Текст книги "Русские сказки"

Автор книги: Роман Злотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Через полчаса он уже трясся на заднем сиденье авто, мчавшегося сквозь сумрак в направлении Восточного вокзала.

* * *

Они неторопливо и монотонно катили на восток, уже начав слегка тяготиться скукой. Пока однажды ночью когда все пассажиры, как обычно, дрыхли без задних ног поезд не остановился на какой-то крупной станции. Как правило, станции и полустанки встречали состав неумолчным гулом, который все больше нарастал по мере приближения поезда, поскольку толпы истомившихся пассажиров бросались на штурм вагонов, не дожидаясь, пока он окончательно остановится. Однако на этот раз вокзал встретил их непривычной тишиной. Капитан, в этот полночный час выполнявший обязанности караульного и потому лишь притворявшийся спящим, высунул голову из-под пальто и настороженно прислушался. Как только поезд, лязгая буферами, остановился, в тот же миг снаружи послышался приглушенный топот и звяканье. Капитан откинул пальто, приподнялся и осторожно выглянул в окно. Из здания вокзала, колонной по двое, торопливо выбегали вооруженные штуцерами люди и быстро растягивались цепью вдоль вагонов. Капитан бесшумно вскочил на ноги и тронул за плечо господина Юри. Тот мгновенно проснулся. Капитан молча показал на окно. Юри, бросив взгляд на перрон, сделал знак капитану поднимать остальных и проскользнул в соседний отсек будить князя.

Вскоре все они уже были готовы к тому, чтобы покинуть вагон, однако поезд к этому времени был уже оцеплен. Профессор, который, в отличие от остальных, еще не совсем отошел от столь бесцеремонно прерванного сна, осоловелыми глазами посмотрел в окно и повернулся к майору:

– Что случилось, князь? Тот пожал плечами:

– Не знаю. Возможно… В день нашего отъезда пришло сообщение от нашего информатора, что в Закаменье генерал Исток и атаман Друзь подняли восстание и даже захватили пару городов. Вполне правомерно предположить, что за то время, которое мы провели в пути они продвинулись еще немного на запад.

На лице профессора при этом сообщении появилось радостное выражение.

– Ну, слава богу, нашлись-таки люди, просыпается народ-богоносец…

Князь вздохнул:

– Возможно, вы правы, но лично для нас никакой радости в этом нет.

– Почему? Князь усмехнулся:

– Во-первых, потому, что мы уже остановились, и, возможно, надолго. По всей видимости, на этой станции выгружаются войска, перебрасываемые центром на подавление мятежа. Однако, если б дело заключалось только в этом, вряд ли стали бы оцеплять поезд. Это значит, что события могут принять еще более неприятный для нас оборот. Я имею в виду, и это представляется мне наиболее вероятным, насильственную мобилизацию пассажиров этого поезда. В лучшем случае куда-то на строительство оборонительных сооружений или прокладку железнодорожной ветки, а в худшем – прямо под ружье. Из этого вытекает, что у нас совершенно нет времени. Поскольку из-за близости фронта цель нашего путешествия могут в любой момент куда-то перевезти или… – Он мгновение помедлил. – Если этого уже не случилось.

Профессор, бледнея, испуганно пробормотал:

– Вы считаете, что они посмеют… Их разговор был прерван дружным залпом из штуцеров, судя по гулкому звуку, направленных в воздух, и в следующее мгновение в вагон ворвались вооруженные люди, которые, крича и ругаясь, принялись выпихивать наружу полусонных пассажиров.

Через полчаса солдаты, отогнав толпу пассажиров, дрожавших от страха и холода, от опустевших вагонов, начали теснить ее к привокзальной площади. Профессор, ежась и вздрагивая, медленно двигался вдоль стены вокзального здания, стиснутый со всех сторон дюжими телами офицеров. Шедший впереди князь вдруг остановился и, с силой пробивая путь, двинулся куда-то в другом направлении. Профессор лихорадочно вцепился ему в рукав:

– Что случилось?

Князь повернул к нему спокойное лицо:

– Ничего особенного. Принимаю меры на случай, если станет жарко. – Он кивнул в сторону площади.

Профессор вытянул шею. Вдоль домов, жирно блестя штыками, стояли в два ряда плотные шеренги солдат. Все выходы с площади были перекрыты броневиками, а поодаль цокал подковами полуэскадрон. Господин Пантюше судорожно сглотнул, осенил себя святым кругом и бросился вослед князю.

Минут двадцать ничего особенного не происходило. Над толпой стоял сплошной гул, люди встревоженно переговаривались, визгливо ругались и причитали, но, когда со стороны путей донесся гудок и паровоз, окутавшись клубами пара, медленно потянул ставшие уже родными вагоны куда-то вдаль, все звуки слились в один протяжный тоскливый вой.

– Молчать!

Вой оборвался так же резко, как и начался. В сухом, надтреснутом голосе была такая внутренняя сила, что одного слова хватило, чтобы заставить несколько сотен человек мгновенно умолкнуть. И вдруг послышались непонятные бренчащие звуки. Будто кто-то мерно бил молотком по железу. Люди в испуге завертели головами, но звуки отражались от стен домов, окружающих площадь, и, казалось, шли отовсюду. Ночь, молчаливая, скованная страхом толпа, шеренги солдат со штуцерами на изготовку вокруг нее, броневики, настороженно поводящие туда-сюда стволами пулеметов, и апокалиптический грохот шагов… Во всем этом было что-то мистическое. Профессор, вздрагивая всем телом и то и дело облизывая пересохшие губы, инстинктивно придвинулся поближе к могучей фигуре князя, словно пытаясь заслониться его мощью от неумолимо приближавшегося Великого Темного. Внезапно шаги смолкли, и в то же мгновение вспыхнули фары броневиков. Люди, застигнутые врасплох, с криками попятились назад – и снова раздался тот же голос:

– Я сказал – молчать!

На башне броневика стоял высокий худой мужчина в длиннополом кожаном пальто, с остроконечной бородкой и поблескивавшим в свете фар стальным пенсне на носу. Он сделал шаг вперед, ища, как видно, устойчивое положение, медленно обвел взглядом притихшую площадь и, кривя губы в некоем подобии улыбки, надрывным тоном заговорил:

– Сограждане, революция в опасности! Недобитые силы реакции подняли кровавый мятеж. Доблестные революционные солдаты, истекая кровью, сдерживают наступление злобных прихвостней бесноватого генерала. Я обращаюсь ко всем – к тем, кто может носить оружие, и к тем, кто по каким-то причинам уже этого не может, – нам нужны добровольцы. Комитет действия проводит мобилизацию на фронт и на строительство оборонительных сооружений. Если вам дорого дело революции – вступайте в ряды Гвардии вооруженной защиты свободы!

Он замолчал. Башня броневика под его ногами медленно качнула пулеметным стволом, как бы намекая, что будет с теми, кому дело революции окажется недостаточно дорого.

Несколько мгновений над площадью висела мертвая тишина, потом где-то в середине наметилось шевеление. Какие-то люди проталкивались к броневику. Профессор прошептал на ухо майору:

– Неужели найдутся такие сумасшедшие? Тот ответил шепотом:

– И немало. Ведь лучше быть пока еще живым добровольцем, чем мертвым «предателем дела революции».

Откуда-то сбоку, возбужденно блестя глазами, вывернулся ротмистр:

– Будем прорываться, ваша светлость? Профессор оторопел. О чем говорит этот сумасшедший? Прорываться сквозь ряды солдат? На пулеметы броневиков? И вдруг ему бросилось в глаза, что и все остальные члены команды князя смотрят на своего командира такими же глазами. Вернее, почти все. Исключение составлял молодой человек, которого профессор помнил как спутника князя еще по поместью господина Максина. Хотя и в его повадке чувствовалось напряжение. Создавалось впечатление, что эти люди знали о князе что-то такое, что позволяло им рассчитывать на побег. Князь медленно покачал головой:

– Нет.

В это мгновение шевеление наконец достигло края толпы, та расступилась и извергла из своих недр четырех человек в одежде мастеровых.

– Эй, соратник, записывай нас в гвардейцы. Не прошло и нескольких минут, как к одному из броневиков, на подножке которого присел какой-то толстый тип в короткой кожаной тужурке, уполномоченный записывать добровольцев, уже выстроилась длинная очередь. Площадь тихо гудела. Князь, все это время молча стоявший на месте и напряженно о чем-то размышлявший, вдруг вскинул голову, многозначительно переглянулся с господином Юри и бросил через плечо:

– Пошли.

По-видимому, офицеры уже привыкли к подобным командам и молча двинулись вслед за князем, но профессор не удержался:

– Куда?

Однако его неуместный вопрос остался без ответа. Они прошли прямо к голове очереди, и никто не посмел им перечить. Когда единственный стоявший перед ними «доброволец», превратившись в «гвардейца», с кислой гримасой отошел в сторону и князь, сделав шаг вперед, возвысился перед уполномоченным во весь свой могучий рост, очередь вдруг испуганно шевельнулась, а за спиной уполномоченного послышался знакомый голос:

– Погоди.

Уполномоченный вздрогнул и, торопливо вскочив на ноги, вытянулся перед подошедшим:

– Слушаюсь, соратник Птоцкий.

Тот выступил вперед, и профессор получил наконец возможность рассмотреть его получше. Вблизи его худоба выглядела устрашающей. «Соратник» казался совершенно лишенным плоти скелетом, обтянутым рыхлой, землистой, синюшного цвета кожей. Тонкие губы, несмотря на все усилия, не могли закрыть крупные, выпирающие вперед зубы. Но первое, что сразу же притягивало взгляд любого, были глаза. Крупные, навыкате, они горели таким яростным огнем, что всякий, на ком они останавливались хотя бы на миг, тут же покрывался холодным потом, лихорадочно пытаясь вспомнить, где и в чем он мог провиниться. Взгляд «соратника» мимоходом задержался на профессоре, тот обмер и торопливо опустил глаза, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

Однако «соратник», медленно переводя взгляд с одного на другого, остановил наконец немигающий взор на князе:

– Кто вы такой?

Князь несколько мгновений молча выдерживал его взгляд, потом неторопливо отвел глаза – так, чтобы всем было понятно, что делает он это не потому, что его вынудили, а просто не считает нужным продолжать эту игру в гляделки.

– Прапорщик Косик… бывший, конечно. «Соратник» оскалился, профессор не сразу понял, что это, очевидно, означает улыбку или что-то вроде.

– Странно… – «Соратник» помолчал, как будто ожидая реакции собеседника, однако на лице князя не двинулся ни один мускул. – Странно, что вы так спокойно признаетесь в своем офицерском прошлом. Князь беспечно дернул плечами.

– А чего мне бояться? Я погоны своим горбом заработал. От рядовых.

«Соратник» понимающе кивнул:

– Где служили?

– Второй восточный бронедивизион.

Вокруг послышался удивленный гул. Это было одно из двух подразделений, которые, незадолго до того, как фронт окончательно рухнул, получили на вооружение диковинные заморские сухопутные линкоры – чудовища размером с дом, на гусеничном ходу, вооруженные несколькими орудиями и множеством пулеметов.

– Должность?

– Старший помощник капитана. Шум усилился. «Соратник» повернулся к уполномоченному:

– Прапорщика – ко мне. Князь наклонился вперед:

– У меня тут команда.

«Соратник» резко развернулся, скользнул взглядом по «команде» и снова уставился на князя:

– Сколько человек?

– Со мной одиннадцать.

– Кто такие?

Князь спокойно выдержал взгляд и отвел глаза в сторону, лишь когда профессор уже решил было, что первым не выдержит «соратник».

– Мои люди, кое-кто из экипажа, доктор один и так… со мной.

– Хорошо, – «соратник» опять повернулся к уполномоченному, – всех ко мне. – Он снова дернул подбородком в сторону князя: – Пилоты есть?

Князь отрицательно мотнул головой:

– По землице ходим.

«Соратник» снова молча кивнул и исчез в темноте. Уполномоченный, во все время разговора изображавший собою окаменевший соляной столп, шумно выдохнул и без сил опустился на подножку. Когда он взялся за перо, пальцы его слегка дрожали.

– Давайте по очереди. Имя, фамилия… Вот так, неожиданно для себя, они оказались в составе личного автобронеотряда Председателя Верховного комитета защиты революции.

* * *

– Если мне позволено быть откровенным, то я чрезвычайно рад тому, что вы приняли мое предложение и согласились отужинать со мной. – С этими словами виконт Темплтон изысканным жестом поднес ко рту изящную рюмку с наркетским ликером и отпил малюсенький глоточек.

Круифф благодарно склонил голову и отложил в сторону двузубую – «рыбную» – вилку. Похоже, светский обед подошел к концу и начинается то, ради чего он и принял приглашение хозяина. Который являлся не просто единоличным владельцем крупнейшего частного банка Бриттской империи, но и дуайеном Полторского клуба, влиятельнейшего международного объединения крупнейших финансистов. Причем кэр Темплтон был избран на этот пост уже третий раз подряд.

Айвен, как и большинство пассажиров поезда, прибыл в Камелон на пароходе две недели назад. На этот раз путешествие до Северогорска прошло быстро и без приключений. Из Коева они выехали одновременно с майором, хотя и в разные стороны. Спустя сутки состав уже оказался в зоне оккупации, о которой Круифф знал еще до отъезда из старой столицы, а к полудню того же дня прибыл в Северогорск. Пароход до Камелона был нанят уже к вечеру. Ни к чему было дожидаться, пока по городу разнесется весть о прибытии большой группы обеспеченных людей, собирающихся отправиться за границу, и капитаны и судовладельцы взвинтят цены. Так что уже через два дня судно вышло из порта и взяло курс на северо-восток.

– За последние полторы недели я успел услышать о вас так много… необычного, что не сдержал любопытства и принялся старательно наводить справки о вас и ваших загадочных сотоварищах.

Виконт замолчал. Вышколенные лакеи, бесшумно возникшие за спинами собеседников, с умопомрачительной скоростью сервировали стол для десерта и так же бесшумно удалились. Круифф мельком подумал, что папаше виконта вряд ли пришло бы в голову прерывать разговор в присутствии каких-то там лакеев, а сын виконта, вероятно, не ограничился этим. Он наверняка позаботился и о том, чтобы в его личном кабинете не было не только лишних людей, но и подслушивающих устройств. Что ж, таковы последствия развития цивилизации.

– Так вот, господин Кройф. Клянусь, я был чрезвычайно старателен. Но… – кэр Темплтон огорченно развел руками, – должен вам признаться, что эти полторы недели нанесли самый болезненный удар по моему самолюбию. – Он прервался, ожидая какой-нибудь реакции со стороны собеседника, но Круифф застыл с непроницаемым видом.

Виконт тонко усмехнулся, будто говоря, что иного и не ожидал. Потом, еле заметно пошевелив пальцами – мол, хотя он не питает ни малейших сомнений насчет понятливости собеседника, но все же деловой этикет не терпит недомолвок и ему надлежит довести до конца то, о чем он начал говорить, – продолжил негромким, прекрасно модулированным голосом:

– Мне сообщили множество сведений о вашем круге знакомств, интересах, вашей деятельности, но все эти сведения ограничены лишь последними шестью месяцами. – Он снова умолк, однако, бросив быстрый взгляд на собеседника, понял, что затягивать паузу бессмысленно, и, легкой улыбкой давая понять, что по достоинству оценил его умение себя держать, выложил карты на стол: – Уверяю вас, я обратился к людям, которые могли бы отыскать даже иголку на нескошенном лугу, но…

Наступило молчание. Айвен не двигался. Напряжение нарастало. Кэр Темплтон, нахмурив брови, ждал. И напрасно, потому что Круифф ничего не собирался пока ему говорить. Наконец виконт не выдержал. На этот раз в его тоне явственно слышалось раздражение.

– Как вы можете это объяснить, кэр Кройф? – Виконт осекся, досадуя на себя за несдержанность. Проговорившись, он свел на нет психологическое преимущеcтвo, которое давало ему обладание подобной информацией.

Айвен широко улыбнулся и приподнял бокал. Виконт несколько виновато улыбнулся в ответ. Легкий звон бокалов обозначил окончание первого тайма, который Круифф выиграл вчистую.

Следующие полчаса они просто болтали, время от времени обмениваясь быстрыми острыми взглядами, но Круифф чувствовал, что виконт не простил ему собственного прокола и готовит новый удар. А потому решил слегка форсировать события:

– Простите мне мою настырность, кэр Темплтон, но я полагаю, что, стараясь установить наши личности, вы вряд ли удовольствовались лишь сбором сведений о деятельности нашей троицы за последние шесть месяцев.

Виконт с иронической улыбкой на губах склонил голову:

– Да-да, вы правы. – И это было все. Очевидно, виконт решил, что теперь его очередь поиграть в молчанку.

Однако Круифф вовсе не собирался позволять ему это:

– Тогда, с вашего позволения, я попробую угадать, что же еще вам удалось выяснить.

Виконт изящным движением поставил на столик фужер с остатками вина и элегантно откинулся на спинку кресла, как бы давая понять, что он весь внимание. Круифф склонил голову, показывая, что он это оценил по достоинству.

– Итак, если опустить все то, о чем вам доложили ваши информаторы по поводу наших намерений и всей совокупности наших действий за последние шесть месяцев, – Круифф на мгновение замолчал, глядя в глаза виконту с некоторой насмешкой, если не сказать больше, – то остается следующее. Ни в одном более или менее известном научном обществе ничего не знают об ученом по имени Кройф, и ни одна геральдическая палата слыхом не слыхивала о князьях Росен. Я прав?

Виконт вскинул руки и несколько раз приложил ладонь к ладони, имитируя аплодисменты. Однако в его глазах мелькнуло раздражение. Еще никто и никогда не позволял себе говорить с ним таким образом.

– И что же из этого следует? Круифф усмехнулся:

– Выводов может быть всего два. Темплтон иронически вскинул бровь.

– Первый, который, несомненно, пришел вам в голову, это что мы самозванцы. – Круифф подметил огонек интереса, вспыхнувший при этих словах в глазах виконта. «Что ж, продолжим». – Второй вывод, я думаю, таков: мы действительно представляем неких людей, имеющих некие, весьма неясные вам интересы в вашей разваливающейся империи. И наши имена – всего лишь псевдонимы.

Растерянность, промелькнувшая в широко открытых глазах виконта, показала Круиффу, что его слова попали в цель.

– Первый вариант с точки зрения обычной логики наиболее вероятен, – продолжил он свою речь. – В смутные времена, подобные нынешним, появляется масса любителей половить рыбку в мутной воде. Причем некоторые из них, появившись практически из ниоткуда, в конце концов достигали прямо-таки головокружительных высот. В истории масса тому примеров. Однако ставшие вам известными весьма интересные факты мешают вам полностью принять эту версию в качестве единственно верной. – Круифф поймал взгляд собеседника и еле заметно подмигнул ему.

Темплтон посмотрел на него с недоумением. Айвен тихонько хохотнул. Как просто работать здесь, где еще не слыхали о мимокоррекции, а единственный намек на психопринуждение можно было найти лишь в популярных комиксах о колдунах экваториальных джунглей. Если бы даже виконту Темплтону кто-то сказал, что его собеседник на протяжении всего разговора воздействует на него не только доводами, облеченными в слова, он вряд ли бы этому поверил. Впрочем, если и дальше все пойдет по плану, то к тому моменту, когда Айвен выложит на стол все свои карты, кэр Темплтон будет готов поверить и в гораздо более невероятные вещи. Круифф наклонился вперед и приблизил губы к уху собеседника:

– Я не буду углубляться в эти факты, поскольку смею надеяться, что, несмотря на потраченные усилия, вам удалось о нас разузнать отнюдь не все, а у меня профессиональная аллергия на разбазаривание информации. Скажу только одно – ваши предположения, для уточнения которых вы и организовали нашу встречу, ни в коей мере не лишены оснований. – Круифф отодвинулся, продолжая внимательно следить за собеседником.

Тот, как и прежде, сидел неподвижно, но раскрасневшееся лицо и блеск в глазах выдавали крайнюю степень заинтересованности. Наконец виконт не выдержал:

– И кто же эти люди, которых вы представляете?

Круифф мысленно себе поаплодировал. В той, прошлой, жизни он каждый год покупал двухнедельный тур на Килмару, планету, считавшуюся землей обетованной для рыболовов. В тамошних реках водилась изумительная опаловая форель, знаменитая тем, что испытать ее удивительный вкус можно было только там и только в первые полчаса после того, как ее подцепишь на крючок. Стоило промедлить, и из-за каких-то странных особенностей метаболизма эта могучая и прекрасная рыбина превращалась во что-то непотребное – чистый навоз и по вкусу, и по консистенции. Впрочем, навоз чрезвычайно питательный и очень даже полезный для организма. Да только кому же приятно есть навоз? Вот почему, как ни велик был азарт, ни один рыбак не мог себе позволить выловить больше одной рыбины. Да и сам процесс ужения старались закончить как можно быстрее, поскольку каждая потерянная минута грозила превратить улов в дерьмо еще на сковородке. Теперешний разговор напомнил ему ту рыбалку. Поклевка! Айвен любезно улыбнулся и, подосадовав на отсутствие пилота и стараясь говорить по-басовитее, произнес:

– Я представляю группу, существование которой в цивилизованном обществе публично отрицается, хотя слухи о ней неизменно циркулируют. Особенно в такие непростые времена, как сейчас.

Кэр Темплтон несколько мгновений размышлял над его словами, потом спросил напряженным тоном:

– Вы не могли бы объяснить поподробнее, что вы имеете в виду?

Круифф с иронической улыбкой принялся излагать свою версию. Расчет был безошибочен. Большинство цивилизованных государств Голуэи в своем развитии уже прошли этапы существования в них тайных соообществ, ставивших своей задачей социальное совершенствование общества, вроде карбонариев, розенкрейцеров или масонов на старушке Земле. В подавляющем большинстве члены этих сообществ были людьми весьма образованными и одаренными, много было и людей обеспеченных. Некоторые сообщества в период своего расцвета становились весьма разветвленными международными структурами. Более того, в широких кругах время от времени ходили слухи о существовании некоей организации, претендующей на абсолютное мировое господство. Так что Круифф не придумал ничего нового. Да к тому же что еще, кроме изложенной им версии, могло бы лучше объяснить их внезапное появление в этом мире и столь бурную активность? Так же как и некоторые необычные способности и иной уровень знаний, то есть то, что рано или поздно будет обязательно замечено или вычислено. Однако следовало учитывать, что люди уровня Темплтона слабо верят в подобные сказки, так что его задача была достаточно сложной.

Когда Круифф закончил, виконт еще некоторое время молча сидел, задумчиво уставя взгляд куда-то в пространство. Потом с учтивой улыбкой сказал:

– Извините, господин Кройф, но неужели вы считаете, что я могу поверить в ЭТО? Айвен безмолвно развел руками:

– Ладно, так чего же вы хотите от меня? Круифф ответил на этот вопрос лишь усмешкой. Усмехнулся и кэр Темплтон:

– Вы правы, смешной вопрос… – Он нервно постучал пальцами по столу. – Однако, даже если предположить, что вы каким-то образом в чем-то меня убедили, не станете же вы ожидать, что я отдам вам деньги ПРОСТО ТАК?

Круифф молча кивнул, а Темплтон тем временем закончил свою мысль:

– Следовательно, вы собираетесь предложить мне нечто такое, что должно было бы заставить меня окончательно поверить вам и пойти на сотрудничество?

Айвен согласно наклонил голову.

– И что же это? – В голосе виконта явственно слышалась насмешка.

Круифф усмехнулся:

– Увы, не очень много. Наши возможности довольно ограниченны, иначе у нас не возникло бы необходимости обращаться к вам. Но… – Круифф замялся, словно раздумывая, говорить или нет. – Как вы смотрите на то, чтобы с нашей помощью взять под контроль от семи до двенадцати процентов суммарного рынка инвестиционного капитала десяти наиболее промышленно развитых стран мира?

Лицо виконта приняло недоверчивое выражение:

– То есть?

Круифф невинно улыбнулся:

– Разве я неясно выразился? Темплтон нахмурился:

– Вы выразились достаточно ясно. Мне непонятно только, за кого вы меня принимаете. Круифф вскинул руки:

– О, конечно, конечно. Я абсолютно уверен, вы давно уже не верите ни в восточных джиннов, ни в сокровища морских королей, – он усмехнулся, – но ведь я вам этого и не предлагаю… Когда я размышлял о нашем предстоящем разговоре, то вопрос о том, чем вас заинтересовать, был для меня… – он запнулся, словно подыскивая слова, – самым простым.

Кэр Темплтон поднял брови, на его губах промелькнула ироническая улыбка. Круифф тоже улыбнулся в ответ, показывая, что ирония собеседника не ускользнула от его взгляда, и продолжил речь:

– Я прекрасно понимаю, что вас интересуют НЕ ПРОСТО деньги как таковые. Вернее, те деньги, которые вас действительно могли бы заинтересовать, чрезвычайно сложно легализовать, ведь деньги не могут внезапно просто появиться из ниоткуда. – Круифф взглянул в глаза собеседника, словно ища в них подтверждения своим словам. – В современном обществе не составит особого труда проследить путь каждого банкнота или золотого слитка. К тому же, если быть откровенным, у нас ТАКИХ денег нет. Но… – он помедлил, не отрывая глаз от виконта, – мы достаточно хорошо изучили существующую систему кредитно-денежных отношений и закономерности движения финансовых потоков, чтобы то, что я предложил вам, могло быть претворено в жизнь. Причем только за счет новых финансовых технологий, без привлечения каких бы то ни было дополнительных средств… ну, скажем, почти, – уточнил он с улыбкой.

Темплтон какое-то время сидел молча, сверля собеседника недоверчивым взглядом, наконец отвел глаза и полным сомнения голосом проговорил:

– Мне бы хотелось вам верить, но… Круифф облегченно вздохнул. Подсечка!

– Ну конечно. – Круифф небрежно вытащил из кармана бумажный конверт. – Вот, ознакомьтесь, и будем считать это первым взносом, – сказал он, протягивая виконту извлеченные из конверта листы бумаги, на которых вчера вечером изложил разработанный им изящный план захвата двух успешно действующих банков. Он точно знал, что на эти банки, не самые крупные, но процветающие, виконт уже давно точит зубы.

Кэр Темплтон быстро пробежал текст глазами и посмотрел на Круиффа. В его взгляде явственно читалось удивление, смешанное с уважением. Айвен скромно улыбнулся:

– Кроме всего прочего, это существенно умножит наш ОБЩИЙ совокупный капитал. – Он сделал многозначительную паузу. – Впрочем, если вы, подумав, решите отказаться от сотрудничества с нами, то будем считать это чем-то вроде ПРОЩАЛЬНОГО подарка.

С этими словами он поднялся и с легким кивком быстро покинул комнату.

* * *

Виконт Темплтон появился в его номере через четыре дня. Он приехал один, на наемном автокебе, одетый в скромный запашной плащ, больше подходивший скорее мелкому клерку. Круифф был несколько озадачен, поскольку, по его расчетам, тот должен был явиться не раньше конца недели. Вряд ли виконт, получив в руки такой прекрасный инструмент для округления своего капитала, станет заниматься в первую очередь какими-то глупыми мифами. Однако, как оказалось, виконт успел управиться намного быстрее, чем Айвен предполагал.

Он вошел молча, несколько картинным жестом снял шляпу и, не снимая плаща, присел у стола. Круифф все это время с интересом следил за ним. Несколько мгновений оба молчали, потом виконт глухо сказал:

– Я купил эти банки.

Айвен, не открывая рта, изобразил легкий поклон, как бы отдавая должное оперативности Темплтона. Тот еще некоторое время посидел молча, то ли ожидая, не скажет ли чего Круифф, то ли собираясь с духом, и наконец глухо заговорил:

– Возможно, все, что вы мне наговорили, всего лишь глупая шутка, но вы меня убедили. Я заявляю, что заранее согласен на все ваши условия, но вы, со своей стороны, должны принять мое. – Темплтон умолк, устремив на Круиффа испытующий взгляд, но лицо американца было непроницаемо. Губы виконта скривились в нервной улыбке: – Я хочу стать одним из вас.

Круифф немного подождал, не будет ли продолжения, потом медленно покачал головой:

– Прошу прощения, кэр Темплтон, но это невозможно.

Виконт открыл было рот, собираясь, очевидно, возразить, но Круифф не дал ему говорить.

– Да это вам и не нужно, – сказал он, снисходительно улыбаясь, – вы не совсем представляете функции и задачи моей организации. Вернее, моей БЫВШЕЙ организации, – уточнил он.

Виконт удивленно воззрился на него:

– То есть как бывшей? Круифф развел руками:

– Вот так. С того самого момента, как я начал АКТИВНО вмешиваться в текущие события, я уже не принадлежу к членам этой организации. У меня есть задача, есть знание некоторых технологий, неизвестных, скажем так широким слоям, есть товарищи, которые работают вместе со мной. И как только я выполню свою задачу – я буду волен жить дальше так, как мне будет угодно. Я могу стать заводчиком, банкиром, нефтяным магнатом; могу активно заняться политикой или, наоборот, заработав небольшой капитал, купить домик в деревне и доживать свои дни на лоне природы в тишине и покое. Единственное, что навсегда останется для меня недоступным, – это мое прежнее членство в моей бывшей организации.

– Но почему? Круифф усмехнулся:

– Потому что таковы наши законы. Мы не стремимся к власти, просто потому, что она неэффективна. Как ни привлекательно на первый взгляд выглядит идея о мировом господстве, да еще осуществляемом людьми, которые вроде бы действительно знают, ЧТО и КАК следует делать, весь наш опыт свидетельствует о том, что на практике все получается гнусно и убого. Уж можете мне поверить, за долгую историю существования нашей организации среди нас бывали и такие, кому удалось достигнуть достаточно большой власти, чтобы иметь возможность попытаться воздействовать напрямую. – Он хитро улыбнулся, заметив на лице виконта отблески изумленного понимания. – Не будем уточнять, КТО из известных всему миру людей был нашим представителем, а кто нет, но вы можете вспомнить хоть одну попытку, которую можно было бы назвать удачной? – Он замолчал.

Темплтон некоторое время напряженно о чем-то размышлял, потом поднял глаза на Айвена.

– И в чем же заключается цель вашей организации? Круифф развел руками, словно извиняясь: Всего лишь минимизация потерь.

– То есть?

Круифф снова усмехнулся:

– Понимаете, мы не можем вести человечество прямой дорогой к светлому будущему. Просто потому, что не знаем, каким оно должно быть. Но, можете мне поверить, развитие цивилизации подчиняется не менее стройным законам, чем, скажем, физические. Так что, как только в истории человечества намечается очередной глобальный перелом, мы прилагаем все усилия, чтобы минимизировать потери. Всякие – финансовые, экономические, человеческие. – Он снова замолчал.