Текст книги "Американец. Хозяин Севера (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Игорь Гринчевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Он и сам по себе тот еще «подарочек»! – не согласился я. – Вот послушай…

Неподалеку от Балтимора, 17 августа 1895 года, воскресенье, вечер

Едва я вернулся в свою комнатушку в бараке, как дверь без стука распахнулась. На пороге стояла тройка ирландских мордоворотов. «Пойдем-ка, русский!» – пророкотал один из них – «Тебя сам Трой Мёрфи к себе требует. Срочно!»

И мне пришлось идти, как был, в костюме-тройке. Суть претензий выяснилась быстро. Том О’Брайен, самый здоровый и буйный из них, начал рычать, требуя извинений, так как я «нескромно смотрел на мисс Мэри» и даже осмелился с ней разговаривать. Не знаю, что мне тогда стукнуло в голову, но я ответил, что жить я буду, как сам решу, и что это – «свободная страна»!

Том, этот ирландский громила, от таких слов осатанел, и попытался порвать меня на части. Но Мёрфи, тот самый глава ирландского «землячества» грубо остановил его, фактически отбросив от меня. Некоторое время он расспрашивал то меня, то этого Тома, то остальных присутствующих. И позиция его была явно миролюбивой. Мол, «я не сделал ничего такого, что не прилично джентльмену». При этих словах Том оживился. И сказал¸ что джентльмен всегда готов отстоять своё право ухаживать за дамой в поединке.

Мне повезло, Мёрфи и тут вмешался, настоял, чтобы поединок шел «без ножей», голыми руками и вообще «по правилам». Правила мне быстро изложили: ногами бить запрещено, ниже пояса тоже, при падении бой останавливается, ведется счет. Побежденным считается тот, кто не встал, когда медленно досчитали до дюжины или кого выбросили из круга.

В общем, не успел я опомниться, как меня заставили снять пиджак, жилет и рубашку, и, голого по пояс, вытолкнули в круг.

Мне в тот раз пришлось очень туго. Боксом я раньше не увлекался. Даже детские драки были, скорее, борьбой с пыхтением и попытками лягнуть обидчика или повалить его. Так что на схватки я только смотрел. В остальном же… Из всех видов спорта я отдавал дань только велосипеду, плаванию и бегу. Причем любительски, серьезных результатов не достигал.

Том же был и любителем подраться, и опытным бойцом. Так что мне сразу пришлось туго. Этот ирландец, как уже отмечалось, был на пару сантиметров выше, и весил под сотню кило, то есть был на добрый десяток кило тяжелее. И килограммы эти не были жиром, напротив, О’Брайен был быстр, здоров и опытен. И что хуже всего, он не стремился быстро победить. Он мог бы положить меня на пол серией-другой ударов. Но… Ему нужна была не просто победа. Он стремился унизить и запугать меня. Причинить столько боли, чтобы я долго еще потом вздрагивал.

Я, памятуя редкие уроки отца, все больше уклонялся, держась на длинной дистанции. Благо руки у меня были чуть длиннее, чем у него. И это позволяло сбивать его удары и уходить приставными шагами по кругу.

Впрочем, удавалось это не всегда, и Том сумел уже не раз врезать мне по ребрам и по морде. Постепенно он распалялся, перестал бояться меня, и тут я его удивил. Неожиданно сблизившись, и блокировав его прямой правой, я сам ударил его. Но не кулаком, а ребром ладони. Под челюсть, по горлу. И тут же отскочил.

Надо сказать, что это очень недобрый удар. Мне он удался не вполне, но, даже ослабленный, удар в горло произвел сокрушительный эффект. Том побагровел, поднял руки к горлу, и рухнул на пол. Бой был остановлен, зрители стали считать. Счет, надо сказать, вёлся очень медленно. Не знаю, подыгрывали ли ирландцы земляку или они всегда считали так медленно, но на счет одиннадцать Том встал. С полминуты он осторожничал, приходя в себя, и отбиваясь от моих не слишком ловких попыток «достать» его, затем пришел в себя и озверел.

Ведь я унизил его. «Урок выскочке» теперь запомнится всем совсем не так, как Тому мечталось. Напротив, теперь его ехидно будут предупреждать поберечься любого доходяги.

От таких мыслей Том полез вперед разъяренным медведем. Если бы мог, он явно убил бы меня. Он молотил меня с длинных дистанций, но я упорно подставлял под удары плечи и все думал, как же остановить эту «машину смерти».

Поняв, что с длинной дистанции ему меня не достать, Том сблизился, и начал молотить меня по корпусу, целя по печени, в солнечное сплетение и под сердце. Отец рассказывал мне, что именно там расположены нокаутирующие точки, привычные боксёрам.

Мне ничего не оставалось, как ломануться к нему, поближе, войдя в клинч[7]. Том попытался оттолкнуть меня, упершись мне в оба плеча. Он был гораздо сильнее меня, и ему это удалось. Но тут я вырвался, и Том получил удар головой в лицо. Я, хоть и не занимался боевыми искусствами, но голливудские боевики с Ван Даммом в детстве обожал. А у того это был его любимый прием, демонстрируемый во многих фильмах.

А затем я обрушил на оглушенного Тома град ударов. Я понимал, что это последний шанс, и молотил его по морде то слева, то справа со всей дури, благо Том даже не особо защищался. Однако разница классов сказалась. Нокаутировать его я так и не смог. Постепенно ирландец начал отступать, слегка уклоняться. И снова приходил в себя. В шаге от границы круга он замер, как скала.

Тогда я снова отказался от бокса. Правила были «руками, без оружия». Поэтому я просто взял его левую руку в залом и выкинул Тома из круга.

* * *

Но и на этом не кончилось. Дальше был спор, честно я победил или нет. Мёрфи позвал еще двоих «авторитетов». Они о чем-то пошушукались, и сказали, что «по решению судей» победа в поединке присуждается мне. И я отстоял свою правоту.

Вернувшись в комнату, я не стал одеваться, а просто рухнул на кровать, словно погрузившись в вату. Это был «отходняк» от боя. Сквозь эту вату я слышал, как к соседу пришли, и позвали ночевать в другом месте. Тупое безразличие и неверие в реальность происходящего охватили меня. Поэтому я совершенно не отреагировал, когда в дверь вошли, аккуратно постучавшись, двое дюжих полисменов. Просто по их требованию вяло собрал вещи в мешок, оделся и пошел, куда вели. И лишь много позже узнал, что Том с дружками планировали меня снова избить, уже безо всяких правил и свидетелей. Однако это не входило в планы Троя Мёрфи, вот он и «стуканул» прорабу, чтобы меня забрали из барака и переселили куда-нибудь. А Тома на следующее же утро надолго услали в какой-то «медвежий угол»…

* * *

Примечания и ссылки к главе 6:

[4] ГЭЛАОХУЭЙ («Общество старших братьев»), конгломерат («система») близких по целям, лозунгам, организационным формам и ритуалам китайских тайных союзов (хуэйданов), возникших в период правления маньчжурской династии Цин (1644–1911). Название «гэлаохуэй» предположительно возникло во второй половине XIX века. Гэлаохуэй ставило своей целью свержение маньчжурского господства и изгнание иностранцев из Китая, а также выполняло функции социальной взаимопомощи и защиты низов китайского общества. Члены гэлаохуэй считались побратимами, что отражалось в наименованиях руководителей союзов и ячеек разного уровня

[5] Чень Шаобо – друг Сунь Ятсена, будущего вождя китайской революции. В 90-х годах XIX века Гонконг служил тыловой базой китайских революционеров. При этом революционеры и члены тайных обществ заключили союз, поэтому Чень Шаобо совмещал должность главы финансового управления триады и входил в состав высшей иерархии общества «Гэлаохуэй». Более того, на основе гонконгской «Триады» был создан союз «Чжунхэтан» («Ложа верности и гармонии») для содействия революции.

[6] Воронцов и его американские собеседники здесь и далее упоминают события и людей, описанные в романе «Американец».

[7] клинч в боксе – защитные действия в боксе, сковывание атакующих действий противника, «связывание» его рук.

Глава 7

Нью-Йорк, 3 января 1899 года, вторник

Рассказал я потом и про остальные приключения. Как банда Тома О’Брайена меня чуть не повесила, как учился стрелять, как О’Брайен с подручными поймал меня в засаду и чуть не пристрелил…

– Да уж… – задумчиво протянул Манхарт. – Досталось тебе!

– Вот! А ты говоришь, «таких же, как эти набрать»! Зачем мне бандиты на стройке⁈

– А вот тут ты не прав! Понимаешь, тебе так доставалось потому, что ты вечно «выламываешься» из правил и канонов. И тогда, и сейчас! Ну не положено вчерашнему чернорабочему засматриваться на дочку хозяина, ворочающего миллионами! Не положено свежеиспеченному помощнику инженера пытаться пролезть в Совет директоров. А неумехе, не знающему, как взяться за револьвер, не положено за несколько месяцев становиться ганфайтером. А сейчас ты, еще пару лет назад бывший нищим бродягой, берешься за проекты, которые обычно делают только государства и крупнейшие корпорации. И ты хочешь сделать это, не имея системы поддержания порядка? Собственной охраны и охраны стройки? Может, ты еще на полицию надеешься? Или на суды?

Тут он попал в точку. До утренней телеграммы я и не думал системно о структуре проекта. Но не признаваться же в этом!

– Нет, Ганс, что ты! Есть у меня наметки. И сыщики свои будут, и штатная охрана, и боевики. Но страна там другая, так что авторитетов среди рабочих я наберу других. Не сомневайся, они справятся лучше!

Надеюсь, говоря это, я излучал уверенность, как и собирался. Затем я продолжил, переводя тему:

– Давай сделаем так. У меня есть еще сорок минут. Ты расспросишь меня о стройке, а потом до вечера подумаешь, кого и сколько надо нанять здесь, в САСШ, и сколько на это примерно требуется денег. Часов в восемь вечера мы снова встретимся и обсудим твои мысли. А потом я дам тебе денег, и ты начнешь вербовку. Я здесь до утра пятницы. Так что каждый вечер будем собираться, обсуждать итоги дня и намечать планы на завтра. Идёт?

– Да уж! – ошеломлённо покрутил головой немец. – С таким напором ты, возможно, и справишься. Ну что ж, я побежал. Времени-то мало!

Времени, действительно, не хватало. Сразу после завтрака я отправился к Нику Картеру и нанял его для поисков Генри Хамбла. Передал письмо для Генри и объяснил суть задачи. Надо признаться, меня приятно поразило его нахальство. Он не только поставил размер вознаграждения в зависимость от скорости, с которой разыщет Генри, но и от того, как быстро Генри с командой прибудут в Санкт-Петербург.

Но это было именно то, что мне сейчас и требовалось. Время утекало между пальцев и отчаянно не хватало людей. А деньги пока были в достатке.

* * *

Когда этот Воронцов покинул его контору, Ник Картер удивленно хмыкнул. Вот казалось бы, миллионер, известный изобретатель, да и вообще – тёртый мужик. Ник видел, как этот парень стреляет, да и с бандой ирландцев они ловко справились.

Но в деле поиска – наивнее младенца. Ну почему он считает, что самое быстрое – это поехать на Аляску и лично гоняться за этим ганфайтером? Сроки-то они назначили, исходя из этого!

А Ник просто отправился на почту. И отправил срочные сообщения этому Генри Хамблу. С премией за срочную доставку. Мол, так и так, обращаюсь по поручению Юрия Воронцова, есть срочный контракт для вас и вашей команды. Содержание контракта – перевозка по Северу ценных грузов. Сумма контракта – от пяти тысяч долларов. Жду вас с командой и транспортом, пригодным для Севера, в Ванкувере, 12 января, по адресу…

Ну и билеты заказал. На поезд до Сан-Франциско, и на пароход от Сан-Франциско до Ванкувера. Там, в Канаде, сейчас снега хватает, так что доберутся. Может, даже еще и ждать его будут. Да уж, давно он не зарабатывал таких лёгких денег. «Уже который раз этот Воронцов приносит мне удачу!» – с улыбкой подумал Ник.

Из мемуаров Воронцова-Американца

«… Спрос на 'магические кубики» этой зимой был такой, что пришлось «открыть регулярное сообщение» от моего заводика до железнодорожной станции Обозерская, что неподалёку от Архангельска. Ни много, ни мало, треть тысячи вёрст.

Санные обозы ходили, как заведенные: неделя туда, день отдыха и неделя обратно. В село Сорока везли продукты, материалы, оборудование. А обратно – игрушки. Кукол Сиси – целиком, лишь платьица на них шились в Архангельске. А вот «магические кубы» – россыпью, по деталям. Даже цветную пленку для наклейки на куб везли отдельно. Некогда было такими глупостями, как сборка, заниматься. И некому!

Но спрос был таким, что партнеры платили «живыми деньгами», да еще и страшно интриговали за очередь. И в САСШ в этом отношении ничего не изменилось. Все дни были забиты переговорами. Еле сумел выкроить время для встречи с Тедом Джонсоном. Нет, не для дела, просто не по-человечески было бы не встретиться. Я рассказал ему о своем житье в России, что собираюсь жениться, всё договорено, и помолвка должна состояться вскоре.

Да, с помолвкой вышла досадная задержка. Папенька Натали, услышав, что я кровь пролил, пусть и такого негодяя, как Свирский, потребовал, чтобы я до помолвки исповедался и причастился. Чёрт! Наверное, я все же негодный православный. Не понимаю я этих заморочек. Принимаю, но внутри – недоумеваю. Но ладно, сходил в церковь, исповедовался. А вот до причастия, меня, как пролившего кровь, не допустили. Мол, сначала замолить надо. Или в паломничество сходить.

Ну, я и выбрал паломничество в Антониево-Дымовский монастырь. Я, по опыту из будущего времени, помнил, что рядом с монастырем, схожим по названию с именем моего приятеля Антохи Дымова, есть старый женский скит и деревня, с названием, похожим на сено. Или на солому? В общем, раз уж паломничать, решил я заодно бокситовое месторождение прикупить, которое рядом с той деревней располагалось[8]. Электростанций-то много, электричества тоже. Так что алюминий производить – самое то. Да и стоит он сейчас дорого. А рабочих почти совсем не требует. В общем – покупка удачная намечалась.

Тед в свою очередь рассказал мне про то, как там дела у его свояченицы Сарочки, найденной и спасённой мной на Крите. Она недавно благополучно родила дочку. Тут он перескочил на Мэри, сказал, что она не только вышла замуж за Фредди Моргана, но и успела родить ему наследника. А сам он, дескать, тоже процветает, успел уже покруче тестя стать…

Если тема про Мэри была мне просто безразлична, то разговор про Моргана сильно напрягал, так что я поспешил распрощаться, отговорившись тем, что пора на встречу с Гансом Манхартом.

Ганс, кстати, так развернулся, что я не знал уже, как его унять. Проводил собеседования, убеждал, рассказывал о мега-проектах, которые «этот русский Эдисон собирается реализовать посреди бескрайней русской тайги» и прочее…"

Нью-Йорк,6 января 1899 года, пятница, утро

– Чего вы хотите?

– Совсем немного, мистер Воронтсофф, десятиминутное интервью для «Нью-Йорк Таймс». Простите ещё раз, что беспокою вас за завтраком, но я узнал, что после завтрака вы почти сразу убываете из страны. Жестоко будет оставить читателей без такого материала.

– Спрашивайте!

Честно говоря, идея мне не слишком нравилась. Тем более, что вопросы шли не только о моем «магическом кубе». Но реклама-то мне нужна? Нужна! А тут – одна из крупнейших газет в стране обо мне напишет. Бесплатно. Так что я, скрепя сердце, согласился.

Из меня пытались выдавить подробности о поднятой Манхартом суматохе. Что за мега-проекты я затеваю в страшной русской Сайберии? Что, не Сайберия? У вас там тайга и в других местах есть? Ах, как интересно! И всё же?

Я, как мог пытался вместо подробностей отделаться комплиментами Соединенным Штатам, их темпам прогресса, инженерной школе… И на разные лады заверял, что без американского опыта никогда не преуспел бы в России.

И лишь в конце я немного вспылил.

– Почему вы всё время называете меня «русским Эдисоном»? Один Эдисон уже есть! Здесь, в Америке! А я – Юрий Воронцов! И заверяю вас, это звучит ничем не хуже!

Эх, знал бы я тогда, чем аукнется эта простая фраза!

Саутгемптон, 15 января 1899 года, воскресенье

Первым делом, пройдя таможню, я отправился на почту. А что делать? Больше, чем на неделю, я выпал из общения. Мало ли что могло случиться? Но новости были пока только хорошие. Будущий тесть уже добрался до Петрозаводска и планировал на днях тронуться в Повенец, к месту начала Онего-Балтийского канала. А вербовщиков выслал туда уже три дня назад.

Натали сидела в Питере со сворой секретарей и энергично занималась подбором кадров. Кстати, предлагала заехать по дороге в Мемель, лично провести собеседование с неким господином Гребеневичем, специалистом по электрическим сетям. Ну что ж, заедем, куда деваться. Специалиста придется подбирать лично. Если высоковольтные сети и станции тут и научились строить, то понимание о релейной защите и автоматике – ниже плинтуса. Придется искать кого-то головастого и растить такого специалиста из него. А то первая же крупная авария таких бед натворит, что мама, не горюй!

Ганс Манхарт сообщил, что он с командой и «ассистентами с Востока» (я понял так, что это он о китайцах) планируют тронуться в путь 21 января.

Порадовала телеграмма Ника Картера из Ванкувера, датированная позавчерашним днем. Он сообщал, что нашел «разыскиваемое лицо», предложение этим лицом принято, выезжают немедленно, расчетный срок прибытия в Санкт-Петербург – 3 февраля.

Хм, даже если он дату указал по принятому в России Юлианскому календарю, и то невероятно быстро получается. Но что-то мне говорило, что Ник, несмотря на всю свою ушлость, просто не знает, что кто-то живет по другим календарям. А тогда срок просто фантастический!

Этот парень разыскал Генри с командой где-то в ледовых пустынях Севера, и они прибудут в Питер всего недели на две позже него, Юрия. Просто фантастика! Как он успел-то? Нет, определенно этого парня надо иметь в виду!

Так, с почтой ознакомились, время до отплытия еще есть, так что самое время перекусить.

Поел я спокойно и с удовольствием, а за кофе развернул прессу. И поперхнулся напитком, увидев заголовок на первой полосе: «Изобретатель 'магического куба" вызвал Эдисона на соревнование!»

«…Я ничем не хуже Эдисона и докажу это!» – утверждает молодой изобретатель из России…'

«…Интересно, не станут ли скоро звать нашего Томаса Алву Эдисона „американским Воронцовым“, – задает себе и читателям вопрос репортер…»

«…Судя по суматохе с наймом специалистов, развернутой Юрием Воронцовым в Соединенных Штатах, и горячности, проявленной им в конце интервью, уже в этом году он снова поразит мир… Что же за сюрприз готовит миру русский самородок?..»

Чёрт! Ну, надо же! Как некстати вся эта суматоха! И так времени нет, а тут еще на меня будут нацелены все репортерские глаза, куда бы я ни отправился.

Ладно, спокойно. Дышим, дышим… Ровнее… Выравниваем дыхание так, как будто мне сейчас стрелять… Вот так! А теперь давай подумаем, какую пользу можно выжать из этой нечаянной рекламы. Да и о том, как ожидания оправдать, тоже подумаем.

Неподалёку от Балтимора, 15 января 1899 года, воскресенье

– Вы читали? Воронцов-то, оказывается, недавно побывал в Нью-Йорке! – бодро сказал Элайя Мэнсон и одобрительно хмыкнул. – Парень всё же не промах. Мало того, что изобрел эти свои лекарства, как их там?..

– Стрептоцид и аспирин! – пробурчал «дядя Билл». – Трудно не запомнить, от рекламы не протолкнуться.

– Именно, так он еще и «магический куб» изобрел! Весь мир с ума по этому кубу сходит.

И он ехидно посмотрел в сторону зятя. Очень уж сильно заметно тот набирал очки. Такими темпами тот на следующем собрании вполне может оттереть самого Элайю от руководства трестом. Но не воевать же с отцом собственного внука? Вот он и не упустил возможности уколоть Фреда Моргана намеком на ту давнюю нехорошую историю с похищением патента.

– Опять украл у кого-то! – с показной уверенностью отозвалась Мэри.

– Ему красть незачем! Он самого Эдисона на соревнование вызвал, кто лучше изобретает. Так что голова у него у самого варит, дочка.

Мэри промолчала. А Элайя, видя, что остальное семейство молчит, распалялся все сильнее. Его, что называется, «понесло».

– А вот муженек твой слямзил у Воронцова схему франшизы. На которой и приподнялся так круто за последние пару лет. Думаю, он и дальше на изобретениях Воронцова богатеть планирует.

И добавил с невероятным сарказмом:

– Благо ему не впервой!

– На что вы намекаете? – гневно раздувая ноздри, поднялся из-за стола Фредди.

– Сам прекрасно знаешь!

– Я⁈ – как ни странно, голос Фреда стал абсолютно спокоен и холоден. – Нет, я не знаю. Дедушка, может быть, вы в курсе!

Дядя Билл потупился. Фактически ему предлагали выбрать, на кого он ставит.

– Нет, я абсолютно не понимаю, о чем говорит Элайя! – наконец решился он.

– Видите, Элайя! – впервые обратился Фред к тестю просто по имени, – никто не понимает ваших грязных намеков.

Он вышел из-за стола. За ним молча поднялись и жена с Вильямом Мэйсоном, который, похоже, только что перестал быть «дядей Биллом» и начал превращаться в «дедушку Уильяма».

* * *

Уже подъезжая на электромобиле к дому, Фред прекратил, наконец, радоваться одержанной только что победе и задумался о другом. А ведь Воронцов-то, похоже, действительно готовит что-то потрясающее. «Жаль, что я тогда недооценил этого парня, надо было дрессировать его более тщательно!» – подумал он. – «Но теперь уже поздно. Придется действовать иначе. Надо раньше остальных узнать, что он задумал. Этот Воронцов – химик и специалист по электричеству. Значит, надо последить за поставками в его лабораторию. Они могут подсказать направление поиска. Жаль, искать надо в России. Ну, ничего. Как там звали этого сыщика? Ник Картер? Вот его и найму! Парень, похоже, мастер отыскивать то, что прячут!»

Санкт-Петербург, 3 января (15 января) 1899 года, воскресенье

– Докладывайте, Роберт! Только, пожалуйста, покороче. Мне надо еще нанести сегодня несколько визитов, с учётом вашего доклада! – и Бергман, откинувшись в кресле, стал слушать доклад слуги.

– После того, как вы отменили свой приказ об устранении Воронцова, я провел анализ других возможностей расстроить реализацию их совместного с Великим князем проекта.

Ян Карлович прикрыл веки. Да, он отказался от убийства этого Воронцова. А что делать? После этого ловкого трюка с «вызовом Эдисону», Воронцов перешел из категории «удачливый изобретатель» в категорию «кандидат в гении». Если убить его теперь, когда вызов брошен, но он не успел опозориться, то и Сандро никто не упрекнет из-за отказа от проекта. Как же, «без гения такой крупный проект не реализовать»! И всем все понятно. И позора Романовым нет.

Так что придется отказаться от простого пути и искать более сложные. Что и было поручено его доверенному слуге Роберту. Что? Слуги не проводят анализ и не составляют планов? Ну, господа! Это, смотря, какие слуги и кому они служат! Его доверенные слуги умеют и не такое. Да и не всегда они были слугами…

– Проблем с финансированием в этом году организовать не удастся. «Магические кубы» разлетаются лучше, чем горячие пирожки, за них платят по факту поставки, а то и авансом, и платят «живыми деньгами». Проблемы с рабочей силой Воронцов, кажется, тоже решил. Китайцы, американцы, немцы, татары, русские… Нет, тут помешать тоже маловероятно. Закупки комплектующих, сырья и оборудования? Пока у него есть деньги, ему продадут и рельсы, и сталь, причем даже в Британии наших возможностей не хватит, чтобы помешать закупкам.

Хозяин кивнул, подтверждая, что понимает.

– Больших проблем с доставкой людей и закупленных материалов у них тоже не будет. Порты Белого моря курирует лично Великий князь, так что там нельзя рассчитывать ни на что большее, чем обычная для портов неразбериха. Инженеры-железнодорожники у них тоже есть. Сам проект канала прорабатывает профессор Тимонов, энтузиаст и бессребреник. Намеков начальства он не понимает, а прямого распоряжения на саботаж Хилков не даст, даже если настойчиво попросить. Его с Воронцовым «контры» – результат ограниченности ресурсов страны и конкуренция с Транссибом. А саму-то стройку он одобряет!

Роберт сделал небольшую паузу, обозначая переход к следующему разделу доклада.

– Организовать административные проблемы тоже не удастся. Губернатор Архангельской области Энгельгардт к Американцу сугубо благоволит, да и в Олонецкой губернии он успел набрать очки. Его тесть уже пообещал построить в Петрозаводске пару ГЭС. Прямо в этом году. Так что пока и там от Воронцова все в восторге.

– Ладно, Боб, давайте короче! Пропустите то, что сделать не удастся и излагайте ваши предложения по действиям! Я же вижу, что вы нашли какое-то решение!

– Один вариант есть. Там на волоках сидят ушлые ребята, которые привыкли неплохо зарабатывать, переволакивая грузы мимо порогов.

– «Сволочи с волока»? – усмехнулся Бергман.

– Верно. Они могут устроить «забастовку». Просто не допуская к волоку никого, не пропуская через него ни людей со стройки, ни их грузов под угрозой применения оружие. В тех краях и так ружьишки у многих имеются. Можно помочь им закупиться русскими винтовками и карабинами Бердана № 2, их как раз снимают с вооружения, и стоят они всего восемнадцать рубликов. Ну и патроны под них, само собой. В приличном количестве, а то охотники обычно берут пару дюжин, не больше.

– А вы по сколько предлагаете?

– По нормам местного ополчения – две сотни патронов на винтовку. На карабин – столько же, разумеется. Ну и по две дюжины патронов на отработку стрельбы. Волоков там всего полдюжины, но, как пишут газеты, в нижнем течении реки Выг уже меняют русло. Так что из пары самых нижних волоков один будет затоплен, а второй, наоборот, останется на суше. Остается четыре.

И Роберт показал оставшиеся волоки на плане местности, а затем продолжил:

– Тамошние волочевые ватаги имеют численность от полуроты до роты. Часть из них местные, часть – пришлые. Ватаги имеют четкую иерархию и отличаются выраженными полукриминальными наклонностями. С одной стороны, это плохо, так как они не особо пользуются поддержкой местного населения…

– Ещё б им пользоваться! – фыркнул Ян Карлович. – Они же с местными своими прибылями не делятся, а живут богато. Ну и буянят постоянно.

– Но есть и плюс. За сохранение своих доходов они, наверняка, готовы сражаться. Мы только подскажем им, как именно, тактике научим. А то сами по себе они, наверняка, полезли бы в атаку. И были бы разбиты. И в дополнение к тактическим наставлениям поможем им вооружиться. Таким образом, речь идет о трех с половиной сотнях винтовок и карабинов, а также около восьмидесяти тысяч патронов. Один санный обоз справится. И обойдется это чуть менее семисот фунтов, включая доставку.

Бергман слегка скривил рот при этих словах, Роберт заметил гримасу шефа и уточнил:

– Я назвал сумму в фунтах, поскольку уверен, что её придется выложить из нашего бюджета. Эти «волочевые» не то, чтобы бедны, но прижимисты. За копейку удавятся! А убеждать, что другого выхода нет, мы будем до следующей зимы. Время же дорого, вы сами это подчеркнули.

Ян Карлович неопределенно покачал головой, обозначая, что услышал доводы, но не согласен с ними, а потом показал ладонью, продолжай, мол.

– Также нам придется подсказать им, как укрепить волоки и их окрестности. Но это того стоит. Если они засядут в укреплениях, вооружатся и будут иметь вдоволь патронов, без артиллерии их оттуда и батальоном не вышибить.

– Конечная цель? – коротко уточнил Бергман. Слишком уж коротко и сухо для обычного гражданского.

– Разумеется, я не специалист в данном вопросе, но даже я понимаю, что именно в районе волока наш Воронцов и должен будет строить шлюзы канала и плотины электростанций. Если помочь этим «сволочам» как следует вооружиться и создать в тех районах укрепления, без войсковой операции стройку этих сооружений начать не получится. Строители буду копошиться в окрестностях, но не смогут попасть в район стройки. В результате стройка застопорится.

А вот теперь докладчик заработал одобрительный кивок.

– Да и строительство железной дороги посреди тайги забуксует, если не будет возможности подбрасывать рельсы, оборудование, стройматериалы и припасы водным путем. А волок будет для них перекрыт. Можно даже учесть опыт штурма казарм на Кубе в 1895 году[9]. После того, как несколько суденышек сгорят на волоках, они туда больше не сунутся. А между тем, время для Воронцова – самое важное. Чем дольше тянется строительство, тем дороже оно обходится. Рабочих-то все равно надо кормить и поить, им надо платить жалование, снабжать топливом и медикаментами. Да и закупленное оборудование ржавеет и расхищается. А между тем спрос на его игрушки пойдет на убыль, ему перестанут платить «живыми деньгами», начнутся трудности с финансированием. А заёмных денег он привлечь не смоет – кто же станет вкладываться в проблемную стройку? Да и мы постараемся нужные слухи распустить, связи задействуем. Газеты начнут смеяться над «гением», не справившимся с обычной стройкой. Особенно, если им подсказать.

– Подскажем, не сомневайся! – скупо и как-то по-волчьи усмехнулся шеф. – Подскажем, подмажем. Да и сами борзописцы охотно потопчутся на костях вчерашнего кумира. Они ничего так не любят, как развенчивать.

Он немного задумался, и выдал:

– Знаешь, а ведь этого Воронцова можно будет и тогда оставить в живых. Если он разорится и потеряет покровителей, он вполне может пригодиться. Например, где-нибудь в Канаде. Условия почти те же, его идеи явно сработают и там.

– А как же Стани́слав, ваш родственник? – слегка удивился Роберт.

– Надо уметь разделять чувства и интересы дела, Боб! – дернув щекой, отрезал Бергман. Нет, не то чтобы его реально волновали раны дальнего родственника, скорее, было обидно, что план не сработал. Но зачем признаваться в этом даже ближайшим помощникам? Куда лучше поддержать образ «мистера 'Дело прежде всего». – А если Воронцов добьется помощи от своих покровителей? И туда пришлют войска?

– Если они всё же решатся на масштабное насилие, мы привлечём репортёров и фотографов и покажем всему миру, что Романовы – кровожадные монстры! – уверенно ответил Роберт.

И резюмировал:

– Так или иначе, но мы все равно добьемся главной цели – дискредитации Романовых вообще, и Великого князя Александра Михайловича Романова, в частности. Доклад окончен.

– Что ж, это годится, как основа. План «Лихие люди» предварительно утверждаю. Начинайте его детальную проработку. Насчет финансирования из нашего бюджета – забудь и думать! Я вытрясу эти деньги нашего «доброго приятеля» Лисичянского. В конце концов, именно члены его «Клуба» больше всех заинтересованы, чтобы дорога и канал не строились как можно дольше.

Роберт при этих словах промолчал, но упрямо наклонил голову.

– Я помню, ты говорил о сроках. Но это не проблема. Сначала потратим наши деньги. Но потом заставим этих господ всё возместить, до копеечки. Лишних денег у нас нет! Учти, доставку обозов тоже придется поручить кому-то из этих господ. Вернее, их людям. Незачем привлекать внимание новыми лицами. Но и без нашего пригляда отправлять обоз с оружием нельзя. Предупреди Павлушу, пусть готовится.