Текст книги "В канун Рождества"

Автор книги: Розамунда Пилчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

10
ЛЮСИ

Люси летала самолетом всего два раза в жизни: во Францию, куда семья школьной подруги пригласила ее на летние каникулы, и на Нормандские острова с мамой и бабушкой. Была Пасха, и они жили в таком отеле, где к обеду следовало переодеваться. Оба раза Люси страшно волновалась, но старалась делать вид, что она бывалая путешественница.

Мать, видимо, желая избавиться от жгучего чувства вины, в котором она сама себе не решалась признаться, повела ее в «Гэп»[14]14
  Сеть крупных магазинов, где продается повседневная одежда.


[Закрыть] и накупила кучу «шикарных» вещей. В дорогу Люси надела новые утепленные джинсы на красной подкладке, светлые замшевые ботинки на толстой каучуковой подошве и ярко-красный стеганый пуховик. А еще ей купили два толстых свитера, синий и белый, черную мини-юбку, две пары плотных черных колготок и рюкзак из темно-синей парусины, отделанный красным кантом. Люси сложила в рюкзак дневник, кошелек, щетку, расческу и плитку шоколада. Накануне вечером она вымыла голову, а утром зачесала волосы назад, собрала в длинный конский хвост и стянула лентой. Она чувствовала себя прекрасно. И все благодаря Кэрри.

Сама Кэрри была, как всегда, элегантна: в высоких сапогах, шерстяном пальто и шапке из чернобурки. Люси видела, как люди оборачиваются и смотрят вслед Кэрри, толкающей тележку с их чемоданами. Жаль только, что она простудилась. Не настолько, чтобы плохо выглядеть, просто чувствовала некоторую слабость. Кэрри сказала, что ощутила признаки недомогания пару дней назад. Правда, везде ходит грипп, но у нее всего лишь простуда, она напилась лекарств и выздоровеет сразу же, как только вдохнет чистый, морозный воздух Шотландии.

Они зарегистрировались, прошли контроль и стали ждать, когда объявят их рейс. Люси успокоилась. С тех пор как было решено ехать на Рождество в Шотландию, она не только считала дни, но и терзалась дурными предчувствиями. Что-то непременно помешает ей уехать с Кэрри. Кто-нибудь заболеет или бабушка передумает отпускать ее к Элфриде Фиппс, которую она так не одобряет и с которой Люси мечтает познакомиться. Или у Рэндала Фишера случится инфаркт, и Люси велят остаться дома.

К счастью, ничего подобного не произошло, и вот они с Кэрри наконец летят на север. Теперь ничто уже не может их остановить, разве только самолет рухнет. Люси сидела, прижавшись лбом к иллюминатору, и смотрела на Англию, простирающуюся внизу, как зеленовато-серое стеганое одеяло, украшенное узором теней от медленно ползущих облаков.

Стояло прекрасное тихое утро, правда, холодное, но без дождя и пронизывающего до костей ветра. Поверх туч раскинулось чистое бледно-голубое небо, горизонт был подернут дымкой. Люси думала о людях на земле, которые, может быть, глядят на небо, на след, оставляемый их реактивным самолетом, и гадают, куда он направляется. А она сама смотрит на них сверху. Что же за жизнь здесь идет, что за люди тут обитают?

Появились стюардессы с маленькими подносами. Булочки, масло, мармелад, ломтики бекона, крошечные грозди зеленого винограда, кофе и чай. Кэрри и Люси берут кофе. Все крошечное, кукольное, аккуратно уложенное на маленьком пластмассовом подносе. Люси проголодалась и съела все, даже булочку Кэрри, от которой та отказалась. Когда подносы унесли, Кэрри стала читать газету, а Люси снова повернулась к окну: ей не хотелось пропустить ни дюйма шотландской земли.

Она думала, что здесь идет дождь, а может быть, даже снег, но небо было удивительно ясное. Когда самолет пошел на снижение, земля внизу стала медленно обретать очертания, и Люси увидела заснеженные вершины гор, а огромное черное шерстяное покрывало обернулось хвойным лесом. Потом она заметила синий проблеск моря, пароходы и мост через широкое устье реки. Прежде чем идти на посадку, самолет развернулся, и на западе бастионами встали покрытые снегом, блистающие в бледном солнечном свете горы. Люси еще не видела ничего прекраснее этой картины. Хорошее предзнаменование, сказала она себе.

Кэрри отложила газету. Они с Люси посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Самолет приземлился, шасси с тяжелым глухим стуком опустились на бетон посадочной полосы. Люси увидела аэропорт, похожий на здание гигантского гольф-клуба. Свежий морской ветер трепал разноцветные флаги.

– Нас должны встретить, – сказала Кэрри.

– Кто?

– Такси из Кригана. Шофера зовут Алек Доббс.

– А как мы его узнаем?

– Он будет держать табличку с фамилией «Саттон».

Они сняли свой багаж с движущегося транспортера, вышли в зал прибытия и тотчас увидели Доббса. Это был человек плотного сложения в дутой куртке и надвинутой на лоб выгоревшей твидовой кепке. Вокруг стояло еще несколько колоритных персонажей: долговязый старик в войлочной шляпе, дама в брюках, с растрепанными белокурыми волосами и обветренным лицом. Примечательней всех был мужчина в выгоревшей оборванной шотландской юбке. Люси не удержалась и уставилась на его синие замерзшие колени.

– Ну, рад вас видеть. Надеюсь, полет был приятным, – проговорил Алек Доббс совсем не как таксист, а, скорее, как старый друг. Он пожал руки Кэрри и Люси, подхватил их багаж и направился к выходу. Низкое солнце заливало все вокруг бледным светом, но было значительно холоднее, чем в Лондоне, и вокруг автостоянки лежала кромка старого снега. Воздух пах сосной. Люси вдохнула его, ощутила, какой он холодный, и чихнула. Она никогда не была в Швейцарии, но решила, что там, должно быть, именно такой воздух, такие же солнце, снег и сосны под первозданным безоблачным небом.

У Доббса оказался полноприводный «субару». Погрузив вещи в багажник, он сказал:

– У меня еще один автомобиль, большой «ровер», в котором вам было бы удобнее, но на Черном острове нам предстоит крутой подъем и там все еще лежит снег.

Кэрри села назад, а Люси рядом с Алеком.

– Много снега? – спросила она. Ей еще не приходилось встречать снежное Рождество, и она страстно о нем мечтала. Снежное Рождество – это как глазурь на пирожном.

– Не слишком, но он не тает, значит, будет еще снегопад. – У Алека Доббса был приятный, мягкий, но четкий выговор. Люси впервые слышала, как говорят в Сазерленде.

– Долго нам ехать в Криган?

– Наверное, час с четвертью. Не больше.

Люси взглянула на свои часики. Была четверть двенадцатого. Вероятно, они будут на месте в половине первого. Время ланча. Люси надеялась, что им подадут что-нибудь горячее и сытное. Несмотря на две булочки, она снова проголодалась.

– Вы впервые в Кригане?

– Да, я никогда раньше не была в Шотландии.

– Ну, тогда вас ждет масса удовольствий. Вы будете жить в замечательном доме. Он долго стоял пустой. Хорошо, что в нем снова живут.

Кэрри подалась вперед.

– Как Элфрида? – спросила она. – Миссис Фиппс?

– Хорошо. Ходит за покупками, гуляет с собакой. Это она приходила заказывать машину для вас. А сегодня утром звонила, чтобы убедиться, что я не забыл.

– Вы живете в Кригане? – спросила Люси.

– Всю жизнь. И родился здесь, как и мой отец. Когда он ушел в отставку, я взялся за его дело.

– Водите такси?

– Не только.

– А что еще? – спросила Люси.

– Катафалки, – сказал он и усмехнулся. – Я владелец похоронного бюро.

Люси сразу замолчала. Зрелище открывалось завораживающее. Дорога вилась по полям, через мосты, и на подъемах покрышки «субару» скрипели по снегу. Потом они проехали берегом длинной лагуны, миновали деревеньки с коттеджами из серого камня, пивными, лавками и массивными, без всяких украшений церквами в окружении старых кладбищ с покосившимися надгробиями, поросшими лишайниками. Наконец, последний мост через еще один узкий лиман, протянувшийся наподобие длинного голубовато-синего рукава до встающих на западе складчатых холмов.

Алек сказал:

– Еще каких-нибудь десять минут, и мы будем дома.

Приятное возбуждение мгновенно улетучилось, и Люси заволновалась. Не потому, что ее ждет незнакомое место и таинственный дом, а потому, что предстоит встреча с Элфридой и Оскаром. Правда, Элфрида тревоги не вызывала – Кэрри так много о ней рассказывала. Вечно молодая и забавная. Но вот Оскар Бланделл, ее друг, – совсем другое дело. Начать с того, что он мужчина, а Люси не привыкла к обществу мужчин.

Но это еще не все. Кэрри рассказала ей об Оскаре. Объяснила, почему Элфрида поехала с ним в этот маленький северный город. Его жена и дочь Франческа, которой было двенадцать лет, погибли в страшной автомобильной аварии. Кэрри не слишком распространялась о катастрофе и не стала отвечать на расспросы потрясенной Люси. Просто сказала, что это был несчастный случай, но Оскар все еще не может прийти в себя и смириться с тем, что случилось.

Франческе было двенадцать. Люси четырнадцать.

– Примет ли он меня? – спрашивала она. – Не будет ли ему в тягость мое присутствие? А вдруг он меня возненавидит?

Кэрри улыбнулась и обняла ее.

– Я говорила об этом с Элфридой. Она все рассказала Оскару. Он твердо решил, что мы с тобой должны приехать к ним на Рождество. Он сам нас пригласил. А возненавидеть тебя невозможно.

Тем не менее ситуация складывалась непростая, и Люси чувствовала себя не в своей тарелке. Хотелось бы обойтись без сложностей. В Лондоне у нее их было предостаточно.

Внезапно возникло ощущение близости приморского города: по обеим сторонам дороги дюны, покрытые низкорослыми соснами и пучками вереска, залитые отраженным от моря светом. Люси опустила окно и вдохнула пахнущий солью воздух. Дорога пошла под уклон и впереди показался небольшой городок. Не успела Люси опомниться, как они оказались на главной улице. Городок, не в пример тем серым и мрачным, которые они проезжали раньше, был построен из золотистого песчаника, словно отражающего неяркий зимний солнечный свет. Вдоль улицы позади обнесенных стенами ухоженных садов стояли красивые дома. Создавалось ощущение простора и процветания.

Кэрри, которая почти всю дорогу молчала, сказала:

– Поразительно. Так похоже на Котсуолдс!

Алек засмеялся:

– Почти все приезжие это замечают, но я никогда не был в Котсуолдсе.

– Золотистый камень. Широкие улицы. Сады…

– Мало кому приходит в голову, что благодаря Гольфстриму климат у нас, как в Истборне. В горах может бушевать ураган с ливнем, а мы играем в гольф и прогуливаемся по солнечному пляжу.

– Что-то вроде микроклимата, – сказала Люси.

– Точно.

Улица расширилась и образовала площадь, в центре которой стояла большая красивая церковь со старым кладбищем, окруженным каменной стеной. Шпиль церкви увенчивался золотым флюгером, высоко в небе кружили чайки и галки. Птицы празднично, по-летнему гомонили. Часы на башне показывали двадцать пять минут первого.

– Быстро добрались, – сказал Алек. Он торжественно объехал вокруг церковных стен и остановился у кромки тротуара.

– Приехали? – спросила Люси.

– Да, – ответил он, заглушив двигатель.

Они вышли из автомобиля. Не успел Алек отпереть ворота, как раздался приветливый лай и парадная дверь распахнулась. На дорожку сбежала Элфрида в сопровождении звонкоголосого Горацио.

– Кэрри! Дорогая! – Элфрида простерла руки, и они с Кэрри крепко обнялись. – Вот ты и здесь, у нас. Я так вас ждала, просто не могла дождаться!

Люси наблюдала за ними, стоя в стороне. Элфрида очень высокая и очень худая, с копной растрепанных волос цвета апельсинового джема. Одета в брюки из кричаще яркой шотландки и просторный толстый серый свитер. Ярко-синие веки и густо накрашенный рот. Люси сразу поняла, почему бабушка не одобряет Элфриду. На щеке Кэрри осталась помада от ее поцелуя.

Кэрри сказала:

– Элфрида, ты замечательно выглядишь. Шотландия тебе явно на пользу.

– Дорогая, здесь изумительно. Ужасно холодно, но изумительно.

– Познакомься с Люси.

– О, конечно! – Элфрида засмеялась. – Люси, правда, это забавно? Мы с тобой в родстве, но никогда друг дружку не видели. Твой дедушка – мой самый любимый кузен, мы с ним так замечательно, так весело проводили время. – Она положила руки на плечи Люси. – Дай-ка на тебя взглянуть. Да, так я и думала. Хороша, как картинка. Это мой Горацио, который наконец-то перестал лаять. Он с нетерпением тебя ожидал, надеется, что ты будешь совершать с ним долгие прогулки по берегу. Алек, вы уже выгрузили багаж? Это все? Будьте добры, отнесите его наверх. Пойдем в дом, прочь с этого холода. Я познакомлю вас с Оскаром.

Все направились к дому. Впереди Элфрида, за ней Горацио, потом Кэрри, Люси и, наконец, нагруженный сумками Алек. Он ногой захлопнул за собой дверь. Они прошли длинный холл и поднялись по широкой лестнице. Дом произвел на Люси приятное впечатление – прочный, надежный, лестница с крепкими перилами и ковром. Запах отполированного дерева и старинной мебели, легкий аромат чего-то вкусного из кухни.

– Как вы долетели? Не слишком болтало? Слава Богу, хоть не штормит.

Они поднялись на площадку второго этажа. Отсюда изящная лестница вела наверх. В дальнем конце сквозь отворенную дверь падал солнечный свет.

Элфрида возвысила голос:

– Оскар! Они приехали! – Потом снова заговорила обычным тоном: – Он в гостиной. Идите познакомьтесь с ним, а я покажу Алеку, куда отнести вещи. Алек, вещи Кэрри оставьте здесь, а сумки Люси несите наверх. Справитесь?

Кэрри посмотрела на Люси и ободряюще ей улыбнулась. Потом взяла за руку, и через открытую, освещенную солнцем дверь они вошли в гостиную – красивую, просторную комнату с белыми стенами. Здесь было мало мебели и много света. В камине горел неяркий огонь, высокий эркер выходил на улицу. Казалось, церковь совсем рядом – протяни руку и дотронешься.

Оскар ждал их, стоя спиной к камину. Высокий, как Элфрида, но не такой худой. Красивая серебристо-седая голова, спокойное, доброжелательное лицо, на удивление гладкое. Глаза полуприкрыты, их наружные уголки опущены. Одет в клетчатую рубашку с шерстяным галстуком и синий свитер.

Кэрри сказала:

– Здравствуйте, Оскар. Я Кэрри Саттон.

– Дорогая… – Оскар пошел к ним навстречу, и Люси подумала, что он, наверное, немного удивлен при виде такой потрясающе эффектной молодой женщины. И восхищен конечно. – Как приятно с вами познакомиться! Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным?

Они пожали друг другу руки.

– Ничуть. Мы совсем не устали, – сказала Кэрри.

– Алек вас сразу нашел? Элфрида все утро с ума сходила от волнения и без конца выглядывала в окно, не едете ли вы.

– Так мило, что вы нас приняли. – Кэрри огляделась. – Какой чудесный у вас дом.

– Мне принадлежит только половина.

– От этого он не становится менее замечательным. – Кэрри отпустила руку Люси и обняла ее за плечи. – А это моя племянница Люси Уэсли.

– Здравствуйте, – сказала Люси, подавляя волнение.

Оскар перевел на нее взгляд, и она заставила себя посмотреть ему в глаза. Он долго не говорил ни слова. Люси понимала, что он думает о своей двенадцатилетней дочери, которой теперь нет в живых. Понимала, что им владеют сейчас смешанные чувства, главное из которых – боль. Что он невольно сравнивает ее с Франческой. Она надеялась, что выдержит сравнение. Что еще могла она поделать? Но вот он улыбнулся ей и взял ее руку в свои. Его пожатие было теплым, дружеским, и она сразу перестала нервничать.

– Стало быть, ты Люси.

– Да.

– Тогда придется тебе спать на чердаке.

Кэрри засмеялась.

– Оскар, в ваших устах «чердак» звучит не слишком заманчиво.

– «Чердак» всегда звучит не слишком заманчиво. Старые сундуки, чемоданы и оленьи головы. Но не волнуйся, Люси, на самом деле это не чердак, а мансарда, и Элфрида там все очень мило устроила для тебя. Теперь, – он выпустил руку Люси и взглянул в окно на церковные часы, – половина первого. Мне кажется, вам обеим стоит пойти в свои комнаты и устроиться. А потом мы чего-нибудь выпьем и будем обедать. Элфрида все утро колдовала над пастушьим пирогом, это такая картофельная запеканка с мясом. Она считает, что вам надо основательно подкрепиться после долгого путешествия.

Люси воспрянула духом. Самое страшное – первое знакомство – позади. Элфрида милая и веселая, Оскар – сама доброта. А еще Элфрида сказала, что Люси как картинка. И скоро все пойдут есть запеканку.

Обедали в кухне.

– У нас есть столовая, – объяснила Элфрида, – но она темная и мрачная, и мы никогда там не едим. Кроме того, в кухонной стене нет проема, и мне пришлось бы все время сновать с тарелками туда-сюда.

– Здесь гораздо лучше, – сказала Кэрри, и Люси была с ней согласна.

Длинный стол, полосатая льняная скатерть, разномастные деревянные стулья. Все по-домашнему просто. Кухня, прямо сказать, не шикарная. Доди, наверное, умерла бы, подумала Люси, если бы ее попросили что-нибудь приготовить в этих допотопных условиях. Во-первых, темно, так как окна выходят на стену соседского сада. Кроме того, они давным-давно были забраны решетками, чтобы защититься от незваных гостей или, может быть, воспрепятствовать самовольным отлучкам вечно перегруженных работой поваров и посудомоек. И тем не менее кухня, как и весь остальной дом, оставляла впечатление добротности и уюта. У стены стоял большой крашенный в темно-зеленый цвет буфет с фарфоровой посудой и крючками для кувшинов, кружек и чашек.

Ели пастуший пирог с мясом, необычайно вкусный, потом пудинг из тушеных яблок с меренгами, к которому подали кувшин сливок. Кэрри и Элфрида пили кофе. Оскар от кофе отказался. Он взглянул на часы и сказал:

– Если мы с Горацио не отправимся на прогулку немедленно, то вернемся уже затемно. – Он посмотрел на Люси. – Хочешь пойти с нами?

– На прогулку?

– Мы можем пойти на побережье. Я покажу тебе дорогу.

Приглашение очень обрадовало Люси.

– С удовольствием.

– Оскар, а может быть, вначале ты покажешь Люси город? – сказала Элфрида. – Она должна знать, где находятся магазины. Это займет не больше пяти минут. А потом можно пойти к дюнам.

– Конечно, если Люси захочет. У тебя есть теплое пальто?

– У меня есть новая куртка.

– И теплая шапка? На морском ветру можно уши отморозить.

– Да, шапка тоже есть.

– Тогда одевайся.

– Может быть, я помогу убрать со стола? – сказала Люси.

Элфрида засмеялась:

– Какая воспитанная девочка! Нет, спасибо. Мы с Кэрри уберем, когда допьем кофе. Идите на прогулку, пока еще не слишком холодно.

Спустя пять минут они вышли – Оскар, Люси и Горацио. Пес был на поводке, другой конец которого рукой в перчатке держала Люси. Она натянула на уши свою толстую шерстяную шапочку и застегнула куртку на молнию. Оскар был в теплой непродуваемой куртке на клетчатой подкладке и твидовой шляпе, которая, как заметила Люси, очень ему шла. В ней он казался еще красивее.

Когда они выходили из ворот, Оскар сказал:

– Сначала обойдем город.

Они двинулись по улице, вокруг церковной стены, мимо магазина подарков, аптеки, книжной и мясной лавок, газетного киоска.

– Сюда я хожу за утренними газетами. Если я разленюсь и мне захочется поваляться в постели, то идти за газетами придется тебе.

Бензоколонка, лавка, заваленная вязаными свитерами, маленькая гостиница, витрина с пляжными безделушками, универсальный магазин. Люси остановилась у дерева с облетевшей листвой и сквозь кованые ворота посмотрела на выложенную плитами дорожку, ведущую к открытой боковой двери церкви.

Ей почему-то ужасно захотелось войти. Она видела устланные половиками ступени и закрытую внутреннюю дверь.

– Интересно, церковь открыта? – спросила она.

– Всегда. Именно эта боковая дверь. Наверное, для посетителей.

– А как там внутри?

– Не знаю, Люси. Я там не был.

– Можно войти? На минутку?

Он колебался:

– Я…

– Давайте войдем. В церкви так хорошо, когда там никого нет. Как на пустынных улицах. И все можно рассмотреть. На минутку, а?

Оскар перевел дыхание, и Люси подумала, что он сейчас скажет: «теперь не время» или «в другой раз». Но вместо этого он только глубоко вздохнул:

– Хорошо.

Люси отворила ворота, заскрипевшие на петлях, и они с Оскаром пошли по мощеной дорожке. У входа висело объявление: «Добро пожаловать, но, пожалуйста, без собак».

Они привязали поводок к ручке наружной двери, и Горацио с недовольным видом уселся на половике.

Церковь была пуста. Их шаги гулко отдавались на плитах, и под сводами им вторило эхо. Сквозь цветные стекла витражей проникал солнечный свет. Ряды скамей располагались и в центре, и в боковых нефах, образуя как бы три отдельных храма. Стены каменные, сводчатый потолок парит высоко над головами, оштукатуренные плоскости выкрашены в небесно-голубой цвет.

Люси бродила, разглядывая все вокруг. Читала надписи на старых надгробных плитах. Люди другой эпохи, истинные слуги Господа, исправные прихожане. Встречались как знатные, титулованные имена, так и самые обычные. Церковь оказалась гораздо больше, чем думала Люси, и когда она осмотрела все от богато украшенной купели до красивых, вручную расшитых гарусом подушечек для коленопреклонения, то увидела, что Оскар, наверное, устав стоять, расположился на передней скамье.

Люси почувствовала себя виноватой, подошла и села рядом с ним.

– Извините меня.

– За что?

– За то, что я так долго ходила.

– Я рад, что тебя интересуют подобные вещи.

– Кэрри мне сказала, что вы были органистом.

– Это правда. И еще я был хормейстером. – Он посмотрел на Люси. – А ты играешь на фортепиано?

– Нет. Я никогда не училась. Мама говорит, это отняло бы слишком много времени, и я не успевала бы ни приготовить уроки, ни поиграть. К тому же в бабушкиной квартире нет пианино.

– А ты бы хотела научиться играть?

– Думаю, да.

– Начинать никогда не поздно. Ты слушаешь музыку?

Люси пожала плечами.

– Только популярную. Правда, иногда в школе нас водят на концерты, – подумав, добавила она. – Летом мы ходили в Риджентс-парк, был концерт на открытой площадке. Огромная сцена и большой оркестр.

Оскар улыбнулся.

– И шел дождь?

– Нет, был прекрасный вечер. В конце они сыграли музыку для королевского фейерверка, в то время в парке была выставка, посвященная фейерверкам. Мне очень понравилось. Музыка, и хлопки, и огни, и ракеты – ужасно весело. Теперь, если слышу эту музыку, то у меня перед глазами встает фейерверк и ночное небо, все в огнях.

– Яркое впечатление.

– Да. Было замечательно.

Люси спрятала подбородок в воротник своей новой куртки, потом подняла голову и стала смотреть вверх на высокий витраж. Дева Мария с младенцем Иисусом.

– Мне бы не хотелось, чтобы мой день рождения приходился на середину зимы. Не хотелось бы родиться на Рождество, – сказала Люси.

– Почему?

– Ну, во-первых, получишь всего один подарок. А еще в это время темно, мрачно, погода плохая.

– А когда у тебя день рождения?

– В июле. Это гораздо лучше. Правда, в это время еще не наступают каникулы.

– Но все же это лето.

– Да.

Оскар задумался, потом сказал:

– На самом деле, я думаю, Христос родился не зимой. Скорее всего, весной.

– Да? Почему?

– Пастухи пасли свои стада, а это значит, было время, когда овцы ягнятся. Пастухи остерегались волков, которые нападали на ягнят. И еще, по свидетельству науки, именно в это время две тысячи лет тому назад наблюдалась необыкновенно яркая звезда.

– Почему же в таком случае мы не отмечаем Рождество весной?

– Думаю, ранние христиане были весьма изобретательны. Они просто приспосабливали то, что им доставалось от язычников, для себя. А зимнее солнцестояние, самый короткий день в году, во все времена отмечался празднествами. Мне кажется, чтобы порадовать себя, первые христиане устраивали развлечения: палили огонь, пировали, зажигали свечи, украшали жилища омелой, пекли пироги. – Оскар улыбнулся. – Пьянствовали, предавались любовным утехам.

– Значит, они просто-напросто позаимствовали этот праздник?

– Вроде того.

– И что-то к нему добавили.

– Свою веру в Сына Божия.

– Понимаю. – Люси подумала, что они действовали весьма разумно. – А рождественские елки?

– Елки пришли из Германии. Их завез Альберт, принц-консорт, супруг королевы Виктории.

– А индейки?

– Индейки – из Америки. До этого традиционным блюдом был гусь.

– А рождественские гимны?

– Их сочиняли испокон веков и сейчас сочиняют.

– А святочные хождения из дома в дом? Что это означает? Никогда не понимала.

– Да ничего особенного. Просто повод выпить. Пили в основном эль, приправленный пряностями.

– А чулки?

– Даже не знаю, когда и откуда пришел этот обычай.

Люси помолчала, потом спросила:

– Вы любите Рождество?

– Отчасти, – сдержанно сказал Оскар.

– А я не слишком его люблю. Вокруг него всегда столько разговоров, что потом наступает какое-то… разочарование.

– Из чего следует, что никогда не стоит ожидать слишком многого.

Высоко над их головами церковные часы пробили половину третьего. Отдаленный, мелодичный, глуховатый звон курантов.

– Кажется, мы засиделись, – сказал Оскар.

Люси ничего не ответила. В церкви царило безмолвие. Откуда-то издалека проникали звуки: проехал автомобиль; кого-то позвал мужской голос; в вышине, над куполом, пронзительно кричала морская чайка. Люси посмотрела вверх и впервые заметила неброские фонари, установленные в выступе резного каменного карниза. Сейчас они не были зажжены, поэтому она их не сразу увидела.

Она сказала:

– Должно быть, очень красиво, когда эти фонари горят. Они как прожекторы, как солнечный свет, сияющий на голубом потолке.

– Думаю, их зажгут в воскресенье, к утренней службе.

– Вот бы посмотреть.

– Если хочешь, это можно сделать, – негромко сказал Оскар и поднялся со скамьи. – Идем. Мы ведь собирались погулять. Нам надо дойти до побережья, пока не начало темнеть.