Текст книги "Что и не снилось медвежонку в лесу (ЛП)"

Автор книги: Руби Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

*Прим: Бэдгли Мишка (Badgley Mischka) – Американский модный дом, получивший свое название от сложения фамилий двух его основателей, берет начало в 1988 году – именно тогда дизайнеры Марк Бэдгли и Джеймс Мишка решили объединиться и организовать компанию по выпуску роскошной женской одежды, обуви и аксессуаров. Первая же коллекция вечерних платьев имела большой успех, и бренд быстро взлетел на вершины популярности. Сейчас бутики, торгующие продукцией Бэдгли Мишка, открыты по всему миру. Фирменный стиль этой марки: великолепный дизайн, роскошь и гламур в сочетании с высоким качеством и удобством. Бренд органично объединил в себе изысканность и функциональность, и это было высоко оценено женщинами всего мира.

Я оглядываюсь на Ченса, а он смотрит прямо вперед. Но спереди на штанах у него огромная выпуклость, и от этого у меня перехватывает дыхание. Я открываю дверь грузовика и, выскользнув наружу, стою, пошатываясь на каблуках на гравийной дороге.

Выключив зажигание, Ченс выскакивает из грузовика. Он обходит кузов грузовика, и пока я неуклюже там стою, он подкрадывается ко мне. У меня округляются глаза, когда он подходит, и, прежде чем я успеваю сделать шаг назад, он хватает меня за руку и поворачивает, и, толкнув, прижимает меня к двери. Стоя к нему спиной, я чувствую, как он поднимает мою юбку, а его рука находит мои трусики.

Мои насквозь, насквозь промокшие трусики.

Рычание, прозвучавшее прямо у моего уха, одичавшее от желания, бросает меня в дрожь.

– Я был вынужден терпеть этот запах в гребаном грузовике, – выдыхает он мне в ухо, и я чувствую, как его борода щекочет мою кожу. Все мое тело практически вибрирует от потребности, и мне приходится сдерживать стон. – Почему ты так возбуждена?

Когда я не сразу отвечаю, его рука охватывает мою киску внутри трусиков. Не нежно, а как кто-то, владеющий собственностью. Это заставляет мое сердце таять. Стон, который я пыталась сдержать, вырывается из моего горла.

– Тебе нравится заниматься сексом с незнакомцами? – другой рукой он хватает меня за волосы, и мои глаза чуть не закатываются от удовольствия, которое я от этого получаю.

– Н-нет.

– А это что тогда?

Теперь я практически уже задыхаюсь. Если он прикоснется к моему клитору, наверное, я сразу же взорвусь оргазмом.

– Просто я… хорошая… покорная волчица. Только и всего.

Он замирает, а затем я чувствую, как он наклоняется еще ближе. Его рука сжимает мою киску.

– Тебе нравится, когда тебе говорят, что делать?

Я киваю головой, и от этого его рука усиливает хватку в моих волосах, в результате чего все мое тело пронзает новый фейерверк чувств.

– Значит, если я сорву с тебя эти трусики и оттрахаю тебя, прижав к этой машине, ты и слова не скажешь, чтобы возразить против этого? Просто поблагодаришь, сказав «спасибо»?

Я тяжело сглатываю, потому что, если честно? Если в двух словах, то да, примерно так можно все подытожить. Он мог бы прямо сейчас засунуть свой член мне в рот, и я, с ним во рту, постаралась бы его за это поблагодарить. Лишь визуально представив это зрелище, мне хочется кончить от его руки.

Однако я повернута на грязи, а он, когда касается меня, царапает меня опилками.

– Ты же… сказал, что примешь душ, – задыхаясь, выдаю я. – Или же нарушишь сделку?

Он мычит в знак согласия, и я уже подумываю, что он меня отпустит. Однако через мгновение он наклоняется и с силой сжимает мою киску.

– Мэдди, ты сможешь вытерпеть, пока мы доберемся до моего коттеджа?

Мои глаза едва не закатываются от того, насколько приятное чувство, когда его тело прижимается к моему.

– Если… если ты этого хочешь.

– Хочу. – Его рука сжимает мои волосы еще одно блаженное мгновение. – Я буду очень недоволен, если ты кончишь без моего ведома.

– Тогда не буду. – Я облизываю губы. Я могла бы кончить прямо здесь и сейчас, но не стану.

– Отлично. – Он шлепает меня по киске, вынудив меня содрогнуться всем телом. – Залезай обратно в грузовик.

Тяжело сглотнув, я киваю головой, и он отпускает меня. Я словно без костей прижимаюсь к двери грузовика. А я-то думала, что, ускользнув от волчьей стаи, я преодолела подавляющую часть своей покорности. Оказывается, все, что мне нужно, – это огромный, мускулистый парень, который говорит мне, что делать, и я превращаюсь в дрожащую кучку потребности.

Еще одна причина оставаться свободной.

Ченс открывает мне дверь грузовика, что кажется мне очень милым с его стороны даже в моих разгоряченных, безумно мчащихся мыслях. Мне удается забраться обратно в грузовик и аккуратно поправить юбку, покуда он закрывает дверь и садится с другой стороны.

Он снова заводит грузовик и срывается с места по гравийной дороге. Мы глубоко в глуши, но меня это не волнует. Со своим волчьим носом я могла бы найти дорогу домой, следуя запахам, но мне любопытно, куда мы направляемся. Далековато. Он живет где-то здесь? Тогда понятно, почему он выглядит, как лесоруб, да? Я украдкой окидываю его взглядом, но в мою сторону он не смотрит.

Большие руки на рулевом колесе побелели от напряжения, а его промежность выглядит так, будто у него серьезные трудности. Похоже, что я не единственная, кто изо всех сил пытается держать себя в руках. Это меня радует. Если мой запах распространиться в кабину его грузовика еще больше, я не сомневаюсь, что он схватил бы меня за голову и толкнул бы ее себе на колени, пока он ведет машину.

И от одной мысли об этом мысленном образе меня пробирает дрожь, потому что, пожалуй, мне это нравится больше, чем мне хочется признать. Боже, я такая тряпка в присутствии этого мужчины. Что это со мной?

Я сжимаю руки в кулаки и пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы постараться быть менее «покорной волчицей», тогда как он делает поворот прямо перед потрепанным почтовым ящиком и направляется вниз по длинной извилистой дороге. В конечном итоге в поле зрения появляется коттедж, и это воистину прекрасное зрелище – большие окна, уютное крыльцо и красивый двор. Все выглядит аккуратно и опрятно, и нигде нет ни крупицы беспорядка. Весьма парадоксально для человека, у которого шикарная прическа пещерного человека. Впереди собака, которая начинает вилять хвостом в момент, когда подъезжает грузовик, и моя оценка этого мужчины поднимается на ступеньку выше. Он любит собак.

Когда он поворачивается ко мне, я напрочь забываю про осмотр его дома.

– В коттедж, сейчас же, если ты, конечно, не хочешь забыть про тот душ.

Я тяжело сглатываю.

– Иду, – пищу я.

Глава 4

ЧЕНС

– У тебя очень опрятный дом, – замечает Мэдди, пока я веду ее через гостиную на второй этаж. – И большой. Ты один здесь живешь?

Ее слова указывают на нотку допроса, но я не могу найти этому объяснение. Запах ее возбуждения наполняет воздух, а ощущение ее киски отпечаталось на моей ладони.

– Да, – отвечаю я лаконично. Мне нужно отвести ее наверх в душ, прежде чем изольюсь на лестнице, как неопытный детеныш.

– А зачем такой большой? – она показывает рукой через перила. Я останавливаюсь, потому что она больше не двигается. Я смотрю на нее, а затем на гостиную внизу.

– Потому что я крупный парень? – у меня, по правде говоря, нет ответа на ее вопрос. Мой изначальный план этого дома состоял из небольшого коттеджа с одной спальней и площадью не более девятисот квадратных футов (прим. около 84 кв. м). Когда я заливал опоры, он превратился в нечто большее. Из крошечного домика он превратился в большой, но по-прежнему лишь для меня одного.

– Медведи не похожи на волков. Я знаю, что сами вы предпочитаете впадать в спячку, если только у вас нет пары и детенышей. У тебя ведь нет пары, да?

Тревога в конце ее вопроса наконец проникает сквозь мой толстый череп. По-видимому, она складывает дважды два и у нее получается семья из шести человек.

– Никаких детенышей. Нет пары. – Я легонько шлепаю ее по спелой заднице. – В душ. Сейчас же.

Она фыркает, но начинает идти дальше.

– Мне просто было интересно. По-моему, это вполне уместный вопрос. Не хочу оказаться посреди ссоры семейной пары.

– У меня нет пары, – рычу я. Хватит уже этого дерьма насчет пар. – Я не верю в пары. – Она снова останавливается на лестнице. – И что?

При такой скорости мы никогда не доберемся до душа. Я задумчиво смотрю на нее. Неужели я на самом деле обещал ей принять душ? Возможно, она идет медленно, потому что хочет, чтобы я взял ее на лестнице.

– Ты не веришь в пары? – спрашивает она недоверчиво. – Брачные узы – это вроде как наша фишка. – Она размахивает пальцем между нашими двумя телами. – Оборотни спариваются на всю их долгую жизнь. Само их существование, как правило, посвящено поиску пары.

Я отвлекаюсь от ее болтовни о парах и сосредотачиваюсь на том, что, поскольку она стоит на ступеньке лестницы, мое лицо на одном уровне с ее грудями. Если я расстегну эту ее блузку, то, пожалуй, смогу наклониться вперед и всосать один из ее хорошеньких сосков себе в рот, даже не нагибаясь.

Она сказала, что она покорная волчица. Возможно она просто ждет моей команды. Я делаю глубокий вдох, вдыхая ее запах, чтобы убедиться, что она все еще согласна. Ее тело говорит, что оно готово.

– Я не верю в пары, – говорю я ей, начиная расстегивать ее блузку. – Я верю в то, что могу заставить тебя чувствовать себя хорошо. Вот, что сейчас произойдет. Мы не принимаем душ. Я сдеру с тебя эту красивую одежду, а затем буду сосать твои сиськи до тех пор, пока ты не кончишь мне на руку. А потом мы примем душ.

– Каждый оборотень верит в пары, – отвечает она. Ее тон отчасти напоминает мне школьную учительницу. Вот это было бы жарко. Мэдди была бы одета в узкую юбку и в очках. Я наклонил бы ее над столом и оттрахал бы ее прямо перед началом занятий, и в то время, как она бы писáла всякую хрень на доске, мое семя стекало бы вниз по ее ноге.

Проклятие. Это меня чертовски заводит.

– Пары – это не мое. – Я раздвигаю края ее блузки. – А вот эти – целиком мое.

В моих ушах начинает играть Святая музыка, когда я снимаю материю с ее грудей, покрытых черным кружевом. Они у нее спелые и сочные, как и все остальное. У меня потекли слюнки, только представив их вкус у себя во рту.

– Ченс, думаю, нам стоит подняться наверх, – ее руки хватают за края рубашки.

– Не-а. И так хорошо. Ты будешь стоять там, где стоишь, и держать рубашку, пока я буду сосать твои соски.

Одним грубым рывком я стягиваю чашки бюстгальтера вниз, и ее груди выскакивают наружу. Бюстгальтер сдерживает их, сжимая ее плоть вместе, образуя глубокую ложбинку. Ее соски напряженные, красные и полные ожидания.

Связь с парой, связь с грубияном. Да какая разница, и она тоже не станет париться обо всем этом дерьме.

– Твое тело… просто обалдеть, детка, – говорю я с должным уважением. Я провожу большими пальцами по поверхности торчащих кончиков и наслаждаюсь ее дрожью.

– Ты собираешься их лизать или просто пялиться на них? – дерзко спрашивает она.

Я щипаю один из них – сильно – и она испускает визг.

– Ты что, намерена вести себя как негодница?

Она вскидывает подбородок.

– По-моему, это был вполне обоснованный вопрос. Наговорил ты много, но не так много относительно доведении дел до конца. Может, как и в случае с парой, ты не веришь и в поступки?

Мы встречаемся взглядами, и в одно мгновение я позволяю огромному зверю, что внутри меня, действовать. Этого маленького волчонка сожрет страшный злой медведь. Она сглатывает, но храбро не сдвигается с места.

Сладкая как мед, но жалит, как пчела. Она еще тысячу раз меня ужалит, прежде чем мы закончим, и я уверен, что буду любить каждый гребаный болезненный миг.

Но сначала следует установить кое-какие основные правила.

– Здесь я главный, и дерзость вроде этой будет иметь последствия в виде порки. А поскольку мы лишь начали, я дам тебе выбор. Я дам тебе пять шлепков сейчас или десять после того, как ты кончишь. Что выбираешь?

Вся кожа Мэдди покрывается румянцем. От кончиков чертовски красивых ушек до нежной кожи на животе.

– Я выбираю десять после, – отвечает она так тихо, что мне приходится напрячься, чтобы ее услышать.

– Это хорошо. Очень хорошо, детка. – Я разворачиваю ее и толкаю вверх по лестнице. – Я весь покрыт пылью, и не хочу, чтобы какие-нибудь древесные опилки добрались до твоей кожи, поэтому мы примем душ. Ты вымоешь мне волосы, промоешь бороду, а потом встанешь на колени и отсосешь мне.

При этих последних словах она спотыкается. Ого, похоже, маленькая проказница хочет заполучить мой член в свой ротик. У меня так сильно дрожат руки, что мне трудно снять c себя одежду. Я стягиваю сапоги и сбрасываю штаны с рубашкой еще до того, как добираюсь по лестнице на самый верх. Полностью обнаженный, я наполовину толкаю, наполовину веду Мэдди через хозяйскую спальню в ванную комнату.

– Раздевайся! – грубо приказываю я.

Я притворяюсь, что начинаю принимать душ, дабы не смотреть, как она раздевается. В другое время я наверняка бы наслаждался этим шоу, но сейчас я слишком близок к тому, чтобы тут же взорваться освобождением. Мне нужна немного как-то дистанцироваться. Я вожусь ручками смесителей. Как и все остальное в доме, в ванной у меня тоже все по-крупному. Сам душ достаточно большой, чтобы я мог в нем лечь, если бы захотел. В душе, длиной почти в семь футов, имеется три разных источника воды: огромный душ «тропический дождь» в потолке, обычный душ, и моющая насадка.

Моющая насадка входила в комплект, и у меня еще не было случая ею пользоваться… до этого момента. Я беру ее в руку и проверяю струю. Нельзя, чтобы вода была слишком горячей. Мне не хочется обжечь мою новую киску.

Я перетаскиваю скамейку из кедрового дерева, которую использую, когда парюсь в бане, и ставлю ее прямо под тропический дождь. К тому времени, как я заканчиваю, Мэдди уже стоит посреди моей ванной комнаты, отделанной черно-золотым мрамором, и выглядит словно богиня.

Я провожу пальцами по своим губам.

– Ты охренительная красавица, Мэдди Торн. Тебе пора выходить в город или встречаться с одним из Миллеров, но будь я проклят, если отвезу тебя туда. А теперь тащи сюда свою красивую задницу.

Она торопливо срывается с места, будучи в своей душе покорной. Я наслышан о таких волчицах, как она. Им нужно, чтобы ими командовали. Это помогает им чувствовать себя желанными, ценными. А если не будешь вести с ними решительно и с твердой рукой, они не будут тебя уважать.

Если я собираюсь трахнуть Мэдди более одного раза, я должен доказать ей, что понимаю ее специфические потребности. А я хочу трахать ее снова и снова. Одного раза будет явно недостаточно. Мне даже не требуется отведать ее, чтобы понять, что хочу, чтобы она осталась со мной. Может, и не как моя пара. Нет, не как пара, и тем не менее я не думаю, что смогу ее отпустить в ближайшем будущем. Или… в далеком будущем.

Я облизываю губы. Желание полакомиться ее телом слишком сильное, чтобы можно было перед ним устоять. Но я знаю, что мне нужно выждать, даже если это меня прикончит.

– Давай, запрыгивай сюда, – зову я ее присоединиться ко мне.

– Очень большой душ.

– Я очень большой мужчина.

Ее взгляд падает на мой член, который указывает прямо вверх.

– О да, конечно, – говорит она, выражая высочайшую похвалу.

Мой член делает скачок в ее сторону в поисках влажного тепла ее тела. Я хватаю свое хозяйство и твердо опускаю его вниз. Речь идет о потребностях Мэдди. Не о моих.

– Вымой мне голову, – удается мне из себя выдавить. – Шампунем.

Я присаживаюсь, прежде чем упал, и болезненной хваткой сжимаю свой член, в то время как Мэдди наливает шампунь себе в ладонь и начинает намыливать меня. Ее пальцы массируют кожу моей головы, а ее пышные груди прижимаются к моей голове. Иногда я чувствую прикосновение соска к своей шее или плечу. Это та еще хренова издёвка, гребаная пытка. Но я это терплю, чтобы она знала, что я полностью могу контролировать себя, что бы она ни делала.

Это самое тяжелое испытание, которое мне когда-либо пришлось пережить.

Когда она двигается вперед и встает между моих ног, я едва не извергаюсь, забрызгав всю ее сливочную кожу. Я прикусываю внутреннюю часть рта настолько сильно, что по моему языку распространяется горький металлический привкус. Крови и боли достаточно, чтобы по-прежнему держать себя в руках, когда она берется за мою бороду.

– Твои волосы намного мягче, чем я ожидала, – рассеянно комментирует она, скребя ногтями кожу по линии моей челюсти.

Стон вырывается из моего горла, и мое дыхание становится прерывистым и резким, покуда я борюсь за контроль над собой. Ее киска, скользкая из-за ее возбуждения, из-за воды, из-за мыла, скользит вдоль верха моего кулака. Она пытается сломить меня, но этому не бывать.

– Ты еще не закончила? – спрашиваю я резким и сердитым голосом.

– Почти. – В ее голосе слышится поддразнивание, что подсказывает мне, что она может этим заниматься всю ночь напролет. Сейчас самое время начать игру.

– Нет, закончила, – заявляю я ей. Вскочив на ноги, я хватаю ее за мокрые пряди волос. Твердо потянув, я обнажаю ее длинную шею. – Я собирался позволить тебе отсосать мой член, но ты была плохой девочкой, пытаясь так меня дразнить. Ты хотела заставить меня кончить, да?

На мой строгий взгляд она смотрит на меня в ответ своим сияющим и озорным.

– Я просто мыла тебя, как ты и приказал.

Я качаю головой.

– Подобной дерзостью ты зарабатываешь себе лишь больше шлепков. – Я разворачиваю ее лицом к плитке. – Руки вверх на плитку. Ты не двигаешься, что бы не случилось. Поняла меня?

Она кивает головой.

– Отвечать надо словами, детка.

– Да, конечно. Не двигаться, пока ты не велишь мне это делать.

– Умница. – Я легонько шлепаю ее по заднице, а затем опускаюсь на колени между ее ног. В этом положении я вижу каждый дюйм ее сладкой киски, от ее опухших губ до ее жаждущего маленького клитора. Сморщенная кожа ее зада искушает меня так же сильно. Однажды я трахну ее туда. Но сейчас? Сейчас я собираюсь вкусить ее, словно я умирающий от голода, а она моя первая пища.

Глава 5

МЭДДИ

– У тебя есть стоп-слово?

Я поражена этим жестким вопросом.

– У меня… да, есть. Это слово «Альбукерке».

Мои пальцы хватаются за мокрую плитку, но нет ничего, за что я могла бы держаться. Я чувствую себя ошеломлённой и сбитой с толку…

И такой, такой возбужденной. Большинство женщин убегали бы с воплями, куда глаза глядят. А я? Я задыхаюсь, надеясь, что он до меня дотронется во всех моих самых чувствительных местечках.

Он заставляет меня принять у плитки именно такую позу, как хочет, потянув мои бедра назад и вынудив меня раздвинуть ноги шире. Прижавшись щекой к прохладной поверхности, я прикусываю губу. «Пожалуйста, прикоснись ко мне. Пожалуйста, прикоснись ко мне». Эти слова, словно мантра, эхом повторяются в моем сознании.

– Ты ведь знаешь, как его использовать, если понадобится, да, Волчонок?

Кивнув головой, я закрываю глаза. Удивительно, что мы столь стремительно склонились к такого рода отношениям. Такое ощущение, что ему удалось заглянуть в меня и осознать, в чем именно я нуждаюсь. Бывало, что у меня была связь с парнями, которые не обладали такой проницательностью, как этот незнакомец. Наверное, если мне приходится заводить бурный и безумный роман с одним из местных, я рада, что это именно этот парень. У нас будет жаркий, непристойный секс, после чего я сменю ему имидж, а потом я буду полностью свободна. Ему не нужны отношения, и наверняка, после того, как займусь с сексом с ним, больше ни с кем здесь испытать удовлетворение я не смогу.

Все хорошо заканчивается. Только в теории.

И тогда у меня больше нет времени думать, потому что он берет моющую насадку и трет ею мне между ног.

– Как ощущения, негодница?

Я извиваюсь. Ощущения совсем неплохие, но в то же время, при мысли о том, как этот большой мускулистый мужчина ко мне прикасается, мне это кажется детской забавой.

– Не так уж и плохо.

– Что, не нравится? – рычит он. – Подумал, что это может оказаться потешной игрушкой.

– Мне понравились твои прикосновения, – говорю я ему. – Больше, чем все остальное.

– Ммм. Не будь напористой.

Я начинаю вертеться. Напористые девушки нарываются на трепку, ведь так? Господи, как же хочется, чтобы его огромные, мозолистые руки прямо сейчас меня отшлепали. Я практически истекаю желанием. Это совсем не означает, что мне хочется боли; мне просто хочется подавляющего ощущения, что мной завладели и я принадлежу хозяину. До сих пор я и не подозревала, как сильно я соскучилась по своей стае. Она всегда давала ощущения собственной принадлежности и участия. И теперь, когда я ее покинула, без всего этого я чувствую себя немного потерянной.

Хотя сейчас? Потерянной я себя не чувствую. Я чувствую себя как дома.

Ченс бросает моющую насадку в сторону.

– Ты сдвинула ноги обратно вместе, Волчонок.

– Прости. – Я выдыхаю одно это слово и покорно раздвигаю ноги.

В тот момент, когда я это делаю, чувствую, как борода щекочет внутренние поверхности моих бедер. Из меня вырывается визг, но сначала его пальцы впиваются в мою кожу, и он раздвигает мои ягодицы.

– Не двигайся, проказница.

Я так и делаю. Меня буквально трясет от потребности, но мне удается удерживать свое тело неподвижным в той позе, в которой он меня поставил, и в награду он приникает устами к моей киске. Из моего горла вырывается стон, когда его язык пронзает меня, пробуя меня на вкус.

– Проклятье, ты охренительно сладкая.

– Очень-очень благодарю тебя за это, – выдаю я бездыханно, пытаясь придумать еще чего-нибудь, что могла бы сказать, но его рот возвращается, и он начинает ласкать меня, проводя языком от клитора до ануса. Он вовсе не нежен – больше похоже, что он устроил пир и поглощает все, что только может, прежде чем кто-нибудь другой выхватит это из его рук. Его рот пожирает меня, а его зубы легонько скользят по мягкой плоти, прежде чем задать мне перцу своим языком.

Из-за этого у меня вырывается низкий гортанный крик, и он шлепает меня по заднице.

– Не дергайся.

– Прости. Прости. – Я пытаюсь оставаться на месте, но то, как дразняще щекочет его борода и ласкает язык? То, как он отрывается на мне, как будто я его любимое блюдо, а он неделями страдал от голода? Я ничего не могу с собой поделать. У меня начинают дрожать ноги, а киска сжимается от приближающегося оргазма.

– Собираешься кончить мне в рот? – борода скользит по моей коже, щекоча меня, и я чуть не теряю сознание в то время, как его язык скользит по моей заднице, и он вонзает палец глубоко внутрь меня. Мгновение спустя, он добавляет второй, и я начинаю кончать, сдавленный крик вырывается из моего горла. Он трахает меня пальцами, пока я кончаю, стараясь выжать из меня все до последнего оргазмические спазмы.

Я стону, прижимаясь к плитке, чувствуя себя совсем без костей.

Он шлепает меня по заднице.

– Проказница, ты не спросила разрешения кончить.

– Ты мне не говорил, что нельзя, – огрызаюсь я в ответ. Чувствую я себя волшебно, однако я уже начинаю беспокоиться о тех десяти шлепках, которые он пообещал мне раньше. Может мне с ним объясниться, что мне по душе быть в подчинении, но не боль? Что я согласна принять наказание, но, надеюсь, он не увлекается причинением нестерпимой боли? А может, он воспримет это, как еще бόльшую дерзость?

Когда он никак не реагирует, я начинаю волноваться. Вместо этого он, намыливая меня, начинает мыть меня весьма по-хозяйски, словно я не более чем кукла. Я покорно поворачиваюсь и наклоняю голову, когда он указывает, что хочет вымыть мне волосы. Я упиваюсь его заботливыми усилиями, немного расстраиваясь, что он не нуждается ни в чем постоянном. Я, не раздумывая, позволила бы этому парню стать моим альфой – медведь он или нет.

И это напомнило мне о том, что… сам он не кончил. Я разворачиваюсь и, обхватив его член, провожу по нему вверх – вниз мокрой рукой. Приятная особенность дерзкого поведения в том, что привлекаешь к себе внимание. Кроме того, его член такой большой и толстый, а я прям умирала от желания прикоснуться к нему.

Схватив меня за руку, он смотрит на меня, приподняв бровь.

– Разве я говорил, что можешь это делать?

– Ты не говорил, что не могу. – С мокрыми волосами, прилипшими к голове, Ченс выглядит еще большим дикарем. Он более дикий и свирепый, чем кто-либо из всех тех, кого я знаю, и от одного взгляда на него меня охватывает дрожь. – Раз ты босс, тогда четко должен указывать, что я могу и не могу делать.

– Вот так, да? – на его лице мелькает дьявольское выражение, когда он наклоняется и выключает душ. Затем он делает два шага ко мне, и, обхватив меня вокруг скользкой талии, перебрасывает меня через плечо, задом к верху.

– Что ты творишь? – я не сопротивляюсь, потому что каждый дюйм меня кричит: да, да, еще, еще.

– Забираю тебя в постель, чтобы доказать тебе, что здесь командую я.

Я начинаю извиваться, помня о порке, которую он обещал. Правда, у меня есть стоп-слово. Я могу воспользоваться им в любое время, если дело обернется чересчур… насыщенно и жарко. Конечно, мне нравится жарко. Неотъемлемой частью ожидания является предвкушение, и я снова начинаю возбуждаться, просто представляя, что он со мной сделает.

В первый раз, когда мы проходили через его спальню, я толком-то ее и не осмотрела. А теперь я вишу вниз головой, однако мгновение спустя меня бросают на кровать и переворачивают на спину. Мои груди покачиваются, и я поднимаю глаза и вижу над огромной кроватью великолепную резную деревянную арку.

– Ух-ты. Ты и правда очень крут во всем, что делаешь, да?

Испустив рык, он хватает меня за лодыжку и тянет обратно к краю кровати.

– Вставай на четвереньки, Волчонок.

Кивнув головой, я делаю, как он приказывает, представив ему свою задницу, тогда как локтями опускаюсь на простыни.

Как только моя задница поднята вверх, его ладонь накрывает мою киску и сжимает ее. При этом собственническом прикосновении из моего горла вырывается стон.

– Ты снова промокла, детка. У тебя на уме порка, которая тебя ждет?

Я мотаю головой.

– Мне… мне вообще-то не по душе боль.

– Просто принадлежать хозяину, да?

Я молчу, потому что это сложно объяснить тому, кто не является волком. Нет ощущения более прекрасного, чем принадлежать своему альфе. Но мои отношения с моим последним альфой пошли наперекосяк, а в местной стае я не чувствую себя, как дома. На самом деле, позволив Ченсу командовать мной и так обращаться – я впервые чувствую себя по-настоящему дома с тех пор, как покинула Калифорнию.

– Наверное, мне лучше отшлепать тебе сейчас, – говорит он, словно пытаясь определить мое настроение.

– Если хочешь.

– Я не собираюсь причинять тебе серьезную боль, но любая… моя женщина должна знать, кто ее хозяин.

Да это же волшебные слова. Кивнув, я опускаюсь головой на одеяло, готовая принять наказание, чтобы могла бы стать его. Целиком и полностью его, хотя бы только на сегодня.

Он большой ладонью с шумом хлопает по моей ягодице, и этот звук поражает меня больше, чем боль.

– Один. – Я толкаюсь на встречу каждому шлепку его руки, принимая их как свой долг. Это не слишком сильные удары, но их достаточно, чтобы у меня стало покалывать кожу, когда он, наконец-то, отсчитывает. – Десять. Чувствуешь себя подобающе наказанной, Волчонок?

Я обдумываю свой ответ. «Наказанная», пожалуй, не совсем верное слово. Скорее, «возбужденная». Совсем не из-за порки, а из-за того, что у него все под полным и абсолютным контролем. Я принимаюсь покачивать к нему своей горящей, только что отшлепанной задницей.

– Может понадобиться больше доказательств того, что я твоя.

– Правда? – рука запутывается в мои мокрые волосы, и он наматывает их себе на руку. Я хнычу, потому что, Господи, как же я обожаю, когда тянут за волосы. Ничто другое не приводит меня к покорности столь быстро.

Его член сильно прижимается к моему бедру, и я раздвигаю ноги пошире и приподнимаю задницу в безмолвном приглашении.

Он его принимает и в следующее мгновение вторгается в меня. Это не вежливый или осторожный толчок, а провозглашение полного владения, и он саднит почти так же сильно, насколько чувствуется поистине неправдоподобно потрясающим. Стон удовольствия вырывается из моего горла, покуда его рука усиливает хватку в моих волосах.

– Что-то вроде этого, да? Тебе нравится быть моей?

Я киваю головой, что не так-то просто сделать, учитывая, что он пригвоздил мне голову. Он снова врезается в меня, жестко.

– Я хочу услышать это от тебя вслух.

– Я твоя.

Меня награждают еще одним сильным толчком, который едва не толкает меня вперед по простыне. Он сильный, и от его мастерского владения мной он поражает все мои нервные окончания, словно кнопки на коммутаторе. Он начинает врезаться в меня жесткими, грубыми и быстрыми толчками, которые больше свидетельствуют о его удовольствии, чем о моем. Мной владеют, и у меня не спрашивают на то разрешения, и это потрясающе. Мои стоны оборачиваются в тихий скулеж, потом в более громкие крики, а к тому времени, когда я снова кончаю, мое горло хрипит от всех тех воплей, которые я испускаю.

И чувствую себя как на седьмом небе.

Несколько мгновений спустя я чувствую себя даже еще лучше, когда он сквозь сжатые зубы шипит мое имя, а его толчки становятся прерывистыми и он начинает кончать. Внутри меня разливается влага, и я чувствую, как его освобождение стекает по моим бедрам, даже тогда, когда он вырывается из меня и в последний раз хлопает меня по заднице.

Рухнув на кровать, я пытаюсь отдышаться, а он уходит в ванную за полотенцем. Вернувшись мгновением позже, он очищает свой все еще жесткий член, после чего передает мне свежее влажное полотенце, чтобы и я могла умыться.

Он молчалив. Магические чары разрушены. В душе мне сейчас немного грустно, думая о тех счастливых минутах, которые мы только что провели вместе. Но в этом мужчине нет ничего, что говорило бы, что ему нужна компания, а мне лучше оставаться одинокой. Подпер голову рукой, я смотрю на него.

– Итак…, когда придешь в спа-салон, чтобы поменять свой имидж?

Глава 6

ЧЕНС

Я никогда не был многословным, но Мэдди лишила меня ту последнюю способность вымолвить хотя бы слово, что у меня еще осталась. Она приняла все, выполняла все мои требования, кончая, она была похожа на ангелочка, а на вкус просто божественна.

Я пытаюсь напомнить себе, что не верю в пары, но сейчас мне трудно придерживаться этого заклинания.

– Спа? – тупо уставившись, спрашиваю я в то время, как она смотрит на меня сквозь ресницы.

– Ты обещал, что после того, как мы, э-э… займемся сексом, я смогу тебя преобразить.

Я хмурюсь.

– А я подумал, ты хотела, чтобы я принял душ.

– И это тоже. – Она проводит рукой по моей голой руке. Ее пальцы чертовски нежные. Я смотрю на ссадины, которые оставил на ее нежной коже. Красная отметина здесь, царапина там. Синяки на ее бедрах в том месте, где я крепко держал ее.