Текст книги "Незнакомец (ЛП)"

Автор книги: Рональд Малфи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Дэвид не мог себя заставить смотреть на них. Он смотрел только на свои туфли и думал лишь о звёздном дожде, мирном и тихом звёздном дожде, и о Роде, крепко спящей на сиденье пассажира...

Что заставило его подумать о машине. И о незнакомце.

– Авто-каннибализм, – сказал Ник почти про себя. Приглушённый тон его голоса принял почти благоговейный, чистый оттенок. – Вот что этот парень делает, ест себя так. Что, чёрт возьми, могло заставить парня сорваться так, по-вашему?

Ни у кого не было ответа.

Наконец Дэвид поднял взгляд. Вихри тумана снова расцветали на лобовом стекле, было трудно различить детали незнакомца за рулём «Маверика», но Дэвид мог видеть, что незнакомец снова начал двигаться. Он тоже спрашивал себя, как долго незнакомец сможет выжить, изрезав свою руку, как филе-миньон. И что незнакомец делал сейчас? Наклонившись над сиденьем... сгибаясь... что-то ищет? Согнутый торс незнакомца достиг определённого угла, который выставил на свет его бледную, восковую грудь, влажную от пота. Через чистые участки лобового стекла Дэвид мог различить один из сосков незнакомца – маленький и коричневый, как дробинка.

– Что он теперь делает? – проворчал картёжник.

– У него что-то есть, – сказал Ник, поддерживая тот же чистый тон. – Что это?

Что-то длинное, чёрное и угловатое появилось над приборной панелью, неуклюже поддерживаемое единственной здоровой рукой незнакомца. Это выглядело как кусок облицовки, вырванный из приборной панели. Предмет был поднят, бегло осмотрен, затем сброшен на пол. Сделав это, незнакомец наклонился вперёд, его лохматая голова исчезла под приборной панелью.

– Что, во имя Господа, он теперь делает? – сказал картёжник. – Это похоже на... в этом есть какая-то цель...

Дэвид покачал головой. – Нет, – настоял он. – Тут нет никакой цели. Парень безумен.

– Он движется так, как будто...

– Мне плевать, как он там движется, – сказал Дэвид, его голос поднялся на тон, – здесь нет ни цели, ни метода, ничего. Человек не в своём уме. – Как если бы, по какой-то причине, он не хотел признавать иное.

Верхняя часть тела незнакомца снова материализовалась, его левое плечо наклонено вперёд, здоровая рука всё ещё спрятана под приборной панелью. Он выглядел как человек, ищущий очки на полу. Дэвид видел, как незнакомец несколько раз дёргает левой рукой, мышцы груди и плеча работали, но его левая рука оставалась скрытой под приборной панелью. Затем его голова снова наклонилась под рулевое колесо.

– Так что он делает? – сказал картёжник. – Думаете, он теперь работает над своими ногами?

– Голодный мерзавец, – сказал Ник. Если это была попытка пошутить, она оказалась тщетной.

После того, что показалось несколькими минутами, незнакомец появился снова, выглядя удобно умиротворённым за рулём. Чёрная, угловатая штука теперь была исчезла, и незнакомец сжимал что-то другое в своей остающейся здоровой руке. Шериф, вместе с барменом Ником и картёжником, неосознанно подались вперёд на цыпочки, пытаясь разглядеть, что это за новый предмет. Но Дэвиду не нужно было наклоняться. Дэвид знал – знал с той секунды, как увидел, что незнакомец достаёт это из-под приборной панели. Это была почти пустая бутылка скотча Дэвида. Именно так путешествие было настолько переносимым до этого момента (и он осознал это с внезапной безнаказанностью человека, которому позволено взглянуть на себя с непредвзятой высоты) – он был полупьян всю поездку, останавливаясь у придорожных баров, пока Рода сидела рядом, торопливо строча стихи в своих дневниках или слушая наушники. Он был пьян и в Ла-Саль, тогда, когда всё это казалось хорошей идеей; тогда, когда понятие личного удовлетворения казалось чем-то большим, чем шоссейные сплетни, и что там действительно что-то есть для него. Где-то там. Но он осознал теперь, что просто обманывал себя. Рода Ларкин была не отличалась от Миранды, не отличалась от любой другой молодой штучки, которую он мог бы подцепить вдоль шоссе 81, 52 или 66. Несмотря на все обещания и притворства.

– Эта штука похожа на бутылку, – сказал Ник, узнавая один из инструментов своего ремесла. – Бутылку с алкоголем.

Интерьер машины был тёмным, и с увеличивающейся влагой на внутренней стороне лобового стекла было очень трудно увидеть, что происходит. Дэвиду показалось, что он видит, как незнакомец осматривает бутылку, тщательно разглядывая её близко к лицу, потом бросает её на пассажирское сиденье. Пистолет тоже был подхвачен и убран из виду.

– Что... – начал Дэвид, потом бутылка появилась снова. На этот раз незнакомец держал её за горлышко, как человек, готовящийся разбить корпус бутылки о столешницу и принять участие в шумной барной драке. И, к изумлению Дэвида Грэхема (что само по себе было удивительно – что он всё ещё способен изумляться), незнакомец сделал именно это: он разбил корпус бутылки о приборную панель «Маверика». Она разбилась – это было очевидно, – и звук был глухим и приглушённым изнутри машины. Затем незнакомец осмотрел горлышко бутылки, которое он всё ещё держал в здоровой руке, зазубренные осколки сверкали отражённым неоновым светом мотеля.

– Чёрт, – сказал шериф Лондау, и тон его голоса был болезненным и плоским – таким, какой бывает у человека, готовящегося увидеть, как самоубийца совершает прыжок с крыши десятиэтажного здания. – О, чёрт...

Все они смотрели, как незнакомец воткнул кривой, зазубренный конец горлышка бутылки в верхнюю левую часть своей груди, чуть ниже ключицы, и потянул – с некоторым сопротивлением – пилообразные лезвия стекла через свою кожу движением вниз. Результатом стала серия кровавых лент, бегущих по диагонали по его груди к животу, как кушак матадора. Кровь выглядела как ихор в полумраке салона машины.

– Ёб твою мать, – выдохнул картёжник, очевидно, не в силах отвести взгляд.

Незнакомец повторил действие несколько раз, пока этот участок плоти не стал таким же месивом и разрухой, как фарш. Он, казалось, не чувствовал боли – и если чувствовал, его выражение не показывало этого, – и, разрезав себя до собственного удовлетворения, незнакомец положил горлышко бутылки и принялся отделять полоску плоти от свежей раны. Она отходила, как сырой бекон, и Дэвид почувствовал, как кислота обжигающе поднимается по горлу. Он сопротивлялся рвоте так долго, как мог – но проиграл борьбу, увидев, как незнакомец втянул полоску плоти в рот и начал жевать. Дэвид вырвал на бордюр, смущённый, тошнотный, в лихорадке.

– Остановите его! – Рода всхлипывала в дверях их номера. – Пусть кто-нибудь остановит этого человека! Пожалуйста!

Пианист бара курил очередную сигарету под навесом мотеля. Мужчина в кепке «Марлинс» стоял с ладонями, решительно прижатыми к груди, рядом с автоматом «Кока-Колы». Громила, стоящий в дверях в трусах, выглядел очень зеленым. Рода Ларкин, в своём дверном проёме, всхлипывая в сжатые кулаки, снова была тем поникшим цветком, той ложью, которая пообещала ему свободу и счастье, лишь чтобы отнять всё это в конце. Дэвид видел их всех, восстанавливая дыхание и сумев снова встать на ноги. Все они выглядели фальшивыми, каждый из них, как восковые модели самих себя. Он знал, без всякого сомнения, что выглядит точно так же.

Внутри «Маверика» незнакомец продолжал поедать самого себя.

– Дэвид! – продолжала кричать Рода, её голос – ледоруб, вбивающийся в его мозг. – Дэвид, останови его! Дэвид! Дэвид, пожалуйста!

В его ушах звенело. И за этим звоном он слышал гудящую сирену приближающихся полицейских машин, быстро становящуюся всё громче и громче: подкрепление шерифа Лондау. Как далеко они теперь? Его тело дрожало, зубы стучали в голове, постоянное жжение кислоты застряло в горле, он почувствовал, что ноги начинают двигать его вперёд.

Рода за его спиной: – Дэвид! Дэвид!

Шериф Лондау протянул к нему руку, схватил его за воротник. Но даже шериф Лондау потерял что-то во всей этой суматохе, и он иссяк. В нём больше не осталось никакого авторитета. Этот человек был пустой оболочкой.

Дэвид Грэхем сошёл с бордюра и пересёк парковку к «Маверику». Он на мгновение задержался перед решёткой машины, его зрение размыто от ледяного ветра, его руки беспомощно нащупывали друг друга. Сияние огней мотеля на лобовом стекле машины напоминало яркие искры звёздного дождя той другой ночью. Он обнаружил, что фокусируется на них несколько мгновений, прежде чем шагнуть к двери водителя.

За его спиной Рода вскрикнула его имя. На мокром и грязном асфальте перед собой он мог видеть вторую тень, поднимающуюся за его спиной – Рода? Шериф Лондау? И где-то в отдалении он смутно осознавал, что отвечающие полицейские машины приближаются по шоссе с включёнными сиренами.

Он дошёл до двери водителя в тот же момент, когда рука легла на его спину. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит эта рука: он мог различить бледное отражение шерифа Лондау в окне водителя. И за отражением шерифа, вмурованный, как умирающий уголёк, в почерневшую пасть «Маверика», незнакомец сидел, наполовину обвалившись на сиденье водителя, скользкий, чёрный и грязный от крови, его голова откинута на подголовник, его кожа поразительно бела. Пока Дэвид наблюдал, незнакомец перевёл взгляд в его сторону и каким-то образом смог повернуть голову. Его рот был покрыт кровью, его грудь сочилась из бесчисленных ран. И его глаза пронзили Дэвида.

«Объясни мне это, – внушал Дэвид этому человеку. – Объясни мне это, ладно? Я так чертовски потерян. Скажи мне – кто ты, чёрт возьми, такой?»

– Кто ты? – услышал Дэвид собственный вопрос.

К своему недоверию, тонкие, кровавые губы незнакомца сложились в улыбку. И даже через толстое стекло окна Дэвид мог услышать ответ незнакомца.

– Я – это ты, – сказал незнакомец.

– Дэвид, – прошептал шериф Лондау, его рука всё ещё на плече Дэвида.

Незнакомец содрогнулся, его глаза заморгали в голове, и он выкашлял чернильный сгусток крови, брызнувший на лобовое стекло, рулевое колесо, приборную панель. Здоровой рукой незнакомец потёр глаза, моргнул два раза, затем снова опустил руку под приборную панель.

– Назад! – закричал шериф Лондау, дёргая Дэвида за плечо. – Он тянется за пистолетом!

Но незнакомец не достал пистолет. И прямо перед тем, как он поднял левую руку, чтобы взяться за рулевое колесо «Маверика», двигатель машины заревел, заставив шерифа Лондау отскочить назад на шаг, потащив Дэвида с собой. Над рёвом двигателя Дэвид всё ещё мог слышать, как Рода кричит из дверного проёма.

«Вот что ты делал под приборной панелью, – подумал Дэвид. – Ты подключал зажигание напрямую».

Фары машины щёлкнули и включились, ослепив постояльцев, стоящих на бордюре. Их тени отбросились на всю длину мотеля, длинные и искажённые. На одно ужасающее мгновение Дэвид подумал, что незнакомец вдавит педаль в пол и врежется прямо в толпу людей, а затем и в сам мотель. Но это было не то, что случилось…

Что случилось – незнакомец врубил реверс и придавил акселератор, отбросив «Маверик» в рывок назад. Неоновые огни мотеля дико кружились отражением в лобовом стекле. Дождевая вода, поднятая шинами, обрызгала ноги Дэвида, стоявшего и наблюдавшего, не в силах двигаться, не в силах даже полностью осознать то, что видел. Незнакомец крутанул рулевое колесо «Маверика», заставив машину вильнуть и пойти боком по мокрой парковке, ослепляющие фары на мгновение слепили Дэвида. Затем машина резко остановилась с визгом, рывком переключила передачу и прыгнула вперёд. Фары стали невероятно яркими. Дэвид почувствовал, как машина мчится на него. Где-то в отдалении он слышал, как Рода кричит, слышал звук, похожий на выстрел, прозвучавший очень близко от его правого уха, и почувствовал, как весь мир наклонился набок. Он мог чувствовать запах горящего выхлопа, мог почти ощутить вкус резины шин на задней части горла. Поэтому он закрыл глаза и слушал, как машина несётся к нему.

Но столкновения не произошло. И когда эхо выстрела отступило из его мозга, он смог услышать рокочущий рык двигателя машины, развернувшейся полностью вокруг него и продолжающей путь к шоссе. Когда он наконец открыл глаза и повернул голову, он увидел задние фонари «Маверика», удаляющиеся вниз по тёмному шоссе на немыслимой скорости.

Рядом с ним шериф Лондау стоял с пистолетом, поднятым к лицу, дуло которого дымилось. На лице молодого шерифа не было никакого выражения – только широко раскрытый взгляд и взгляд, который мог быть либо ошеломлённым равнодушием.

Дэвид обернулся и посмотрел на толпу людей, сгрудившихся под навесом мотеля. Он увидел Роду среди них и подумал, что она выглядит столь же странной, как и все остальные. По крайней мере для него.

Через тридцать секунд, когда прибыло подкрепление шерифа Лондау, задние фонари «Маверика» полностью исчезли.

«Маверик» был обнаружен примерно через два часа, в заросшем кустарником овраге у главного шоссе. Дверь была распахнута, внутренний свет включён, сиденья и пол пропитаны кровью и осколками стекла. Задние фонари были разбиты, бампер вмят, передняя решётка перекручена и сломана вокруг ствола дерева. Куски ограждения процарапали правую сторону машины, разрушив дверь пассажира. Внутри остались вельветовый галстук и рубашка табачного цвета, оба пропитаны кровью. Никаких признаков пистолета не было обнаружено. И, что удивительно, водитель украденной машины, по всей видимости, скрылся пешком. На месте полиция обнаружила пятна крови и протоптанные следы в подлеске, ведущие от открытой двери водителя, но затем след немедленно исчезал.

– Как он мог уйти? – спросил Дэвид шерифа Лондау по телефону в холле мотеля.

– Звучит невозможно, знаю, – сказал шериф Лондау, – но далеко он не мог уйти.

– Если только он больше не здесь, – сказал Дэвид.

– Прошу прощения?

Дэвид сказал: – Если только он просто не съел сам себя.

На том конце телефона была долгая пауза. – Мы разберёмся в этом, – было всё, что сказал шериф через несколько мгновений. Это была очень шерифская фраза, подумал Дэвид.

Перед тем как повесить трубку, Дэвид почти спросил шерифа про тот неприятный шрам, что пробегал по его лицу. В итоге он не спросил. И насколько Дэвид Грэхем знает, незнакомец так никогда и не был пойман.

Учитывая ситуацию, мотель предоставил Дэвиду и Роде бесплатный номер, пока их машину не отремонтировали и тщательно не вычистили.

– Разве это не мило? – сказала Рода, узнав, что счёта не будет. Это было первое, что она по-настоящему сказала с момента происшествия два дня назад. – Бесплатные вещи всегда такие приятные. – Но звучала она устало и без энтузиазма.

– Да, – сказал Дэвид без всякого выражения. – Какая удача.

Когда машину вернули, она стояла на парковке мотеля, блестящая и чистая, выглядя как новая. Вмятины были выправлены, а передняя решётка заменена. Дверь пассажира, которая была изувечена столкновением с ограждением, была заменена дверью со старого «Комета» и перекрашена, чтобы соответствовать оболочке «Маверика» цвета рвоты. Механик рассмеялся, когда Дэвид дал ему разрешение на ремонт. По всей видимости, механик едва ли считал, что машина того стоит. На парковке Дэвид обнаружил, что некоторое время кружит вокруг машины, прежде чем открыть дверь водителя и заглянуть внутрь. Он обнаружил, что обнюхивает воздух и осматривает сиденья и пол на следы крови. Теперь, при дневном свете и спустя пару дней, всё происшествие казалось не более чем сном.

Сначала Рода отказывалась садиться в машину. – Я просто не могу, – захныкала она. – Дэвид, почему мы не можем поменять её на другую машину? На более новую? Что-то чистое, новое и получше...

– Ты говорила, что любишь эту машину, – сказал он.

– Да, – сказала она. – Но больше нет.

Когда она наконец нашла в себе достаточно мужества, чтобы залезть внутрь машины, она обнаружила свои тетради со стихами на заднем сиденье. Несколько были испачканы засохшей кровью. Найдя их в таком виде, Рода Ларкин тихо плакала про себя на парковке, затем потихоньку прокралась обратно в мотель, чтобы принять долгий душ.

Дэвид ждал её в баре, выпивая.

– На этот раз не забыли закрыть машину? – добродушно спросил его бармен Ник.

– Не думаю, что когда-нибудь забуду, – сказал ему Дэвид.

– Забавно, – продолжил Ник, – как они так и не нашли того парня.

– Да, – сказал Дэвид, его глаза были далёкими и расфокусированными. В глубине бара пианист наигрывал медленную блюзовую мелодию.

– Чёртова безумная штука, – продолжал Ник. – Самая безумная штука, что я когда-либо видел, в любом случае.

– Да, – снова сказал Дэвид. И подумал: «Бог обрёк нас на жалкую судьбу».

– Заставляет задуматься, – сказал Ник. – Не знаю о чём, но это уж точно заставляет задуматься.

Дверь бара открылась, и вошла Рода, направляясь к стойке. Она была мило одета, и её волосы были собраны вверх, открывая белый затылок шеи.

– Дэвид, – сказала она и поцеловала его в щёку.

– Готова? – спросил он её. – Ты наконец опомнилась?

Она устало улыбнулась. У неё в руках была одна из её тетрадей со стихами. – На улице так красиво, – сказала она. – Солнце восхитительное. – Повернувшись к Нику, она сказала: – Мы с Дэвидом провели чудесное время на солнце.

– Замечательно, – сказал Ник. – Куда вы теперь направляетесь?

– Домой, – сказала она. – Мы женимся.

– О? Что ж, поздравляю.

– Спасибо, – сказала она.

Ник сказал: – Нам всем нужно выпить по рюмке.

Рода засмеялась. – Разве это не было бы весело?

Дэвид оттолкнулся от стула. – Нет, – сказал он. – Нам нужно идти. У нас впереди ещё много дороги.

Рода, удручённая, выпятила нижнюю губу, но ничего не сказала.

Дэвид оплатил свои напитки и оставил бармену Нику хорошие чаевые.

– Спасибо, приятель, – сказал Ник, когда Дэвид и Рода проходили через дверь, но Дэвид не ответил.

Через полчаса, когда «Маверик» громыхал по живописному шоссе, Рода подняла взгляд от своего письма и сказала: – Когда я закончу это стихотворение, я прочитаю его тебе. Я буду петь его, как песню.

– Это мило, – сказал Дэвид, его глаза на дороге. Машина пахла чистотой и свежестью, и всё, конечно же, было сном. Хотя он продолжал осматривать приборную панель и рулевое колесо и складки сидений на следы крови, он знал, что это был сон. Хотел этого, на самом деле.

– Я спою его тебе после того, как мы поженимся, – сказала она. – Разве это не было бы мило? Разве это не было бы романтично?

– Было бы, – сказал он, не глядя на неё. Он увидел себя в зеркале заднего вида и подумал, что выглядит мёртвым, выглядит как призрак. Внезапно его ремень безопасности показался слишком тугим вокруг груди, мешая дышать.

– Я могу чудесно петь, – сказала она ему, – но только когда я очень, очень счастлива. Ты сделаешь меня очень счастливой, правда, Дэвид? – Улыбаясь про себя, она ответила на собственный вопрос. – Мы будем прекрасны вместе.

Когда они проехали мимо разрыва в ограждении и увидели кучу поваленных деревьев на другой стороне оврага, Рода начала тихо плакать про себя. Она делала это, пока они не миновали этот конкретный участок шоссе. Затем она закрыла тетрадь и придвинулась ближе к Дэвиду, положила голову на его плечо.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Дэвид покусывал нижнюю губу. Когда увидел подходящий момент, он свернул «Маверик» с шоссе и выключил двигатель.

Переводчик: Павел Тимашков

Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается «общественным достоянием». не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно