Текст книги "Голос рассудка"
Автор книги: Ронда Грей
Жанр:
Короткие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
– Так вы не обижаетесь на меня? – недоверчиво спросила Китти. – За то, что я нарисовала вас вместе с нашей семьей?..
Сердце холостяка вдруг заныло. Китти так ясно дала понять, что он для них чужой! А для того чтобы честно ответить на ее вопрос, нужно сначала ответить на него самому себе... Помолчав немного, он тихо сказал:
– Нет, Китти, я не обиделся. Не стоит расстраиваться из-за таких пустяков.
Не успел Дик остановить машину возле большого старинного дома, где жили его пассажиры, как им навстречу выбежала Кэрол. Долли усмехнулась.
– Похоже, девочка только тебя и ждала. Она и джип твой узнала по звуку мотора!
Кэрол подлетела к Дику. Хлопая накрашенными ресницами, она ласковым медовым голоском спросила:
– Как вы провели время?
Мать покачала головой. Ее дочь вела себя так, будто рядом с гостем никого не было. А у Дика был такой вид, словно он оказался в лодке посреди океана без весел и паруса. Бросаясь ему на помощь, Долли скомандовала:
– Клод и Китти – быстро спать! Кэрол, можешь почитать до десяти, а потом выключай свет и в постель. Ну-ка, живо домой!
Вскоре шум детских шагов умолк, и они наконец остались одни. Долли присела на перила веранды, а Дик стоял рядом с ней. Оба смотрели на море. Луна проложила по морской глади серебристую дорожку. Звенели цикады, пела серенаду одинокая цапля. Ночной воздух благоухал ароматом жимолости.
– Дик, – разорвал бархатную тишину женский голос.
Он ответил, как солдат на перекличке:
– Здесь!
– Почему ты так долго думал, прежде чем ответить на вопрос Китти? Помнишь – в машине...
Он повернул к ней лицо.
– Меня смутила формулировка. Ты и наша семья. Сказала, словно отрезала.
– Что же тебя смутило? Ты же действительно не член нашего семейства!
Когда Дик анализировал слова девочки, что-то повернулось в его душе. К своему удивлению, он обнаружил, что обладание пусть даже суррогатом семьи дает ему ощущение тепла, покоя, отогревает душу. Судьба благоволила к нему, поселив рядом с Хаммерами и подарив те радости, которые дает мужчине семья, в то же время не отяготив заботами семейного человека. Но сказать об этом соседке – значит дать ей ложную надежду, а этого он делать не хотел. Криво усмехнувшись, Дик сказал:
– Меня позабавила роль отца Китти.
Долли улыбнулась.
– Я тебе очень обязана. Спасибо за то, что ты не предал девочку. Спасибо, милый.
Он взглянул ей в глаза, уже не сопротивляясь чувствам, которые весь день старался в себе подавить. Он восхищался ею, желал ее, может быть, даже любил... Мысль об их соглашении мелькнула в его сознании и тут же пропала. Весь во власти желания, Дик положил руку на плечо Долли, наклонился и поцеловал в губы – настойчиво, страстно, неутолимо...
Он не мог ошибиться: его чувства нашли в ней живой отклик. Казалось, Долли упивается его лаской, ее губы с готовностью раскрылись навстречу его губам, руки обвились вокруг его шеи. Внезапно Дик поднял Долли на руки и, пронеся через всю веранду, опустил на качели. Оттолкнувшись от пола, он раскачал их, и влюбленные забыли о времени.
Качели не успели остановиться, когда Долли осознала, что происходит, резко выпрямилась и оттолкнула от себя мужчину. Приводя в порядок прическу, она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы привести в порядок и свои чувства. Дик недоумевающе посмотрел на нее:
– Что с тобой?
– Дорогой, ты же понимаешь, к чему это может привести!
– Догадываюсь, – ответил он. В его голосе чувствовалось желание и предвкушение наслаждения, взгляд не отрывался от ее груди, учащенно вздымающейся под шелковой блузкой. – У тебя или... у меня?
Долли посмотрела ему в глаза и тихо сказала:
– Ты что, не помнишь? Ведь мы заключили договор! Наши отношения будут только платоническими. Мы соседи и друзья, не более.
– Хорошо, с завтрашнего дня и начнем!
Но она решительно покачала головой.
– Давай не будем играть в поддавки сами с собой.
Дик молча смотрел на нее. Ему хотелось схватить Долли и прижать к себе так, чтобы тело любимой вросло в его горячую, ноющую от нестерпимого желания плоть. Он хотел целовать ее всю: от макушки до пяток. Он хотел обладать ею! Дик едва не стонал от боли, ругал себя, нечеловеческим усилием воли удерживаясь от безумных поступков. Каким же он был идиотом, когда соглашался на этот договор! Впрочем, он же, кажется, сам и предложил его... Дик судорожно вздохнул. Чем упорнее он пытался охладить свой пыл, тем сильнее жаждал ее. Чтобы избежать соблазна, он встал и сцепил за спиной руки.
– Прости меня, Дик! Но мы договорились...
Флеминг опустил голову. Все так же молча, совершенно упав духом, он спустился с веранды и пропал в темноте.
Поздно ночью, ворочаясь без сна, Долли представляла, как прекрасно было бы лежать сейчас с Диком в одной постели. Ей бы хотелось засыпать и просыпаться утром рядом с ним – любящим, жаждущим ее человеком. А ведь он сейчас, может быть, тоже думает о ней, тоже тоскует...
Что она наделала! Зачем оттолкнула его ласковые руки, зачем прогнала его прочь?! Как могла быть такой жестокой?! Сегодняшний вечер доказал, что одно дело – принять разумное решение, и совсем другое – его выполнить. Не прошло и суток, как все их благие намерения рассыпались в прах. Оказалось, что ни он, ни она не властны над эмоциями. Беда в том, что она привязалась к Дику гораздо сильнее, чем хотелось бы. Но ведь это не любовь! Но если это не любовь, то что?
Долли заставила себя взглянуть правде в глаза. Что скрывать: она просто женщина, истосковавшаяся по сексу. Женщина, слишком долго живущая без мужчины. И чем больше старается быть благоразумной, тем сильнее ей хочется ласки, хочется Дика... А раз они не способны выполнять собственное соглашение, значит, выход один: им не нужно видеться вовсе! Пусть она не сможет запретить себе думать о нем, по крайней мере, следует оградить себя и его от ненужной боли. Все равно все кончится тем, что он уедет насовсем. В следующий раз, когда Дик позовет ее, она скажет, что занята. Он все поймет и не сможет не согласиться с ней...
8
На следующий день, когда Дик позвонил, Долли призвала на помощь всю свою волю и бодрым голосом ответила:
– Сегодня я очень занята. У всех моих клиентов прямо-таки тропическая лихорадка: они хотят превратить свои квартиры в джунгли. Кстати сказать, это даже к лучшему, страдание сделает нас сильнее, – попыталась она пошутить.
– Я не люблю долго страдать, – предупредил Дик, – я и так достаточно силен. Не стоит испытывать мое терпение, а то я приду и украду тебя!
Тем не менее, занимаясь с утра до вечера своими делами, Долли как-то ухитрялась избегать встреч с соседом. Работа – вот единственное лекарство от искушений. Надо привить, полить и опрыскать все эти растения, и при этом не сметь даже думать о Флеминге! Надо научиться трезво смотреть на вещи. Запомни: такие закоренелые холостяки, как этот «черепаховед», не способны никого полюбить по-настоящему.
Но с каждым днем Долли все труднее становилось подыскивать подходящую причину, чтобы не встречаться с Диком. К субботе она спросила себя, что пытается доказать, отказывая себе во встрече с ним.
Субботнее утро, как обычно, началось с пробежки. Затем Долли отправилась в оранжерею. Там царил порядок: уже несколько дней ничто не отрывало ее от работы. Все растения были политы, каждый дюйм поверхности широких листьев хозяйка протерла тряпочкой, смоченной в особом растворе, секрет состава которого был известен ей одной и хранился в глубокой тайне. Натертые до блеска листья сияли чистотой и дышали здоровьем. Эти тропические растения всегда вызывали в ней мечты о далеких экзотических странах, теперь же, глядя на них, она думала лишь о том, что Дик скоро уедет, и ему незачем будет возвращаться на Коралловый остров... И когда Долли подошла к финиковой пальме, которую прозвала «шахиней», то вместо добрых ласковых слов, с которыми она обычно обращалась к своим питомцам, зачем-то накричала на нее и, сердито посмотрев на дружески протянутые к ней зеленые листья, приказала ей выпрямиться и впредь не сметь сутулиться.
Надо взять себя в руки, решила Дороти, подошла к столу, уселась на табурет и, открыв записную книжку, принялась изучать список первоочередных дел. Через неделю начинается туристический сезон. Надо заехать в домики, предназначенные для сдачи внаем, и посмотреть, какими растениями их можно украсить. Еще один крупный заказчик – клуб. Им надо поставить целую рощу пальм для помещений и кортов к открытию чемпионата по теннису. Чемпионат откроется в понедельник, значит, пальмы должны быть там сегодня, в крайнем случае завтра. Доктор Слоу позвонил и сообщил, что его папоротники плохо выглядят, и он хочет немедленно их заменить.
Зазвонил телефон. Решив, что это Дик, Долли схватила трубку, но вместо сочного баритона соседа услышала гнусавый голос оптового торговца. Грузовик с растениями, которые она заказала, уже прибыл. Это означало, что ей придется все бросить и ехать в Саванну забирать растения. Все ее планы летят к черту! Закусив губу, Долли говорила себе, что этого можно было ожидать, что самые твердые планы рушатся не только у мышей из мультсериалов и злодеев из киносказок, но и у обычных людей – но от этого было не легче. Надо же, какой сегодня неудачный день: все идет вкривь и вкось!
Долли приехала в Саванну около полудня. Проследив, как два дюжих молодца загрузили растения в фургончик, она расплатилась и позвонила домой узнать, как Кэрол управляется с младшими детьми. Сердце Долли сжалось в тревоге, когда она услышала, что голос дочери звенит от гнева.
– Мама, ты только послушай, что устроил Клод! Он увидел, как Дик садится в джип, и принялся расспрашивать его, куда он собирается. Дик ответил, что едет строить платформы в дюнах, откуда будет вестись наблюдение за черепахами. И представь себе: наш Клод, даже не дождавшись приглашения, заявил, что поедет с ним! Я сказала ему, что не разрешаю никуда уезжать из дома, но он уселся в джип рядом с твоим знакомым, и они укатили. А пока я ругалась с братом, Китти куда-то пропала...
Долли решила, что ее сейчас хватит удар.
– ...Я нашла ее на заднем дворе. Отгадай, чем она занималась? Она купала Ральфа! Поливала его из шланга. У него до сих пор из носа идут мыльные пузыри.
Долли облегченно вздохнула.
– Слава богу!
– Да?! Ральф не разделяет твоего восторга. Я отшлепала Китти, она разревелась, и мне пришлось пообещать сводить ее после обеда за ракушками, – тараторила Кэрол без остановки. – А в шесть Клод и Китти должны быть на дне рождения у Ричарда, если, конечно, строители сторожевых черепаховых башен явятся вовремя.
– Кэрол, дорогая, не волнуйся, все будет в порядке. Только мне, боюсь, придется задержаться. Ты смогла бы отвести малышей на праздник?
– Вот это я сделаю с удовольствием! – с энтузиазмом откликнулась Кэрол. – Хорошо бы, чтобы мама Ричарда продержала их у себя всю ночь!
Долли рассмеялась.
– Ох, доченька, не знаю, что бы я без тебя делала! Ты моя главная помощница. Обещаю тебе, что в первый же уик-энд мы с тобой съездим в Саванну. Я выведу тебя в свет!
– В Саванну?
– Да, да, моя милая.
– Без младших?
– Без них, обещаю тебе!
– Здорово! Кстати, мистер Флеминг заходил к тебе утром.
Долли сильнее прижала к уху трубку.
– Ну, говори же. Я слушаю!
– Он сказал, – Кэрол фыркнула, – что его коттедж похож на склеп, и он хочет сделать заказ на несколько растений.
Долли закрыла глаза и покачала головой. Очередная уловка. Странный мужчина этот Дик Флеминг! Никогда не знаешь, чего от него ждать. То он пробуждает в ней нестерпимое желание, а потом посылает все к черту и уходит, то неделю не показывается на глаза... В этот момент Долли искренне не помнила, что сама тогда прогнала его, а потом отказывалась от встреч...
– Ты показала ему наши запасы в оранжерее?
– Я предложила ему показать, но он сказал, что предпочитает обсудить это с тобой.
Судя по голосу, Кэрол была разочарована. Мать вздохнула и со словами: «Держись, дочка!», повесила трубку.
Ровно в семь Дик с воодушевлением барабанил в дверь дома Хаммеров. Шляпа его была лихо сдвинута набок, а улыбка могла бы осветить всю вселенную. На нем были отлично сшитые слаксы песочного цвета и желтая куртка, в которой, как уверял его продавец, он вполне сойдет за уроженца Вирджинии. Наряд был выбран не случайно: Дик решил, что Долли считает его ученым занудой, раз так долго не хочет его видеть. Он покажет ей, что способен заткнуть за пояс любого ковбоя! Покрутившись перед зеркалом, он остался доволен своим новым обликом и даже засомневался в том, что Долли узнает его с первого взгляда.
Но когда дверь открылась, Дику самому пришлось остолбенеть от изумления. Если вдуматься, это могла быть только Кэрол. Но, может быть, он все-таки ошибся? Волосы девочки были почему-то ярко-рыжего цвета, к тому же уложены в какую-то умопомрачительную прическу. Изменились и глаза. Может быть, она заболела? – подумал Дик. С ужасом он смотрел на ее серо-сине-зеленые веки, подведенные жирным черным карандашом, на слипшиеся, слишком длинные ресницы. Рот девочки приобрел странные очертания, губы ядовитого оттенка жирно блестели... Единственное, что он узнал сразу, – розовая шелковая блузка Долли, которую Кэрол надела с длинной иссиня-черной юбкой. Когда она шагнула ему навстречу, покачнувшись на высоких каблуках, он инстинктивно выставил вперед руки – то ли чтобы подхватить ее, когда она начнет падать, то ли чтобы заслониться от ужасного наваждения. В ноздри ему ударил сладковатый удушливый запах. Наверное, девочка вылила на себя целый флакон духов. Аромат муската клубился вокруг него, вызывая тошноту и головную боль.
Самым светским тоном, на который только была способна, Кэрол сообщила:
– Мама немного задерживается. Один из наших постоянных клиентов продал дом и попросил забрать все растения к себе. Мама попросила составить вам компанию до ее возвращения.
Отступив назад, Флеминг поднял руки в знак протеста.
– Это очень мило с твоей стороны, но лучше я зайду попозже.
Вся светскость моментально слетела с Кэрол. Умоляюще глядя на него, она жалобно попросила:
– Пожалуйста, не уходите! Мама вернется с минуты на минуту. Она очень расстроится, если вы ее не дождетесь.
Словно по волшебству, с глаз Дика спала пелена, и он разглядел в этой безвкусно размалеванной девочке... юную Долли. Та же дружелюбная теплая улыбка, те же огоньки в глазах, только ямочки на щеках у нее отцовские. Дик моментально растаял, снял шляпу и вошел в затемненный холл.
Неуверенно ступая в непривычной обуви, рискуя вывернуть лодыжки, Кэрол повела его в гостиную. Она опять вспомнила о своей роли хозяйки салона.
– Здесь хорошо и уютно, если вы не возражаете, мы подождем маму здесь.
В комнате действительно было хорошо: неяркий свет, прохлада. Из окна открывался изумительный вид на океан, игравший розоватыми бликами заходящего солнца. Чудно пахли нарциссы в фарфоровой голубой вазочке на кофейном столике.
Дик уселся на диван, Кэрол присела на кушетку справа от него и посмотрела на гостя с ожиданием. Мягкий полумрак создавал в комнате атмосферу интимности. Гость водил пальцем по ободку шляпы и не знал, что сказать. Молчание становилось тягостным, тишину нарушало только тиканье часов на стене, казавшееся непривычно громким. Дик заметил, что Кэрол смотрит на его пальцы, теребящие шляпу. Чтобы разрядить обстановку, он с деланной непринужденностью повесил шляпу на торшер и щелкнул пальцем по плафону. Кэрол от неожиданности вздрогнула, а Дик с коротким смешком сказал:
– По-моему, здесь темновато...
Девочка вскочила с кушетки как ужаленная.
– Извините! – она подбежала к окну и подняла шторы. – Так лучше?
– Гораздо. – Дик умилился. Ей так хотелось угодить ему! Он даже пожалел о своем ироническом отношении к ее наряду. Ему захотелось сказать ей что-нибудь приятное. – Ты сегодня куда-то собралась? Наверное, на свидание?
– Нет, – ответила она быстро, – у меня нет пока парня.
– Неужели? Ты такая нарядная, вот я и решил...
– Мне захотелось одеться по-особенному... просто так.
Не зная, что еще сказать, Дик откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и вновь внимательно посмотрел на Кэрол. Глаза ее светились застенчивым и наивным кокетством. И тут его осенило. Боже мой! – испугался Дик. Она вырядилась для меня! Слава богу, что я это понял вовремя.
Охваченный паникой, он приказал себе сохранять серьезный вид. Нельзя смеяться над чувствами ребенка! Она еще чего доброго заплачет... Больше всего на свете Дику сейчас хотелось бежать куда глаза глядят, но ему стало жаль Кэрол: ведь она, очевидно, потратила уйму времени на то, чтобы так кардинально изменить свою внешность. Нет, спасаться бегством было бы жестоко. Кроме того, неизвестно, как отнесется к этому Долли. Он может подвести Кэрол, представив дело так, что девочка не справилась с маминым поручением... Оставалось одно: действовать по сценарию, который Кэрол так тщательно продумала. Дик выпрямился, уперся ногами в пол и приготовился к нелегкому испытанию.
Прекрасно подражая матери, молодая хозяйка спросила:
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
Еще не легче! От удивления Дик лишился дара речи. Долли обычно предлагала ему джин с тоником. Знает ли об этом Кэрол? Неужели она собирается приготовить ему то же самое? И не следует ли ему категорически возразить против того, чтобы четырнадцатилетняя девочка возилась с алкогольным напитком?
Между тем Кэрол, хлопая ресницами, словно героиня мыльной оперы, спросила низким томным голосом:
– Что вы предпочитаете? У нас есть кола, лимонад, содовая, тоник, чай со льдом и молоко.
Флеминг с ужасом взглянул на часы. Уже полвосьмого. Господи, где же Долли? Ему захотелось срочно выпить чего-нибудь покрепче, например чистого спирта. Но вместо этого он машинально произнес:
– Мне то же, что обычно, и тоник со льдом.
Девочка поднялась и шаткой походкой отправилась на кухню. Дик замер, ожидая услышать грохот падения, звон разбитого стекла и шорох отлетающей с лица штукатурки. Однако все обошлось: через несколько минут Кэрол все в той же боевой раскраске и так же неуверенно держась на ногах, вернулась с подносом, уставленным бокалами с напитками, вазочкой со льдом, тарелками с крекерами и сыром. Она победно поставила поднос на стол, а сама, сияя улыбкой, уселась на ту же кушетку и поднесла бокал к глазам.
Дик улыбнулся и поднял свой бокал. Надо было что-то сказать, но ему ничего не приходило в голову. Наконец он решил спародировать героя одного из ковбойских фильмов:
– За тебя, дитя!
Кэрол была счастлива. Все происходило именно так, как она мечтала. Рядом с ней не какой-нибудь одноклассник, а настоящий взрослый мужчина, и он, похоже, не относится к ней как к девчонке! Она восхищенно вздохнула и поднесла ко рту бокал с колой.
Дик между тем размышлял о том, что это у Кэрол с глазами. Надо будет посоветовать Долли показать дочь окулисту. А может, это заболевание свойственное возрасту: так дико и безостановочно вращать зрачками? Дик глотнул из своего бокала и едва не выплюнул все обратно. Тоник со льдом, без всякого джина! Он чуть не расхохотался, но вовремя сдержал себя. Кэрол, заметив его гримасу, участливо спросила:
– У вас все в порядке с напитком?
– О да, все прекрасно, благодарю.
Кэрол решила, что пора переходить к следующему пункту сценария. Перегнувшись через стол, она спросила свистящим шепотом:
– Расскажите о самом волнующем эпизоде вашей жизни!
Кэрол не спускала с гостя глаз, пальцы ее судорожно сжимали бокал. Спокойно, Дик, сказал он себе. Ты должен с этим справиться!
После долгого глубокомысленного молчания он откинулся на спинку и произнес:
– Самым волнующим событием у меня в жизни стало мое первое крупное научное открытие. – В его голосе звучали нотки гордости и удовлетворения. – Это была маленькая белая рыбка, совершенно примитивная, если говорить о ее анатомии. И представь себе, она никак не поддавалась классификации! Для нее пришлось создать новую классификационную нишу. Произошло это... – он посмотрел в потолок, – лет двенадцать назад, в глубокой темной пещере, у острова Сан-Сальвадор.
– О!.. – разочарованно протянула Кэрол, совершенно сбитая с толку. Неужели он всерьез считает такое малозначительное событие самым волнующим эпизодом жизни?
Дик же был очень доволен, что ему удавалось так находчиво поддерживать светскую беседу. Теперь нужно было продолжить в том же духе. Он отпил немного тоника со льдом и решил покопаться в закоулках памяти. Интересно, о чем можно спросить у четырнадцатилетней девочки, которая хочет выглядеть на все двадцать четыре? Прочистив горло, Дик задал вполне уместный, с его точки зрения, вопрос:
– Как у тебя сегодня прошел день в школе?
– Я не была сегодня в школе, – ответила Кэрол ледяным тоном, – сегодня суббота.
– А... – замялся собеседник, краснея. – Не обращай на меня внимания. Начался бейсбольный сезон, а я, знаешь ли, заядлый болельщик. Как посмотрю матч, так напрочь забываю, какое число и какой день недели...
Кэрол просияла, будто он протянул ей спасательный круг, и сочла, что можно продолжить опрос.
– С кем бы вы хотели очутиться на необитаемом острове?
– Ну, это легкий вопрос. – Дик широко улыбнулся. – Конечно, с твоей мамой!
Кэрол посмотрела на него молча и неожиданно серьезно.
Боже, он сказал что-то не то? Надо исправлять положение.
– Разумеется и с тобой, и с Клодом, и с Китти...
Кэрол наконец улыбнулась, а гость вытащил носовой платок и с облегчением вытер лоб.
– Вам жарко? – Кэрол привстала и наклонилась к нему.
Этого еще не хватало! Испугавшись, что она станет трогать его лоб, Дик резко отодвинулся.
– Нет, нет! Со мной все в порядке.
Флеминг мечтал об одном: чтобы девочка вела себя примерно так же, как Ральф, – не вставала со своего места без команды – и чтобы между ними всегда был широкий, уставленный посудой стол. Но Кэрол все-таки встала. Дик затаил дыхание, но она направилась к окну с видом на океан.
– Здесь действительно душно. Я немного проветрю комнату, – с этими словами Кэрол открыла окно.
С улицы донесся шум подъезжающего автомобиля и скрежет ракушечника под колесами. Обычно этот скрежет довольно неприятно действовал на нервы, но сейчас он прозвучал для Дика словно волшебная музыка. Раздался стук каблуков по веранде, хлопнула входная дверь. Вскочив с дивана, Дик кинулся навстречу, Кэрол за ним.
Долли, улыбаясь, вошла в дом. Но когда она посмотрела на Дика, а потом перевела взгляд на дочь, улыбка сползла с ее лица.
– Кэрол, что с тобой? Тебя никто не обидел? Ты на себя не похожа! И что это за маскарад?!
Гость поднял руки вверх:
– Не волнуйся, Долли! Твою дочь никто не обидел и пусть тебя не вводит в заблуждение ее наряд. Кэрол осталась дома за хозяйку и старалась выглядеть соответственно. Должен сказать, что справилась она прекрасно. И вообще – Кэрол очень обаятельная юная леди, образец южного гостеприимства.
– Понятно. Спасибо, дочка. – Мать поцеловала девочку.
Про себя Долли отметила, что только что стала свидетельницей образца добросердечия и тактичности. Если кто и проявил себя настоящим южным джентльменом, так это Дик. Он героически справился с теми трудностями, которые создала ему Долли, оставив на съедение собственной дочке. Вспомнив, что в ее дом Дика привело дело, она тут же приняла деловой вид.
– Давай перейдем в гостиную и обсудим, какие растения ты хотел бы иметь у себя в доме.
Кэрол, очарованная комплиментами, отправилась следом за взрослыми и уселась рядом с Диком на диван. Мать удивленно взглянула на дочь. Видимо, она сочла, что следует занимать Дика весь вечер? Сначала Долли решила отослать дочку к себе, но потом передумала, рассудив, что в присутствии дочери она будет чувствовать себя спокойнее, да и разговор тогда пойдет в нужном русле. Но взглянув на Кэрол и Дика, Долли вдруг ощутила неприятный укол в сердце. Что это с ней? Она осознала, что увидела в Кэрол Хаммер соперницу! Что за идиотская мысль! Надо поскорее отослать девочку – подальше от греха.
– Послушай, милая, – ласково сказала Долли, – мы с Диком будем обсуждать деловые вопросы, и, боюсь, тебе будет с нами скучно. Может, ты пригласишь к себе какую-нибудь подружку? Вы могли бы во что-нибудь поиграть. Например, в настольное регби.
Кэрол энергично затрясла головой, отчего взлетела ее медная грива, и с надеждой посмотрела на гостя.
– Я бы лучше поиграла с вами.
Дик искоса взглянул на Долли. На дне его темных глаз плясали бесовские огоньки, он едва удерживался от смеха.
– Я бы сыграл с удовольствием.
Он еще издевается!
– Я сейчас не в настроении играть, – раздраженно сказала хозяйка, бросив на Дика враждебный взгляд. – Мы собирались поговорить о деле. Ты хотел озеленить свой коттедж?
Флеминг ухмыльнулся.
– Значит, ты не хочешь играть только из-за своего плохого настроения? Других причин нет?
Сердце Долли сжалось. Своим вопросом он задел ее за живое. Изо всех сил стараясь сохранить благоразумие, она все-таки не сдержалась и раздраженно напустилась на дочку:
– Почему ты не слушаешься?! Я же сказала, что нам с Диком нужно поговорить о делах! Пригласи Пупси, и займитесь чем-нибудь. Сделайте ириски или еще что-нибудь сладкое...
Кэрол откинула за спину свои роскошные медные кудри.
– Мама! – возмущенно сказала она. – Я уже давно переросла эти занятия!
– Как жаль! – Дик удрученно покачал головой. – Я страшно люблю ириски. Я не ел домашних ирисок с тех пор... дай подумать... с тех пор, как был в твоем возрасте, Кэрол.
– То есть приблизительно с тех пор, как начала остывать наша старушка Земля? – Мать послала Кэрол взгляд, который должен был пояснить ее непутевой дочке, что между ней и Диком лежит разница в возрасте, соответствующая целой эпохе в жизни планеты.
– Я пропускаю эту колкость мимо ушей, – любезно заметил Дик, – поскольку душа моя просит домашних ирисок.
– Вы, правда, хотите? – с сомнением спросила Кэрол.
– Клянусь, – сказал он, приложив руку к сердцу.
– С удовольствием приготовлю их для вас, мистер Флеминг!
– Это будет так мило с твоей стороны, Кэрол, голубка!
Мать с трудом удерживалась от улыбки. Оба так и утопали в патоке, сладкие ириски вряд ли полезут им в горло.
– Кэрол, доченька, – ласково сказала Долли, – только переоденься, пожалуйста, во что-нибудь попроще. Ты ведь не хочешь выпачкать свою красивую блузку и юбку.
Кэрол хотела было возразить, но сочла за благо не накалять обстановку.
– Хорошо, – сказала она послушно и вышла из комнаты.
Улыбаясь своим мыслям, Долли покачала головой. От ревности и раздражения не осталось следа.
– Она ведь наложила на лицо весь этот грим и вырядилась, словно королева на выезд, только ради тебя, Дик! Кем же после этого я должна тебя считать? Вскружил голову моей дочери своими сладкими речами, да еще к тому же выторговал у нее ириски! Мистер Флеминг, вы настоящий проходимец!
Дик посмотрел на нее с улыбкой превосходства.
– Я знаю что делаю, моя сварливая крошка! Тебе должно быть известно, что за вино течет в жилах твоей дочки, будущей «роковой женщины»! Немного лести ей не повредит: в этом возрасте всегда полезно поднять самооценку. Вот увидишь, она будет так же красива, как и ее мать.
Дик встал, нахлобучил на голову шляпу и, усмехнувшись, посмотрел на нее сверху вниз.
– Пошли в оранжерею, выберем там несколько растений и пойдем...
– Не лучше ли будет, если ты сперва опишешь мне комнаты, где ты хочешь поставить растения? Для выбора культуры очень важно расположение комнат, много ли там солнечного света или...
– Глупости! – решительно прервал Дик поток ее профессионального красноречия. – Какой смысл описывать мои комнаты? Мы с тобой сейчас пойдем и на месте все осмотрим.
Он галантным жестом подал Долли руку и, не обращая внимания на протестующие возгласы, повел к двери, через веранду и вниз по ступеням.
Когда они ступили на дорожку, ведущую к соседнему дому, Долли словно споткнулась, остановилась и подозрительно посмотрела на соседа.
– Уже почти совсем темно. А когда мы попадем в оранжерею, то и вовсе не сможем ничего рассмотреть.
Но Дик одной рукой обнял Долли за талию, а другой приподнял ее лицо.
– Посмотри. Видишь, нарождается новый молодой месяц. Мы будем любоваться растениями при луне! Ты когда-нибудь видела их в лунном свете?
– Нет, ни разу. – Долли посмотрела на небо, по которому ползла огромная туча. – Вообще-то луна закрыта облаками. Мы ничего не разглядим. А кроме того, вот-вот пойдет дождь.
– Тогда давай поторопимся! Дойдем до места, ты сама осмотришь комнаты и решишь, что и куда лучше поставить.
Долли взглянула на Дика, стараясь угадать его мысли. Из-за облаков выглянул месяц, желтый, словно ломтик масла. В его свете лицо мужчины казалось таким простодушным, а улыбка – такой открытой и бесхитростной, что у Долли сжалось сердце. То, что она испытывала к нему, подозрительно походило на любовь... Но нет, это чувство не могло быть любовью. Любовь не вписывалась в ее планы! Тогда что же это? Просто страсть? Возможно, неохотно призналась она себе. Ну, это не страшно, с этим можно справиться. К тому же наша встреча – чисто деловая. Рано или поздно все равно придется осмотреть его дом, чтобы подобрать растения. Какая разница, когда это произойдет? Чем раньше, тем лучше. Пора покончить с этим делом!
Долли тряхнула головой и решительно сказала:
– Пошли!
Быстрым шагом она направилась через лужайку к коттеджу, Дик едва поспевал за ней. Воздух был необычайно тих: ни дуновения ветерка, ни шелеста листьев. Где-то хрустнула ветка и громко ухнула сова. С моря надвигались тучи, заслоняя месяц. В сгустившейся тьме Долли споткнулась о корень. Она бы упала, если бы на помощь не подоспел Дик. Он обхватил ее за талию и прижал к себе. Если он и почувствовал, как прижалась к его груди ее грудь, то не подал вида. Только голос выдал его волнение, когда он спросил:
– С тобой все в порядке?
Долли беззаботно рассмеялась.
– Что-то меня заносит! – Но что именно она имела в виду: свое падение или головокружение от близости мужчины – ей и самой трудно было объяснить.
Дик отворил дверь своего дома, и они вошли внутрь. Долли быстро обвела взглядом белые стены, толстый бежевый ковер, мебель из светлого бамбука с синей и бежевой обивкой... Пожалуй, Дик был прав, подумала она. Его дом имеет нежилой вид. К тому же здесь так сыро и холодно! Она поежилась и обхватила себя за плечи. Хозяин указал на широкий диван, покрытый толстым пледом темно-рыжего цвета.
– Разреши представить тебе мое любимое лежбище, отсюда я наблюдаю парад планет.
Долли посмотрела настороженно, будто подозревая какой-то подвох, но постаралась держаться непринужденно.
– Давай выберем место для растений. – Она обошла всю гостиную и широко улыбнулась. – Теперь я понимаю, почему ты всегда в курсе всех наших дел. Окна гостиной и спальни выходят на север, как раз на наш дом!
