Текст книги "Меч в рукаве"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Смех Титана, не человеческий, живой и выразительный, а неестественно-холодный, механический, отразился от стен тоннеля и полетел к выходу.

– Отбросы! – загрохотал небожитель гортанно-булькающим басом почти на пределе инфразвука. – Материальные отбросы! Когда же вы поймете, что рано или поздно мы все равно очистим от вас эту блаженную идиллию с ее чудесной атмосферой, которой вы не имеете права пользоваться! А ваше место там, где и должны пребывать отбросы, – на свалке! Что ж, хоть две соринки, но я сегодня туда отправлю!..

По характерным движениям рук Палланта Мефодий догадался, что на этот раз его гравиудар щадящим не будет…

Однако не успел Титан завершить свои приготовления, как тоннель прорезал такой душераздирающий инфразвук, что голова Мефодия завибрировала, будто угодив внутрь церковного колокола. Руки Титана замерли на каком-то промежуточном жесте, а сам он стал похож на получившего подзатыльник подростка и попятился назад.

Воздух вновь задрожал мелкой зыбью, но причиной этому был уже не Паллант. Мефодий с трудом повернул негнущуюся шею туда, куда теперь было направлено внимание небожителя, – выход из тоннеля, противоположный тому, через который они сюда попали.

Два гравиудара подряд – не столь мощные, как у Палланта, но шедшие один за другим – отшвырнули Титана назад, а третий, нацеленный более точно, сбил его с ног и поволок к перегороженному рухнувшей подвеской входу.

Три стремительные тени возникли под сводами тоннеля, промелькнули над полем прошедшего сражения (точнее, избиения младенцев) и подобно звену истребителей кинулись вдогонку кувыркавшемуся по асфальту Палланту. Последнее, что успел заметить Мефодий прежде, чем Титан исчез за поворотом, было то, что он развернулся и улепетывает, отрываясь от земли с максимальным ускорением…

Внешность легендарного Джейкоба говорила сама за себя. Один из последних сотворенных Хозяином людей, практически вариант-пять, очевидно, и создавался с таким расчетом, чтобы одним только своим обликом внушать уважение. Его могучая фигура чем-то смахивала на фигуру ветерана-олимпийца, бывшего чемпиона по борьбе или тяжелой атлетике. Мефодия, как художника, прежде всего заинтересовал властный взгляд пронзительно-голубых глаз Джейкоба, его гордый профиль и манера держать себя авторитетно и в то же время открыто, что вызывало к Главе Совета смотрителей особое доверие. Гавриил же со своей лысиной и мешковатым костюмом смотрелся перед Джейкобом этаким простачком.

Смотрители общались между собой без помощи слов, телепатически, но Мефодий приблизительно догадывался, о чем говорят сейчас направленные друг на друга выразительные взгляды Гавриила и Джейкоба: Титан, естественно, ушел, но сам факт того, что он дал деру и никто при этом не пострадал, уже можно считать победой. Однако на лицах у присутствующих смотрителей радости тем не менее не было…

Третий смотритель, которого величали Свенельдом, занимался тем, что корректировал память вытащенным из «Волги» и чудом не свернувшим себе шеи патрульным. Теперь оба милиционера, придя в себя, будут готовы побожиться, что тот тягач, что опрокинул подвеску со знаками при въезде в тоннель и перевернул их «Волгу», имел владикавказские номера и не мог уйти далеко.

Мигель и Мефодий скромно стояли возле своего помятого «Рэнглера» и терпеливо дожидались дальнейших распоряжений. Тело Мефодия от соприкосновения с тоннельной стеной двигалось как на шарнирах. На стене, на высоте приблизительно трех метров от пола, так и остался в бетоне горельеф Мефодиевой спины.

Мигель выглядел еще хуже. Весь ободранный и оборванный, словно Джеймс Бонд в финале одного из своих фильмов, он красовался вдавленными на лбу и щеках продольно-поперечными полосами, которые оставила ему на память радиаторная решетка милицейской «Волги». У подошедшего после скоротечного немого брифинга Джейкоба сия геометрически правильная, но совершенно не украшавшая Мигеля отметина вызвала легкую улыбку, тут же сошедшую с его лица.

– А-а-а, помню тебя, мальчик, парализующий взглядом всех, кого не лень! – признал Джейкоб своего давнего деблокированного. – Значит, это ты отвечал за проведение разведрейда?

Стараясь сохранять достоинство, Мигель утвердительно кивнул.

– Интересно же ты интерпретировал приказ «обнаружить и доложить»! Дачный поселок сейчас слагает небылицы о нечистой силе, что устроила шабаш на даче одного, к слову сказать, довольно высокопоставленного землекопа, и о летающих бетономешалках; дорожная служба чешет головы над дырками в асфальте, а перед тоннелем… – Джейкоб указал в тот конец, где поперек дороги лежала сбитая подвеска со знаками, – … толпа автомобилистов уже открыла митинг!

Из чувства справедливости Мефодий хотел взять вину на себя (тем более что в действительности так оно и было), но Джейкоб перехватил его благородный позыв, и в мозгу новобранца ярко вспыхнуло: «МОЛЧАТЬ!». Рот Мефодия как открылся, так, ничего не произнеся, и закрылся.

– Смотритель Гавриил! – рыкнул Джейкоб на стоящего за его спиной Мефодиева деблокировщика. Тот вошел в поле зрения босса и показал, что внимает каждому его слову. – Забирайте этих двоих в «контору», произведем разбор полетов, глянем в их «черные ящики»… Смотритель Свенельд?

– Я закончил! – поднимаясь с колен, отозвался Свенельд – седобородый, но одетый очень даже современно и со вкусом старец.

– Проваливаем отсюда! Смотрители Тенгиз и Иошида не смогут вечно изображать ремонтные работы, а мне не хотелось бы опять злоупотреблять чужим вниманием и шарахать усмирительными сигналами направо и налево – мы и так благодаря этим двум «чудотворцам» сегодня засветились больше, чем следует…

Через минуту в тоннеле остались только очнувшиеся милиционеры, проклинающие чертов тягач, что разбил их новенькую «Волгу». Джейкоб, Свенельд, а также помогавшие им в блокировании дороги смотрители Тенгиз и Иошида покинули тоннель своим ходом. Мигель и Мефодий прошмыгнули мимо столпившихся возле выхода автомобилистов на «Рэнглере» вместе с расположившимся на заднем сиденье Гавриилом.

По пути домой Гавриил не произнес ни слова, но выражение его лица предвещало, что он еще спляшет на их, Мигеля и Мефодия, косточках.

Штаб-квартира – она же «контора» «Heavens Gate» – занимала один из старинных кирпичных особняков на окраине Староболотинска, построенных еще в девятнадцатом веке кем-то из местных купцов. Внешний облик «конторы» ничем не выделялся на фоне окружающих ее административных многоэтажек, и вдобавок ко всему ее надежно маскировали густые кленовые насаждения. Мефодий сам множество раз проходил мимо этого места, но за все годы проживания в городе не удостоил неприметную постройку даже мимолетного внимания. Так что о нахождении за высоким забором «Небесных Врат» говорила лишь бронзовая табличка, в точности повторяющая визитную карточку Мигеля, разве что телефоны на ней были указаны обыкновенные, городские, а не пятнадцатизначные «служебные».

«Контора» и впрямь занималась оказанием всевозможных юридических услуг, но трудились в ней не рядовые землекопы, а юристы-агенты под руководством такого же, как и они, агента-зицпредседателя. А сколько таких «контор» и «конторок» было разбросано по просторам необъятной России и остального мира, Мефодий не знал, а спрашивать об этом у ведущего их на заклание Гавриила момент был неподходящий…

Джейкоб всей массой своего могучего тела развалился в гаврииловском кресле, сам же Гавриил и его заместитель Свенельд предпочли довольствоваться скромными исполнительскими стульями. На стульях восседали и двое незнакомых Мефодию смотрителей – Тенгиз, прибывший на подмогу из южного сектора, а также телохранитель и ближайший советник Джейкоба Иошида.

Разумеется, Исполнителям сесть никто не предложил – если тебя вызывают на ковер, то предлагать это вовсе не обязательно. Мигель стоял чуть впереди, Мефодий на полшага сзади, как того и требовала сегодняшняя ситуация: основные шишки будет ловить мастер, а уж что в него не попадет, то достанется новобранцу. Впрочем, Мигель не больно-то и переживал – сказывался почти пятивековой стаж, за который этот прокол, как сам он признавал, являлся для него далеко не первым и даже не десятым. Однако Мефодий, несмотря на хладнокровие своего опекуна, чувствовал себя немного не в своей тарелке.

– Докладывайте! – сухо распорядился Джейкоб, и пять пар глаз устремились на Мигеля.

– Докладываю, – с готовностью отозвался тот и как ни в чем не бывало бодро затараторил: – Я, Просвещенный Исполнитель категории мастер, Мигель, и прикрепленный ко мне на стажировку новобранец Мефодий получили приказ от смотрителя Гавриила выявить место дислоцирования интервентов в количестве: Титан – одна особь, «пехота» – предположительно три-четыре особи. Место предполагаемого вторжения – населенный пункт Рогово. В процессе сбора информации на подкуп осведомителя мной было израсходовано пятьдесят долларов…

– Двадцать! – поправил его Джейкоб.

– Виноват: двадцать долларов, – Мигель даже бровью не повел, – а также пачка купленных за мой счет сигарет; финансовый отчет о затратах будет сдан мной в бухгалтерию. Как старший разведгруппы, я принял решение проверить полученные нами данные. Однако в ходе проверки мы неожиданно столкнулись с превосходящими силами противника, в частности: Циклоп – одна особо опасная особь, Бриарей – две особи среднего уровня опасности. Мы были вынуждены ввязаться в бой. Примененная нами оперативная стратегия позволила решить исход сражения в нашу пользу, после чего – прошу это отметить! – мной был произведен плановый доклад. Но при следовании на базу наша группа подверглась атаке с воздуха и в связи с неравенством сил вынуждена была спасаться бегством, о чем тоже было загодя доложено новобранцем Мефодием. И лишь своевременное вмешательство Главы Совета смотрителей и представителя…

– Хватит! Это можете опустить, – прервал его Джейкоб. – Как вы представляете себе все произошедшее, смотритель Гавриил?

Гавриил, будто пружина, подпрыгнул со стула.

– Денежное поощрение герою?

Гавриил замешкался, сомневаясь, как следует адекватно реагировать на подобное: либо улыбнуться, но лицо Джейкоба оставалось бесстрастно-каменным, либо и впрямь лезть в сейф за денежным поощрением.

– Отставить, садитесь… – прекратил его сомнения Джейкоб и вновь вернулся к героям роговской баталии: – А теперь послушайте, что вы натворили на самом деле.

Мигель оскорбленно нахмурился, потупился и почесал синяк в виде эмблемы Горьковского автозавода, все еще не сошедший с его левой щеки.

– Проявив безалаберность, вы отправили новобранца в одиночку на проведение осмотра, а сами в это время наблюдали за загоравшими на пляже дачницами!

– Я выискивал затесавшегося среди них «пехотинца» противника! – возразил Мигель. Он сразу понял, что изобрел весьма дурацкое оправдание, но было поздно.

– Ну и много там было шестируких красоток с горящими глазами? – ехидно полюбопытствовал Джейкоб. Все сидевшие в кабинете улыбнулись. – Или тех, чьи руки свисали ниже колен?

– Ни одной! – Мигелю было хоть кол на голове теши, хоть радиаторные решетки об нее гни: он следовал древнему как Вселенная принципу – уж коли взялся блефовать, то блефуй до конца. – Отсюда я и сделал вывод, что противника среди загорающих нет, после чего выдвинулся на помощь новобранцу, который как раз вошел в контакт…

– Да, в деле уничтожения вражеской «пехоты» равных вам, конечно, мало, – признал суровый Глава Совета. – По данному пункту претензий я к вам не имею. Как, кстати, проявил себя новобранец?

– Новобранец проявил себя исключительно с наилучшей стороны! – Ухватившись за тоненькую ниточку начальственного благодушия, Мигель попытался сплести из нее хорошую крепкую веревку. – Находчив, проворен, на приказы вышестоящих реагирует правильно. Есть, конечно, парочка замечаний, например, слабая агрессивность при работе с оружием, но это скорее от недостатка опыта, а не личностных качеств. Смотритель Гавриил, безусловно, заслуживает благодарности за проведенное деблокирование…

– Ну, это не вам решать, однако сие похвально, – подспустил Джейкоб вытягиваемую Мигелем «веревку», но, как выяснилось, лишь для того, чтобы на ней же его и подвесить. – А вот за то, что было дальше, мастер Мигель, я вас похвалить уже не могу. Да, и даже ради нашего пятисотлетнего знакомства, как вы сейчас подумали!.. Вы позволили Титану учуять вас, тем самым сорвав наблюдение и грамотную его изоляцию! Вы учинили бой в населенном районе и едва не угробили двух ни в чем не повинных землекопов! У нас впервые был реальный шанс выгнать Титана в атмосферу и форсированной атакой уничтожить его – это мероприятие здорово припугнуло бы как Кроноса, так и Юпитера. Вы сорвали долго планируемую операцию и понесете суровое наказание. Три месяца в землекопах! Приказ ясен?

– Аминь… – уныло проговорил Мигель, все же ожидавший от своего деблокировщика некоторого снисхождения.

– Хотел сначала дать полгода, но вам повезло, – добавил Джейкоб. – Обошлось без жертв, и хоть операция и провалена, тем не менее сектор очищен. Однако очищен благодаря не грамотным действиям, а чистой случайности – впредь такое недопустимо! Смотритель Гавриил, каково в вашем секторе самое грязное и неблагодарное занятие для землекопов? Найдите и определите туда этого головотяпа на весь срок.

– Самое неблагодарное, пожалуй, на скотоводческих фермах, – проинформировал Главу Совета Гавриил. – Денег скотникам не платят, последнюю технику на уборку позабирали, потому весь компост гуртуют вилами. Одним словом, ужас по их понятиям.

– Да полноте! – отмахнулся отнюдь не воодушевленный такой суровостью Джейкоб. – Он же из кастильских крестьян, я помню. Да для него на ферме компост метать – как домой на побывку съездить… Не пойдет. А такое, чтобы хуже некуда?

– Есть, – сообщил Гавриил после некоторого раздумья. – Но не слишком ли круто будет для парня?

– Просветите!

– Сантехник в ЖЭК Заельницкого микрорайона, – сказал Гавриил, едва не передернувшись. – Жилфонд там допотопный, все прогнило, все летит. Что ни день, то аврал. Денег, опять же, не платят, финансирования никакого. Люди оттуда бегут толпами. Так что сантехник там – самая востребованная профессия…

– Все, что угодно, только не это! – взмолился Мигель и ненавязчиво поинтересовался: – А массажистом в женскую баню нельзя? Я знаю, где есть вакансия. Жара, сырость, потные женщины… Смею заметить: просто адское место! Согласен даже на увеличение срока, лишь бы в полной мере искупить свою вину…

– Достаточно и сантехника, – остался непреклонным Джейкоб. – Смотритель Гавриил, займитесь Исполнителем немедленно!

– Аминь! – произнес тот и встал, но прежде, чем выйти из-за стола, поинтересовался: – Разрешите вопрос, смотритель Джейкоб?.. А что с новобранцем?

– А что с ним делать? – пожал плечами Джейкоб. – Его привлекать за халатность пока рано – мал, и взятки с него гладки. Перепоручите кому-нибудь достойному; мало их у вас, что ли? Хотя погодите-ка: он ведь без малого месяц как на службе, так?.. Вот и замечательно!

Мефодий недоуменно уставился на Джейкоба – чего, мол, в этом может быть замечательного?

– Я бы попросил вас, смотритель Гавриил… – начал было Джейкоб, но тут же поправился: – Или нет – я даже приказываю вам взять его с собой на Мальдивы.

– А не рановато парня на такие серьезные мероприятия брать? – усомнился Гавриил. – Я, конечно, не спорю – задатки у него очень хорошие, все-таки против Циклопа выстоял, однако…

– Ничего, пускай на мир поглядит да в нашей среде обвыкнется. Да и есть у меня одна задумка… Я вам по ходу дела расскажу, зачем он там понадобится. Кто едет от вашего сектора в группу прикрытия?

– Я выбрал одного из самых опытных мастеров – Исполнителя Роберто.

– Вот и хорошо. Временно прикрепите Мефодия к нему, раз уж его непосредственный опекун напросился на «отпуск». А его, – Джейкоб указал на обиженно разглядывающего носки своих ботинок Мигеля, – немедленно на участок, и определить самый широкий фронт работ! Чтоб уже к вечеру полколлектора вычистил! Сам лично проверю.

Снова все улыбнулись, представив, как Глава Совета лезет в канализационный люк проверять качество работы наказанного. Не смешно было лишь Мигелю и Мефодию: первому потому, что предстояло ближайший квартал провести в окружении экскрементов, а второму за то же самое (избежавший наказания Мефодий чувствовал себя перед Мигелем ужасно неловко) плюс ко всему нежданно-негаданно свалившаяся поездка неизвестно куда и зачем хоть и интриговала, но не сказать что была приятной неожиданностью.

Фильтры подавления эмоций практически полностью сглаживали рвущийся изнутри Мефодиева естества щенячий восторг. Не будь их, Исполнитель-новобранец напоминал бы сейчас сумасшедшего: валялся бы на белом раскаленном песке, как ребенок плескался бы в лазурной, просматриваемой до самого дна лагуне и сбивал бы палками растущие прямо над головой волосатые кокосы. Он посреди Индийского океана! Он на экваторе! Он на Мальдивских островах!

Однако дальше мысленных восторгов все вышеперечисленные бесчинства так и не выплеснулись. Вопреки царившей здесь, на коралловых атоллах, убийственно-жаркой погоде внешне Мефодий оставался суров и холоден. Правила исполнительского поведения запрещали отстегивать слэйеры во время службы, а потому новобранец был облачен в строгий костюм, призванный не столько дисциплинировать, сколько прятать в широких рукавах люциферрумовые клинки.

Впрочем, неудобств в такую жару костюм не вызывал – все системы жизнеобеспечения Исполнителя работали исправно, и с его тела не сошло ни капли пота. Под палящими лучами солнца организм Мефодия автоматически перешел в энергосберегающий режим функционирования, в каком и пребывал вот уже восемь с половиной часов.

Мефодий и Роберто, напоминающие в одинаково безупречных костюмах подручных сицилийского дона, сидели в плетеных креслах перед одним из многочисленных туристических бунгало, что выстроились вдоль берега острова. Невысокая, крутобедрая и до шоколадности смуглая мальдивка периодически подносила им по паре безалкогольных коктейлей, после чего, раздосадованная необщительностью клиентов, забирала пустые бокалы и удалялась.

– Первый раз в тропиках? – полюбопытствовал Роберто, с интересом глядя, как, стараясь придать себе невозмутимую отрешенность, Мефодий тем не менее с каннибальским аппетитом пожирает глазами окружающую их беззаботную идиллию.

– Неудобно смотреть на солнце, – посетовал Мефодий. – Привык, что оно обычно греет уши, а не темя. Да и чтобы увидеть его в полдень, надо голову запрокидывать аж до лопаток. Я ведь раньше южнее Алтая и не выбирался… А здорово заметно, что я здесь впервые?

– Еще бы! – хохотнул Роберто. – Ты утром как океан увидел, так своими мысленными воплями чуть Гавриила до икоты не довел – старик аж подпрыгнул: думал, ты опять Титана засек!..

– Да, океан – это нечто! – Мефодий вновь обратился взором к вздымающимся за спокойной гладью лагуны валам океанского прибоя. Блики солнца играли на них не переставая. – Движется, подмигивает, разговаривает… Я когда раньше про него читал и фильмы смотрел, даже не думал, что он как живой. Теперь понимаю, чем он Айвазовского так покорил…

«Вот куда надо приезжать с мольбертом, – думал Мефодий, созерцая безграничные водные глади и снующие туда-сюда треугольные паруса деревянных рыбацких челноков. – Какая жизнерадостная палитра, какой размах для истинного художника!.. А интересно, оставайся я тем, кем был, смог бы вообще попасть куда-нибудь наподобие Мальдив?.. Идиот, еще спрашиваю!»

Греясь студеными зимними вечерами возле батареи центрального отопления, Мефодий не раз мысленно переносился на Канары, Гавайи, Фиджи и подобные им эдемы. Но только здесь, на реальных Мальдивах, ему суждено было понять, насколько все его фантазии были убоги по сравнению с пестротой и потрясающей красотой истинного, затерянного в теплых водах самого далекого от его дома океана, мира. Уж в чем, в чем, но в одном он с Кириллом все-таки сравнялся: пусть и не за свои кровные, но в месте обитания своих несбыточных ранее грез он побывал…

– Ты знаешь, почему мы здесь? – спросил Мефодий у Роберто, ибо его, новобранца, проволокли через полмира, но, зачем и для чего, так и не объяснили.

– Нет, – потягивая коктейль, вяло ответил Роберто. – Но за свои полтора тысячелетия службы мне стало на все сюрпризы глубоко наплевать. Работа есть работа – что скажут, то и буду делать. Скажут сидеть и загорать – буду сидеть и загорать, скажут разнести остров на клочки – пойду и разнесу.

– Занятное мировоззрение, – отметил Мефодий. Ему в немалой степени были интересны взгляды на жизнь не Просвещенного, а коренного Исполнителя, тем более что срок пребывания на посту Роберто превышал срок того же Мигеля в три с лишним раза. – Тебя, похоже, уже ничем не удивишь. А чему же ты тогда радуешься в этой жизни?

– Вообще или конкретно сейчас? – уточнил Роберто.

– Ну хотя бы сейчас.

– Сейчас я радуюсь тому, что Гавриил не уволок нас куда-нибудь в Антарктиду и я не ныряю среди пингвинов и не вылавливаю из-под айсбергов косящих под тюленей Сатиров… Хуже командировки не припомню! И хоть нас в отличие от землекопов холод не убивает, для Исполнителя в нем тоже нет ничего приятного. Так что, Мефодий, сидеть и греться на солнышке – вот из чего мы, старики, черпаем свою радость…

Гавриил мог бы рвануть на Мальдивы и своим ходом, но, по его личному признанию, летать через высокие горы и песчаные пустыни он жутко не любил, да и приказ Джейкоба требовал, чтобы смотрители прибыли с помощниками. А те, к великому сожалению, передвигаться по воздуху не умели, поэтому для их перевозки пришлось пользоваться услугами транспорта землекопов.

Летать самолетами «Аэрофлота» с Гавриилом было довольно любопытно. Естественно, что ни на билеты, ни на визы для себя и для своих спутников он не тратился, пудря мозги сотрудникам аэропортов и таможенникам похлеще самого отъявленного афериста. Мало того, смотритель обнаглел настолько, что, не желая простаивать в очереди к терминалу, провел их с Роберто через VIP-зал. Для этого пришлось выдать себя за замминистра внешней торговли, а сопровождающих – за двух консультантов по экономическим вопросам. Само собой, все, кто стоял на пути Гавриила к Мальдивам, поверили ему без сомнений.

Мефодий собрался было задать Гавриилу в самолете вопрос, что говорит по поводу подобных акций смотритель Джейкоб, но Гавриил, как обычно, перехватил мысленный сигнал новобранца на полдороге:

– А ты думаешь, он в таких случаях по-другому поступает? Да будет тебе известно – но только это между нами! – что смотритель Джейкоб вообще персональный самолет для себя заказывает. Так что наши с тобой маленькие шалости по сравнению с его – сущая чепуха.

До Дели летели шикарным лайнером, а там пересели на двухмоторный самолет поскромнее. На нем уже и достигли Мальдивского архипелага, рассыпавшегося на добрые полторы тысячи километров с юга на север этаким океанским Млечным Путем из разновеликих островков и подковообразных коралловых атоллов. Самолет приземлился на неширокую взлетную полосу местного аэропорта, расположенного на островке рядом с центральным островом Мале, на котором и находилась одноименная столица Мальдивской Республики.

Прокатившись от аэропорта до Мале на катере в компании неугомонных туристов, Мефодий слегка позавидовал этой беззаботной публике. Туристы приехали сюда развлекаться на полную катушку, даже несмотря на царившие здесь многочисленные мусульманские ограничения, в то время как его приволокли в это экзотическое местечко силком и неизвестно с какими целями. Но тем не менее, насколько это было возможно, Мефодий все-таки постарался снять с себя напряжение и получил от окружающей его радикально новой обстановки максимум удовольствия.

Имея статус столицы, Мале представлял собой небольшой, подчеркнуто аккуратный городок с чистыми улицами и выбеленными стенами лепящихся друг к другу домов с плоскими крышами и минимумом архитектурных излишеств. Под ногами похрустывало что-то непонятное, но не гравий. Как выяснилось впоследствии, то была сухая коралловая крошка, чего здесь, на коралловых атоллах, имелось в избытке, как на родине Мефодия – обычной грязи. А в атмосфере витал непривычный для уроженца Сибири запах океана, нагретой земли, приготавливаемой на открытом огне пищи и еще чего-то неизвестного, но тем не менее довольно приятного.

Торговый квартал миновали чуть ли не с рукопашной – обитающие там навязчивые лавочники и прилипчивые лоточники рвали на части угодивших к ним европейцев. По мнению торговцев, туристы были приговорены увезти с Мальдив, помимо загара и хорошего настроения, также уйму вырезанных из черного коралла фигурок животных, километр коралловых бус, контейнер черепаховых гребней и батарею покрытой цветным лаком красивой, но совершенно бесполезной в современном хозяйстве глиняной утвари. Гавриил приказал Исполнителям изображать из себя слоняющихся тут косяками германских туристов, а сам протискивался первым сквозь толпы атакующих их торговцев и, не переставая, отбивался от них лаконично-вежливым «Nein, danke schön!»[2]2
  «Нет, большое спасибо!» (нем.)


[Закрыть].

Смотритель и Исполнители проследовали мимо самого респектабельного по здешним меркам правительственного отеля «Сосунг», из чего волочащий, помимо своего, также и чемодан Гавриила Мефодий сделал вывод, что квартироваться они будут в другом месте. Можно было прибыть и вовсе без багажа, но зачем вызывать лишние подозрения у местных служб правопорядка?

Так и оказалось.

Покинув городскую суету, вскоре они вышли на побережье, а затем, проковыляв по жаре еще порядка трех часов, добрались-таки до кемпинга возле небольшой лагуны. Там за Гавриилом уже было забронировано стилизованное под тропическую хижину бунгало: глинобитные стены, оплетенная лианами беседка и крытая пальмовыми листьями крыша. Изнутри, правда, бунгало оказалось обставлено в духе времени, вплоть до замаскированной в пальмовых зарослях тарелки спутникового телевидения.

Гавриил приказал отдыхать до послезавтра и постараться выспаться, поскольку неизвестно, предстоит ли им вообще отдыхать всю последующую неделю. Что же произойдет на Мальдивах в эти дни, смотритель так и не объяснил.

– …Хочу дать тебе примету на будущее, – проговорил Роберто, откидываясь в кресле и провожая глазами щеголяющую подчеркнутыми бикини прелестями официантку с вплетенными в волосы яркими цветами. – Чем позже сообщают тебе цель твоего задания, тем больше можешь быть уверенным, что смотрители сами не знают, какое у них намечается веселье. А тут что-то и вовсе интересное – до ежегодного заседания Совета еще далеко, а смотрителей собирается уйма…

– Может быть, из-за нашего Титана? – высказал предположение Мефодий.

– Не думаю. Титан – явление хоть и редкостное, но не настолько, чтобы общественность так всполошилась. Чутье подсказывает мне, что угроза исходит из лагеря Юпитера. Видишь, кругом вода! А юпитерианцы на Земле уж больно к ней привязаны…

Не обремененный оружием Гавриил показался на пороге бунгало, переодетый в аляповатую гавайскую рубаху, широкие до колен шорты и легкие сандалии-шлепанцы. Вид у смотрителя после расставания с мешковатым костюмом был просто сногсшибательный.

– Нечего на меня пялиться и хохотать про себя, как невоспитанные землекопы! – бросил Гавриил в ответ на критические взгляды Исполнителей, после чего пояснил: – Как стемнеет, слетаю к нашим, узнаю информацию и расписание. Все, что требуется, доведу до вас завтра. А пока меня не будет, можете по очереди искупаться, а то малыш вон весь уже слюной изошел…

И засунув пальцы за пояс шорт, Гавриил шаркающей походкой побрел вдоль пляжа. Смотритель делал вид, что прогуливается, на самом же деле он подыскивал укромное местечко, откуда можно было незаметно подняться в воздух.

Вода в лагуне была прогрета настолько, что ее температура почти равнялась температуре человеческого тела. Мефодий не спеша плавал туда-сюда и, казалось, парил в невесомости, поскольку не ощущал привычную, присущую купанию в водоемах северных широт прохладу. Звезды над головой являлись знакомыми и незнакомыми одновременно. На севере небосклона они складывались вроде бы в привычные конфигурации, но плавно переходя ближе к центру и далее к югу – в совершенно неузнаваемые скопления. Приятно было следить за ними телескопическим зрением, к тому же зная название и характеристики каждой из наблюдаемых звезд. Где-то среди них кипят сейчас страсти, по сравнению с которыми все земные проблемы такой мизер, что и замечать неохота. И вообще неохота было ни о чем думать, а хотелось просто плыть вперед, не спеша и ни за кем не гонясь, плыть себе в свое удовольствие, тем более что исполнительских сил при таком темпе хватит, наверное, до самой Австралии.

– Переговоры с юпитерианцами? – удивленно присвистнул Роберто, услыхав от Гавриила сногсшибательную новость. – А о чем вообще с ними можно вести переговоры? Мы знаем их требования, они знают наши ответы на них. По-моему, и так все ясно.

– Это правда, – согласился Гавриил. – И ни на какие компромиссы мы, разумеется, не пойдем, но они настаивают и обещают, что с их стороны будет присутствовать только один представитель, в то время как мы можем выставить хоть целую армию. В любом случае мы ничего не теряем, и смотритель Джейкоб принял решение в пользу переговоров. Узнаем получше нашего противника и прощупаем тактику его поведения на ближайшее будущее.

– Они, видимо, преследуют те же цели, – предположил Роберто. – Тоже понаблюдают за нами и сделают свой анализ нашего поведения.

– Не исключено. Но нового им это ничего не даст, потому что наше поведение напрямую зависит от их поведения и предсказать его они могут и безо всяких разведок под личиной переговоров. Здесь тревожит другое. «Не доверять никому из них!» – предупреждал Хозяин. Может оказаться, что сами эти переговоры лишь отвлекающий маневр либо предлог для какой-либо гадости. Но парламентер будет один, и это несколько утешает.

– Кто прибудет? – спросил Роберто.

– Афродита.

– Интересный выбор Юпитера! – прокомментировал Роберто. – По логике, на переговоры надо было направить Гермеса или Диониса – их изворотливость делает их превосходными дипломатами. А Афродита известна лишь тем, что одна из первых научилась копировать человеческое поведение… И вообще: послать парламентером Афродиту – похоже на издевку!..

Мефодий понял, о чем шла речь: Афродиту и Хозяина некогда связывали отношения, которые на Земле назвали бы супружескими. И не было бы в появлении на переговорах Афродиты ничего особенного, если бы не тот факт, что незадолго до бегства Хозяина между ней и им произошло нечто в духе кульминации шекспировского «Отелло», правда, без тонких намеков типа «молилась ли ты на ночь?..» и последующих процедур насильственной асфиксии. Хозяин не распространялся по этому поводу; доподлинно было известно лишь то, что Афродита унизила его перед остальными юпитерианцами, Хозяин был раздавлен морально, что привело его в конечном итоге к потере бдительности, которой и воспользовался жаждущий власти Прометей.