Текст книги "«Як» – истребитель. Чужая судьба"

Автор книги: Роман Юров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

В голове у Виктора была каша из мыслей и желаний, а в пустом желудке гулял ветер. Он доел оставленный Игорем котелок с кашей и выкурил предпоследнюю папиросу из пачки. Мысли о погибшем ведомом ушли на второй план, голову заполнила размолвка с Шишкиным. С ним нужно было помириться и объясниться. В том, что Игорь никому не стучит, он уже вроде убедился, но обиженный Шишкин мог натворить дел, а этого лучше было не допускать. Посидев еще немного и более-менее протрезвев, Виктор пошел искать своего друга…

Однако примирения не вышло, Шишкин уже спал на своем месте в душной палатке, и Саблин решил его не будить. Объясниться можно было и завтра. Вдобавок это можно будет сделать на трезвую голову, да и для подготовки будет больше времени. Тайна долго жгла Виктору душу, и ему хотелось с кем-нибудь ей поделиться. А Шишкин в этом плане – идеальный вариант, и товарищ надежный, и посоветовать что-нибудь дельное сможет…

С утра подвезли бензин, и вновь начались полеты. Едва взошло солнце, как над аэродромом показалась пятерка бомбардировщиков «Су-2». Навстречу им подняли пятерку «Яков», и несколько минут над полем стоял рев моторов, а трава сгибалась под ветром, поднятым работающими винтами. Но это все быстро затихло, истребители пристроились к бомбардировщикам и улетели. Оставшиеся на земле летчики принялись «добирать» все, что не успели за короткий ночной сон, техники копаться в самолетах либо ждать, если их самолет был сейчас в воздухе. Виктор тоже пытался заснуть, но не мог, в голову лезли всякие мысли. Пообщаться с Игорем не вышло – все время вокруг толкались другие люди, а потом тот на своем старом «Яке» улетел на задание ведомым у Лукьянова. Саблина это злило, он ругал себя за вчерашнюю несдержанность и слишком длинный язык. Как сейчас было бы проще, если бы он ничего Игорю не говорил.

От размышлений его оторвал посыльный – его вызывали к командиру полка. Дорохов был почему-то в реглане и с летным шлемом в руках.

– Саблин, – недоуменно спросил он, – какого хрена? Ты почему еще не готов? Летим через пять минут, будешь у меня ведомым.

Тон командира не располагал к оправданиям своей неготовности, и Виктор побежал за регланом, а затем на стоянку. Через положенное время они уже были в воздухе.

Сегодня ему пришлось лететь на «Яке» без передатчика, на котором вчера летал Игорь. Если между этими истребителями и были какие-то различия, то Виктор их не заметил. Обе машины были легки в управлении и легко набирали высоту. Набрав над аэродромом три тысячи метров, они полетели на север.

В небе Виктору стало удивительно спокойно. Редкая низкая облачность и хорошая видимость давали надежду обнаружить противника заблаговременно и избежать внезапной атаки. Да и ведущий тоже внушал уверенность, с таким в бою не пропадешь.

Над Большой Орловкой их неожиданно обстреляла зенитная артиллерия. На карте эта территория была отмечена как наша, и тем неожиданней оказались замелькавшие неподалеку ярко-красные шарики снарядов. Потом обстрел прекратился, и вскоре в лучах солнца заблестел могучий Дон. Дорохов сразу взял курс на запад, оставив реку по правому крылу, для удобства наблюдения, искать переправы. Может, немцы переправляли свои войска ночью, а может, еще когда, но Виктор никаких переправ не увидел. У Семикаракорской они обнаружили стоящую на южном берегу одинокую баржу. У Раздорской на правом берегу реки стояла еще одна, третья баржа двигалась вниз по реке. Зато сама станица оказалась буквально забита вражескими войсками, он насчитал более двухсот автомобилей и сбился со счета. Зенитная артиллерия немцев открыла сильный огонь, и пришлось взять южнее, однако он успел рассмотреть, как фашисты готовят понтоны.

Переправу они нашли возле Мелеховской, но она оказалась разведенной, а немецкие зенитчики шквальным огнем отогнали уж слишком любопытных советских истребителей от станицы. Видя густой лес разрывов, Дорохов решил не рисковать и с набором высоты повел свою пару дальше, на запад.

Все еще скрытый дымками затухающих пожаров, впереди показался Ростов. Покрытый черными проплешинами пепелищ и руинами разбитых домов, город проплывал под крылом горьким укором. Совинформбюро рассказывало про бои на Ростовском направлении, но в полку уже знали, что город захвачен. Вчера тут еще дрались наши войска, но сегодня в городе хозяйничали немцы. На левом берегу Дона уже вовсю разгорался Батайск. Немцы захватили плацдарм и с этого плацдарма пытались занять город. Наши войска отчаянно сопротивлялись, стараясь сбросить противника в Дон, и вокруг Батайска кипел ожесточенный бой.

Ниже показалась девятка немецких бомбардировщиков. Тяжело груженные бомбами, они неторопливо ползли к позициям советских войск. Дорохов чуть изменил курс, и Виктор понял, что его командир решил атаковать. Они принялись маневрировать так, чтобы зайти на бомбардировщики со стороны солнца, но тут на горизонте показалась шестерка «Мессершмиттов», и пришлось быстренько удирать. «Мессеры» некоторое время гнались за советскими истребителями, но дистанция изначально была весьма большой, и они вскоре отстали.

Путь домой показался короче. Наблюдать за землей уже не было необходимости, и Дорохов отчего-то разогнался чуть ли не до максимальной скорости. На высоте четырех километров было не очень приятно дышать, но зато истребители неслись вперед, подобно бешеным мустангам, быстро покрывая расстояние. Вот уже темным пятном показалась станица, возле МТС которой, на краю редкой рощицы, расположился их аэродром. Виктор уже мысленно представил, как полезет под душ после вылета, и снова начал прокручивать в голове предстоящий разговор с Шишкиным.

Впереди и ниже он увидел четверку самолетов. Они неспешно разворачивались над их аэродромом, и Виктор решил, что это возвращаются с задания улетевшие утром летчики. Однако почему так поздно и почему их только четверо? Вели воздушный бой?

«Як» Дорохова начал неожиданно забирать южнее, и в наушниках раздался его недовольный голос:

– Сирень. Сирень. Сирень, ответь первому!

Сиренью был радиопозывной их КП. Этот позывной появился, когда командный пункт находился еще среди сиреневых зарослей и с тех пор крепко прилип. Однако КП молчал. Комполка крепко выматерился прямо в эфир и зачастил:

– Витька, смотри сюда. Впереди ниже, чуть левее, четверка ходит. По-моему, это «мессеры». Сейчас попробуем от солнца зайти.

Два истребителя повернули на юг, обходя аэродром по широкой дуге. Четверка самолетов так же невозмутимо висела в небе. Вели они себя совершенно мирно, не предпринимая ничего, однако Виктор увидел, что на земле, прямо в районе их летного поля, начал подниматься черный столб дыма.

– Пора, – истребитель Дорохова провалился вниз, разгоняясь и нацеливаясь на четверку самолетов. Теперь стало хорошо видно, что это именно «мессеры», их характерные силуэты сильно отличались от советских машин.

– Надо сбить, Витька. Кровь из носу, надо сбить хоть одного. – Голос командира звенел от нервного напряжения, и Саблину даже показалось, что он слышит, как у Дорохова скрипят зубы. Враги вроде как прозевали их атаку, по крайней мере, ничего пока не предпринимали. Он немного приотстал от своего ведущего, разглядывая немного растянувшуюся в развороте вражескую четверку, и решил бить того же врага, что и командир. От носа командирского «Яка» потянулись тусклые огоньки трассеров и замелькали рядом с левым ведомым «мессером». Вроде как ведущий попал, но Виктор не стал бы это утверждать наверняка. «Мессеры» резко ушли переворотом вниз, порхнув в стороны, словно стая испуганных воробьев, лишь один, которого обстрелял Дорохов, задержался. Его летчик тоже начал переворачивать самолет вниз, но делал это очень уж медленно, словно нехотя.

Виктор атаковал, когда тот закончил переворот, зайдя сзади-сверху, суетливо довернув свой истребитель на противника. Он вывел перекрестие нитей прицела перед носом врага и зажал гашетку. «Як» противно затрясся, в кабине завоняло сгоревшим порохом. Ракурс был очень удачный для стрельбы, и первый же снаряд ударил противника в нос, прямо между кабиной и коком винта. Было еще несколько попаданий в фюзеляж за кабиной, но тут из «мессера» словно вышибло длинный язык пламени, и самолет противника неожиданно принялся разваливаться на куски. Виктор потянул ручку на себя, выходя из пикирования и стараясь избежать столкновения с обломками врага. Перегрузка сильно придавила его к сиденью, и почти потухшим от перегрузки взором, на расстоянии метров пятидесяти слева от себя он увидел свою жертву. У «Мессершмитта» в буквальном смысле не было носа. Он почти отвесно падал вниз, медленно разгораясь.

Они с Дороховым снова набрали высоту и, свалив самолеты на крыло, осматривали поле боя. Падающий «мессер» горел все сильнее, и чем ниже он опускался, тем больше походил на небольшую комету. На аэродроме дымных костров прибавилось, Виктор рассмотрел серые тени, а потом уже и различил четверку тяжелых истребителей «Ме-110». Они как раз выходили из атаки, обстреливая что-то на стоянке. Подстреленный «мессер» наконец достиг земли, короткой вспышкой положив финал своему существованию и оставив на месте своего падения еще один дымный столб.

Чуть в стороне вверх лезла пара «Мессершмиттов», третий куда-то подевался. Четверка сто десятых внизу начала строить новый разворот, готовясь повторить атаку аэродрома. Дорохов бросил свой «Як» на поднимающуюся пару, но немцы уже были начеку, своевременно уклонились и, разгоняясь, уходили на север пикированием.

– Обосрались, гады! – восторженно закричал комполка. – Давай, атакуем сто десятых!

Они принялись пикировать на заходящие для очередной атаки немецкие тяжелые истребители. Те сразу передумали штурмовать аэродром и попытались сомкнуться. Это было одновременно и красивое, и страшное зрелище. Четверка камуфлированных, красиво-хищных машин распласталась перед ними ниже, и из открытых кабин стрелков в сторону «Яков» тянулись разноцветные ниточки трассирующих пуль, пытаясь поймать их и заплести в свою паутину. Дорохов идти на пулеметы не захотел. Поднырнув ниже строя «Мессершмиттов», он попытался атаковать их сзади-снизу, куда не доставал огонь стрелков.

Миг, и вся эта иллюминация исчезла – советские истребители оказались в «мертвой зоне», недоступной для вражеского огня. «Стодесятки» принялись снижаться, пытаясь перейти на бреющий полет, но им не хватило буквально пары секунд. Здоровенная туша вражеского истребителя сама вползла в прицел, и Виктору оставалось только нажать гашетку. Снаряды рванули у фашиста на левом крыле, возле мотора, вырывая клочья обшивки и оставляя четко различимые дыры. Немец вздрогнул, немного просел по высоте и сразу потянул обратно вверх, давая возможность стрелку обороняться. Его пулемет, доселе молчащий, сразу же озарился холодными вспышками выстрелов. За малым не получив пулю – первая очередь прошла очень уж близко, видимо, Виктор рванул ручку от себя. Едва не зацепив винтом землю, он проскочил под сто десятым и увидел совсем рядом с собой снижающийся вражеский истребитель. Эта машина, видимо, была атакована Дороховым и теперь «Ме-110» летел, чуть опустив нос, с небольшим креном, а на левом крыле плясали огоньки пламени. Пулеметы в его задней кабине торчали вверх, сама кабина была разворочена, и было понятно, что этот враг уже не боец. Стрелять в этого «мессера» было уже поздно – слишком он оказался близко, да и разница в скорости была велика.

Виктор быстро нашел дороховский «Як» – тот боевым разворотом выходил из атаки впереди и выше. Боясь быть расстрелянным оставшимися сзади вражескими истребителями и повторить судьбу горящего немца, он сразу потянул за командиром. Горящий «мессер» пролетел совсем рядом, и Виктор увидел, что его стрелок барахтается на своем месте, пытаясь открыть изорванный осколками фонарь, а пилот завалился вперед, уткнувшись лицом в приборную панель. Саблин даже успел перехватить полный страха взгляд стрелка, как обреченный «мессер» скрылся внизу.

Виктор боевым разворотом лихо вышел вверх и, развернувшись, увидел, что тройка сто десятых убегает на бреющем, распластавшись почти над самой землей и поднимая с нее клубы пыли. Четвертый самолет все так же медленно снижался, наконец, зацепился за какой-то холмик и закувыркался по степи огненным клубком.

– Не отставай! Атакуем, атакуем еще раз! – вид поверженного вражеского самолета и азарт боя захватили Дорохова с головой. Он снова бросил свой истребитель вниз, Виктор хотел уже последовать за своим командиром, но по привычке решил осмотреться.

Прямо над головой, прикрывшись ярким полуденным солнцем, на него пикировала пара «Ме-109», видимо, та самая, которую они пару минут назад успешно гоняли. Даже не успев ничего подумать, на одних рефлексах, он свалил истребитель на крыло и изо всей силы потянул ручку на себя. Грудь сдавило, а в глазах заплясали чертики, а он тянул и тянул, ничего не видя, только мучительно ожидая смертельный треск вражеских попаданий. Треска не было, зато в наушниках послышались матюги командира:

– Саблин… твою мать… ты какого х… клювом щелкаешь… пи… – связь пропадала, трещала и хрипела, но Виктор почему-то понял все, что хотел сказать ему командир. Он вышел из виража и сразу увидел «мессеров», они парой поднимались вверх.

– Прикрывай меня, я подбит, – за истребителем Дорохова тянулся серый шлейф, – буду садиться. Сирень, Сирень, твою мать, – громко закричал он в эфир, – поднимай пару. Поднимай, кого можешь. Какого хрена ты молчишь?

Истребитель комполка начал заходить на посадку, и Виктор снова, как когда-то зимой (ему казалось, что это было давным-давно), оказался один против пары врагов. Схожесть ситуации была налицо. Хотя и не совсем – зимой он был совсем еще зеленый, вдобавок на тяжелом «МиГе», а сейчас же у него новейший «Як», да и сам он кое-чему научился. Зимой его выручили Шубин с Шишкиным – сейчас тоже осталось дождаться взлета Игоря или любого из его однополчан.

«Мессеры» снова пошли в атаку на саблинский «Як». Он встретил их в лоб, они отвернули вверх, с набором высоты. Однако стоило Виктору с ними разминуться, как ведущий вражеской пары резким маневром сел ему на хвост. Виктор попытался его стряхнуть – но враг впился клещом, а второй тем временем стал клевать сверху, наглухо хороня попытки спастись. Ситуация оказалась поганейшая – он в общем-то мог сбросить с хвоста вцепившегося противника, но в этом случае легко мог стать жертвой верхнего «мессера», а уклоняясь от атаки верхнего, «клещ» быстро отвоевал бы свои позиции. В считаные минуты Виктор взмок и пыхтел, словно паровоз.

С аэродрома до сих пор никто так и не взлетал, только оседала пыль, поднятая севшим на брюхо Дороховым. Это было очень и очень плохо, срочно требовалась помощь – бой выдался тяжелый и быстро расходовал силы. Нужно было сделать что-то необычное, что-то способное обмануть противника, выиграть время или же готовиться умирать. Умирать не хотелось…

В этот момент верхний противник предпринял очередную атаку. Пришлось выходить из виража и уклоняться. «Клещ» снова привычно вцепился в хвост, вися позади, в полусотне метров. Врагу оставалась секунда, чтобы открыть огонь.

И Виктор решился. Вместо того чтобы снова уходить в вираж, уклоняясь от летящего позади противника, он резко прибрал рукоять газа и, закручивая истребитель в нисходящие бочки, крутанул вентиль посадочных щитков.

Мир закрутился в стремительном калейдоскопе, самолет затрясся, все хуже слушаясь рулей, и тут, совсем рядом, мелькнула тень вражеского самолета – не ожидавший такой пакости «клещ» не успел погасить скорость и оказался впереди «Яка». Немецкий летчик тут же постарался исправить ситуацию и потянул на безопасную вертикаль, но Виктор, решив, что это последний шанс, сразу же погнался следом. Он толкнул сектор газа до упора, отчего двигатель заревел, и плавно, боясь сорвать машину в штопор, потянул ручку за себя. Истребитель задрожал, но все-таки поднял нос, и немецкий истребитель на секунду оказался под капотом. Раздумывать и прикидывать упреждение было некогда! Он зажал гашетку, выпаливая боезапас пушки в белый свет.

«Мессершмитт» появился в прицеле очень эффектно, спустя буквально полсекунды. Он сам влетел в выпущенную по курсу его полета пушечную трассу, и, когда Виктор увидел его снова, на нем уже плясали огоньки разрывов осколочных снарядов. Такой привет оказался для вражеского летчика весьма неприятным и неожиданным: его самолет замер, а потом начал валиться на крыло, словно пытаясь уйти в вираж.

Чувствуя, что еще секунда, и его «Як» станет неуправляемым, Саблин дал еще одну очередь, чуть ли не в упор. Попадания пришлись в правое крыло «Мессершмитта», вражеская машина вздрогнула, и тут он увидел, как пораженное крыло неожиданно оторвалось. Немецкий истребитель еще долю секунды так и летел, без одной плоскости, потом вдруг резко крутнулся через оставшееся крыло и закувыркался вниз. Это было настолько неожиданно, что Виктор некоторое время растерянно хлопал глазами, не веря тому, что только что увидел. Он даже хотел посмотреть падение сбитого им самолета, но потерявший скорость «Як» перестал реагировать на ручку управления и затрясся. Спохватившись, Саблин быстро убрал посадочные щитки, и истребитель клюнул вниз, разгоняясь. Это случилось более чем вовремя – сзади атаковал «мессер», и уклониться стоило больших трудов. В районе аэродрома поднималось пыльное облако, и Саблин засмеялся, глядя, как немецкий летчик набирает высоту для новой атаки. Виктор вдруг понял, что совершенно не боится ни этого летчика, ни его красивого хищного самолета с крестами. Он был четко уверен, что если немец сейчас продолжит бой, то он, Виктор, его собьет.

Вражеский летчик бой продолжил. Он атаковал снова и снова, словно в исступлении, не замечая, что давно растерял весь свой запас высоты и скорости. Спохватился он только тогда, когда Саблин сел ему на хвост. Тогда за «Мессершмиттом» потянулся темный след форсажа, и тот, опустив нос к земле, принялся удирать. Виктор пытался стрелять ему вслед, благо расстояние позволяло, но пушка, выплюнув один снаряд, замолчала – он расстрелял весь боезапас. Трассер пролетел в каком-то полуметре выше вражеского самолета, и Саблину оставалось грустно наблюдать, как уменьшается в прицеле вражеский силуэт. Стало обидно – в мыслях он уже успел сбить этот самолет и свинтить с него какую-нибудь табличку как трофей, а тут такой облом…

Неожиданно слева, очень близко, показался «Як» и принялся длинными очередями лупить вдогон улепетывающему «Мессершмитту». Судя по номеру на борту, это был «Як» Лукьянова, и Виктор испытал легкий укол ревности – он фактически выиграл бой, а плодами победы будут пользоваться другие. Впрочем, стрелял Лукьянов неважно, трассы все время проходили в стороне от «Мессершмитта», а расстояние увеличивалось все сильнее. Тем сильнее было удивление Виктора, когда у «Мессершмитта» почему-то исчез сплошной круг винта и стали видны мелькающие лопасти. Они стали быстро нагонять немецкий истребитель, и Лукьянов перестал стрелять. Немец вдруг свалил свой самолет на крыло и скользнул к земле. Разогнанные, они с Лукьяновым проскочили вверх над планирующим вражеским самолетом, а когда развернулись, тот уже скользил по земле, поднимая огромное облако пыли…

После посадки Виктору стало ясно, почему он так долго ждал вылета наших истребителей. Сначала, заходя на глиссаду, он увидел густой дым костра за пределами летного поля, но подумал, что это один из сбитых ими «мессеров». Обломки мало походили на обломки «мессера», но он не сразу придал этому значение. Озадачился только, когда увидел лежащий возле самого посадочного «Т» «Як». Истребитель лежал на спине, вверх торчала одинокая «нога» шасси, а рядом толпился народ. Это был точно не Дорохов – он отсюда видел лежащий на поле самолет майора, значит, это кто-то из его однополчан. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии.

Жорка привычно запрыгнул на крыло, и Виктор порулил на свое место на стоянке. Когда он выбрался из кабины, то увидел в глазах своего техника смесь страха и восторга. Он хлопнул Жорку по плечу, чувствуя противную дрожь в ногах, и огляделся.

Неподалеку горел бензовоз. Громадный столб дыма поднимался вверх, по краям черного выжженного круга горела трава, и несколько солдат из БАО пытались ее тушить. В районе КП было какое-то нездоровое движение, слышались крики, куда-то неслись люди с носилками. После напряжения воздушного боя вся эта земная суета казалась какой-то глупой, непонятной.

Он вспомнил лежащий вверх ногами «Як» и спросил:

– А кто там, у старта, плюхнулся?

Страх в глазах у техника усилился.

– Взлетали Евсеев и Шишкин. Евсеев первый был, он прыгнуть успел, я парашют видел. – Жорка отвел глаза и тихо прошептал: – а Шишкина на взлете расстреляли.