Текст книги "Незнакомец (ЛП)"

Автор книги: Рональд Малфи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

НЕЗНАКОМЕЦ
Рональд Малфи

Ronald Malfi «The Stranger» (2009)

Это случилось у небольшого мотеля в сельской Флориде.

– Ты голодна? – спросил Дэвид.

– Не очень, – сказала Рода.

– Если хочешь перекусить, по дороге была забегаловка с гамбургерами. Мы только что её проехали. Могу развернуться.

– Я просто хочу принять душ и лечь спать.

– Ты весь день спала в машине, – сказал он.

– Спать в машине – это не то же самое, что спать в постели, – сказала Рода. – В машине по-настоящему не поспишь. Совсем нет. Я всё время открывала глаза и смотрела в окно. Просыпалась на каждой кочке.

– Ты же знаешь, я не съеду с дороги, – сказал он ей. Он знал, что она об этом думает.

– Ты хороший водитель, Дэвид, – сказала она, повернувшись и улыбнувшись ему. Она была такой молодой и красивой… но что-то в ней постарело и слегка скисло за последние пару недель в дороге. Женщина прекраснее всего, когда не знает о своей красоте. Где-то по пути Рода стала об этом догадываться, и тем самым изменилась в глазах Дэвида. Её смех потерял блеск. Она продолжала читать свои стихи вслух, но он уже не находил это очаровательным и милым. Глядя на неё теперь – и не в первый раз, – он спрашивал себя, что за чёрт он вообще здесь делает.

– Тогда остановимся, – сказал он, вглядываясь через лобовое стекло в темноту. Этот конкретный участок шоссе был чёрен, как чернила, и без единого фонарного столба. Огромные деревья, чьи силуэты были чернее самой ночи, нависали по обеим сторонам шоссе. Ночь была прохладной, а воздух – грязным, мокрым и вязким.

– Я люблю тебя, – прошептала Рода.

– Что ж, – сказал он, перекатывая язык во рту. Он поймал своё отражение в зеркале заднего вида. «Я мёртв, – подумал он. – Я похож на призрака». – Что ж, – повторил он.

В дороге дни имели тенденцию сливаться друг с другом. Радиостанции с шипением то появлялись, то исчезали, словно издеваясь. Вереницы придорожных закусочных, в которые они часто заходили, все начали казаться одинаковыми. И всё же были маленькие, тонкие вещи, которые поддерживали Дэвида. Где-то над Мексиканским заливом, пока старый «Маверик», пыхтя и кашляя, тащился по живописному, причудливому шоссе, Дэвид наблюдал звёздный дождь на затемнённом горизонте. Он подумал о том, чтобы разбудить Роду, спавшую на сиденье пассажира, но в итоге решил против этого, и насладился зрелищем в своём собственном, личном безмолвии. Это был самый спокойный момент за всю поездку.

– Вон там, – сказала она, – там впереди. – И указала на светящуюся красную вывеску впереди. – Вот это место. Тринадцать ТОМ.

– Мотель?

– Давай остановимся там сегодня, Дэвид, – сказала она. – Видишь, как «motel» наоборот похоже на «13 TOM»?

Он направил «Маверик» на парковку мотеля и оплатил одноместный номер.

– Номер был очень дорогой? – спросила Рода, когда он вернулся к машине.

– Немного, но не сильно. Там есть бар с полным выбором напитков, так что не так уж плохо.

– Чудесно, – сказала она.

– Поможешь мне с сумками?

– Идёт дождь, – сказала она. – Пусть останутся в машине. Мы поспим тёплыми и голыми, а заберём их утром.

– Хорошо, – сказал он, но всё же открыл багажник и достал свою сумку.

Номер был тесным и пах подмышками и нехорошим потом. Кровать была жёсткой и не очень снисходительной, а постельное бельё – жёстким от крахмала и расшито лилиями-флёр-де-лис. К комнате прилегала маленькая ванная с туалетом и душевой кабиной, больше похожей на шкафчик в спортзале. Ванная пахла даже хуже спальни, и Дэвид увидел, как Рода поморщила нос, глядя в зеркало над раковиной.

– Так уж плохо? – сказал он. Это напомнило ему мотели, в которых он и Миранда останавливались во время свадебного путешествия через всю страну.

– Нет, – сказала Рода. – Просто немного старо пахнет. И, может, ещё ногами. Но не сильно. Я пойду в душ. Ты в порядке?

Он поставил чемодан на кровать и начал распаковывать сначала носки, потом нижнее белье. Время в дороге способствует откровенному самоосознанию, в ходе которого человек постоянно сталкивается со своими собственными странностями. Принуждение занять каждый доступный ящик комода в любом мотеле своими личными вещами, независимо от того, насколько короткой будет остановка, было одной из особенностей Дэвида Грэхема. У него было и несколько других таких же.

– Я в порядке, – сказал он… и вдруг почувствовал себя очень близко к тому, чтобы со всем этим покончить, очень близко к тому, чтобы бросить всю эту чёртову затею прямо здесь и сейчас. И этого ли он хотел? Он не знал, чего хочет, и это бесило его ещё больше. И, как обычно, он ничего не сказал.

– Ты не выглядишь нормальным, – продолжала она, стоя в дверях ванной, руки на бёдрах, нижняя губа выпячена в пародии на обиду. – Ты выглядишь… – Она выбирала слова. – Ты выглядишь странно, как тогда, в Миссисипи. Злым или что-то такое. Ты злишься на меня, Дэвид? Я что-то сделала не так? – Внезапно она искренне забеспокоилась.

– Конечно нет, милая. – Чёрт, теперь он перестарался. – Иди в душ, потом я пойду.

– Давай вместе.

– Не в этой кабине, – сказал он. – Слишком маленькая. Иди первой.

– А потом мы ляжем в постель? – спросила она.

– Я разберу постель, – ответил он, ставя чемодан на комод. – Думаю заглянуть в бар, выпить.

– А в машине совсем не осталось скотча?

– Весь кончился, – сказал он. Он не знал, правда это или нет.

– Что ж, – сказала она, – только не задерживайся навечно. Хорошо?

– Как скажешь, – сказал он.

– Просто скажи «хорошо».

– Хорошо.

– Какой счастливый, перевёрнутый мотель, Дэвид. Пойду приму долгий, горячий душ, – сказала Рода. – Такой горячий, как только получится.

Снаружи дождь немного утих. Дэвид слышал, как шторм медленно подкрадывается вдоль побережья, сотрясая деревья в отдалении. Дрожа, он направился через парковку в сторону бара мотеля. Оранжевые натриевые лампы мерцали под навесом. Он потянулся и открыл дверь – и вздрогнул от бледнолицей фигуры, стоявшей по ту сторону.

– Господи, дружище, – выдохнул Дэвид.

Мужчина был хрупкого телосложения, измождён, со щетиной в несколько дней на лице. Его глаза напоминали две перегоревшие лампочки, бдительные, но незрячие, а от одного уголка рта вниз, к небритому подбородку, тянулась гроздь маленьких красных гнойничков. Одетый в твидовый костюм и вельветовый галстук – частично развязанный, – он выглядел как коммивояжёр, только что вышедший из запоя.

Они стояли по обе стороны двери, глядя друг на друга несколько секунд.

– Ты в порядке, приятель? – наконец сказал Дэвид.

Нижняя губа незнакомца начала дрожать. Мягким, хриплым голосом незнакомец пробормотал: – Бог обрёк нас на жалкую судьбу.

– Эй, приятель… – начал Дэвид, но незнакомец лишь, спотыкаясь, прошёл мимо него и поплёлся на парковку. В мягком полуночном дожде Дэвид наблюдал за мужчиной ещё несколько мгновений, прежде чем повернуться и войти в бар мотеля.

В баре был приглушённый свет. Дэвид сразу почувствовал призрачный аромат сигар и более резкую вонь варёного арахиса. В одном углу пианист наигрывал на клавишах, а несколько мужчин в галстуках, склонившись над столом, играли в покер с пятью открытыми картами.

Дэвид подошёл прямо к стойке и заказал джин-тоник, который записал на счёт номера. – И стопку виски, – добавил он после паузы.

Он смотрел, как бармен наливает напитки, и думал о Роде Ларкин. Это была правда – она уже не была тем человеком, каким была в Ла-Саль. Тогда, до поездки, она была проще: распускающийся календулой цветок солнца. В дороге, однако, её лепестки увяли. В некотором смысле, было ощущение, будто она обманула его, притворилась тем, кем не была. В Ла-Саль Рода Ларкин была юной, красивой и идеальной… но в дороге она устала. В Ла-Саль она была другой. Но, впрочем, он тоже был другим.

Он подумал о Миранде.

Бармен поставил напитки перед Дэвидом. Он был высоким, широкоплечим, с густыми чёрными ресницами. – Дождь немного стих?

– Немного, – сказал Дэвид.

– Только заселились?

– Да, – сказал он. – Такой счастливый, перевёрнутый мотель. – Это были детские слова Роды, вылетевшие из его собственного рта. Он был дураком.

– Вы верите в удачу? – сказал бармен.

– Только в дурную, – сказал Дэвид. Он поднёс рюмку ко рту и опрокинул её. Поморщился.

– Жаль это слышать, – сказал бармен.

«Что за чёрт я делаю?» – спрашивал себя Дэвид. «Что я думал найти, мотаясь по стране с молодой девчонкой?» Но что сделано, то сделано.

Дэвид закончил выпивку, заказал ещё одну и сказал бармену: – Я не знаю, где, чёрт возьми, я нахожусь.

– Где-то в пятидесяти милях западнее Таллахасси, – сказал ему бармен.

Дэвид махнул на него рукой. – Забудь.

– Вы не очень хорошо выглядите, приятель. Всё в порядке?

– Просто отлично. – Он допил. – Забудьте про счёт за номер, – сказал он через мгновение. – Давайте я расплачусь сейчас.

– За счёт заведения, – сказал бармен.

– Да? За что?

– На удачу, – сказал бармен. – Ваша удача, что мне нравится разливать бесплатные напитки.

– А. – Дэвид не понял.

Бармен сказал: – Так что, может, теперь вы дважды подумаете об удаче.

– Может быть, – сказал Дэвид и встал со стула, не оставив чаевых.

На другой стороне зала пианист закончил мелодичную пьесу в стиле Дэйва Брубека, отпил из высокого стакана с содовой, затем начал более быстрый номер. Глаза картёжников оставались на своих картах. Без сомнения, Рода уже была в постели, гладкая и обнажённая, улыбающаяся под незнакомыми простынями. Он обнаружил, что довольно быстро привык к её обнажённости; для него их любовные занятия теперь были формальными и автоматическими. Он перевозил её из города в город с тайной надеждой найти её обновлённой и омоложённой новизной места, но это не происходило. И всё же он гнался за этой надеждой, как за воздухом, как утопающий.

Ночь снаружи была холодной и пронизывающей, и, пересекая парковку обратно к своему номеру, он сделал глубокий вдох. Он вспомнил звёздный дождь и как красиво он смотрелся, и как Рода спала через всё это. Именно в тот момент он подумывал съехать машиной на обочину и произнести те предначертанные слова: «Это не работает». Но он не сделал этого. Он продолжал ехать, а она продолжала спать, и точно так же, как с Мирандой, он больше не хотел быть с ней.

Он бросил взгляд на свою машину, переходя через парковку, и остановился. Руки засунуты в карманы куртки, ледяной ветер обжигал лицо. Там было движение, смена форм и теней.

В его машине был кто-то.

Этот сценарий был настолько абсурден – по крайней мере на первых порах, – что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы отреагировать. Неоновая вывеска мотеля, отражённая в обратном порядке на лобовом стекле «Маверика» – 13 TOM, – он подумал, что, может быть, неправильно истолковал тени, сбитый с толку отражением, поэтому он сощурился и сделал два шага ближе к машине.

На водительском сиденье сидел мужчина.

– Эй! Какого чёрта? – Дэвид поспешил к боку машины, потянулся к ручке двери водителя, нажал на кнопку. Заблокировано. – Эй! – Он стукнул ладонью по окну, но мужчина в его машине не повернулся, чтобы взглянуть на него. Незнакомец оставался лицом вперёд, его подбородок был прижат к грудине. В момент полнейшего недоверия Дэвид узнал в незваном госте того незнакомца, которого встретил в дверях бара мотеля всего несколько минут назад.

– Сукин сын, – пробормотал он и отступил на шаг от «Маверика». – Думаю, ты ошибся, приятель. Это моя машина. Ты в чужой машине.

Незнакомец не отозвался.

В смятении, отстранённо, Дэвид сунул руку в карман брюк, чтобы выудить ключи от машины, но вспомнил, что оставил их в номере. Сжав зубы, он снова ударил ладонью по окну водительской двери.

– Чёрт тебя дери, мужик, вылезай из моей машины!

Незнакомец оставался неподвижен.

Дэвид развернулся и поспешил обратно в номер, едва замечая, что некоторые другие постояльцы теперь заглядывали из своих окон. Чья-то голова высунулась из одного из номеров мотеля, жестяной звук старого «Зенита» наполнял ночь.

Он толкнул дверь своего номера и направился прямиком к комоду. Рода была там, обнажённая, расправляя постель, и издала тихий вскрик от силы, с которой Дэвид вошёл. Она быстро собрала покрывало вокруг своего бледного тела двумя сжатыми кулаками и уставилась на него – наполовину в шоке, наполовину в страхе.

– Дэвид…

– Мои ключи, – выдавил он, перебирая верх комода, перебирая свой полуразобранный чемодан. – Где, чёрт возьми, мои ключи?

Она отвела взгляд от него на дверь, широко раскрытую. Она дрогнула и плотнее затянула покрывало вокруг тела.

– Дэвид, что не так? Ты меня пугаешь.

– В машине кто-то есть, – пробормотал он, в исступлении ища ключи. Он шлёпнул ладонями по верху комода и сделал резкий выдох. – Там кто-то…

Ключи от машины были на кровати.

Он схватил ключи, и Рода инстинктивно отдёрнулась назад, теперь по-настоящему испугавшись. Её волосы были мокрыми после душа и свисали вокруг её маленького лица в спутанных завитках. Она внезапно выглядела намного моложе, чем когда они заезжали на парковку мотеля.

– Останься тут, – рявкнул он и бросился обратно в ночь.

Шёл мягкий дождь. Дэвид направился к «Маверику», ключи в его руке были зажаты так крепко, что оставляли отпечаток на ладони. За забрызганным дождём лобовым стеклом незнакомец оставался неподвижен. Неоновые огни мотеля мерцали в каплях дождя и делали лицо незнакомца призрачным. Тяжело дыша, грудь вздымаясь, Дэвид остановился возле двери водителя, выбрал нужный ключ и вставил его в замок. Повернул. С другой стороны окна замочная кнопка выскочила. И как только Дэвид был готов нажать большим пальцем на ручку, незнакомец действительно пошевелился: он поднял левую руку – сжатую в кулак – и просто вбил кнопку обратно вниз. Его глаза оставались на руле.

Сбитый с толку, Дэвид сделал шаг назад. Стряхивая дождевую воду с глаз, он смотрел на кулак незнакомца, лежащий на замке двери. Это вправду происходит? Ключи всё ещё болтались в дверном замке. Он сделал шаг ближе, потянулся, повернул ключ. Под рукой незнакомца кнопка выскочила снова – но снова была сжата вниз с небольшим усилием.

Стиснув зубы, начиная дрожать, Дэвид закричал: – Сукин сын!

Незнакомец не повернулся, чтобы взглянуть на него.

Дэвид протянул руку в третий раз и попытался выдавить замок, но, очевидно, незнакомец закончил с играми и на этот раз отказался дать кнопке выскочить. Дэвид повернул ключ сильнее, глаза превратились в щёлки, зубы оскалены, как у дикой собаки. Он чувствовал, что замок хочет сдаться, но преимущество было на стороне незнакомца, и тот удерживал кнопку без труда. С последним поворотом Дэвид почувствовал, как ключ слегка изогнулся и заскрипел о цилиндры внутри двери. От этого звука он отдёрнул руку, как от удара электрическим током. В своей фрустрации он нанёс резкий удар ногой по переднему колесу машины, затем отступил на несколько шагов. Сам факт, что этот незнакомец – этот чёртов незваный гость – отказывался даже взглянуть на него, выводил его за грань…

Словно змея, его правая рука снова выстрелила вперёд и подёргала ключи. Но на этот раз не было никакого движения; проклятый ключ застрял.

В отдалении раздался раскат грома. Дыша огромными, яростными вдохами, дыхание расцветало на окне водителя, Дэвид отвернулся от машины и провёл пальцами по мокрым волосам. Несколько человек стояли в своих дверях, наблюдая за ним; их силуэты были маленькими картонными вырезками на фоне яркого света их номеров. Дверь его собственного номера тоже была открыта, и Рода, всё ещё одетая лишь в покрывало с лилиями, стояла в дверях, как ребёнок, только что увидевший ужасную автомобильную аварию.

– Может, потише, приятель? – предложил один из «вырезок». – Люди пытаются спать.

– У меня в машине кто-то есть.

– Звони в чёртов техпомощь и иди спать.

На краткий миг он встретился взглядом с Родой. Она отвела взгляд раньше него. Затем он снова повернулся к «Маверику». Это было старое двухдверное недоразумение цвета рвоты, 1972 года, но когда он впервые увидел его, оно так напомнило ему о юности, что он просто обязан был его купить. Это была его первая крупная покупка после развода. В тот момент это казалось хорошим решением. Но течение времени и событий имеет особенность искажать истинную ценность материальных вещей.

Снова он пнул колесо. Кулаком ударил по окну двери водителя, затем перегнулся через залитый дождём капот машины и хлопнул открытой ладонью по лобовому стеклу. Внутри незнакомец не дёрнулся.

– Я тебя убью, сукин ты сын, – прорычал Дэвид, стиснув зубы, дождевая вода стекала сетью ручейков по его лицу.

– Дэвид! – позвала Рода из-за его спины. Он не оборачивался, пока не почувствовал руку на плече – и тогда резко развернулся, кулак уже взведён.

– Господи, – выдохнул он, схватив Роду за плечо. Она оделась и дрожала рядом с ним под дождём. Он мог сказать, что она была очень близка к слезам. Он велел ей идти внутрь.

– Что происходит? – настаивала она.

Дэвид Грэхем резко, отрывисто, рассмеялся в ночь. Он вскинул руки, затем сделал жест, чтобы она заглянула в «Маверик». Больше он ничего не мог сделать, ничего не мог сказать. Весь сценарий был совершенно нелепым.

– Дэвид, – сказала Рода, – в твоей машине человек.

– Господи Иисусе, Рода, ты можешь вернуться внутрь? Ты подхватишь воспаление лёгких, стоя так на улице. Иди давай.

– Но я хочу помочь…

– Ты можешь помочь, – сказал он ей, – если пойдёшь внутрь.

– Я хочу помочь здесь.

Ему захотелось её ударить. Он действительно почувствовал, как его правая рука снова подёргивается. Боже ради, он был на пределе, а она собиралась начинать прямо сейчас? Что вообще он делал с этой девушкой?

– Эй, приятель! – снова закричал тот же «вырезок». Это был крупный мужчина в майке-«алкоголичке» и полосатых трусах. – Если ты не заткнёшься, я выйду и заткну тебя сам! Понял меня?

Закрыв глаза, Дэвид снова провёл дрожащими пальцами по волосам. В своём разуме он обнаружил себя отступающим в воспоминание о звёздном дожде и о том, насколько спокойным и мирным он был. Сколько длился тот дождь? Минуту? Двадцать? Час? Он не мог вспомнить, и это было хорошо. В покое время не должно иметь значения. Да. Он подумал: «Да».

– Дэвид… – Голос Роды: затягивающий его обратно в реальность. Внезапно он почувствовал себя очень холодным, очень усталым и очень мокрым.

– Слушай, – сказал он ей, – хочешь помочь? Иди в холл и скажи женщине за стойкой вызвать полицию.

– Ты правда думаешь, что нам нужна полиция? Это же просто человек…

– А что ещё ты предлагаешь мне сделать? Хватит спорить, милая, и иди.

– Я… идти в холл…?

– Да! – сказал он, хлопнув в ладоши. Его глаза были яростными. – Да, да!

Начав плакать, Рода развернулась и поспешила через парковку в сторону холла мотеля.

Рядом с Дэвидом материализовалась группа мужчин, и некоторые из них начинали обходить машину по кругу. Время от времени они присаживались, чтобы заглянуть внутрь, как старики, читающие мелкий шрифт у газетного киоска. Один из мужчин запахнул пальто от дождя и не спеша прошёл вокруг капота машины, его глаза не отрывались от человека за рулём. Идущий вразвалочку мужчина был низким, заметно полным, с лицом красным, как бубновый туз. На ходу он жевал свою пухлую нижнюю губу, его коренастое отражение искажалось в лобовом стекле «Маверика». Дэвид узнал в этом мужчине одного из картёжников из бара мотеля.

– Знаете этого парня? – сказал картёжник, дёрнув головой в сторону незваного гостя.

Дэвид покачал головой. – Я просто нашёл его здесь.

– Что с ним такое?

– Не знаю.

– Ваши ключи, – сказал картёжник, переводя внимание на связку ключей, болтающуюся на дверце машины. – Застряли?

– Думаю, да, – сказал Дэвид.

– Чёртова безумная штука, – задумчиво произнёс картёжник. Он повернулся к одному из своих компаньонов, мужчине, который мог быть его братом. – Та ещё хренотень, а, Джои?

Другой мужчина присвистнул и постучал двумя пальцами по капоту «Маверика». – Похоже на то, – сказал Джои.

Дэвид не мог отвести глаз от незнакомца за рулём. Если бы только этот мерзавец поднял взгляд, проявил какое-то признание – что угодно, чтобы показать, что он хотя бы понимает путаницу, которую устроил. Но нет: только пустой взгляд. Половина его черт была скрыта тенями; другая половина окрашена оранжевым от натриевых ламп и испещрена тенями дождевых капель на лобовом стекле.

«Посмотри на меня, сукин ты сын, – внушал Дэвид мужчине. – Хотя бы посмотри на меня».

Рода вернулась через несколько минут с крошечной индианкой на хвосте. Женщина, похожая на тролля и завёрнутая в непрозрачный дождевик, начала тарабарить, как только подошла к машине, тон её голоса безусловно обвинительный. Её тёмные, мышиные глаза метались от постояльца к постояльцу, пока наконец не остановились на Дэвиде Грэхеме. Она начала выкрикивать на него непонятицу.

«Боже, – подумал он, – пристрелите меня уже».

– Я вызвала копов, Дэвид, – сказала Рода. Её зубы стучали, а лицо было белым, как непропечённый хлеб.

– Копов, – сказал мужчина, стоявший под навесом бара. Это был бармен. Всё это чёртово дело превратилось в уличную вечеринку. – Вы про шерифа Лондау. Что вы ему сказали, мэм?

Дрожа, Рода сказала: – Что в нашей машине сидит какой-то человек.

Бармен усмехнулся. – Я лучше сам ему перезвоню за вас, – сказал он. – Здесь маленький городок. Если только кого-то не убивают, Бобби Лондау расслабляется по полной. И, как вы можете представить, убийств у нас тут не так много.

– Что он имеет в виду – убийства, Дэвид? – сказала Рода у его локтя.

– Нам не нужен этот чёртов деревенский шериф, – сказал картёжник. Он теперь подался вперёд на носках, заглядывая прямо через лобовое стекло на незваного гостя. За ним стоял пианист из бара, небрежно докуривая сигарету. – Выглядит как болезненный сукин сын там внутри. Я говорю, надо отжать окно ломом и вытащить мерзавца наружу.

Несколько мужчин зааплодировали.

– Нет, – сказал Дэвид. – Ни в коем случае. Мы не будем разбивать мою машину. Подождём копов.

– Сделаем одно из окон, – продолжил картёжник, – просто чтобы кто-то мог залезть и достать его…

– Нет.

Картёжник пожал плечами, хотя выражение его лица говорило о личном недовольстве. Он всё ещё пожирал свою губу. – Как скажете, приятель.

– А что насчёт выкурить его? – предложил кто-то. Дэвид обернулся и увидел маленького, худого, как огородное чучело, человека в кепке «Флорида Марлинс», стоящего со скрещёнными костлявыми руками на груди. Дождь струился по обеим сторонам козырька кепки двумя водопадами.

– Выкурить его чем? – сказал картёжник.

Фанат «Марлинс» только покачал головой. – Не знаю. Если бы машина работала, можно было заглушить выхлопную трубу, заполнить машину выхлопными газами…

– Ну машина-то не работает, – сказал картёжник. Обращаясь к Дэвиду, он добавил: – Если только вы тоже не хотите отдать парню ключи. – Он хихикнул. – Может, повезёт, и он не уедет.

– Дэвид, – сказала Рода, практически прижимаясь к нему, – мне страшно.

Он быстро обнял её, потом так же быстро высвободился. Как кот, он начал обходить «Маверик» по кругу, тело его мучилось и хлестало холодным дождём. Около багажника он наклонился и осмотрел выхлопную трубу. Поскрёбывая подбородок одним пальцем, он наконец встал и засунул холодные руки глубоко в карманы. Он чувствовал воду в туфлях.

– Можно использовать другую машину, – предложил Дэвид. – Подогнать машину, поставить её задом к моей, может, соединить выхлопные трубы шлангом…

– Это бред. Никогда не сработает, – сказал картёжник. – Да и у кого вообще есть шланг?

– Просто была идея, – сказал Дэвид.

Качая головой, картёжник снова предложил вломиться в машину. Как и раньше, это предложение было хорошо принято среди ряда друзей картёжника, все они захлопали в ладоши и забормотали в согласии.

– Не дай им испортить машину, Дэвид, – сказала Рода, снова найдя путь к его боку.

Он уверил её, что никто не испортит его машину.

– Я люблю эту машину, – полу-прошептала она. Возможно, она говорила сама с собой. – Мы повидали столько мест на этой машине. Это чудесная, чудесная машина, и я люблю её.

Бармен вернулся, пересекая парковку, держа над головой газету. – Шериф едет, – сказал он, остановившись прямо перед решёткой «Маверика». Он заглянул в тёмный салон, как будто разглядывая рыбу в аквариуме. – Он пытался заставить меня объяснить ситуацию, что звучит чертовски нелепо. Думаю, он едет просто, чтобы взглянуть на это самому.

Повернувшись к бармену, парень в кепке «Марлинс» сказал: – Вы думаете, мы можем подогнать другую машину сзади и соединить выхлопные трубы к…

– Заткнись уже с этой хренотенью! – рявкнул картёжник. Его тон был достаточно убедительным, чтобы фанат «Марлинс» забыл свои слова посередине фразы.

– Вы все кучка чёртовых имбецилов, – заявил мужчина в майке и трусах, отказавшийся как одеваться, так и покидать свой дверной проём. – Жаль, у меня нет моей чёртовой видеокамеры.

Всё это происходило очень близко от Дэвида, но Дэвиду было неинтересно. Закончив свой круг вокруг машины, он снова остановился у двери водителя, колени слегка подогнуты, глаза превратились в щёлки, нос всего в двух дюймах от стекла. Он впивался взглядом в плоть незнакомца, который сидел всего на несколько коротких дюймов дальше… и всё же был так невозможно далеко и недостижим. За исключением борьбы с замком, незнакомец не двигался с тех пор, как Дэвид впервые заметил его в машине. Он оставался сидеть за рулём, его лицо – размытое пятно тени и света, его глаза – далёкие и остекленевшие, подбородок прижат к грудине. Кулак незнакомца оставался над кнопкой замка (хотя с изогнутым в замке ключом Дэвид не думал, что это сильно меняло дело), кожа его костяшек и пальцев – желтоватого, болезненного цвета. Его ногти были длинными и грязными, с грязью под ними. При ближайшем рассмотрении Дэвид мог разглядеть тонкие чёрные волоски, торчащие из его костяшек. Он мог различить гравированную решётку пор на коже мужчины, крупных, как ямочки на мяче для гольфа. Он мог разглядеть потёртую и грязную манжету рубашки мужчины, целый дюйм её, прежде чем она исчезала в рукаве твидового пиджака.

Он вспомнил слова мужчины, теперь ясные, как звон колокола в его голове, как залп автоматического оружия: «Бог обрёк нас на жалкую судьбу».

Поднимаясь взглядом по руке незнакомца, глаза Дэвида задержались на его хрупкой груди, кроткой и птичьей под тяжёлой тканой материей пиджака; задержались на выступающей округлости левой скулы незнакомца, на пушке его бороды, на остром, как мачта, профиле носа…

И, святый боже, неужели он только что увидел…

Дэвид моргнул и обнаружил, что не может отвести взгляд от внутреннего замка двери пассажира. Кнопка была поднята; дверь пассажира была разблокирована.

«Невероятно», – подумал он. Он чувствовал, как его руки снова сжимаются в кулаки, и, несмотря на ледяной дождь и хлёсткий ветер, он также ощущал тонкую плёнку пота, расползающуюся по спине, плечам и под мышками.

Чёртова дверь пассажира была разблокирована.

Ему нужно было каким-то образом обойти машину с другой стороны, не дав понять, что он это заметил. Незнакомец казался отрешённым от реальности, едва осознающим окружающее, но Дэвиду не составило труда вспомнить ту слепую лёгкость, с которой мужчина прижимал кулак к кнопке, когда он впервые попытался воспользоваться ключом, чтобы отпереть дверь. Дэвид Грэхем не был сострадательной, чуткой душой – он редко пытался отождествлять себя с эмоциями других людей, – но всё разом он почувствовал духовное родство с этим незнакомцем, какое-то трансцендентное слияние духа, и сразу понял, что не стоит недооценивать этого человека.

«Вот почему он не смотрит на меня, – подумал он. – Один взгляд в его глаза, и я смогу прочитать его как открытую книгу. Точно так же, как он читает меня. Точно так же, как он читает всех здесь сегодня вечером. Это всё игра, разве нет?»

Но нет – не игра. Он не знал, что это, но это определённо была не игра.

«Бог обрёк нас на жалкую судьбу», – подумал Дэвид и поёжился.

Дождь начинал затихать. Дэвид медленно поднялся из своего полуприседа. Отражение его лица в окне водителя отступило, когда он поднялся. Это было всё, что он мог сделать, чтобы отвести взгляд от кнопки замка двери пассажира. Но он был осторожен, чтобы не выдать себя, и сделал несколько уверенных шагов назад, руки всё ещё в карманах. Он мог попытаться открыть дверь пассажира одним из двух способов…

– Дэвид. – Это была Рода рядом с ним.

– Не сейчас, – сказал он.

– А что если приедет полиция, а он всё равно не выйдет?

– Они его вытащат, – уверил он её, всё ещё разглядывая профиль незнакомца.

– Думаешь, им придётся его застрелить, Дэвид? Думаешь, дойдёт до этого?

– Нет, – сказал он, – конечно нет. Не глупи.

– Но некоторые из людей…

– Замолчи, чёрт возьми! – выкрикнул он, и его голос прозвенел над дождём и над гулом беспокойной толпы. Головы повернулись в его сторону. Крошечная индианка сверкнула на него взглядом из-под полиэтиленовой обёртки своего дождевика с капюшоном. Только мокрая газета в руке бармена шевелилась, хлопая на ветру.

Рода смотрела на него – частично обиженно, частично испуганно, частично в недоумении. Это была Рода Ларкин в её самый истинный момент, понял он тогда – что в передряге (как говаривала Миранда) истинная сущность Роды разводилась водой, и крепость её морального стержня сотрясалась от малейшего летнего ветерка. Как он мог проделать с ней такой путь? Эта мысль теперь казалась невозможной. И смешной.

– Это не работает, – сказал он.

После долгой паузы Рода выдохнула: – Что, Дэвид?

Он закрыл глаза, увидел метеоры, открыл их. Было всё так же холодно, темно и дождливо. – Я пробую всё, – сказал он, – и не работает. – И снова он повернулся лицом к незнакомцу в его машине. – Парень в машине, я имею в виду.

«Трус», – подумал он.

– О, – сказала Рода. – О.

– Дай мне минуту.

Он развернулся и начал медленно обходить переднюю часть машины. Вокруг него разговор снова возобновился: у каждого была какая-то идея, как вытащить незнакомца из машины Дэвида Грэхема, но каждую идею быстро отбрасывали поточным методом другие члены компании. Болтовня не тревожила его; его разум был зафиксирован на двери пассажира. Он мог попытаться открыть её одним из двух способов: быстро или медленно. Он только что обошёл машину по кругу, и незнакомец не пошевелился. Он мог продолжать в том же духе и, проходя мимо разблокированной двери, потянуться и резко открыть её. Или он мог просто рвануть через капот машины и схватиться за ручку, надеясь, что его резкое движение не спровоцирует реакцию противника. Отойдя на несколько шагов от машины, разглядывая её с видом легкого недоумения, он принял решение. Лучше двигаться медленно.

Дождь почти полностью прекратился. Теперь только сильный северный ветер шелестел в близлежащих деревьях и колыхал тканевый навес над входом в бар. Светящаяся вывеска мотеля отражалась в лобовом стекле машины, искажённая узелками дождевой воды, покрывавшими стекло. Дэвид ощущал ряд смещающихся теней позади себя – ощущал людей, разговаривающих вокруг него, кружащих, как мухи, у него за спиной.