Текст книги "Десант местного значения (СИ)"

Автор книги: Роман Грибанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– То есть башня сейчас может открыть огонь, но только с ручным заряжанием и подъемом боеприпасов тросами ручной лебедкой? Не поверил своим ушам командир батареи. Уж очень эффектно смотрелось попадание в нее этой проклятой ракетой.

– Не совсем так. Попадание боевой части пришлось на верхнюю часть кирасы, и после пробития кирасы, часть ее смята и она деформировалась так, что ее кусок уперся в боевой штыр. Башню заклинило. Требуются отрезать эту часть автогеном, сейчас его принесли со склада в потерне и поднимают наверх. Но согласно инструкции мы должны сначала опустить в погреб оба поднятых снаряда.

– К черту инструкцию. Накройте их брезентом, поставьте рядом матроса с огнетушителем. Сколько времени потребуется на резку?

– Полтора час, максимум два. В очень неудобном месте придется работать, под полом рабочего отделения. И чтобы добраться до места, где клинит, придется срезать часть рабочих конструкций.

– Через полтора часа башня должна открыть огонь. И еще, опустите стволы орудий максимально вниз и подпалите что-нибудь возле башни, если пожар снаружи стихнет. Чтобы у американцев не возникло сомнения, что батарея выведена из строя.

Камчатка. Местное время 11–35, 02 ноября. Бухта Крашенинникова, город Вилючинск.

В городе творился хаос. Несмотря на то, что все гражданские вроде бы должны быть эвакуированы из города еще четыре дня назад, всюду раздавался плач детей и крики женщин. Улицы застилал густой дым, от горящего в результате американского налета нефтехранилища. Полуразрушенные дома, мебель, в беспорядке выброшенная на улицы, все это густо посыпанное битым стеклом. На южной стороне уже часто звучали выстрелы. Панику усугубляли редкие разрывы артиллерийских снарядов, первые четыре «Шауни» со 105 миллиметровыми гаубицами уже приземлились на захваченном американской морской пехотой Вилюченском аэродроме и начали обстрел, пока неприцельно, по площадям, руководствуясь только старыми данными аэрофотосьемки. Но это временно, огонь вражеской артиллерии станет более точным, если американцы займут одну из сопок, закрывающую город с юга и посадят туда своего корректировщика. В этой ситуации поначалу никто не заметил, как с севера, на полном ходу, в бухту вошел небольшой караван из разномастных судов. Два тральщика, водолазный бот, торпедолов, два пограничных катера, и даже пара рыболовных сейнеров. Всю эту разномастную флотилию возглавлял адмиральский катер, над которым развевался контр-адмиральский вымпел. Вилючинск, или Петропавловск-50, как он значился официально в списке адресов советской почты, территориально представлял из себя три отдельных поселка, разнесенных по берегам бухты Крашенинникова. Один, самый старый, где еще были различные склады, находился на самом южном берегу бухты, второй, где размещался новый жилой городок эскадры подводных лодок и здания администрации, располагался на северо-западном берегу, и третий, где собственно и базировались подводные лодки, находился на полуострове Рыбачий, ковшом нависающим над бухтой с северо-востока. Поселок на полуострове Рыбачий носил официальный почтовый адрес Петропавловск-53. Флотилия начала сходу швартоваться к причалам старого поселка. Еще не успел адмиральский катер пристать к причальной стенке, как на причал спрыгнул контр-адмирал Гонтаев. Его сразу обогнали бойцы роты морской пехоты, держа автоматы наизготовку. Адмирал, едва сойдя на берег, начал действовать. Один взвод морпехов сразу отправился на южные окраины поселка, ему была поставлена задача разведки и боевого охранения. Еще два взвода адмирал отправил наводить порядок на улицах, пресекая панику. Встреченных военных было приказано отправлять к старому арсеналу, где адмирал решил развернуть временный штаб, взяв с собой взвод пограничников. Этот взвод, из пограничной сержантской школы в Северных Коряках, вместе с батареей безоткатных орудий Б-10, попал к нему в подчинение в самый последний момент, и адмирал решил оставить его в резерве. Конечно, адмирал бы предпочел бы иметь с собой в резерве морских пехотинцев, но кадровым в учебной роте морской пехоты был только один взвод, который он и отправил в разведку. Остальные два были набраны из местных, мобилизованных всего неделю назад. Гражданских было приказано сортировать, женщин и детей отправлять к причалам, где они будут грузиться на сейнеры, которые готовились к отправке в поселок Сероглазка, всех способных держать оружие мужчин, отправлять в арсенал. В старом арсенале 15 эскадры подводных лодок не было тяжелого сухопутного вооружения, но устаревшее легкое было. Адмирал знал, что там есть около трех тысяч единиц разнообразной стрелковки, от винтовок Мосина и револьверов Нагана до автоматов ППШ и ППС и карабинов СКС. Через полчаса ситуация несколько прояснилась. Американский вертолетный десант на их участке выставил сильный заслон, всего роту, сосредоточив все усилия на другом направлении, а именно на соединении со своими товарищами, наступавшими с моря. Парадокс был в том, что даже эта рота вполне могла взять Вилючинск сходу, нахрапом, пользуясь бардаком, возникшим утром после нескольких налетов. Американские самолеты не только подожгли нефтебазу, другие бомбы, сброшенные со штурмовиков, тоже легли крайне удачно. Три из них уничтожили здание штаба эскадры, еще несколько попали в комендатуру и казарму комендантского взвода города. Оперативный отдел и другие службы, размещенные в бункере управления эскадрой, остались невредимы, а вот управление городом было потеряно в самый неподходящий момент. Но, опять же, совершенно случайно, быстро продвигавшиеся по дороге к Вилючинску американцы натолкнулись на личный состав 41 береговой подвижной батареи 294 артиллерийской бригады. Орудия и техника батареи были только что уничтожены с воздуха, а вот личный состав частично уцелел. Благодаря капитану Венедиктову, который сумел сбить замыкающий «Скайхок» и заставил сбросить подвески второй штурмовик, а ведь именно эта последняя пара и несла по шесть бомбовых кассет, предназначенных для уничтожения живой силы. Береговая подвижная батарея 130-мм орудий, это очень много солдат и офицеров. Несколько сотен, и больше половины из них остались живы. Да, конечно, батарейцы еще не пришли в себя после бомбежки, да, из стрелкового оружия они имели на вооружении только карабины и пистолеты, да, в пехотном бою сильно уступали специально обученным морским пехотинцам. Но легкой победы у американцев не получилось. Перевеса в живой силе у врага не было изначально, а потом уцелевшие командиры 41 батареи наладили сопротивление. Обойти батарейцев, оседлавших дорогу мешали сопки, густо поросшие каменными березами и кедровым стлаником, по ним можно было передвигаться очень медленно и налегке. А американцы торопились. Но русские уперлись, и вместо лихого победного марша противнику удалось только отжать русских по дороге к южному поселку. До него оставалось всего один километр, когда к уже отчаявшимся советским солдатам подоспела подмога. Всего один взвод, но он переломил ситуацию. Американцы решили временно перейти к обороне.

Камчатка. Местное время 11–50, 02 ноября. Побережье Авачинского залива, русло реки Малая Саранная, в 2 километрах от берега. Остатки второй роты второго батальона 211 мотострелкового полка 22-й дважды Краснознаменной Краснодарско-Харбинской мотострелковой «Чапаевской» дивизии.

Старший лейтенант Ильин смотрел на остатки своей роты, и в груди у него, казалось, ворочался огромный ледяной ком. Еще несколько часов назад на только что оставленных позициях были две роты, минометная батарея, пулеметный и противотанковый взводы мотострелкового батальона. Три сотни человек со всем штатным вооружением, представлявшим собою образцовые подразделения Советской Армии. Сейчас перед ним стояла кучка донельзя грязных и уставших людей, в рваном обмундировании, на котором часто выделялись белым свежие повязки. Но все они упрямо держали в руках оружие. Он протолкнул застывший комок дальше в горло и начал командовать. В первую очередь Ильин, найдя взглядом бойца с ручным пулеметом и еще двух, которые выглядели посвежее, отослал их в боевое охранение. В ста метрах к востоку река делала поворот, закрывающий их от противника. Вот туда он и послал импровизированный арьергард, чтобы американцы, в случае их преследования, не накрыли всех разом. Затем организовал перекличку. Всего из той западни, в которую превратились их позиции, вырвались 36 человек. Из офицеров остался он один. Три сержанта, два ручных пулемета и один ручной гранатомет. Все из его роты, из первой роты и приданных подразделений не было никого. Уцелел также ротный снайпер, со своей неразлучной винтовкой Мосина, его Ильин сразу же отправил к бойцам арьергарда. Тяжелое вооружение погибло все, вместе с расчетами, в последние минуты боя янки развернули настоящую охоту за гранатометчиками и пулеметчиками, долбя по каждой замеченной позиции прямой наводкой из танковых орудий, а то и вызывая огонь корабельной артиллерии. Удивляло только полное отсутствие медиков вместе с ранеными, старший лейтенант, отдав приказ об эвакуации из блиндажа ротного медпункта, забыл про них в горячке боя. Но сейчас его «просветил» один из уцелевших сержантов. Как только американцы покончили с минометной батарей, перемешав ее позиции огнем из пятидюймовых корабельных орудий, их корректировщик обратил внимание на блиндаж медпункта. Оттуда санинструктор и фельдшер как раз заканчивали вытаскивать носилки с тяжелоранеными. Американский корректировщик никак не мог не видеть, кто лежит на носилках, да и повязки с красными крестами на рукавах медперсонала видны были отлично. Тем не менее, в следующую минуту огонь 127-мм орудий обрушился на них. Корабли сделали пять залпов, после которых на месте медпункта роты остались только воронки, усеянные кусками дерева и обрывками человеческих тел. Ильин только стиснул челюсти, услышав этот рассказ. Но все, они и так слишком задержались на этом месте. Выделив еще трех человек в головной дозор, старший лейтенант приказал начать дальнейшее отступление.

Как оказалось, вовремя. Закончив зачистку захваченных позиций, командир 22 экспедиционного батальона морской пехоты подполковник Ричард Стейтон выделил два взвода и два БТР для преследования кучки красных, сумевших как-то выскочить из окружения, которое им устроили его парни совместно с вертолетным десантом. Остальные русские, вовремя прижатые огнем и не сумевшие проскочить в дырку на левом фланге, остались на месте. Они отстреливались до последнего, огрызаясь, как крысы, загнанные в угол, но превосходство его морпехов в тяжелом вооружении не оставило им не малейшего шанса. Их окружили со всех сторон, расстреливая из всего, от корабельных и танковых орудий, до 60-мм минометов. В итоге, когда окончательно захватившие позиции американцы начали подробный их осмотр, пленных почти не было. Только несколько человек, контуженных и тяжело раненных. Обозленные большими потерями в начале высадки, морпехи начали их добивать, но подполковник это прекратил. Не из человеколюбия, просто штабу высадки до зарезу была нужна информация от пленных.

БТР, выделенные для преследования группы Ильина, сразу же застряли на больших камнях, прямо в устье реки Малая Саранная. Местность для техники была совершенно непроходима, по крайней мере, для американской техники. На запрос подполковника Стейтона о выделении хотя бы пары вертолетов, для того, чтоб, высадив с них десант выше по течению, отрезать отступающую группу русских и зажать ее между двух огней, подполковника подняли на смех. Выделять «Шауни» для ловли кучки красных, которая застряла в медвежьем углу, когда каждый из них плотно занят по доставке подкреплений и тяжелой техники, это абсурд. Тем более, что вертолетная группа с «Иводзимы» уже понесла ощутимые потери, три вертолета были сбиты и еще два серьезно повреждены. Малые вертолеты с десантных кораблей еще будут долго заняты срочной доставкой раненых, которых неожиданно оказалось много. Да и для того, чтобы высадить серьезную группу, вертолетов со всех десантных кораблей, пожалуй бы, и не хватило. Вот и пришлось двум взводам бравых «дубленых загривков» заняться преследованием отступавших красных по старинке, пешком. До первого же поворота реки, когда из-за больших камней, в изобилии набросанных природой прямо в русле, раздались выстрелы. Сначала снайпер снял радиста, очень заметного, по высоко торчащей, как гигантский ус диковинного насекомого, антенной, а потом пулеметная очередь срезала двух наиболее рьяно бросившихся вперед морпехов.

Слегка остудившие свой пыл, но отнюдь не обескураженные морские пехотинцы залегли, рассредоточившись по камням, открыв шквальный огонь на подавление противника. Вернее, куда-то в его сторону, красных пока видно не было. А уцелевшие командиры, два взводных сержанта и оставшийся лейтенант начали отдавать приказы. Связи напрямую с кораблями не было, радист, уже мертвый, падая назад, приложился рацией по камням, и сейчас она представляла простую коробку, в которой что-то периодически брякало и гремело при шевелении. Были еще радиостанции, портативные «уоки-токи» в каждом отделении, но они были слишком маломощные. Поэтому пришлось сначала вызывать БТР, и через радиостанцию БТР выходить на связь с батальоном, и через батальонную рацию запрашивать огневую поддержку корабельной артиллерии. Пока выполняли эти все сложные процедуры, пока радисты «Катамаунта» и «Колониаля» уточняли координаты своих, чтобы не накрыть их ненароком при пристрелке… Одним словом, когда в устье реки Малая Саранная встал столб от разрыва первой пятидюймовки, группы Ильина и ее арьергарда на прежнем месте уже давно не было. Но корабельные орудия, с грехом пополам пристрелявшиеся по засаде, исправно выдали запрошенный десяток залпов, и американцы стали с осторожностью подниматься вверх по течению. Подполковник Стейтон, как только разобрался в ситуации, принял дополнительные меры. К группе преследования отправилось подкрепление, в виде дополнительного отделения, двух 60-мм минометов и нового радиста-корректировщика. Вдогон последовал приказ подполковника особенно не усердствовать с погоней, преследование следовало вести на дистанцию не более трех миль.

Камчатка. Местное время 11–20, 02 ноября. Автодорога Николаевка – Вилючинск, 5 километр после поворота.

«Скайрейдеры» свалились на колонну первого батальон 246 мотострелкового полка в самом неудобном месте. Колонна спешила к Вилючинску, возле которого американцы высадили вертолетный десант, сразу поставив батальон 211 полка в тяжелейшее положение. Батальон отчаянно пытался отбить атаку десанта с моря, а тут вдобавок ему ударили в спину. По первоначальному плану подкрепление, вместе с танковой ротой, должно было составить резерв, для контратаки прорвавшихся морпехов, но вместо этого им, уже на марше, была поставлена задача сходу атаковать и уничтожить вертолетный десант. Командир батальона 246 мотострелкового знал, что с одного вертолетоносца «Иводзима» за один раз противник может высадить либо до батальона морской пехоты, но только с легким вооружением. Либо с орудиями, 105-мм гаубица, это серьезный аргумент в намечавшемся споре между американским и его батальонами, но одно орудие с расчетом, боекомплектом и тягачем, это минус два взвода пехоты. Так что ему вполне по силам сбить с позиций американцев, пока они не закрепились. Но американцы бросили в бой козырь куда более серьезный, чем пара 105-миллиметровок. Двенадцать А-1Н, все что смог поднять «Йорктаун» в одном вылете, обрушилась на длинный ряд грузовиков и танков, когда они проходили по самому уязвимому участку, в трех километрах от жилого городка Вилючинска. Слева поднимался ряд сопок высотой до полукилометра, на которые даже человек с трудом мог забраться. А справа, вдоль самой обочины, сначала была река Паратунка, с топкими и непроходимыми для колесной техники берегами, а потом тянулось длинной озеро Ближнее. Одним словом, мышеловка, длиною в целых шесть километров. И когда головной дозор колонны уже подходил к окраинам Вилючинска, мышеловка захлопнулась. Зенитный взвод, штатное подразделение ПВО батальона, это всего лишь четыре крупнокалиберных пулемета ДШК, которые в походном положении перевозятся на грузовиках ГАЗ-63 повышенной проходимости. Танки Т-34-85 танковой роты зенитных пулеметов вообще не имели. Вдобавок, в первый заход штурмовики выпустили по два блока 70-мм НУРС, и в газик командира батальона одна из ракет угодила прямым попаданием. Среди бойцов батальона началось замешательство, без управления быстро перешедшее в панику. Тем временем, «Скайрейдеры» пошли на второй заход, засыпая застывшую на дороге технику кассетными бомбами, и дальше началась форменная бойня.

В итоге, когда уцелевшие командиры наладили хоть какой-то порядок после налета, вместо ожидаемого усиленного мотострелкового батальона к Вилючинску подошла потрепанная рота с пятью танками. Советские подразделения, отчаянно дравшиеся с американским десантом на берегу, не получили долгожданного подкрепления.

Камчатка. Местное время 11–55, 02 ноября. Бухта Крашенинникова, город Вилючинск.

Но адмирал Гонтаев был рад даже такому потрепанному и куцему подкреплению. Пять минут назад из обрывков радиограммы, пришедшей от второго батальона 211 полка, стало известно, что противник, разрезав батальон надвое, окончательно отбросил батальон с занимаемых позиций. Причем две роты, оборонявшие берег бухты Малая Саранная, были атакованы еще и вертолетным десантом с тыла, попали в окружение, и по всей видимости погибли. Погибла под корабельным огнем и вся приданная артиллерия батальона. Остатки батальона сейчас отходят по дороге к Вилючинску под натиском превосходящих сил противника. Небольшая часть присоединившаяся к пограничникам и зенитчикам, еще удерживает северный берег бухты Безымянная, но несет большие потери от огня корабельной артиллерии. Зенитные батареи, расположенные ранее в прикрытии береговой батареи N502, вступили в бой с десантом противника и тоже уничтожены. Адмирал решил бросить подошедших мотострелков и один взвод учебной роты морской пехоты на помощь отступающим бойцам 211 полка. Ведь если американцы выйдут по северной дороге к берегу бухты Крашенинникова, они отрежут полуостров Рыбачий со всей базой 15 эскадры.

Как раз, примерно в это время, штаб высадки приказал первой и второй роте 24 экспедиционного батальона, при поддержке танковой роты на М48, пробиться по этой самой дороге до южной части Вилючинска, чтобы ударить в спину красным, удерживающим дорогу от аэродрома до города. Этим устанавливалась связь между частями вертолетного и морского десанта по нормальной дороге, а не по пересеченной местности, как сейчас. Третья рота, при поддержке корабельной артиллерии, получила приказ выдавить остатки красных к северу от линии мыс Ставицкого-перешеек полуострова Рыбачий, отрезав окончательно и силы красных в этом районе, и базу подводных лодок. Четвертая рота и рота тяжелых танков М103 оставалась в районе бухты Безымянная в охранении, зачищая местность и обеспечивая высадку и дальнейшую работу инженерного батальона дивизии. Дивизионные инженеры должны произвести полное разминирование бухты Безымянной к 15–00 и закончить постройку плавучего причала «Понтонами» к 20–00. Вторая волна, 26 экспедиционный батальон, по идее, должен закончить высадку до 13–00, но амфибийные корабли понесли потери. Был потоплен один большой LST Mk3 и четыре малых. Вдобавок, еще один большой LST штаб высадки направил к «Иводзиме», которая после попадания русской ракеты не могла выпускать вертолеты в прежнем режиме. «Иводзима» для этого сместилась на 10 миль к югу и на 15 миль к западу. Так что 26 батальон полностью сможет высадиться только к 14–30. В этой связи штаб высадки приказал командиру 22 экспедиционного батальона, подполковнику Стейтону, оставить в охранении на берегу бухты Малая Саранная одну роту, а с остальными силами ускорить продвижение на соединение с воздушным десантом через перевал Седелка, чтобы, в дальнейшем атаковать красных, засевших в Вилючинске, с юга. Этими действиями штаб высадки рассчитывал полностью очистить район уже захваченного Вилючинского аэродрома от противника. Тогда к утру следующего дня у Корпуса морской пехоты будет на Камчатке полноценный передовой пункт базирования.

Камчатка. Местное время 12–15, 02 ноября. Побережье Авачинского залива, русло реки Малая Саранная, в четырех километрах от берега. Остатки второй роты второго батальона 211 мотострелкового полка 22-й дважды Краснознаменной Краснодарско-Харбинской мотострелковой «Чапаевской» дивизии.

Группе вроде бы удалось уйти из-под удара американцев. Даже снайпер и пулеметчик вовремя покинули позиции заслона, до того, как по этому месту стали долбить корабельные пятидюймовки, уж в этом старший лейтенант Ильин за последние два часа научился хорошо разбираться. Но американцы никуда не делись. Они сели им на хвост, идя за ними по пятам. И, что самое плохое, постепенно догоняя их. Все таки они были свежее, у них не было раненых, пусть и ходячих, да и в среднем американский морской пехотинец, из элитных войск США, был физически более сильным и выносливым, чем солдат срочной службы заштатной мотострелковой дивизии Советской Армии. И с этим что-то надо было делать, Ильин срочно стал искать место для еще одной засады. Его поиски увенчались успехом как раз вовремя, впереди, как сообщил вышедший навстречу боец из головного дозора, была переправа. Река Малая Саранная, до сих по идущая по южной границе ущелья, делала крутой поворот на север, упираясь в северный склон. Обойти ее не было никакой возможности. Чтобы подняться на крутой склон для этого, его уставшим солдатам потребуется много времени, американцы их догонят и расстреляют, голые склоны, поросшие рододендроном и лишь изредка кедровым стлаником, представляют собой плохое укрытие и отлично будут простреливаться снизу. Перейти реку, неглубокую и неширокую, можно вброд, но на это тоже нужно время, река очень бурная. Значит, это время кто-то должен для них купить, пусть ценой собственной жизни. Короткий приказ, и еще трое солдат, во главе с сержантом, остаются на месте. Для засады не самое идеальное место, всего лишь небольшой, поросший кустарником холм, перед которым всего 200 метров голого пространства. Семь человек, с одним пулеметом здесь могут задержать два взвода всего минут на 15–20, но остальным должно этого хватить. А вот выживут эти семеро, большой вопрос. Американцы не заставили себя долго ждать. Только вот условия местности для засады были гораздо хуже, головной дозор янки подошел уже к заслону на сто метров, а ни командиров, ни радиста еще не было видно. Пришлось открывать огонь по авангарду, троих морпехов, шедших в нем, срезал пулеметчик, снайпер умудрился увидеть в кустах и снять еще одного. Дальше началась бестолковая перестрелка, залегшие в зарослях американцы открыли бешеный огонь, особенно выделялись их пулеметы, наши отвечали скупыми очередями. Секунды текли, неспешно превращаясь в минуты. Стрельба постепенно затихала, и сержант начал опасаться за фланги. Заслон был слишком мал, чтобы надежно перекрыть всю проходимую часть долины, и сержант не знал, что будет делать, если часть американцев проберется по заросшим склонам и выйдет им во фланг. На это, конечно, уйдет много времени, и основная группа успеет переправиться, но вот они тогда гарантированно превращаются в смертников. Но американцы пошли по более прагматичному пути. В тылу у них, примерно в шестистах метров от засады раздался негромкий хлопок и воздух наполнился пронзительным свистом летящей мины. Потом еще и еще. Шестая мина разорвалась в нескольких метрах от одного из бойцов, и он молча уткнулся лицом в снег. Сержант понял, что это конец. Пара минометов выбьет их один за одним, а потом американцы просто подойдут и добьют уцелевших. Тут миной убило еще одного бойца. Он негромко приказал отступать, ползком, но американцы опять открыли шквальный огонь из пулеметов, под прикрытием которого морпехи начали перебежками приближаться к их позициям. Сержант вздохнул, сейчас им придется умирать. Быстро отойти уже нет никакой возможности, морпехи сейчас приблизятся на дальность броска гранаты. Внезапно в тылу у янки началась стрельба, сначала смолкли оба миномета, потом замолчал один пулемет. Американские морпехи начали отходить обратно, а оставшиеся пулеметы перенесли весь огонь на правый склон ущелья, с которого раздавались редкие, но крайне меткие выстрелы. Сержант решился. «Отходим, быстро!» Сам он задержался лишь для того, чтобы забрать у двух убитых оружие и документы. Короткий бег к переправе, казалось, они никогда так не бегали. Торопливая переправа, вброд, по пояс в ледяной воде, с ежесекундным ожиданием очереди в беззащитную спину. И бег по другому берегу, к спасительным зарослям стланика. Там их, бессильно лежащих вповалку и глотавших воздух, как выброшенная на берег рыба, и застали их невольные спасители. Объединенная группа, пятеро пограничников и шестеро разведчиков из состава разведки полка, две из трех групп, которые шесть часов назад участвовали в загоне американской разведгруппы, высаженной с «Иводзимы». Всего лишь 11 человек, но из них три снайпера, да и остальные стреляли немногим хуже. Погоня за американцами кончилась неудачно, в плен их взять не удалось. Удалось убить, и то, только двоих, снайпера и еще одного морпеха. Американский вертолет забрал в последний момент, у них под носом, того, кто имел большую ценность, командира и радиста, и еще двоих янки в придачу. Отправив раненых и убитых с третьей группой на дорогу к Паратунке, где их должны были подобрать, сводная группа пошла обратно, вниз по течению реки. Радист у них был, об американской высадке они узнали вовремя, получив приказ вести наблюдение за южным флангом советской обороны, на случай обходного маневра противника. И тут группа, неспешно шедшая по верху правого отрога ущелья, увидела внизу картину преследования, а затем безнадежного боя заслона, выставленного старшим лейтенантом Ильиным. И естественно, не упустила такой удобный случай вмешаться. Три снайпера, это сильный козырь, особенно, если они открывают огонь с фланга, да еще и сверху, где их никто не ждет. Сначала был убит радист, потом выбиты оба минометных расчета, потом неосторожно высунувшийся пулеметчик. В обширную перестрелку с разъяренными американцами разведчики вступать не стали, просто растворившись в зарослях. Сержант от всей души поблагодарил нежданных спасителей, но предложил им вместе уходить на восток, причем срочно. Пока американцы не вышли на связь с кораблями, убитый радист, это, как оказалось еще не гарантия от отсутствия огня корабельной артиллерии. Словно в подтверждение его слов, восточнее, примерно в месте их бывшей засады, встал высокий разрыв крупнокалиберного снаряда. Они бегом догнали основную группу, где старший лейтенант, наконец-то связался с командованием, через радиста разведчиков. Услышанные новости его не радовали, а вот для командира 211 полка наличие тридцати человек, которых уже включили в списки безвозвратных потерь, было приятным известием. Ильин получил приказ отдать почти все боеприпасы разведке, выбираться по бездорожью к Паратунке и ожидать там транспорт, который должен будет доставить их на сборный пункт возле Николаевки.

Камчатка. Местное время 12–27, 02 ноября. Бухта Крашенинникова, дорога Вилючинск-Петропавловск-53, три километра востоку от Вилючинска.

Когда планы противоборствующих сторон вступают в конфликт, неизбежно происходят события, не предусмотренные ни одной из них. Так произошло и в этот раз, но только разношерстный, наскоро сколоченный советский отряд с пятью танками изначально был слабее двух рот 24 батальона морской пехоты и 10 танков М48А2, столько осталось в американской танковой роте после высадки. Произошел встречный бой, на узкой полосе вдоль дороги. Ни одна из сторон не имела возможности для маневра, слева была водная гладь бухты Крашенинникова, справа поднималась гряда сопок с горой Самсон во главе, высотой более 700 метров. Местность, доступная для танков, представляла собой узкую полоску, шириной не более полукилометра, вдоль дороги. И хотя советский отряд первым сумел обнаружить американцев, местность играла как раз за янки. «Паттоны» просто расстреляли советские тридцатьчетверки один за одним, подставляя под ответные выстрелы тридцатьчетверок свою толстую лобовую броню. Американцы потеряли всего три танка, да и то один М48 был подбит из гранатомета, когда слишком рьяно высунулся вперед.

Русские начали отступать, но отступление не превратилось в бегство. Тут местность начала играть уж за русских. Возможности для окружения или хотя бы для флангового обхода не было никакой, а просто лихо прорваться на танках по дороге мешали частые овражки и заросли кедрового стланика вдоль нее, у русских оказалось достаточно много ручных гранатометов. «Дубленые загривки» при поддержке танковых орудий медленно теснили советский отряд. Казалось бы, все, пара километров такого продвижения, и вот они, улицы Вилючинска. Но по единственной дороге, под постоянными атаками с воздуха, советское командование судорожно пыталось протолкнуть подкрепления в район высадки. И батарея орудий из состава 95 отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 246 мотострелкового полка прибыла как раз вовремя. Батарея, это шесть орудий Д-48 калибра 85 миллиметров. Вроде бы калибр такой же, как у советских танков, бывших в 22 дивизии. Но длина ствола орудия Д-48 составляла больше шести метров, 74 калибра. На дальности километр бронебойный снаряд из этого орудия пробивал броню толщиной до 185 миллиметров под углом 60 градусов. То есть, танк М48А2 пробивался с километра со всех ракурсов, а на дистанции до двух километров – за исключением верхней детали лобовой брони башни. Орудия батареи, встреченные вовремя посыльным из штаба адмирала Гонтаева, проскочили сходу горящие улицы южной окраины Вилючинска и, буксируемые грузовиками ЗиС-151, стали заезжать на позиции, чуть к северу от восточной дороги. Время развертывания этого орудия в боевое положение по нормативу – одна минута, но расчеты перекрыли этот норматив на добрый десяток секунд. И не зря, через несколько минут в прицелах батареи наводчики увидели первые танки врага.

Дальнейший бой происходил в полной противоположности предыдущей схватке. Мало того, что советское орудие могло пробивать в некоторые места американский танк в лобовой проекции, позиция, на которой развернулась батарея 95 дивизиона, позволяла бить по вражеским танкам с левого борта. А в борт американские «Паттоны», даже с двух километров, пробивались, как картонные.