Текст книги "Лучшее (сборник)"

Автор книги: Роман Трахтенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Словом, выходит так, что ты ее одеваешь потому, что в этом есть необходимость. Делаешь это в какой-то степени для себя. Одеваешь и совсем не задумываешься о том, что раздевать ее может кто-то посторонний. И… совсем не можешь уловить тот момент, когда оказываешься в положении «барана, который за все платит».

Девчушка очень быстро привыкает к хорошему. За пару лет наших отношений Киска пришла к тому, что считала за подарки только бриллианты. А одежда, еда, турпоездки бизнес-классом в дорогие экзотические страны – все это было как бы само собой разумеющимся. Это не подарки – это часть жизни.

Виновата ли она в этом? Наверное, нет. Скорее всего, я сам виноват. Сам ее разбаловал. Старался подтянуть ее под определенный уровень жизни.

А дальше… Жизнь непредсказуема. Даже олигархи попадают в тюрьмы и теряют состояния. А у людей, зарабатывающих на жизнь своим трудом, она и вовсе нередко идет волнами. Спады бывают (по независящим от вас причинам). И вот накануне новогодней ночи, в которую впервые в жизни не работал, я сказал Киске, что куплю ей подарок попозже. Она, привыкшая регулярно получать дорогущие подарки, сделала обиженную мордочку, ощетинила усы и спросила: «КАК ЭТО?»

– У меня нет больше денег. Ты же знаешь.

– Но ведь все-таки Новый год, – дуется она.

– Я же через неделю везу тебя в Индию отдыхать. На что мы там будем жрать, и чем ты недовольна? Когда и с кем ты еще туда попадешь? А вернемся – тоже надо на что-то жить.

– Да, но ведь Новый год, – она начинает размазывать по лицу слезы и сопли.

А ты, как дурак, ее утешаешь, хотя послушал бы кто этот разговор! Девочка, которая год назад работала за двести долларов в месяц, почувствовала себя миллионершей. «Дешевые» подарки ее теперь оскорбляют, она от них отказывается, говоря: «Раз так, ладно. Тогда вообще ничего не надо».

И ты думаешь, ну и х… с ним! Идешь, покупаешь ей, как последний идиот, норковый жакет. Потом бегаешь по друзьям, берешь у них в долг. Но тебе не удается отдать этот долг, потому что девочке опять что-то нужно.

…На самом деле – ей нужно получить компенсацию за каждый прожитый с тобою день. Она все стремиться свести к этому. Ей абсолютно плевать и на тебя, и на перспективы вашей совместной жизни. Это пылесос, всасывающий в себя все, что можно и нельзя. Для нее каждый день – как последний. Откуси как можно больше! Проглоти, не прожевывая! – ее девиз. И ты… не столько даже жалеешь деньги, сколько устаешь. Ты не видишь, как строить жизнь с этим созданием.

Ну например, ты покупаешь квартиру, затеваешь в ней ремонт, выбираешь дорогую мебель: чтобы купить один раз – и навсегда. Находишь в магазине шкаф, понимаешь, что деньги на него практически есть, но не хватает какой-то тысячи долларов.

А вечером с тобой рядом садится Киска и начинает плакаться, что ей нужны, например, сапожки.

– Ну у тебя же есть сапожки, дорогая, – чуть не стоном произносишь ты.

– Но у меня только черные, белые, синие и красные… А в магазине теперь продаются и зеленые. Таких у меня нет.

– А тебе очень срочно нужны зеленые? Давай вначале купим шкаф, а потом сапожки.

Она начинает хлюпать носом и бешено крутить хвостом. Один вечер ты это терпишь. На второй вечер ты опять мечтаешь о хорошем шкафе; думаешь, дай-ка перезайму денег у приятеля, чтобы шкаф этот купить, а то никогда не куплю. Звонишь ему. И тут Киска, услышав разговор, снова подсаживается и начинает хныкать на тему, как трудно живется без зеленых сапожек.

– Но, дорогая, сапожки стоят шестьсот долларов. Такие деньги я всегда найду. Сейчас у меня собралась сумма на шкаф. Это важнее: его надо купить, пока я их не растратил.

У нее уже истерика. А ей пять раз насрать, какая у тебя будет квартира, хотя она и сама будет там жить. Ей надо что-то, что она всегда легко и быстро в случае расставания сможет унести с собой (шкаф не вынесешь). Я злюсь. И в итоге понимаю, что уже проще купить, чем объяснить, почему не сегодня. Да еще какие-то шестьсот долларов. Черт с ними! И ты идешь в магазин и видишь, что… сапожки стоят в несколько раз дороже.

А еще к ним обязательно нужно купить сумочку и шарфик, подходящие по цвету. Непременно сейчас же. В других местах – такого нет и не будет. И ты стоишь в этом магазине, раз пришел – надо платить. И понимаешь, что тебя развели. Раз Киска давно их присмотрела, значит, и примеривала, и цену знала. И вообще, твой шкаф накрывается медным тазом.

Плюнув на все это – а зачем себя травмировать, – ты живешь дальше. Но проходит совсем немного времени, и у тебя опять набирается сумма, почти достаточная для покупки шкафа. Ты уже собираешься поехать в магазин оформлять покупку, как… вечером рядом садится Киска… И все по новой! Карусель.

…Если бы «Киски» вели себя так сразу, с первых дней знакомства, мужчине легко было бы ориентироваться, кто есть кто. Но они достаточно хитры. Ты не можешь воспринимать как проститутку девочку, которая живет с тобой, которая работает и чего-то зарабатывает. Ты какое-то время честно веришь, что просто до зарезу ей нужны зеленые сапожки. И только со временем начинаешь понимать, какая из баб сосала из тебя соки, а какая – тебя действительно любила. Но помогала всегда только жена.

Помню, читал, как один известный поэт просил руки у дамы. Она сказала: «Встаньте с колен, не протирайте НАШИ брюки». Вот так же ведет себя жена. Она твой друг и партнер, работает на семью, на перспективу. А «Киски», даже если на них жениться, все равно будут требовать с тебя зеленые сапожки. Самое нелепое, когда предлагаешь Киске расстаться, она выдает: «Ты купил жене квартиру, когда уходил от нее. А мне?»

– Да тебе-то за что?

– А ей за что?

Интересный вопрос о распределении материальных ценностей. Стоит его осветить для всех остальных «кисок».

Мы начали жить с женой, когда были студентами. Денег тогда ни у кого не было и в помине. Не было квартиры. Не было возможности сразу двоим делать артистическую карьеру. И потому карьерой занимался только я. А она – талантливая актриса – помогала подняться мне, при этом поставив крест на своей карьере. Мы вместе съели пуд говна, прошли огонь, воду и медные трубы. Вместе пришли ко времени, когда уже можно позволить себе все что угодно. Когда появились деньги, я стал постоянно предлагать: «Давай купим тебе новое платье». – «Платьев мне пока хватает. Давай лучше подкопим и купим еще одну квартиру, будем сдавать в старости. Деньги будут». Она не думает о том, как меня развести на бабки. У нее другая задача: сделать, чтобы в жизни не было провалов. Ведь жизнь состоит из полос, как зебра: черная, белая, черная… а в конце жопа. Зебра кончилась. Но с женой ты гораздо реже рискуешь оказаться в этом славном месте. Она видит черные полосы и старается их обойти. Она предпочтет исключить из своего гардероба зелено-красные сапожки. Пусть все будет серым, зато стабильным. И во времена, когда я не мог найти работу, работала она. И не складывала все заработанные деньги в свой карман, как это делала Киска. Поэтому я и купил ей квартиру, содержал ее и своего сына. А «Киски» не могут этого понять – НО ПОЧЕМУ?! Может, у них в голове все по-другому устроено.

Ведь – ПОЧЕМУ – понимает даже мой сын. То есть я совсем не хотел, чтобы он это понимал. Мы с женой скрывали от него, как живем. Он знал только, что папа работает в Москве, а на выходные возвращается домой. Месяцев через восемь сын стал догадываться, что что-то не так. А в один прекрасный день, когда он был у бабушки, та недоглядела, и он увидел сюжет по телевизору, где рассказывалось, что я живу в Москве с такой-то девушкой (я изо всех сил тянул Киску в телевизор, во все СМИ, да и вообще куда угодно).

…У ребенка была истерика.

Немного придя в себя, он стал звонить маме: «А почему папа живет с этой девушкой? – всхлипывала трубка. – Она ведь даже и не красивая».

Что можно ему ответить? Жена позвонила мне и предложила все объяснить самому. Я позвонил и разъяснил ребенку, что все вранье: «Это же шоу-биз-нес. Ты разве не знаешь, что там все сочиняют про себя разные небылицы. Мы тоже с мамой сочиняем. Ну что ты!»

Кажется, он не очень мне поверил. Но через какое-то время успокоился и даже простил меня. А Ленке сказал: «Мама, не надо папу трогать. ПУСТЬ ОН ПОЖИВЕТ С ЭТОЙ ТЕТЕНЬКОЙ. А ПОТОМ, КОГДА У ПАПЫ ДЕНЬГИ КОНЧАТСЯ, И ОНА ОТ НЕГО УЙДЕТ, ОН ПРИДЕТ К НАМ, И МЫ ЕГО ПРОСТИМ».

И это десятилетний ребенок.

Так что, думаю, логика жизни всем понятна.

Прощаясь с Киской, я отстегнул ей денег ровно столько, чтобы оплатить съемную квартиру за первый месяц. И то, только для того, чтобы поскорее от нее избавиться. Именно поэтому. Я понимаю, почему она капризничала и цеплялась. Не в любви дело. Просто сложно уйти из хорошей квартиры в халупу, которую ты сможешь снять, рассчитывая только на себя. И одна – уже не сможешь ужинать в ресторанах, одеваться в хороших магазинах. А это жутко – ко всему хорошему, как было уже сказано, быстро привыкаешь. Наученный этим горьким опытом, стараюсь подсказать коллегам-мужчинам: не надо торопить процесс привыкания каждой новой своей бабы к хорошему. Напротив, надо сдерживать его как можно дольше.

Хотя и трудно, но нужно.

Ведь это, как ни банально звучит, единственный показатель искренности ее чувств. Как только ты начинаешь дарить подарки, тебя сразу же начинают терзать сомнения. А вот теперь, что ее интересует больше: ты или деньги. Но, кстати, бабы это знают и этим пользуются. Вначале говорят: «Мне не нужны подарки». И не принимают их, доводят мужика до исступления. Часто фраза «Мне не нужны подарки» обозначает, что ей нужно ВСЁ. Чего там твои подарки, когда она редкое животное и хочет попасть в «Красную книгу» – в твой паспорт. И иметь права на половину всего твоего имущества.

Знаете, было бы не жалко, если бы баба того стоила. Я, уходя, оставил жене все. За верность… Верность – вот за что женщине дарят подарки. Ты уверен, что это твоя баба, что она любого отошьет и не продаст. Она предана тебе, и за это ничего не жалко. А когда наоборот, когда понимаешь, что ты ее одевал, как куклу, ради того, чтобы на нее другие активнее заглядывались, хочется перегрызть ей глотку.

В таких ситуациях все по-разному поступают. Мне нравится, как сделал один достойный человек, поймав постоянную любовницу с мужиком в постели: не стал ее душить, как Отелло, рискуя сесть в тюрьму. Он ей устроил перерасчет: «Значит, так, дорогая. Мы вместе три года. За это время я подарил тебе квартиру (сумма такая-то), машину (сумма такая-то), свозил десять раз за границу (стоимость путевок такая-то). Подарил драгоценностей (сумма такая-то). Итого я потратил на тебя…000 тысяч долларов. Я дарил тебе это, полагая, что ты живешь только со мной и любишь только меня. Сейчас вижу, что это не так. И раз ты гуляешь – значит, ты шлюха. Шлюхам нужно платить деньги.

Мы встречались два раза в неделю. Трахаешься ты хорошо, поэтому за секс считаю по максимуму – триста долларов. В неделю – шестьсот. В году пятьдесят две недели. За три года набежало (шестьсот на пятьдесят две и на три года) девяносто три шестьсот. Это твои деньги. Также можешь оставить себе украшения – это твои подарки. Остальное ты мне верни. С тебя еще… ООО тысяч долларов.

Конечно, она не могла вернуть все. Да и не очень-то хотела. Поэтому понадобились бандиты. Они сумели все отнять у красавицы. Незадачливый любовник, правда, назад не получил ничего. Но он и не жалел об этом. Главное, свершить справедливый суд. Ведь когда платишь за ее любовь (а это подразумевает верность), так это – одно. А когда баба неверна, у мужика полное ощущение, что он переплатил. Потому как продажная любовь имеет небольшую стоимость.

К сожалению, когда ты объясняешь деточке, что почем, она не хочет с тобою соглашаться. У нее свой взгляд на события и на твое место в ее жизни. И на твои вещи, которые надо «справедливо поделить» между вами. Что она и делает, когда тебя нет дома. И ты, вернувшись в голые стены, вскоре превращаешься в персонажа фильма «Иван Васильевич меняет профессию» Шпака, который с горечью рассказывает милицейской собаке: «Вы только подумайте, это же все, все, что нажито непосильным трудом, украл: пиджак замшевый импортный, портсигар золотой отечественный…»

Долгие проводы

– Мочилась ли ты на ночь, Дездемона?

– О, да!

– Но твой горшочек пуст?!

– Я писала в бутылку…

– Умри ж, несчастная! Я только что попил оттуда.

Раунд первый

Душить бывших любовниц в наше время, к сожалению, нельзя. Но жажда мести и современным Отелло не дает покоя, только, не имея возможности для средневекового размаха, она, увы, мельчает. Поэтому, обменявшись первыми пробными ударами, то есть, обосрав друг друга перед всеми нашими знакомыми, мы с Киской затаились. Ни я про нее не слышал, ни она про меня. И это к лучшему, так как у меня сложилась ситуация, которой не было никогда в жизни.

Мне впервые пришлось снять комнату. Не потому, что совсем обнищал, а потому, что в квартире, которую я купил, никак не заканчивался ремонт. И там жили строители. А за квартиру, которую я снимал, – хозяин взвинтил цену до небес. И вот тогда я пошел на принцип: решил – платить не буду, а пару недель где-нибудь перекантуюсь.

И я стал жить у бабки рок-н-ролыцицы, еженедельно надевавшей на себя рюкзак, туристическую ветровку и отъезжавшей в поход. Я же оставался в комнате ее сына, моего водителя, куда мы перетащили все мои вещи со снимаемой квартиры. Они лежали, сваленные в огромную кучу посреди комнаты, создавая живописный непроходимый пейзаж. А в углу всегда горел светильник, под которым выращивался куст марихуаны.

Я как будто превратился в «иногороднего студента».

Раунд второй

…И вот как-то случайно до меня стали доходить слухи, что на своей новой работе мохнорылая Киска усиленно продвигает МОИ творческие проекты, выдавая их за свои, и при этом пытается рассорить меня со всеми моими предполагаемыми работодателями. И тогда в свое веселое жилище я пригласил знакомую мне (и главное, Киске) журналистку. «А не напечатать ли нам статеечку? – предложил я ей по телефону. – Про то, как от меня съезжала бывшая любовница и заодно вывезла кучу моих вещей?» – «Напечатать, опубликовать и заработать денюжек», – согласилась та, обсудила тему с редактором и приехала.

Гадостную эту статью я задумал с замечательной целью – плохого человека напугать и сделать, путем раскаяния, лучше. Ну а почему я должен чувствовать себя неспокойно, а она будет сидеть и радоваться?! Она сделала мне и моей семье кучу гадостей и должна хотя бы немного пострадать. Должна понять, что поступила неправильно. Это было задачей-минимум.

Задачей-максимум было желание заставить ее выкупить эту статью. Одна из центральных газет предложила мне за нее четыре тысячи долларов, а деньги тогда были очень нужны.

Выкупить – ей было на что. Хотя бы каким-нибудь из моих подарков. Было бы совсем неплохо, если бы она вернула хоть что-то. Как я уже говорил, мы дарим подарки женщине за ее верность. А когда до меня доходили одна за одной косвенные улики ее измен, я злился на ее ложь и хотел ее наказать. А то, что она сперла в придачу и свои подарки мне, – казалось верхом неприличия. А один негативный поступок ведет за собой череду других.

Она должна была нервничать. Чувствовать себя униженной и оскорбленной. Приползти и умолять оказать ей великую милость – дать заплатить за то, чтобы статья не прошла в печать. Ведь Киска работала в сфере шоу-бизнеса, и после этого ее обязательно бы вышвырнули с работы. И неизвестно, устроилась бы она хоть где-нибудь в Москве.

Думаете, это мелко? Недостойно, не по-мужски? Да никто себя не ведет достойно в состоянии разрыва с человеком, которого – как им казалось – любили. Все названивают, унижаются, ходят на коленях, жестоко мстят любимому, а то и себе. «Назло маме отморожу уши». Но главное – скрывают это ото всех! Думая, что это такой позор, который не должны видеть друзья и родственники. Они-то, друзья (по их словам), расставались всегда достойно. Угу! Хочется верить!

В статье написана чистая правда, причем отредактированная так, что уцепиться за слова и подать в суд Киска не могла. Каждый факт – подтвержден документальными свидетельствами. Статью привожу полностью с небольшими купюрами.

(Заголовок на обложке)

Такая-то обворовала шоумена Трахтенберга

Известный теле– и радиоведущий Роман Трахтенберг недавно пострадал от своей бывшей сожительницы, неизвестной актрисы НН. Съезжая с его квартиры, девушка помимо подаренных ей Трахтенбергом драгоценностей прихватила и имущество Романа на довольно круглую сумму!

Делили фаллоимитаторы…

Этот день в ОВД «Беговой» запомнят надолго. Даже в ситуации неприятной для каждого – ограбления и разрыва отношений с сексуальным партнером – Роман Трахтенберг устроил целое шоу. Впрочем, милиционеры говорят, что девушка сама его вынудила. И что он еще достаточно мягко поступил с ней. Прокомментировать эту ситуацию мы попросили Романа Львовича.

– Она съезжала с квартиры, когда меня не было дома и случайно зайти, как тот кретин-муж, «вернувшийся из командировки», я не мог, так как в это время вел шоу в своем клубе. Вернулся я домой в три утра. А там…

– Что, как у Пастернака? «Ее уход был как побег, везде следы погрома»?

– Погрома не было, как, впрочем, не было и еще ряда вещей. Ну, то, что она забрала вещи, которые сама мне дарила, меня покоробило, но ладно… Хотя среди этих вещей были и тридцать три золотых червонца, подаренных мне ею, и которыми я очень гордился, как самым дорогим подарком, сделанным мне женщиной.

– Ой, а сколько же они стоили?

– Каждый по сто двадцать пять долларов. Я это знаю потому, что сам хотел их купить. Они же продаются в любом отделении Сбербанка.

– А что, неизвестные актрисы так много зарабатывают?

– Ну, ведь она жила и одевалась за мой счет и поэтому откладывала всю свою зарплату полностью. Но червонцы за украденное я не считал. Подарила, забрала – ее дело. Хотя если бы ей действительно нужны были деньги, могла бы просто попросить. В этот момент я был на мели, но есть друзья, которые всегда бы выручили.

– А что кроме червонцев?

– Так, ерунда. Мелочь, сувениры. Но, во-первых, они очень дорогие. А, во-вторых, я из каждой страны, где бываю, что-нибудь привожу. Для меня это очень важно… Понимаете – это память. А допекло меня то, что она забрала чайник, продукты из холодильника, мое средство от выпадения волос и даже бутылку саке – подаренную мне коллегой, уехавшим в Японию. И бутылку «зубровки», которую сама привезла мне из Польши; но я ее тоже не считал.

– А ей-то зачем средство от выпадения волос? Проблемы?

– Ну… не знаю. Я позвонил ей и попросил вернуть награбленное, сказав, что иначе вызову милицию. В ответ она послала меня на три буквы. И я позвонил по «02» и обрисовал ситуацию. Сказал, что жил с девушкой полтора года и что она меня обворовала. В службе «02» все звонки записываются, так что можете проверить. Приехала оперативная группа и попросила предъявить чеки. Конечно, на все чеков нет – на сувениры, хотя бы, – но на чайник, музыкальный центр, напольные весы, компьютер и т. д. должны быть. Полез искать – нету!.. И тут я понял, что ЛЮБОВНИЦА СЕРЬЕЗНО ГОТОВИЛАСЬ К ОТЪЕЗДУ.

Милиционеров факт исчезновения документов поразил настолько, что они сказали: «Ну и стерва!» Но я так не считал, думал – это какая-то ошибка, состояние аффекта. Оперуполномоченный спросил: «Чего вы хотите? Ее посадить, так как это хищение в особо крупных размерах? Или просто вернуть украденное?»

«Не судите и не судимы будете» – вспомнил я и сказал: «Отдайте мне мое, а жизнь ее сама накажет».

Так как телефонный аппарат она тоже вывезла, переговоры опера с ней вели по моему мобильнику. Говорили часа три, так как у нее была истерика. Знаете: «Плачет киска в коридоре, / у нее большое горе/ злые люди бедной киске/ не дают украсть сосиски». Девочка доказывала, что купила все это сама. В том числе сувениры. Даже продающиеся в тех странах, где она и не была.

В результате, «добычу» она все-таки вернула со словами типа «кровное отдает, нажитое непосильным трудом». Милиционеры в ответ только усмехнулись. У них сложилось правильное впечатление, что не я, а она жила за мой счет. Кстати, пришла она не одна, а с каким-то военным «красивым, здоровенным» и требовала написать расписку, что «я не буду угрожать ей физической расправой и не буду освещать эти события в СМИ»…

– И дали вы ей эту расписку или нет?

– Сначала не хотел, так как я не монстр, но она стала бросаться на меня с кулаками. И я подумал, если она судит других по себе, – напишу… Но в полном объеме!

– Как это?

– Как было, так и написал: «Гражданка такая-то вернула украденные ею у меня вещи в полном объеме, за что я обязуюсь (как она настаивала) не угрожать ей физической расправой и не освещать эти события в СМИ…» После написания бумаги я попросил вернуть ключи от квартиры. Она кинула их мне в лицо, попутно пнув ногой музыкальный центр и сказав, что у нее здесь еще остались вещи. Я сказал: «Забирай!» – и вспомнил, что действительно в ящике под нашим ложем любви кое-что осталось.

…Собрав в охапку фаллоимитаторы, я совершил ей в лицо ответный бросок этими предметами.

«Зал замер. Такого поворота событий зрители не ожидали».

Девушка тоже опешила. Вышла из оцепенения секунд через десять и против всякой логики прокричала: «Все знают, что он пидарас! ЭТО ЕГО ВИБРАТОРЫ!»Мощный милицейский хохот потряс стены квартиры.

Пригрел на сердце змею

– Может, вы ее обижали? И все это лишь компенсация, на которую женщина в некоторых случаях имеет право?

– Компенсация?! За что?! За то, что вывел ее в свет; за то, что возил ее за границу (Таиланд, ЮАР, в Египет на дайвинг-сафари, Индию, Китай), причем бизнес-классом; за то, что накупил ей шмоток на тысячи долларов; за то, что дал ей возможность сыграть на большой сцене; за то, что кормил в дорогих ресторанах; за то, что давал деньги на элитные салоны красоты; за то, что оплачивал ее счета… Я ее любил и ради нее ушел из семьи, от жены и сына. Мы с ней жили мирно. Целых два года. И все это время я пытался сделать из нее звезду.

– Вы? А зачем?

– Хотелось попробовать себя в новом качестве продюсера и помочь человеку, который тебе небезразличен. Первая наша встреча произошла в Питере. Столкнувшись с ней, я, по всей видимости, увидел то, чего в ней не было: перспективную девушку, только что закончившую театральный институт, и у которой все было впереди, и из которой можно лепить звезду…

И вот тогда я решил, что, может быть, во мне умер великий промоутер. Но сначала, следуя законам жанра, я решил с ней переспать. Согласилась она, как ни странно, очень быстро. Все произошло в дешевой гостинице… Потом была сауна, а дальше…Я снял ей квартиру в Питере, куда приезжал каждый день, вернее, каждую ночь после работы. Потом мы съездили с ней за границу. Там она рассказала мне о всех своих бывших мужчинах. В ее послужном списке я был девятым. Но женщину в ней, по ее словам, разбудил именно я. Я действительно старался: секс в туалете на работе, в туалетах аэропортов (она хотела в туалете авиалайнера, но я постеснялся), в кинотеатре на заднем ряду…

«Ты будешь верить своим бесстыжим глазам или моим честным словам?»

Потом она меня заразила нехорошей болезнью. Я не хотел этому верить, тем более что она клялась и божилась, что ни разу мне не изменяла. Врач подверг это высказывание серьезному сомнению.

Но я хотел верить девушке и верил. Потом мы уехали в Москву и стали жить вместе, хотя все мои друзья были в шоке и спрашивали, как я мог променять свою обалденную жену на какую-то девку. Тем временем в карьере моей любовницы произошли изменения. Раньше она работала со мной, а теперь напарника ей сменили. И тут у руководства возникли сомнения в талантах девочки.

То есть я-то по-прежнему считал, что она звезда. А вот начальство думало иначе.

Когда она работала со мной, я был ведущим, а она ведомой, то есть легко заменяемой фигурой. Но, к сожалению, это стало окончательно ясно, только когда нас разделили. У них с новым партнером по работе постоянно были стычки из-за отсутствия профессионализма, вдруг обнаружившегося у моей протеже. Народ вокруг смеялся над этой ситуацией, а я переживал и пытался научить девочку уму-разуму. Но теперь она уже сама считала себя звездой и слушать никого не хотела.В итоге с этим проектом ей пришлось распрощаться, а в другие тоже не взяли.

«Он то плакал, то смеялся, то щетинился как еж!..»– До меня постоянно доходили слухи о ее изменах и даже о том, что у нее есть постоянный любовник. Я не хотел этому верить и расставаться. Но было еще одно обстоятельство: ее постоянные беспричинные истерики и смены настроения, свидетелями которых становились как мои друзья, так и коллеги. Иногда она, шутя, говорила мне, что у нее маниакально-депрессивный психоз, и я думал, что это действительно шутка. Но потом вдруг понял, что живу с тяжелобольным человеком. Тогда и предложил расстаться. Она в слезы. Вышло довольно натурально. Меня опять «развели». Через некоторое время ситуация повторилась, и я указал ей на дверь. Она не уходила, мотивируя тем, что ей не на что снять квартиру. Хотя я точно знал, что у нее есть около десяти тысяч долларов. Но я все же дал ей денег заплатить за первый месяц. Но она все равно не уходила. Когда я получил подтверждение своим смутным догадкам о ее любовниках, я перестал заниматься с ней любовью, а через некоторое время и разговаривать. Она ушла спать в другую комнату, чего до этого ни разу в жизни не было, а через день я уехал на гастроли. Вернувшись домой, я увидел собранные чемоданы, сумки и пошел на работу… Встретились мы уже в присутствии милиции.

P. S. Я вернулся к жене. Эта святая женщина все поняла и простила. Я купил ей дом, на сей раз в Москве, на Рублевке. К сожалению, ввиду ограниченности в средствах, в кредит на десять лет. Ребенок пойдет учиться в московскую школу. Я понял – что любовь – это когда простая лягушка кажется тебе царевной. Но не это самое страшное. Самое обидное, что я все-таки ее любил.

Такой слезливый финал мне нравился: она должна понять, какое сокровище потеряла! Расставаться с мерзавцами ведь не жалко, а я вон какой! Кстати, к утру, когда мы с журналюгой закончили это эпическое творение, я был необычайно бодр. Лучшего способа избавиться от влюбленности у меня еще не было. Журналистка, правда, засыпала и пыталась вздремнуть, сидя прямо на полу и прижавшись к батарее.

– Здорово получилось, да? Скажи! – Я, видимо, был перевозбужден. И перечитывал все снова и снова.

– Я не понимаю, ты хочешь, чтобы это было напечатано или нет? – вяло реагировала та.

Я уже не знал, хочу – не хочу. Самое главное ведь уже случилось: мне стало намного легче. Отпустило! И пусть Киска меня обворовала, и немало позора принесло это общение с представителями правопорядка (хотя они явно получили удовольствие от того, что хоть какой-то прошмандовке жизнь прижала хвост), но теперь она была у меня в руках. Ее карьера, которую я сам – как влюбленный идиот – строил, могла, благодаря мне же, полететь в тартарары.

Но все же сомнения остались. Статья могла сослужить как хорошую службу, так и плохую. С одной стороны, Киску, как воровку, точно бы выставили. С другой, это могло сделать ей рекламу. Какая-то там никому неизвестная девка сразу получала известность. «Ух ты, кинула самого Трахтенберга! А Ромка-то, хоть и кандидат наук, но ишак!!!» Пути шоу-бизнеса чрезвычайно неисповедимы.

Но, как ни крути, какую-то точку надо было в этом деле поставить.

Раунд третий

Не для себя же мы всю ночь сочиняли этот пасквиль. Тем более, вскоре оказалось, что так просто использовать в своих целях журналюг довольно трудно. Я понял, что теперь еще одна баба нудит над ухом и требует окончательного решения. И тут само провидение поворачивается против Киски – статью ждали, деньги приготовили. Но я уже все решил.

– Публиковать не будем.

– А как же мой гонорар? – возмутилась щелкоперка.

– Я тебе заплачу.

– Тогда плати вдвойне, – проскрипела вымогательница.

– Хорошо. Но тогда ты встретишься с Киской и дашь ей это прочесть! – созрело в моей голове решение. – Только не говори, что мы колеблемся, печатать или нет. Скажи просто, что тебе нужны ее комментарии по поводу всей этой истории.

– Да не нужны они мне, если ты не хочешь это печатать!

– Ну а ты встреться с ней в японском ресторане. Я все оплачу.

– В ресторане? – Настроение журналюги явно пошло на улучшение. Затея приобретала смысл. – Ну, если в ресторане, то встречусь.

И она начала звонить Киске.

Только что-то у них все не срасталось. То где-то задерживалась журналистка, то Киска с головой уходила в работу. Она, оставшись одна в съемной квартире, должна была шевелиться в поисках заработка и потому активно продвигала на работе «новые проекты» (тоже, впрочем, украденные у меня).

– А знаешь что, – предложил я работнику пера и топора по телефону. – Ты зайди в мой клуб, там есть один человек, который после нашего разрыва с Киской дружит с ней за моей спиной, и даже, по слухам, некоторое время с ней жил. Ты сделай вид, что зашла поесть, и «нечаянно» забудь на столе текст интервью.

– Ну ладно, – голосом перекормленного бегемота согласилась она.

И сделала все, как нужно.

Я уверен на все сто, что Киске «нечаянно утерянный текст» немедленно прочли по телефону. Однако она мне так и не отзвонилась!

Не знаю, то ли моя последняя фраза о том, что я ее любил, привела их к мысли, что я не стану делать такую подлость, то ли ей было плевать на репутацию.

«Лучшие друзья девушки – бриллианты, – усиленно напоминала мне воинствующая писака. – Вы, Роман Львович, может, не догадываетесь, но заработать на такие украшения одинокой девушке в Москве довольно трудно. Практически невозможно. Я не знаю ни одной бабы, которая выкупала бы репутацию бриллиантами. Вы размечтались. У б…ядей сдачи не бывает».

Словом, я понял, что ничего на этом не заработаю. Более того, эта история только добавляет материального ущерба. Но, впрочем, черт с ним – не жалко. Зато какая психотерапия, когда уверен, что не только ты сходил с ума, а заставил попсиховать и своего противника.

За все в этой жизни человек должен заплатить.

Раунд четвертый

…Мы, впрочем, все равно встретились с Киской. Примерно спустя полгода. Она позвонила, когда я ехал с чужого дня рождения, где работал и соответственно пил. Она начала наезжать на меня. Кричала в трубку, что у нее ничего в работе не получается, так как я ее постоянно обсираю и мешаю ей продвигать честно украденные у меня идеи. Видимо, алкоголь дал мне в голову, и я предложил встретиться и все это обсудить. Она согласилась…