Текст книги "От Петра I до катастрофы 1917 г."

Автор книги: Роман Ключник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Удивительный факт: оригинал древнейшего русского летописного списка так и не был опубликован в течение нескольких столетий и увидел свет только в 1989 году…

Дальнейшее изучение подлинника летописного списка привело прямо-таки к ошеломляющим результатам. Тщательный анализ документа позволил сделать удивительный вывод: в летописи не просто недостаёт двух листов, в неё кем-то были вставлены дополнительные. И что за листы!

Первый из них, под арабским номером 8 и церковно-славянским номером 9, повествует… о призвании варягов на Русь. Этот лист – единственный во всей летописи, где говорится о том, что варяги пришли к нам с северо-запада, из Скандинавии. Именно он лёг в основу всей норманнской теории, целью которой было обосновать законность прихода к власти на Руси Романовской династии. Выкинь этот лист из рукописи, и становится ясным, что легендарный Рюрик – не какой-то там пришлый скандинавский правитель, призванный на Русь дабы ввести её в лоно цивилизации, а самый что ни есть исконно русский князь… (внук Гостомысла).

Именно этот сфальсифицированный лист позволяет придворным историкам в угоду царствовавшей династии утверждать, что современный Новгород на Волхове и был в своё время одним из политических, экономических и культурных центров Руси. Хотя совершенно очевидно, что стоящий на отшибе среди болот и лесов, вдали от торговых путей город, добраться до которого было невероятно сложно, никак не мог выполнять эту роль. Почему же учёные в течение долгих лет не могли распознать фальсификацию? Дело в том, что подавляющее большинство историков работало не с подлинником рукописи, а с её копией. Подлинник правители Руси хранили как зеницу ока и допускали к нему самых проверенных и надёжных своих подручных. В числе первых из них были немецкие профессора Шлецер и Миллер – основоположники русской историографии. Попади оригинал летописи в руки любому честному учёному, заботящемуся исключительно об установлении исторической правды, фальсификация вскрылась бы немедленно».

Теперь понятно, почему современник названных немецких профессоров выдающийся русский исследователь Василий Никитич Татищев не мог при жизни издать свой труд «Историю Российскую», который был издан после его смерти Миллером, после проработки им этого труда…

«Мало того, что он (Миллер), по собственному признанию, допускал правку татищевского текста,

– пишет названная четвёрка современных исследователей,

– но после его работы над рукописями, они бесследно исчезли и не обнаружены до сих пор… После смерти Татищева все документы, которыми он пользовался, исчезли. Они исчезали целыми архивами, как это было в Казани и Астрахани».

Приложил немало усилий к этому, «помог и поклонник всего западного Пётр Первый, издавший указ всем епархиям и монастырям:

«выслать в Москву, в Синод, находящиеся у них хроники и хронографы, написанные на пергаменте или на бумаге».

Собрали, выслали и… пропали.

Стоит заметить, что не учёные немцы начали «обработку» истории России. Они только обработали дополнительно уже многое «сделанное» до них, они на завершающем этапе придали русской истории требуемый окончательный завершённый вид, якобы логичный и целостный. Ибо до них крупная ревизия летописных документов произошла во время трагической реформы патриарха Никона.

Романовы «занимались» историей и раньше, – зачистка документов-первоисточников началась сразу после воцарения Романовых Филаретом. Когда в 1613 году царём стал 16-летний Михаил Фёдорович Романов, то фактически первые годы страной управлял его отец – Фёдор Романов, он же московский патриарх Филарет. Но «зачистка» летописных документов происходила и до этого времени, в предшествующий период смутного времени, когда различные боярские кланы и зарубежные силы боролись за престол в России. Историк Р. Скрынников в своей книге «Царство террора» пишет:

«Расцвет московского официального летописания в 1550-х – начале 1560-х годов и его полное прекращение после 1568 года были обусловлены… Трагичной была судьба приказных людей, руководивших летописными работами… Печатник Иван Висковатый был казнён… Если бы кто-нибудь из приказных, занявших место убитого И. Висковатого, на свой страх и риск описал Новгородский погром, он явно рисковал бы головой».

На это обратил внимание и историк Ключевский, который заметил, что именно в эту пору возникла и легенда о венчании Владимира Мономаха венцом византийского императора. Похоже, задолго до Фрейда и Юнга и прочих еврейских специалистов XX века по человеческому сознанию и подсознанию многие коварные мыслители прекрасно понимали значение истории в формировании сознания народа, его самосознания. Наш современник – академик Российской академии наук Анатолий Тимофеевич Фоменко утверждает:

«Теория о монголо-татарском иге на Руси, как справедливо отмечал известный историк Л. Н. Гумилёв, была создана в 18 веке иностранцами (Баером, Миллером, Шлецером) в ответ на определённый «Социальный заказ», под влиянием идей о якобы рабском происхождении русских. Новая версия русской истории играла на руку пришедшей к власти династии Романовых. Им было необходимо исказить предшествующую историю, чтобы доказать законность своего воцарения на троне.

Напомню, что эта прозападно настроенная династия победила в гражданской войне (известной под именем Смута) исконно русскую династию Ивана Калиты (ханов-царей Орды, т. е. Руси, которые тяготели к Востоку). После этого была предпринята попытка ревизии истории, и мы видим существующий сегодня вариант, когда все прогрессивное якобы приходит в Россию с Запада, а всё плохое, враждебное возникает на Руси». В этом вопросе я пытался детально разобраться в своей первой книге «До и после крещения…».

Дело в том, что изменить задним числом историю, её сфальсифицировать очень сложно, ибо тогда необходимо изымать или исправлять много различных документов в разных странах, менять общую картину истории, что совершить практически невозможно. А значит – как ложью не накрывай, но неизбежно, как шило из мешка, вылезет истина в виде различных странностей и несоответствий.

В-восьмых, как уже обращалось внимание выше – Петр сильно замедлил развитие российского общества, России, не только втоптав все морально-нравственные ценности, но и своей «социальной» рабовладельческой политикой. В своём исследовании А. Буковский отметил: «при нем великое множество форм и видов неравенства сменились гораздо более однозначными формами рабства.

Он уничтожил все разнообразные виды собственности в крестьянской среде, не давая возможности черносошным крестьянам порождать и развивать буржуазные отношения собственности, как это происходило в 17 веке. Мало того, что при Петре общество стало несравненно менее свободным, чем было ещё при Софье… оно стало ещё и менее разнообразным, а это ещё хуже и опаснее. Ведь внутреннее разнообразие общества – залог его возможного развития. Чем сложнее, разнообразнее общество, чем более разные люди его составляют – тем легче отвечает такое общество на вызовы времени… А чем оно проще, тем с большим трудом общество приспосабливается к изменяющейся жизни». Застой после Петра продолжался до конца 18-го века и изменения начались только благодаря внешним факторам, и ожили, опять же, опасные негативные процессы, заложенные Петром Первым.

Убеждённый западник профессор Г. Федотов вынужден был признать:

«Петру удалось на века расколоть Россию на два общества, два народа, переставших понимать друг друга. Разверзлась пропасть между дворянством и народом (всеми остальными классами общества) – та пропасть, которую пытается завалить своими трупами интеллигенция 19 века».

Да, в-девятых, закономерно после Петра в конце 18 – начале 19 веков появилась в России часть своеобразной интеллигенции, поклоняющийся Западу – «западники». Самобытная, самодостаточная и со своим нормальным достоинством русская элита: бояре, дворяне, купцы – была заменена Петром на недотёп – «вечных» подражателей Западной Европы, «запоздалых» «прогрессивных», стыдившихся русского языка и презирающих свой народ-кормилец. После Петра стало хорошей манерой у дворян ругать «дикую» «варварскую» Россию. А затем дети этих дворян стали интеллигенцией: Белинскими, Огарёвыми, Герценами, Чаадаевыми и т. д. с их фанатичным преклонением перед Западом и презрительным отношением к «варварскому народу», образовалось новое противостояние «интеллигенция – народ» и «народ – интеллигенция». Вот без комментариев понятен знаменитый западник В. Г. Белинский:

 
Россия тьмой была покрыта много лет.
Бог рек: да будет Петр – и был в России свет»,
 

В. Г. Белинский своеобразный «Маяковский» того времени:

«Для меня Петр – моя философия, моя религия, моё откровение во всем, что касается России. Это пример для великих и малых…», «Петр, Конвент научили нас шагать семимильными шагами, шагать из первого месяца беременности в девятый» (А. Б.).

Очень удачная аналогия: кровавый Петр и кровавые французские масоны-революционеры со своим Конвентом и гильотиной. Можно вспомнить ещё, какими «семимильными» способами реформировали Россию большевики после того, как её полностью разрушили. Между Петром и большевиками закономерны были Белинский, Добролюбов и их «интеллигентская компашка западников», а после них закономерно появились студенты-бомбисты – террористы: Нечаев, Перовская, Натансон и т. д., а после них до террористов-бундовцев и большевиков совсем «рукой подать». Ибо их учила уже совсем другая – прозападная интеллигенция, как например, доцент Московского университета Печорин написавший стихи:

 
Как сладко отчизну ненавидеть
И жадно ждать её уничтоженья,
И в разрушении отчизны видеть
Всемирного денницы пробужденья.
 

Чему хорошему могли научить молодежь, студентов эти образованные морально-нравственные уроды, интеллигенция? Вот закономерно и вырастали молодые нравственные уроды, бросающие в царей бомбы, хотя эти цари-жертвы были полной противоположностью Петру Первому…

«Одно несомненно: и «образовывали», и воспитывали учащихся в дореволюционной России со времен Петра Великого не в национальном, а в космополитическом духе, на западный, так сказать, манер. Отсюда и результаты», – отметил в своей книге по истории России Виктор Брачев.

Во второй половине 19 века, когда до трагических революций в России оставалось совсем немного, но почти никто не смог ещё разглядеть надвигающуюся трагедию, – результаты достижений Петра I во второй половине 19-го века фиксировал внимательный Ф.М. Достоевский:

«Ускорять же искусственно необходимые и постоянные исторические моменты жизни народной никак невозможно. Мы видели пример на себе, и он до сих пор продолжается: еще два века тому назад хотели поспешить и всё подогнать, а вместо того и застряли; ибо, несмотря на все торжественные возгласы наших западников, мы несомненно застряли. Наши западники – это такой народ, что сегодня трубят во все трубы с чрезвычайным злорадством и торжеством о том, что у нас нет ни науки, ни здравого смысла, ни терпения, ни уменья; что нам дано только ползти за Европой, ей подражать во всем рабски и, в видах европейской опеки, преступно даже и думать о собственной нашей самостоятельности; а завтра, заикнитесь лишь только о вашем сомнении в безусловно целительной силе бывшего у нас два века назад переворота, – и тотчас же закричат они дружным хором, что все ваши мечты о народной самостоятельности – один только квас, квас и квас и что мы два века назад из толпы варваров стали европейцами, просвещеннейшими и счастливейшими, и по гроб нашей жизни должны вспоминать о сем с благодарностию…

Петровская реформа, продолжавшаяся вплоть до нашего времени, дошла, наконец, до последних пределов. Дальше нельзя идти, да и некуда: нет дороги, она вся пройдена… Вся Россия стоит на какой-то окончательной точке, колеблясь над бездною».

Достоевский предупреждал о надвигающейся Катастрофе, называемой революцией, но его современники воспринимали его слова как чудачества старого писателя, а потом, если остались в живых сидели далеко от Родины в нищете и терли в глубоком раздумье свои высокие узкие лбы…

Верно заметил из Аргентины Б. Башилов: «Петр Первый уничтожил массу народа во имя приведения Руси в культурный вид. Но лишив Россию основ самобытной культуры, он превратил её высшие социальные слои в вечных подражателей европейской культуре. Трагический результат общеизвестен: ни Европы из России не получилось, ни России не стало…

Наше двухсотлетнее (теперь уже: трехсотлетнее. – Р. К.) духовное рабство перед Западом будет оправдано только в том случае, если ценой этого духовного рабства после большевизма мы достигнем, наконец, сознания своей политической и культурной самобытности, как ценой татарского ига мы достигли сначала национального единения, а затем национальной независимости».

На этом считаю тему трагической роли Петра Первого в истории русского народа и всей России раскрытой достаточно, и, надеюсь, многим читателям понятной; и на этом рассмотрение данной темы заканчиваю. И продолжим далее рассматривать, обдумывать историю России и пытаться сделать ценные полезные выводы. Кстати, всё, что мы далее будем рассматривать, также во многом является «заслугой» Петра Первого, следствием его «великого» правления.

ГЛАВА 7.
Между Петром «великим» и Екатериной «великой».

Правление Екатерины I, Меншикова и Петра II

В первые же часы после смерти Петра Первого решилась дальнейшая судьба России в борьбе между двумя группировками: находящимися у власти приближенными Петра во главе с Мартой-Екатериной и Мен-шиковым, и оппозиционной – сторонниками законного наследника Петра Алексеевича, симпатизирующими Евдокии Лопухиной и древним дворянским и боярским родам. «Спор» был решен очень быстро в пользу авантюристов Екатерины и Меншикова – они подогнали к дворцу Семеновский полк во главе с Бутурлиным, и таким образом насильственно, под угрозой смерти к власти была приведена Марта-Екатерина, хотя фактически Россией стал управлять её давний любовник и протеже, которому она была должна «до гроба» – А. Д. Меншиков.

Меншиков не стал никому врать, как Ленин, что и прачка может управлять страной, и организовал в помощь Екатерине «Тайный совет», в который вошли: граф Апраксин, граф Головкин, граф Толстой, князь Голицын, барон Остерман и немного позже герцог Гольштин-ский. Раньше в России нечто подобное называли Радой или Избранной Радой или Ближней Радой, – теперь же этот совещательный и соуправляющий орган был назван с подсказки шведского масона Фика на западный масонский манер. А у Сената – то есть правительства отняли титул «правительствующего», он стал сугубо исполнительным органом.

Вообще-то в управлении Россией участвовали в разной мере все многочисленные любовники Марты-Екатерины, среди которых «обскакал» даже Меншикова португальский еврей Дивьер, который был воспитателем дочерей императрицы; теперь же она произвела Дивьера в генерал-лейтенанты и сделала его графом Российской Империи и сенатором. Хотя, судя по известному приказу Екатерины Первой в апреле 1727 г., она к евреям относилась очень настороженно и разобралась в ситуации на Украине, скорее всего, с помощью Тайного совета:

«Сего апреля, 20 дня, Ея Императорское Величество указала – жидов, как мужского, так и женского полу, которые обретаются на Украине и в других российских городах, тех всех выслать вон из России за рубеж немедленно, и впредь их ни под каким образом в Россию не впускать, и того предостерегать во всех местах накрепко. А при отпуске их смотреть накрепко ж, чтоб они из России за рубеж червоных золотых и никаких российских серебряных монет и ефимков отнюдь не вывезли, а буде у них червонные и ефимки, или какая российская монета явится, и за оныя дать им медными деньгами…».

С этого момента можно прослеживать историю взаимоотношений российских императоров к евреям и наоборот. Но через месяц – в мае 1727 года, у Екатерины Первой вдруг стала вспухать нога и она умерла, успев перед смертью под диктовку Меншикова назначить своим преемником единственного оставшегося Романова – внука Петра Первого Петра Алексеевича – Петра Второго, при условии, что он женится на дочери Меншикова Марии. Поскольку Петру Алексеевичу было всего 11 лет, то это означало, что ещё долго будет править Меншиков со своим Тайным советом. Сразу после смерти Марты-Екатерины Меншиков сослал конкурента Дивьера в ссылку на Дальний Восток, предварительно лишив его всего. Меншиков 25 мая 1727 г. помпезно обручил Петра Второго со своей дочерью, после чего его дочь получила титул «Её Императорское Высочество» с содержанием 34 тысячи рублей, – и счастливый стал править страной, присвоив себе максимально возможное звание – генералиссимуса и полного адмирала. Молодого императора Меншиков для надёжности перевёз к себе домой к дочери.

Но сильно расслабившийся генералиссимус совсем не ожидал, что его старый «верный» барон А. И. Остерман, который занимался воспитанием Петра Второго в его доме, так настроит, «накачает» против него императора, с которым играл в «Брута и Цезаря». К тому же дочь Меншикова не нравилась 13-летнему императору, «не зажигала» – он называл её «мраморной статуей».

И когда в 1729 году Меншиков заболел, то Петр Второй и Остер-ман воспользовались этим – император объявил, что не желает опеки Меншикова, не желает чтобы его супругой была Мария Меншикова, съехал от настырного опекуна и сослал его в ссылку в Сибирь. Такой резкой пикировки судьбы Меншиков явно не ожидал. В России «застой» ещё более усугубился – испуганный Тайный совет перестал работать, Сенат тоже, а 14-летний император загулял: бесконечные охоты, пьянки, карты, оргии с проститутками, похоже гены деда стали проявляться.

В процессе этих занятий Петр Второй сдружился с князьями Долгоруковыми, отцом и сыном, у которых намерения были не лучше «мен-шиковских», которые подсунули молодому императору свою Екатерину Долгорукову, с которой молодой император стал сожительствовать, а 30 ноября 1729 года состоялась помолвка – свадьбу назначили на 19 января 1730 года. Но 6 января Петр Второй заболел черной оспой и 19 января 1730 года умер. У Жизни-Судьбы были какие-то свои соображения…

«На верху» остались Долгоруковы и Голицын, в роли «олигархов» без царя, которые понятно – хотели править сами, но не было никаких юридических на то прав, кроме того, они вынуждены были решать сложную задачу престолонаследия, ибо по понятным причинам дети умершей императрицы-прачки исключались, а других наследников по линии Романовых не было. Здесь мы сталкиваемся с серьёзной проблемой для государства и общества, с большим «минусом» закона о монархическом престолонаследии.

Когда «ломали голову» над сложной задачей, то Голицын предложил сделать как в Швеции, его поддержал Остерман, который, покопавшись в родословной Романовых, обнаружил дальнюю родственницу-помещицу в лифляндской глуши – Анну Иоанновну, прогоняющую скуку в окружении местных соотечественников Остермана – немецких помещиков, баронов и любовника Бирона, и подсказал им оригинальное, даже «гениальное» решение.

Правление Анны Иоанновны и немцев

Великое счастье сваливалось на голову ничего подобного не ожидающей праздной Анны – стать императрицей России при условии, что она, в свою очередь, примет условия-«кондиции» стороны, сделавшей ей такое сказочное предложение: не выходить замуж, не назначать наследников престола, не назначать воинских званий выше полковника и т.п. – в общем Голицыным и Долгоруковыми и Тайным советом в новом составе всё было глубоко и тщательно продуманно. Это была попытка ограничить самодержавие не в идейных соображениях, а в частных, локальных, своеобразная «конституционная» договорная монархия. И Анна Иоанновна с большой радостью согласилась на все «кабальные» условия и двинулась в столицу на трон.

Но «старый шахматист», он же «старый лис» А. И. Остерман затаил злобу на Голицыных, ведь именно он справился с всемогущим Менши-ковым и расчистил от него дорогу Голицыным, а те, придя к власти, его не уважили. Кто такой этот Дмитрий Михайлович Голицын? Остер-ман этого сына стольника помнил ещё капитаном Преображенского полка, разве мог этот русский соперничать с таким человеком… Андрей Иванович Остерман, он же – Генрих Иоганн Фридрих Остерман (1687-1747 гг.) сын немецкого бюргера, смолоду проявил свой пытливый незаурядный ум – учился в Бохуме, Зойсте, Дортмунде и в знаменитом Иенском университете, был сверхэнергичным и задиристым, и в 1703 году с друзьями кутил в немецкой пивной, после чего в пьяном виде стал танцевать странные танцы.

И когда наблюдавший за соседним столиком за этим «шоу» другой студент, сын ветеринара из Ганновера Г. Ф. Борхердинг рассмеялся, то пьяный Остерман подбежал к нему и проткнул безоружного шпагой насмерть. После этого преступления Остерман был вынужден податься от правосудия в бега, и, добежав до голландского порта, сел на русский корабль, где 17-летнему преступнику сразу предложили должность офицера. Таким образом Остерман оказался в России.

И в 1710 году грамотный и шустрый Остерман был уже личным секретарём Петра Первого. До сих пор этот Остерман является гордостью Германии, наличествует во всех немецких энциклопедиях. В России этот преступник из Германии сделал потрясающую карьеру: личный секретарь царя, затем «хитрый вестфалец» эффективно работал в Посольском приказе и в 1721 году царь удостоил его титула графа и поместья; затем этот «коварный в высшей степени» умудрился вытеснить с должности вице-канцлера самого Шафирова, этого польского еврея – подлого «до изумления», и занял его место; затем он в числе немногих вошел в Тайный совет и получил от Марты-Екатерины титул барона и сенатора.

Теперь он решил расправиться с Дмитрием Голицыным и его сторонниками и подсунул им «гениальный» план. Когда Анна Ио-анновна дала согласие на «кондиции» и престол, в столице началось непонятное брожение – «кто-то» усердно распространял слухи среди военных против ограничений царской власти, против Тайного совета и т. п. И ещё при подъезде кавалькады Анны Иоанновны к столице её встретила «депутация» от Преображенского полка и некие «политические силы», требующие, установления в России крепкой авторитарной власти. Анну Иоанновну легко убедили доводы и гарантии и, прибыв в Петербург, она необычайно смело публично разорвала подписанные ею «Кондиции». Коронация Анны Иоанновны торжественно прошла 28 апреля 1730 года. Началась очередная «тёмная страница» российской истории – 10 лет правления Анны, Остермана и Бирона.

Анна Иоанновна, руководимая Остерманом, «естественным образом» решительно ликвидировала Тайный совет, и также «естественно» Д. М. Голицын оказался заточен в Шлиссельбургской крепости, в которой умер в 1737 году, пострадали Долгоруковы и все его сторонники. Новая власть спешно создавала свои структуры. Вместо Тайного совета Анна по совету Остермана создала свой тайный совет, но назвала его – «Кабинет», который состоял из трёх человек: А. И. Остермана и его друзей – Г. И. Головкина и А. М. Черкасского. Фактически Анна стала афишей, «свадебным генералом».

Для надежности и уюта Анна Иоанновна притащила с собой из Лиф-ляндии своего любовника герцога Курляндского Эрнста Иоганна Бирона (1690-1772 гг.), который стал играть роль второго человека в государстве, хотя иногда, наравне с Остерманом и первого, причем проявлял необычайную жестокость – мог даже казнить «за разговоры». Любая критика немецкого засилья заканчивалась казнью или ссылкой в Сибирь. Как писал историк В. Ключевский: «Бирон с креатурами своими не принимал прямого, точнее, открытого участия в управлении: он ходил крадучись, как тать позади престола.

Над кучей бироновских ничтожеств высились настоящие заправилы государства: вице-канцлер Остерман и фельдмаршал Миних».

Б. Башилов в своей серии книг «История русского масонства» (издана в России в 1992-1995 гг.) отметил:

«эпоха правления Бирона, – это время утверждения европейского масонства в России… В 1731 году русское масонство имеет уже своего Великого Провинциального мастера – Джона Филипса».

Теперь Россия управлялась в том числе и масонской мудростью.

«Манера и система доносов и арестов приобрела невиданные масштабы и стимулировалась Бироном, как стратегия удержания у власти. А модной стала сатирическая ода Антиоха Кантемира против духовенства под названием «Не хулящих учение. К уму своему», – отметил Б. Башилов.

Для большей надежности Остерман поставил над войсками своего соотечественника Иоганна Бурхарда Христофора Миниха (1683-1767 гг.), приглашенного Петром Первым в Россию в 1721 году как специалиста по строительству. А министром финансов России Бирон поставил своего знакомого еврея из Курляндии Леви Липмана. Укрепляя власть и борясь с оппозицией, Остерман возродил Тайную Канцелярию розыскных дел – политический сыск. К власти и двору подтянули и подтянулись большое количество немцев. Власть в России оказалась полунемецкой в самом мягком определении. Остерман был счастлив и в 1739 году даже отчеканил медаль в свою честь.

Россия вынуждена была хлебать горькие последствия правления Петра Первого – в русском дворце сидели немцы, управляющие похотливой помещицей Анной. Как только умный и талантливый А. П. Волынский возмутился засильем немцев – его тут же казнили за ксенофобию, та же печальная участь постигла многих его единомышленников: П. М. Еропкина, А. Ф. Хрущева, многих сослали.

Остерман и Бирон нашли себе достойного «духовного союзника» – архиепископа новгородского Феофана Прокоповича, которого поставили руководить церковными делами – и им было репрессировано 9 высших церковных иерархов.

«Феофилакта Лопатинского и митрополита Варлаама арестовывают и лишают сана. По требованию Бирона запрещается распространение «Камня веры»… – отмечает в своём исследовании Б. Башилов. – В то время всякая попытка представителей православного духовенства возразить против насилия над православной церковью и против искажения её догматов на протестантский манер расценивалась как политическое выступление против правительства… В результате беспрерывного преследования к концу правления Бирона православная церковь оказалась в страшном упадке… В Архангельской, Вологодской, Новгородской, Псковской и Тверской епархиях за отсутствием священников было закрыто сто восемьдесят две церкви. Монашество уменьшилось почти наполовину» (Конкретные цифры в труде А. Доброклонского «Руководство по истории Русской Церкви»).

Немцы навели свои порядки, они не занимались варварской охотой – зайцев им привозили и они палили в них, сидя в креслах у дворца. Анна тоже веселилась от души – возродила по примеру «великого» Петра «потешные и шутейные» забавы, карнавалы, фейерверки и во многом «переплюнула» «великого» Петра – например шутейными свадьбами в «знаменитом» «Ледяном дворце». Из Неаполя был выписан Анной Иоанновной шут, которого под стать увлечениям «великого» Петра называли весьма странным именем – Педрилло.

В это время денег в стране не было – зарплату часто выдавали товарами, военный и торговый флот полностью перестал существовать – старый петровский сгнил, а на новый не было денег и желания строить. В своём исследовании «Феофан Прокопович и его время» Чистович пишет: «Бирон буквально грабил» (Б. Б.). «Бирон передал Липману в распоряжение все дела государства по части финансов и торговли, что позволило, видимо, одному из иностранных послов в России того периода написать, что «именно Липман управляет Россией»», – отметил виновников в своём исследовании А. И. Солженицын («Двести лет вместе»). Анна Иоанновна, живя в Курляндии, привыкла к частому общению с евреями и, придя к власти, в самом начале своего правления – в 1731 году, разрешила евреям торговать в Малороссии и Смоленской губернии, с 1734 года – на Слободской Украине, а по её указу 1736 года евреям даже разрешили поставлять водку в Великороссию из Польши. Друга Бирона Леви Липмана она сделала финансовым агентом при русском дворе и дала чин обер-гофкомиссара. Б. Башилов в своём исследовании отметил:

«Еврей Липман, которого Бирон сделал придворным банкиром, открыто продавал должности, места и монаршие милости в пользу фаворита и занимался ростовщичеством на половинных началах с герцогом Курляндским…». Бирон своему другу Шембергу отдал горные заводы и самые прибыльные промыслы.

Многострадальная Россия… – опять грабеж, гнет и уничтожение народа, уничтожение духовности и национальных традиций; и большая часть христианских священнослужителей поддержала чуждую власть. В 1730 году на политический Олимп всплыл из опалы ещё один «финансовый гений» – польский еврей П. П. Шафиров, которого в 1723 году за казнокрадство сам Петр Первый приговорил к смертной казни, затем заменил на ссылку. Немцы назначили этот талант соответственно – президентом Коммерц-коллегии. Поэтому совершенно закономерно – казна была пуста. Вспомнили, кстати, что при Петре Первом Шафиров участвовал в переговорах и послали его во главе посольства в Тегеран в Персию, в результате чего по Рештекскому договору 1732 г. и по Гянд-жинскому трактату 1735 г. отдали Персии всё завоеванное Петром Первым в Персидском походе.

Затем сами решили поиграть в «войнушку» и в 1734 году сунулись неудачно в Польшу. А затем в 1735 году «легендарный» Миних с неким иностранцем Ласси во главе русской армии решили поискать счастья в войне с Турцией – четыре года воевали: в 1736 году потерпели три подряд сокрушительных поражения от турок в Сербии, Боснии и Валахии, и загубили примерно 40 тысяч русских солдат, и ещё около 50 тысяч русских мужчин, соблюдая традиции организации военных походов Петром Первым, загубили во время похода в жару от недостатка воды, продовольствия и от болезней, – этот факт отмечают все исследователи, – половину армии выморили сами. Несмотря на это, в России народу ещё было много, и Миних опять собрал армию и в 1737 году, умудрился даже захватить Азов, Очаков и Перекоп, но потом фортуна повернулась… и, несмотря на победу под Хотином, российской стороне пришлось подписывать в 1739 году позорный Белградский договор, по которому всё завоеванное отдали обратно и даже более того, – получилось, что 4 года воевали зря и главное – зря погубили ещё несколько десятков тысяч русских солдат. При этом в столице в феврале 1740 года праздновали заключение Белградского договора с таким размахом и торжеством, что у обывателей возникло впечатление, что Турцию разгромили «в пух и прах».

Чем ответил народ чужой власти? Как обычно – массово подался в казаки-разбойники, в партизаны. Официальная власть реально контролировала ситуацию только в городах, на всей остальной территории орудовали тысячи различных разбойничьих отрядов. Ситуация дошла до того, что «немецкие» власти, опасаясь вторжение разбойников, – распорядились вырубить вокруг Москвы и Петербурга кустарники и леса, как гитлеровцы против белорусских партизан вдоль дорог и вокруг городков во Вторую мировую.