей. Географическая обусловленность предопределила западный путь как наиболее благоприятный. По нему от века к веку и осуществлялось проникновение прежде всего тюркоязычных этносов в финно-угорские и индоевропейские этнические территории, а в XIII столетии – объединенных тюрко-монгольских групп. Северный и северо-западный путь был областью расселения преимущественно тунгусо-маньчжуров, а двигавшаяся здесь же часть тюркского и монгольского этносов (будущая этническая основа якутов и бурят) испытывала влияние как палеоазиатов – древних обитателей Сибири и Севера, так и тунгусов (эвенков).

В межэтнических столкновениях, когда этносы заимствовали друг у друга достижения труда и культуры, создавалось современное многоликое человечество. Оно прошло тернистым путем, оставляя на полях военных сражений и в битве с голодом, болезнями и стихиями сотни тысяч и сотни миллионов своих предков.

Сколь трудным был этот путь, показывает простая, опирающаяся на арифметические действия динамика численности населения мира за последние тысячелетия.

В ту пору, когда с исторической арены уходил первобытнообщинный строй – доклассовое общество – и в долине Нила еще только зарождалась новая земледельческая цивилизация, то есть в 5-м тысячелетии до н. э., население Земли насчитывало всего 30–50 млн. человек, причем большинство жило в Северной Африке и Малой Азии. Прошло 5 тысяч лет, и уже наибольший рост населения дает Европа.

К началу нашей эры в мире жило около 250 млн. человек, из них в Европе – свыше 60 млн., в Восточной Азии (включая Китай) – около 50 млн., в Южной и Малой Азии и в Африке – примерно столько же, а остальные – в других районах и частях света.

К 1000 г. н. э. численность населения выросла незначительно и достигла примерно 280–300 млн. человек. Первое тысячелетие нашей эры было на всех континентах Старого Света эпохой установления феодальных порядков. Феодализм утверждался в пору нашествия кочевников на исторические центры земледельческих цивилизаций. Эти нашествия подорвали жизненные силы прежде многомиллионных стран и задержали прирост численности землян.

Через полутысячелетие, в 1500 г., на земле уже жило 400–500 млн. человек, причем из них больше половины расселялось в Азии, где установилось относительное спокойствие.

Восточная Европа за эти пять веков (1000–1500) испытала татаро-монгольское иго, а в Западной Европе бубонная чума в XIV в. унесла более трети населения. Всего в 1500 г. насчитывалось в Европе около 90 млн., столько же в Африке, а в Америке – около 50 млн. жителей.

В странах Азии и Африки в течение многих веков чрезвычайно высокая детская смертность сводила на нет традиционную многодетность. Так, у народа мяо, жившего в южных районах Восточной Азии, из тысячи новорожденных до года доживало не более 200 человек. Бытовала даже поговорка: «Мать видит, как родится ребенок, но не видит, как он пойдет».

Новое время породило колониализм и всемирный позор капитализма – работорговлю африканцами. Работорговля лишила африканские народы 100 млн, дееспособных людей и надолго затормозила прогрессивное развитие африканских этносов, оказавшихся к тому же, как и народы Азии, Австралии, Океании и доколумбовой Америки, под игом колонизаторов.

В XVIII в. прогресс, достигнутый Европой благодаря технической революции и созданию промышленности, новшествам в сельском хозяйстве, позволил ей повысить материальное обеспечение населения, что способствовало увеличению числа многодетных семей, а успешная борьба с эпидемиями и детской смертностью привела к быстрому росту численности европейцев. Вместе с тем в XIX и особенно в XX в. именно Европа несла людские потери в войнах, что привело в определенные годы к превышению смертности над рождаемостью и общему снижению прироста населения.

После победы над фашизмом и милитаризмом началось освобождение бывших колоний и зависимых стран Азии и Африки. Подъем их благосостояния и широкая медицинская помощь, оказываемая другими странами, способствовали существенному снижению детской смертности и привели к колоссальному росту численности населения в этих районах, который назван угрожающе – «демографическим взрывом».

Многоликое человечество сегодня приблизилось по своей численности к 5 млрд. Нас, людей, в начале века было более чем в 2 раза меньше, но мы успели сделать многое, овладев опытом прошлых веков и поколений. Произошел величайший скачок – образовались две различные мировые системы. Был покорен атом и открыта дверь во Вселенную. Нас, людей, теперь больше, и могущественны наши прогрессивные силы. А сколько еще успеем и сможем мы сделать, чтобы все народы на Земле жили и вольно и достойно!

Мир наших дней настойчиво зовет к единению человечества, к сплочению его сил и возможностей. У человечества много срочных совместных задач.

Но разве можно объединить тысячи разных лиц в одно пятимиллиардное лицо?

Разве можно многокрасочную мозаику превратить в одноцветное полотно?

Мир и люди, его населяющие, тем и прекрасны, что они многолики и многоцветны. Но мир людей имеет одно имя – Человечество, и он един в этом имени.

Понять другие народы, живущие рядом или жившие когда-то прежде, и можно и нужно, чтобы понять смысл и единство мировой цивилизации, помнящей прошлое и творящей будущее.

Осознание человечеством единства приходит через познание конкретных этносов, через сопоставление культур, а значит, через достижения этнографической науки.

Этническая карта мира сегодня предстает не только многокрасочной мозаикой, в которой четко выделены родственные по цвету группы, но и исторически осмысленной, понятой с точки зрения современного уровня наших знаний. Этнография могла прийти к этому, лишь преодолев тысячелетние предубеждения и заблуждения, лишь совершив усилиями своих деятелей подвиг в познании людьми самих себя.

ГЛАВА 1. ПЕРВЫЕ ЗЕМЛЕПРОХОДЦЫ

Огромное пространство Старого Света от Атлантического до Тихоокеанского побережья, ограниченное примерно 50º северной широты и 20º южной, как свидетельствуют антропологи и археологи, было заселено нашими далекими предками еще более 100 тысяч лет назад.

Проходили тысячелетия, десятки тысячелетий, и в эпоху верхнего, или позднего, палеолита, как называют археологи последний период древнекаменного века, когда людям не были известны шлифованные орудия труда и керамика, завершился процесс формирования самого человека. В результате длительной биологической эволюции приспособления к окружающей среде возник человек современного вида – человек разумный, несущий основные признаки современного человечества. Это случилось на основной территории первоначального расселения наших предков примерно 40 тысяч лет назад. В ряде районов Старого Света (особенно приполярных) эпоха верхнего палеолита задержалась на 20–30 тысяч лет, и памятники ее датируются 13–8-м тысячелетиями до н. э.

Антропология и археология в эпоху верхнего палеолита находят по всему Старому Свету (исключая Австралию, Океанию, Японские острова) свидетельства пребывания человека. Человек разумный давным-давно начал свой поход за освоение новых земель. Около 20–25 тысяч лет назад он достиг Нового Света и Австралии, тогда же он появился на Японских островах и Курилах и только в начале нашей эры – на островах Полинезии и Микронезии.

Расселение человека по островам Полинезии и Микронезии происходило «совсем недавно» – тысячу или несколько сот лет назад. Оно было осуществлено людьми, располагавшими иными средствами и возможностями, чем первопроходцы Нового Света или Австралии и других островов Океании.

Человек начал осваивать Землю. Многие причины заставляли людей покидать родные просторы. Люди, понуждаемые голодом, природной стихией и набегами воинственных соседей, а много позднее и жаждой наживы, становились первыми землепроходцами. Не простое любопытство, не стремление познать мир толкали в прошлом людей в неведомые страны, к неведомым землям, а суровая жестокая необходимость искать и найти саму возможность жить и выжить.

Из всех местных и глобальных катаклизмов, изменивших географию планеты, особое значение в этнической истории имели два грандиозных события: подъем уровня Океана и термический максимум. Океан затопил сухопутные мосты, связывавшие континенты, отделил Америку от Чукотки, Индонезию от Индокитая, а термический максимум вызвал резкое увеличение потока солнечного тепла, выжег растительность, высушил водоемы и реки, образовав на обширных пространствах великие пустыни. По данным специальных наук, первое событие произошло 10–12, второе – 7–4 тысячелетия тому назад. И эти события тоже вынуждали нашего предка покидать родные края.

Человек эпохи верхнего палеолита обладал более совершенными орудиями труда, чем его более ранние предки, умел сравнительно легко добывать огонь, делать удобную одежду из шкур и растений, мог строить примитивные жилища, а не искать убежища лишь в естественных укрытиях – пещерах или дуплах деревьев. Легкое копье и лук со стрелой сделали доступной добычу и крупного и мелкого зверя, знание природы позволило увеличить сбор дикорастущих плодов, кореньев и трав. Но вслед за относительным достатком пропитания начался рост численности племен охотников и собирателей, и прежняя племенная территория, где количество добываемой пищи всецело зависело от прихотей природы, не могла прокормить всех.

Отступил далеко на север ледник, и вслед за ним ушли крупные виды животных, бывшие главной добычей охотника. На некогда обширной территории племени охотники часто не находили добычи, так как из века в век уничтожалось животное царство, а оставшиеся звери по инстинкту самосохранения покидали опасные тропы. Жизненная необходимость заставляла охотников предпринимать походы вослед ушедшим крупным животным на север, а в иных местах – на юг, восток и запад. Человек пошел открывать новые земли, которые должны были дать пищу, а следовательно, и жизнь потомкам.

Чтобы прокормить тысячу человек с помощью продуктов земледелия и связанного с ним животноводства, достаточно (расчеты, конечно, примерные) 100 гектаров пашни и раза в три-четыре больше гектаров лугов; чтобы прокормить ту же тысячу продуктами кочевого скотоводства, уже надо несколько тысяч гектаров пастбищ, а чтобы добыть пищу для тысячи соплеменников, охотникам и собирателям нужна территория, равная таким современным государствам, как Франция или Испания. Во всяком случае охотничья тропа кета – представителя народности, населяющей сегодня Туруханский район Красноярского края, еще в начале века измерялась за один сезон 300 километрами.

В каком направлении в конце эпохи верхнего палеолита двинулись охотничьи племена Африки, Европы, Южной и Передней Азии и двинулись ли они с насиженных мест, где еще хватало пищи, – об этом нам мало что известно. Известно лишь, что к концу верхнего палеолита все эти области до их береговых океанических окраин были заселены и что в Передней Азии и Северной Африке раньше всего – в кратковременную, переходную от древнекаменного (палеолита) к новокаменному (неолиту) веку мезолитическую эпоху – возникло земледелие.

Какова же была ситуация в восточноазиатской и юговосточноазиатской частях Старого Света? Еще в эпоху нижнего палеолита здесь, на просторах современной Монголии, в долинах Амура и Хуанхэ, на островах Индонезии и Индокитайском полуострове, появились древнейшие предки Человека Разумного. В эпоху верхнего палеолита и мезолита представители монголоидной расы из Восточной и Центральной Азии и представители австралоидной расы из Юго-Восточной Азии встретились на путях своих передвижений в районах к югу от реки Янцзы.

Эта встреча изменила физический облик предков многих современных народов Восточной и Юго-Восточной Азии, привела к формированию малой расы – тихоокеанских монголоидов. Однако самым главным результатом такой встречи стало осознание монголоидными охотниками и собирателями невозможности продвижения в южном направлении, где территории были заняты австралоидами, а для австралоидов – движения на север.

И все же отдельные группы австралоидов проникли и на север вплоть до острова Хоккайдо, и даже на Тихоокеанское побережье Нового Света (древние австралоидные черепа найдены в Калифорнии).

Итак, монголоидным охотникам и собирателям из пределов Восточной Азии путь на юг был закрыт. Путь на запад преграждали горы безлюдного тогда Тибета, а по удобному проходу через Таримскую впадину из Средней Азии в северо-западные районы Восточной и Центральной Азии проникали многочисленные группы европеоидов, которые препятствовали монголоидному продвижению на запад. Восточные пределы кончались безбрежным океаном, и оставался один путь – на север, куда вослед отступающему леднику уходили крупные животные.

Древние монголоиды из пределов Восточной Азии начали беспримерный подвиг – освоение самых суровых, приарктических, таежных и арктических просторов Сибири и Севера и открытие Нового Света. Тогда, 30 тысяч лет назад, не было Охотского моря и существовала сухопутная связь между низовьями Амура, Сахалином, Японскими островами и Камчаткой. Тогда не было морей Берингова, Чукотского и Восточно-Сибирского, а была Берингия – тысячекилометровый сухопутный мост между Старым и Новым Светом.

На этом великом пути землепроходцы преодолевали тысячи невзгод и препятствий, на этом пути рождались и гибли десятки поколений, но потомки продолжали движение, начатое предками. Все ближе к северным широтам подходили костры первопроходцев, все решительнее становились идущие по океаническому побережью люди. Дорога на север от долины Хуанхэ или степей Монголии до Берингии была дорогой в пять тысячелетий. Над северным краем Берингии нависали ледовые громады, зловещим было дыхание Ледовитого океана, и первопришельцы устремились по сухопутному мосту в Новый Свет в надежде на спасение. Никто не мог знать и никто не знал, что ожидает их впереди.

Советский ученый, первооткрыватель древнекаменных культур на Чукотке и Камчатке Николай Николаевич Диков так описывает приход первых людей в Америку:

«Первоначальное заселение Камчатки… должно было проходить из областей, лежащих где-то к юго-западу от Охотского моря, по суше. Медленное распространение людей оттуда на северо-восток – на Камчатку, Чукотку и далее по Берингии и привело их в Америку… Сначала была заселена Аляска. Несколько позднее, когда ненадолго образовался коридор между Лаврентьевским и Кордильерским ледниковыми щитами, люди проникли по нему и на юг Северной Америки. Возможно, что они распространились в этом направлении еще тогда, когда этот коридор не был сквозным. Таким образом, первым землепроходцам Америки пришлось преодолеть однажды узкую перемычку материкового льда. Короче говоря, мы возвращаемся к нашему парадоксальному предположению о проникновении человека в Америку тогда, когда вход в нее был весьма затруднен и людям приходилось преодолевать, возможно, и сам ледник. Северо-Американский ледник сыграл, согласно этой гипотезе, роль своего рода клапана. Оказавшись за его южной стороной, люди уже не могли, да и не хотели выбираться обратно на север. Они расселились на юг вплоть до Огненной Земли и, оказавшись в длительной изоляции, выработали свои совершенно оригинальные культуры…

В трудных условиях переселения в заледниковую Америку могли проникнуть, вероятнее всего, только незначительные группы людей. Это подтверждают исследования крови, на основании которых антрополог Г. Ф. Дебец пришел к заключению о происхождении коренного населения Америки от какой-то одной небольшой группы населения».

Такова гипотеза Н. Н. Дикова, которая в своих основных чертах совпадает с общепринятой точкой зрения о первоначальном заселении Америки людьми о Азиатского континента.

Ни в Америке, ни в Австралии не было высших приматов, на основе которых самостоятельно мог бы возникнуть человек. Значит, люди здесь могли появиться с других материков, а точнее, с самого ближайшего и связанного сухопутными мостами Азиатского континента.

Подъем уровня Мирового океана отделил Новый Свет и Австралию от Азии, и они оказались практически в полной естественной изоляции. В Старом Свете на смену охоте, рыболовству пришло ручное земледелие и чуть позже скотоводство, что создало новые условия для жизни древних народов, позволило им лучше освоить ойкумену. В процессе освоения земель Старого Света происходило столкновение и смешение племен, образовывались новые этносы.

Открытая же первопроходцами Старого Света Америка оказалась на многие тысячелетия «закрытой», а Австралия превратилась в таинственную землю – «терра инкогнита».

Первопоселенцы Америки и их потомки освоили огромные просторы Нового Света, который во многом повторял географические зоны Старого Света, создававшие условия для самостоятельного перехода населения от присвоения продуктов природы к их производству. Здесь, на Американском континенте, росли дикорастущие сорта кукурузы, картофеля, томата и многих других корнеплодных и клубнеплодных растений. Здесь водились дикие лама и альпака, которых можно было одомашнить. Вот почему в Центральной и Южной Америке возникли не только самостоятельные очаги земледелия и животноводства, но и самобытные цивилизации, поразившие европейцев, открывших Новый Свет.

Иначе обстояло дело в Австралии. Группы пеших охотников и собирателей, пришедшие сюда задолго до подъема океана, оказались в абсолютной изоляции от своих прежних соседей и не могли установить связь в ними из-за отсутствия мореходных навыков.

«Заповедная» третичная флора и фауна, Австралийского континента привели к закреплению в условиях возникшей изоляции первого хозяйственно-культурного типа – охотника и собирателя. Этот тип мог в конкретных австралийских условиях лишь усовершенствоваться, но не преобразоваться в более прогрессивный. Охотники не могли стать скотоводами, так как не было животных, которых можно было приручить. Собиратели не могли стать мотыжными земледельцами при отсутствии более или менее оседлого образа жизни, при ограниченности дикорастущих сортов культурных растений.

Временная оседлость, когда фауна и флора были достаточно богаты и разнообразны, возможно, существовала в первое тысячелетие после обособления континента. Тогда же, если судить по данным археологии, росло население, существовали крупные коллективы людей типа племенных объединений. Однако древним австралийцам пришлось столкнуться с новой крупной катастрофой – термическим максимумом, который уничтожил 7–4 тысячи лет назад гигантских представителей древней фауны, нарушил флористическую картину, превратил цветущие равнины в пустыню с пересыхающими летом реками и озерами. Несомненно, что в процессе приспособления к новым условиям слишком значительными были людские потери.

В сложившихся условиях выжить могли лишь небольшие по численности группы людей, ибо для крупных не хватало добычи. Быт стал кочевым, обусловленным поисками пищи, и вся материальная культура приспособилась к нему. Разрушились племена, появился новый тип организации – локальная группа. Она стала основной социальной ячейкой. В духовной же сфере сохранились прежние, ставшие с течением веков для австралийцев новых поколений непонятными традиции и представления, которые нельзя было объяснить и сформировавшимся уровнем социально-экономического развития. На большей части земного шара человечество, объединяя усилия, шло по ступеням развития, а в Австралии аборигены были один на один с природой и даже не могли добиться объединения своих мелких локальных групп.

В пору открытия европейцами континента потомки первопроходцев Австралии предстали перед ними обществом с особой духовной культурой, усложненной напластованиями памяти прошлых поколений, и с примитивной, сугубо архаичной материальной жизнью.

На самом деле, австралийские аборигены, знавшие и бумеранг, и копье с копьеметалкой (что с успехом заменяло лук со стрелой), пользовались вместе с тем весьма примитивными орудиями труда. Однако в местах их обитания на плоских гранитных стенах скал присутствовал необычный мир живописных сцен охоты и быта, портретов реальных и фантастических существ. Яркие краски, стремительные линии, реальность и условность уживались на этих вечных картинах. Образы, рожденные художником, не увязывались с бытием аборигенов, и очень многим хотелось приписать эти творения иным, даже «звездолетным» мастерам. Бывало так, что сами аборигены забывали о творении своих предков и приписывали рисунки таинственным иноплеменникам. Советский ученый Владимир Кабо, видный специалист по культуре и быту австралийцев, пишет в своем капитальном труде «Происхождение и ранняя история аборигенов Австралии»: «В Кимберли наскальная живопись представлена двумя основными разновидностями. Первая и наиболее ранняя – изящные человеческие фигуры в натуральную величину, с необычными прическами, вооруженные копьями и бумерангами… Аборигены убеждены, что эти изображения сделаны народом карликов гиро-гиро, который населял эти места в прошлом… Мы знаем, однако, что для такого предположения нет никаких оснований… Австралийский художник берет из многообразной действительности то, что жизненно важно для него, для прошлых и грядущих поколений».

Австралийский художник изображал предков своих, животных и духов в магических целях, дабы получить их защиту от врагов и помощь на трудном жизненном пути. Образный мир искусства первопоселенцев Австралии по-настоящему прекрасен и задорен.

Термический максимум послужил причиной важных событий и в районах Старого Света, где он, однако, не привел к столь трагическим последствиям в культурном развитии, но тем не менее вызвал изменения этнической ситуации.

Вспомним замечательные фрески Тассили-н-Анджер, исследованные Анри Лотом. В безжизненной или почти безжизненной величайшей пустыне мира Сахаре было найдено несколько тысяч наскальных рисунков. Это вещественная память о тех, кто обитал на плодородных сахарских землях до испепеляющей жары, это автографы древних представителей семито-хамитских и бантуских народов. В образах, запечатленных на поверхности скал, ученые различают сейчас четыре исторические эпохи – эпоху охотников на дикого буйвола, которую датируют 8–6-м тысячелетиями до н. э.; эпоху скотоводов – середина 4-го тысячелетия до н. э.; эпоху лошади – середина 2-го тысячелетия до н. э. и эпоху верблюда – начало нашей эры.