Текст книги "Американец. Хозяин Севера (СИ)"

Автор книги: Роман Злотников

Соавторы: Игорь Гринчевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

* * *

Примечания и ссылки к главе 5:

[1] Историю про доклад Алексея о грядущем удешевлении гелия-3 и старта с Земли, подготовленном по просьбе американской родни для доклада на Совете инвестиционного Фонда см. в романе «Американец. Путь на Север».

[2] В XIX веке в России пристав Цитович и штабс-капитан Жегалов дрались на канделябрах. Такой выбор сделал оскорбленный Цитович, не умевший ни стрелять, ни фехтовать.

[3] Великий князь Александр Михайлович и в нашей истории неоднократно предлагал нечто подобное Николаю II.

Глава 6

Нью-Йорк, 3 января 1899 года, вторник

Старый китаец Фань Вэй улыбнулся, услышав из-за циновки легкие шаги любимого внука. Вообще-то его Джиан умел ходить беззвучно, как кошка. Но постепенно догадался, что лучше не заставать дедушку врасплох, а слегка потопать, обозначая «вот, я подхожу». Впрочем, и кошки порой делают так же. И топочут на зависть иной лошади.

– Досточтимый дедушка, не позволите ли вас побеспокоить? – и снова верный выбор. Хотя обычно они общались на английском, здесь место особое, и внук обратился к дедушке на кантонском диалекте.

– Входи, Джиан, входи, внучек.

– Простите, что прервал ваши размышления…

И снова верно. Растет внучек. Скоро, уже совсем скоро можно будет доверить ему руководство какой-нибудь ветвью Общества. Пусть стажируется, а старшие родственники и товарищи присмотрят. Со временем будет толк из парнишки, если правильно его вести по жизни, не спеша, но и не замедляя.

А поразмышлять старому Фань Вэю было о чем. Восстание ихэтуаней, начавшееся на родине, вызвало в американских подразделениях «Старших братьев»[4] не только воодушевление, но и раздоры, грозящие перейти в откровенную войну.

До сих пор все было просто и понятно. Братство зарабатывало деньги для будущего освобождения Китая. Пусть некоторые чистоплюи и ворчали, что их методы подходят скорее триадам, чем революционерам. Пусть! Молодой Чень Шаобо[5] вообще ради революции не только вступил в Гонконгскую триаду, но и стал главой ее финансового управления.

Так что в среде «Старших братьев» никто не упрекнет старого Фань Вэя за то, что их методы не вполне благовидны. Да, они ввозили китайских сезонных рабочих и, фактически, продавали будущим нанимателям на некоторое время, пока кули не отработают понесенных расходов. Да, они за определенный процент переводили деньги на родину и давали членам китайской общины деньги в рост. Но у кого ещё занять денег этим беднягам, если нужда приперла? В банк идти? Так им там и помогут!

Опять же некоторые деньги приносили поставка привычных китайцам продуктов и опиумокурильни.

Но эти деньги ни семья Фаня, ни возглавляемая им часть Общества «Старших братьев» своими не считала. Они брали только небольшую часть, как жалованье за работу. Еще часть уходила в кассу Общества, на случай, если кому-то из его членов внезапно потребуется помощь. А все остальное они отправляли в Гонконг, на нужды революции.

И вот теперь из-за начавшегося в Поднебесной восстания вдруг начались споры. Гонконг требовал увеличить объем денежных поступлений. Революция требовала денег. Однако руководство ихэтуаней считало предателями всех, кто сотрудничает с иностранцами. И всячески мешало вербовке рабочей силы. Больше того, нашлись радикалы, объявившие самого Фаня и всех его братьев предателями и отступниками, достойными только смерти. До военных действий пока не дошло, но поразмышлять старому Фань Вэю было о чём.

– Надеюсь, у тебя был для этого серьезный повод, Джиан? – с улыбкой спросил он у внука, снова выныривая из размышлений.

– О да, дедушка! Еще какой! Мистер Воронцов вернулся! И просит встречи с вами.

* * *

– Добрый день, мистер Фань! – улыбнувшись, поприветствовал я старого китайца, а потом с поклоном повторил приветствие по-китайски:

– Ни хао!

– Здравствуйте, Юрий, – неожиданно ответил мне хозяин дома на русском. А потом рассмеялся и добавил уже по-английски:

– К сожалению, на этом мои познания в русском языке исчерпаны.

– Как и мои в китайском! – в тон ему ответил я, и мы засмеялись уже вдвоём.

Чувствовалось, что, хотя мой визит несколько удивил его, Фань Вэй действительно рад меня видеть.

– А я с подарками. Помнится, вы потчевали меня китайскими чаями и эрготоу? Ну, так вот, попробуйте и русского чая. Я привез немного.

Я подал знак, и Джиан внес лакированную шкатулку с несколькими десятками русских чайных смесей. С малиной, зверобоем, чабрецом, иван-чаем, смородиновым листом и прочие вариации. Правда, поскольку каждого вида было по четверти русского фунта, то есть в привычных мне мерах – около сотни граммов, «шкатулка» весила почти четыре кило, а размером была, скорее, с ларец.

Я снова подал знак, и Джиан с помощью кого-то из старших, пыхтя, втащил здоровенный тульский самовар.

– А это – русское устройство, чтобы готовить чай. Примите, не побрезгуйте.

А ведь, если бы неожиданно старик побрезговал, я бы реально обиделся. Чтобы успеть притащить ему подарки, пришлось срочно закупаться еще в Варшаве. Половину дня убил! Да я даже на Великого князя с супругой меньше потратил! Но очень уж важен был для меня этот визит. Так что поток подарков не оскудевал. Матрёшки. Несколько оренбургских платков. Пара клинков из Златоустовского булата – гордость русских оружейников. Еле сыскал их в той Варшаве. Пара ящиков разных видов русской водки и настоек. И, разумеется, «магические кубы» да куклы Сиси. Дюжины по три. А как же иначе? Себя, любимого, надо рекламировать, если случай подвертывается. Да и для поворота нашей беседы в нужное мне русло – так и вообще самое то.

Так что вскоре мы уже сидели и прихлебывали чай, который разливал нам из самовара специально захваченный из Варшавы «специалист». Ну да, в кавычках. Просто немного обрусевший поляк, очень хотевший свалить в Штаты. Так что у нас с ним было взаимовыгодное соглашение. Я оплачиваю ему дорогу третьим классом, плачу за него «въездной налог», который уже подняли до восьми долларов, а он присматривает за багажом и прислуживает мне, пока я в Америке. А когда я поеду обратно, он остается здесь с небольшой суммой и рекомендательным письмом. Английского он пока не знал, да и стоял поодаль, так что подслушивания я не опасался.

– Про ваш успех, Юрий, у нас тут писали. Рад за вас. Впрочем, я всегда верил, что вы преуспеете в этой жизни. Есть в вас для этого все необходимое. Уж поверьте, в людях я понимаю.

Я лишь улыбнулся.

– Сюда вы, как я понимаю, приехали продвигать свои игрушки? Что же, вдвойне приятно, что при этом вы начали с визита ко мне. Понимаю, в память о добрых отношениях. Ценю.

– Ну, как же я мог не заглянуть к мудрому советчику и своим боевым побратимам? – ответил я, намекая на драку с бандой Тома О’Брайена, в которой нас с Генри Хамблом спас именно этот дряхлый китаец, неожиданно для всех вмешавшийся в нее с несколькими бойцами[6]. – Уже одно это заставило бы меня первым навестить именно вас, уважаемый Фань Вэй! Но есть и ещё причины.

Он взглядом показал, что ждет продолжения. Ха, как будто он не понимает!

– Успех – это не только больше денег и возможностей. Успех – это ещё и больше задач. И решать их лучше со проверенной командой! – тут мы снова обменялись улыбками. – А связь с Генри Хамблом и Гансом Манхартом у меня была через вас. Я через вас передал им просьбу о встрече в Нью-Йорке в первую неделю года. А вот ответа я получить не успел. Уже сел на пароход. Так что…

– Да пошутил я, пошутил! – добродушно проворчал старик, – Всё я понимаю! Манхарт будет здесь завтра, в семь утра. Оставьте адрес, по которому он может вас найти, мои ребята встретят поезд и передадут ему. Так что, если вы оба захотите, то сможете даже вместе позавтракать.

– А Генри?

– А вот с мистером Хамблом похуже. Он на Аляску усвистал. Ещё года полтора назад. Он ведь прятался, как бы. А тут и повод такой, «золотая лихорадка». Вот и поехал туда. И не один, кстати. Стеллу Эпир туда перетащил, вашу «Звёздочку». Она теперь там солидная дама, хозяйка гостиницы. И сынишка с ней.

Я остался равнодушен. Нет, со Стеллой мне было хорошо, пожалуй, я даже любил её. Но она сама дала понять, что наша связь не будет долгой. А теперь у меня была Натали. Но все же не мог не проявить интереса:

– Рад за Стеллу. Она заслужила счастье. Они с Генри теперь вместе?

– Не-е-ет! Ну что вы! Разве что в самом начале были. Но она домоседка, ей дело нужно, дом свой! А он собрал команду таких же, как он, сорвиголов да гоняет по всему Северу на собачьих упряжках. Грузы возит, почту, злодеев ловит… Так что я и не стал ему сообщения слать. Телеграфа в тундру пока нет. А пока он письмо получил бы… Нет, добраться сюда к сроку никак не успел бы. Так зачем дергать человека понапрасну? Вы согласны?

Я задумчиво потер подбородок. Фань Вэй заметил это и сделал логичный вывод:

– Не ожидали? Вам так нужен этот ганфайтер? Неужели в России вам так опасно живется?

– Не то слово! За последние три месяца меня пытались убить уже трижды. Но дело даже не в этом. Целая команда сорвиголов с упряжками собак? Да еще во главе с человеком, которому я верю? Это подарок судьбы! Мой бизнес сейчас идет как раз в местах, подобных Аляске. Снежные пустыни, ни железных дорог, ни телеграфа. И перевозка очень ценных грузов. Вот этих самых «магических кубов»! – тут я даже засмеялся, не для поддержания беседы, а от искренней радости нечаянной удачи, – Нет уж, от таких подарков судьбы не отказываются! Так что я напишу ему! Приглашу к себе, срочно! Вместе со всей командой и с собаками.

– Вы даже не представляете, насколько вы правы, Юрий! – невероятно серьезно ответил старый Фань, – Отвергать подарки судьбы – вредить собственной карме.

– Я и не собираюсь! Дорогой мистер Фань, могу ли попросить вас о помощи? Мне нужно, чтобы Генри как можно быстрее получил мое письмо и чек на его имя. Переезд из Аляски в Россию – дело не дешевое. А он нужен мне как можно быстрее. Настолько быстро, что я даже почте не доверюсь.

– Тогда вам лучше обратиться к Нику Картеру, тому детективу, который и разыскал вас в прошлый раз. Мои ребята на севере не бывали, так что почту нам не опередить. А вот Ником я поинтересовался – ушлый малый, и работает серьезно. Думаю, он и почту опередит. Он тут свое бюро открыл, но и сам заказы принимает. Адрес я вам дам.

– И снова вы меня выручаете! – я прижал руку к сердцу и поклонился. – А не перейти ли нам от чая к водке?

– У вас есть ко мне еще какое-то предложение? – догадался старик. – Ну что ж, но только перейдем куда-нибудь, где попрохладнее. От вашего чая из самовара – он старательно выговорил непривычное слово – весь потом покрываешься.

* * *

Но начал я издалека:

– Как вы думаете, эта смута в Манчжурии надолго? Будет ли она разгораться!

– Смута? – недовольно прокряхтел Фань Вэй. – Нет, Юрий, это не смута! Я был совсем молодым, а длинноносые варвары, как их тогда называли, уже вмешивались в жизнь Китая, навязывали нашей стране договоры, выгодные только им!

Тут он помрачнел еще больше и продолжил:

– А если китайцы возмущались – они громили нас за счет технического превосходства, и ввергали в еще большее бесправие. Фактически Китай сегодня – колония «Великих держав». Да что там «великие державы»! Даже Япония недавно разбила нас! И тоже пограбила нас.

Тут он саркастически усмехнулся:

– Хотя Германия с Россией тут же отобрали у японцев часть украденного! Но Китаю не вернули, поделили между собой! Вы поймите, Юра, Китай потерял многие морские порты, оказался изолированным во внешней политике. В нашу древнюю и культурную страну хлынул поток миссионеров, которые совсем не уважают ни нашу культуру, ни наши религиозные традиции. Да они относятся к нам, как к диким неграм, бегающим по Африке с голым задом и копьем! А вы говорите «смута». Ха! Да это только начало!

Да уж, «удачно» я разговор начал, нечего сказать! Взял и ткнул человеку раскаленным прутом в больное место. «Расположил» к себе. Ладно, попробую вырулить.

– Но почему началось на севере Китая? Русские ведь куда меньше остальных «Великих держав» притесняли Китай. Ну, арендовали полуостров. Как его там, Ляодунский? Так не отобрали же! Ваше правительство само отдало, и к тому же всего на четверть века. А мы пока железную дорогу построили, порты. Туда придут дешевые товары, местным жителям дали работу. Что в этом плохого-то?

– Что плохого? – всплеснул руками хозяин дома. – Да это-то и плохо! Ваши железные дороги, ваш телеграф и почта, ввоз дешевых фабричных товаров – всё то, что вы ставите в заслугу! А ведь из-за этого потеряли работу лодочники и возчики, носильщики и погонщики, охранники и смотрители посыльных служб. А ведь это были потомственные, уважаемые труженики! Многие из них поколениями занимались этим. А теперь что? А теперь они копают землю! И в грязь, и в дождь! За что же им вас любить?

Я промолчал. Да, об этом я как-то не подумал.

– А ведь это не всё! Вы ведь и тех, кто товары вручную производил, без работы оставляете. Ну, не только вы, а все иностранцы, разумеется! Но на севере, в основном, русские товары, и по железной дороге их начали завозить недавно. Так что и повод для возмущения – свеженький. На юге-то ремесленники уже как-то приспособились.

– Осталось сказать, что «заморские дьяволы» и «белые черти» вызывают засухи и эпидемии! – хмыкнул я.

Тут Фань Вэй немного смутился.

– Сам я так иностранцев не называю. И в такие глупости не верю. Но вот крестьяне – верят. Вот они и создали «Отряды справедливости и мира». Ихэтуаней. Вы поймите, Юрий, ихэтуани считают себя не мятежниками, а «священными воинами», «справедливыми людьми» и «священными отрядами». И народ думает так же! А против народа даже императрица Цыси не пойдет. И двор её не пойдет, несмотря на свою чудовищную продажность. Вот увидите, пройдёт немного времени и императрица их поддержит. И тогда «мелкая смута на севере» – последние слова он выговорил с невероятным сарказмом, – перерастет в освободительную войну по всему Китаю.

Беседа зашла уже совсем куда-то не туда, так что я встал, прошелся по комнате, потом хрустнул костяшками рук и лишь после этого предложил:

– Знаете, такие разговоры, как говорят в России, без бутылки водки вести не стоит. А мы тормозим. Давайте лучше выпьем! Только русская водка – не эрготоу, ее пьют холодной! Я там своему человеку велел пару бутылок на лед положить, вот пусть их и принесут!

Когда выпили по стопке, я научил Фань Вэя русскому обычаю закусывать соленым огурцом, а потом мы еще повторили. А вот после этого, верите или нет, но нужные слова нашлись сами:

– Я понимаю ваших земляков. Может быть, вам трудно в это поверить, но с Россией остальные «Великие державы» пытаются провернуть такой же фокус. Стоило нам немного отстать – и бац – получили Крымскую войну. Да и в других войнах они не раз крали наши победы. И разоряли наших заводчиков поставками своих дешевых товаров. Так что, в этом я желаю вам только успеха. Вы верите мне?

Фань недоверчиво посмотрел на меня, но затем кивнул.

– Верю! Лично вам Юра, я верю. Но вы – не вся Россия.

– Но я все же не понимаю. Пусть вы хотите выгнать иностранцев из страны. Это понимаю, хотя лично я предпочитаю, чтобы моя страна встала с ними вровень. То, что иногда убивают иностранцев, тоже понять могу. Но почему эти ваши ихэтуани убивают китайцев? Ведь китайского персонала убили в десятки раз больше, чем русских. В чем тут дело?

– В вере, Юра! – неожиданно для меня выдохнул этот патриот Китая. – Вам не понять. Вы привыкли верить в мощь науки и техники. Вы собираетесь бороться именно так, совершенствуя мощь заводов и пытаясь постичь законы природы, верно?

– Разумеется! – и тут я разлил по третьей. Бутылка опустела, – Выпьем! Так! А теперь огурчиком, огурчиком!

Триста граммов водки, плескавшиеся в желудке, уже туманили мозг, но я чувствовал, что поступаю правильно. И что только разговорив Фань Вэя, я имею возможность решить свою проблему.

– Еще по одной? Или позже продолжим?

– Позже. И половинными дозами. Так вот, Юра, в Китае смотрят на мир иначе. Он для нас цельный. И вера для китайца – основа всего. Вы знаете, что почти все ихэтуани считают себя неуязвимыми не только для пуль, но и для вражеских снарядов?

– Быть не может! – фыркнул я. – Это же легко проверяется! После первого десятка убитых всё ясно станет, и будут прятаться!

– Если бы! У них это даже в уставе записано. Они верят, что если кого из ихэтуаней и убили, то это лишь потому, что он нарушил приказы командования или волю богов и потерял неуязвимость, что духи отвернулись от него.

– Ничего себе! – аж присвистнул я.

– Вот именно! Поэтому китаец, уверовавший в иных богов, принявший христианство, для них – испорченный китаец. Безнадежно больной. Поэтому больше всего они ненавидят тех, кто «заражает» уроженцев поднебесной. Миссионеров, то есть.

Я лишь покачал головой. Не думал, что всё так запущено. Что ж, пора вторую бутылку открывать. И, пожалуй, попросить горячих закусок. Китайских, естественно. Не то окосеем.

Четвертую стопку мы с хозяином дома пили уже под жареную лапшу. Больше всего я боялся при этом опозориться, пользуясь палочками. Координация-то «поплыла». Но обошлось, мимо рта не пронес.

– Так вы говорите, китайцы, принявшие христианство, для ихэтуаней – испорченные, безнадежно больные и даже заразные?

– Именно так! – закивал хозяин дома. – Им даже не всегда ставят выбор «отрекись или умри». Не все верят, что отречением можно исцелить карму. И предпочитают не рисковать, убивают. Им нет места в Китае! По крайней мере, так считают ихэтуани. И большинство населения, которое их поддерживает.

– Отрекись или умри? – задумчиво повторил я. – А почему не «отрекись или проваливай из Китая?» Или даже просто не «ты нам не нужен, убирайся из Китая или убьем»?

– Убирайся или убьем? А в чем разница? Их все равно убьют! Ну, сами подумайте, кто готов их принять? Кто оплатит дорогу? Кто проведет до границы? Это все хлопоты и расходы, причём большие.

– Мне они нужны! – твёрдо ответил я. – Мне очень нужны рабочие, мистер Фань! А если это будут христиане, то я могу принять их очень много. И не только работников, но и членов семьи. Я готов оплатить им дорогу и покрыть издержки в пути до своих заводов. Я готов оплатить хлопоты тех, кто прикроет их в пути до границы. Больше того, я готов потратиться на взятки руководству ихэтуаней, чтобы они выпустили этих людей из страны.

– Вообще-то ихэтуани не берут взяток! – задумчиво произнес Фань. – Любой ихэтуань должен придерживаться десяти правил, прописанных в уставе. Правила просты – беспрекословно подчиняться командирам, помогать товарищам по борьбе, не терять веры и не совершать преступлений, ну и прочее. Поддаться коррупции – это преступление. Но, сами понимаете, можно просто предложить им вашу формулу – «Убирайся или умри!». И помощь в борьбе за каждого «убравшегося». Допустим, я говорю чисто теоретически, винтовку и сотню патронов. Или просто тысячу патронов к винтовке.

Я прикинул. Получалось от сорока пяти до шестидесяти рублей «за голову» только ихэтуаням. А ведь еще и доставка, и прочие затраты. Это получится рублей по триста «с головы», не меньше. И ведь не все будут работниками.

– А нельзя за детей и женщин брать половинную премию? – попытался я снизить расходы.

– Разумеется, можно! – моментально согласился Фань. – Но тогда их чаще будут убивать.

* * *

Фань Вэй все уговаривал меня не пить дальше, пока не принесут дим-самы, китайские пельмени, просто идеально подходящие на роль закуски, а сам в этот момент просчитывал ситуацию. Но как ни крутил, получалось, что сегодня не только Воронцову удача привалила, но и возглавляемой им, Фань Вэем организации «Старших братьев». А, как он сам только недавно говорил, «отказываться от подарков судьбы – гневить богов»!

Предложение Юрия решало ту дилемму, над которой старый китаец так мучительно размышлял перед его приходом. Они могли не только в разы больше заработать на каждом поставленном рабочем, но и утвердить свой авторитет как у ихэтуаней, так и в Гонконге, среди руководства «Старших братьев». К тому же, Поднебесная становилась крепче без этих изменников вере, что тоже плюс.

И дополнительно Воронцову поможем. Он говорит, что ему нужно тысяч двадцать – тридцать человек. По триста рублей за голову. Воронцов говорит, что это около полутора сотен долларов. И треть этой суммы получат ихэтуани и Общество. Миллион долларов! А то и полтора!

Надо же, как странно порой шутят Небеса! Те, кого восставшие считали больными отщепенцами, теперь оплатят свободу Китая.

Из мемуаров Воронцова-Американца

«… Старый Фань Вэй настолько проникся моим предложением, что готов был немедленно отправить со мной в Россию 'дядюшку Вана» для руководства проектом и своего любимого внука Джиана, чтобы набирался опыта. Ну и сколько-то там рядовых членов своей организации. Еле удалось уговорить его дождаться телеграммы из России, а лучше – еще и Генри Хамбла с командой, и только тогда ехать.

Забегая вперед скажу, что старый Фань верно спрогнозировал. Восстание разгоралось, и его ужасы подтолкнули китайских христиан к бегству.

А мы в России развернули настоящую пропаганду про «спасение православных братьев от смерти мученической». Не такой уж редкий случай, когда в основе пропаганды лежала чистая и незамутненная правда. Именно от нее мы и спасали. Только в 1899 году нам удалось вывезти на Белое море около восемнадцати тысяч китайцев.

А что это не вся правда… Ну так на то она и реклама! Где вы видели рекламу, которая сообщает всю правду?

Причем, после того, как в начале ноября 1899 года лидер движения ихэтуаней призвал весь китайский народ бороться с иностранцами и династией Цин, поток еще возрос.

Разумеется, не все беженцы были православными. Но некоторые из китайских христиан просто не считали разницу столь уж принципиальной. А другие проезжали, как «члены семей»…

А уж когда, в полном соответствии с предвиденьем старого Фаня, правительство Китая поддержало ихэтуаней, народ просто повалил. Хотя, разумеется, бежали не все. Было немало китайцев-христиан, которые узнав о готовящемся погроме против православных священников, приходили разделить их судьбу. Об этих случаях тогда писали российские газеты, о них же рассказывали беженцы.

Видя такой оборот дела, к осени 1989 Фань Вэй начал сам готовиться к переезду в Россию. Потому что центр бизнеса его организации перемещался к устью реки Выг и окружающей его тайге.

И его переезд оказался своевременным. В мае 1900 года ситуация обострилась до предела. Ихэтуани сожгли храм и школу русской православной миссии на севере Китая, отец Сергий спасся и бежал в Россию…'

Нью-Йорк, 3 января 1899 года, вторник

– Здравствуй, Юра!

– Ганс!!! Как же я рад тебя снова увидеть! – и, не удержавшись, я обнял его. В этой стране Ганс был первым, кто дружески отнесся ко мне. И единственным знакомым, который совершенно не поверил клевете, когда Фредди Морган, присвоив моё изобретение, обвинил меня самого в попытке плагиата. Такое доверие дорогого стоит!

Выпустив инженера из объятий, я отстранился немного, потом ещё раз, не в силах сдержать эмоций, улыбнулся и от всей души пожал ему руку. Пожалуй, даже немного перестарался, потому что немец слегка поморщился и начал потирать пострадавшую ладонь.

– Юра, я слышал, что миллионеры куют свои капиталы. Но никогда не думал, что это в прямом смысле слова. Ты где так руки укрепил? Железная хватка!

– Так я ж из наганов стреляю!

– И что, там курок так трудно нажимается?

– Ладно, проехали! Потом объясню, если захочешь. А сейчас у меня другое дело к тебе! Кстати, может, заодно позавтракаем? А то я голоден, как волк!

Потом мы некоторое время провели в молчании, отдавая должное омлету с беконом и кофе. А я пока подумал, что зря раньше считал пустыми байками истории про царских офицеров, руками гнущих подковы и способных разорвать колоду карт. Кстати, стоит потренироваться, может, со временем и получится. Полезный трюк для салонов будет!

Тут я снова улыбнулся. Нет, подкачать запястья мне еще Генри Хамбл советовал. Мол, очень полезно при близком контакте. И руку противника с револьвером зафиксировать, и по глазам напряженными пальцами ударить – для всего полезно. Но стрелял я тогда из револьверов «Сейфети Аутомэтик». Спуск у них был мягкий, так что даже при стрельбе самовзводом увод ствола от линии прицеливания был незначителен. Разумеется, если выучиться курок жать мягко, а не дергать. Тут я снова улыбнулся, вспомнив, как ругал меня за это Генри поначалу.

Но наган – совсем другое дело! Нет, револьвер Нагана – машинка замечательная. Очень точный, семь патронов в барабане, что совсем не лишнее, недорогой, надежный. А главное, у него барабан надвигается на ствол. Для этого даже патроны специальные, пули не торчит из гильзы, внутри прячутся. Очень выгодное решение. У нагана пламя от выстрела через барабан не вырывается, так что засветка глазам минимальная. А при нужде можно даже из кармана стрелять.

Вот только за все на этом свете приходится платить. В результате стрелок из нагана при стрельбе самовзводом тратит силу не только на взведение курка и поворот барабана, как в других револьверах двойного действия, но еще и на движения барабана назад от ствола, а потом и на «наезд» барабана на ствол. Вот и получается, что даже в «вылизанных» образцах, вроде моих, спуск все же туговат. Так что, чтобы ствол уводило не слишком сильно, кисть нужно «прокачивать».

Кто-то скажет, что можно же курок второй рукой взвести или большим пальцем. Можно, разумеется! Но это требует больше времени. А Генри Хамбл недаром ставил мне в первую очередь скорость. Иногда, промедлив, можно вообще не успеть выстрелить. И дуэль со Свирским – прекрасный тому пример! Я едва опередил его первым выстрелом, стреляя от бедра. А он, хоть и сволочь редкая, но, как оказалось, стрелок классный. Успел поднять свой наган на уровень глаз, прицелиться и точно «отключил» бы мне стрелковую руку. И опередил я его, получается, на сотые доли секунды. Пуля-то бицепс все равно царапнула!

Ладно, пора возвращаться к делам.

– Ганс, мне очень нужна твоя помощь. Я собираюсь строить в России железную дорогу.

– И?

– Что и? Мне нужен инженер! Кто сумеет построить её лучше, чем ты?

– Мало ли… – пожал плечами Манхарт. – Я не знаю имён, но уверен, что в России хватает классных инженеров. В том числе и по железным дорогам. А руководить стройкой, не зная языка, – это та еще морока, друг мой. Да и законы у вас другие, стандарты тоже, наверняка, отличаются. Я замедлю твою стройку, Юра, а не ускорю. И обойдусь дороже, чем местные инженеры. Так зачем такие мучения нам обоим?

– Причин хватает. Во-первых, в стране достраивают Транссибирскую магистраль, так что лучшие инженеры-железнодорожники, можешь не сомневаться, там. Во-вторых, я ухитрился, кажется, получить в недоброжелатели и министра финансов Витте, это глава русского правительства, и министра путей сообщения Хилкова. Так что лучшие инженеры, даже если и освободятся, могут не рискнуть связаться со мной. А худшие, которым некуда деться, мне и даром не нужны! – и я пытливо посмотрел немцу в глаза.

– Понимаю, Юра. Но… Ты никогда не думал, почему я не работаю на родине? А все просто! Я не люблю империй. Нет, я не революционер, но мне немного душно там. Здесь, в САСШ, я нашел приемлемые условия, тут идёт бурное строительство железных дорог, и куда меньше давления бюрократии. Да и немотивированных запретов, которые так обожают бюрократы, тоже меньше. А я хочу тратить свой ум и душевные силы на борьбу с косностью природы, а не людей! Это меня угнетает!

Ну вот, еще одна преграда. Совершенно неожиданная. Я помолчал, собираясь с мыслями.

– И все же, Ганс, я прошу тебя, как друга, выручи меня! Нет, постой, я договорю! Дело в том, что мне нужна не просто дорога, а дорога, построенная по лучшим американским стандартам. Знаешь, какая средняя скорость движения поездов в России? Ты не поверишь! Двадцать пять – тридцать километров в час!

– Что? Даже меньше двадцати миль в час? Да тут скорость раза в три выше!

– Вот именно! – горячо поддержал его я, хотя знал, что такая скорость тут не всюду. И в России максимальная скорость повыше, я же говорил про среднюю. Но сейчас мне не истина нужна, а правильные эмоции. – Да еще и дороги строят однопутные, пропускная способность никакая. И топливо возить за полстраны приходится, местного нет. Нет уж, я хочу дорогу стразу двухпутной строить. И с электрификацией.

– Да ну⁈ – удивился инженер. – Уважаю! Замах у тебя, Юрий, внушает уважение. Даже в САСШ первая электрификация меньше четырех лет назад была. Да ты сам и участвовал! Откуда электричество брать думаешь? И как окупаться? Перевод дороги на электричество окупается только при очень интенсивном движении. Не меньше миллиона тонн в год, а то и двух. Наскребешь столько?

– У меня там ГЭС строить начинают, – пожал я плечами. И да, начинали. Вчера, во время пьянки с Фань Вэем, я немного блефовал. Но с утра меня ждала телеграмма из Петербурга, подписанная скромно – «Александр Романов». И содержание тоже скромное: «Ваши условия приняты зпт полном объеме тчк». Но у меня будто камень с души свалился. Всё, «Рубикон пройден», впрягаюсь в проект. – Так что электричества хватит. С запасом. Да и обойдется оно дешевле привозного угля. Дорог он там. А объемы мы наберем. В тех местах одного леса по три миллиона кубометров в год вывозить станут. А одним лесом дело не ограничится. Возить будем и топливо, и стройматериалы, и металлы с химикатами. Так что…

– М-да… – Задумчиво потер челюсть инженер, – на мелочи ты не размениваешься. И задача, ты прав, как специально под меня создана. Заманчиво, заманчиво. Но ты понимаешь, что один я не справлюсь? Придется еще народу набрать. Других инженеров, специалистов по электричеству, геодезистов, прорабов…

– Ну, этих и на месте набрать можно!

– Можно, разумеется, но не всех. Нужны и те, кто уже работал, как ты говоришь, «по американскому стандарту», хоть немного. Чтобы учили, чтобы проверяли других, как выучились. Да, и еще одно. Про безопасность ты подумал? Большая стройка – это много бардака. И нужны те, кто за порядком следить будет. Помнишь, на нашей стройке был такой Трой Мёрфи? Тебе такой же нужен будет! И не только он, но и кулачные бойцы вроде Тома О’Брайена. Помнишь такого?

– Еще бы не помнить! С таким «стражем порядка» и бандитов не надо! Дважды меня чуть не прикончил. Первый раз еле удалось из Мэриленда живым убежать, а второй и вовсе – из страны свалить пришлось.

– Ну, на такое он сам не решился бы. Наверное, ему Мэйсоны приказали. А сам он границ не переходил.