Текст книги "Боевые псы Одиума"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Визитеры не притронулись к сигарам и отказались от выпивки, лишний раз продемонстрировав, что разговор ожидается не слишком приятный. Поэтому Брайан наполнил бокалы своим любимым виски только себе и доктору, жестом попросившего об этом хозяина.

– Кажется, вы собираетесь в чем-то меня обвинить, мистер Холт? – поинтересовался Макдугал, усаживаясь с бокалом в последнее незанятое кресло. – Ведь неспроста же вы следили за мной и за доктором?

– Не стану отрицать, действительно следил, – согласился Мэтью. – Но обвинять вас я ни в чем не намерен, иначе мы разговаривали бы с вами в другой обстановке и в присутствии адвокатов. Считайте нашу беседу простой деловой встречей.

– Но если мне не изменяет память, я никогда не вел дел со «Звездным Монолитом», – изобразил недоумение Брайан. – Ни вы, ни члены совета директоров вашего концерна не являетесь клиентами моего банка, а мы не занимаемся инвестированием средств в вашу отрасль.

– Тем не менее, хотелось вам того или нет, сегодня наши пути пересеклись, – развел руками Холт. – Причем крайне невыгодным для нас обоих образом. Поэтому, чтобы предотвратить грозящую нам с вами опасность, я и решился на такие непопулярные меры.

– Опасность? – скептически переспросил Брайан. – Что ж, я заинтригован. И много вам удалось выяснить?

– Достаточно для того, чтобы начать действовать… Вам хорошо известно, мистер Макдугал, чьи интересы обслуживает наш концерн. Любое вмешательство в его дела может повлечь за собой угрозу государственной безопасности, о чем вам также не надо рассказывать. В настоящий момент я, как новый президент концерна, занят тем, что устраняю кое-какие ошибки, допущенные моим скоропостижно скончавшимся предшественником. В частности, подвожу финальную черту под одним провалившимся проектом, который в свое время не был завершен должным образом. Дело крайне ответственное и не терпит отлагательств. По сути, это военная операция, и поэтому к ней привлечены ресурсы наших заказчиков…

– Кто с их стороны отвечает за проведение этой операции? – перебил гостя Хансен.

– Поскольку теперь вы, доктор, не являетесь конгрессменом, а числитесь лишь на должности правительственного аналитика, я не обязан отвечать на ваш вопрос, – отрезал Холт. – Но могу вас заверить, что вы отлично знаете этого человека. Само собой, он получил разрешение на данную операцию, так что здесь все законно, не сомневайтесь. А вот фигурирование вашей фамилии в наших отчетах о проведении розыскных мероприятий может кое-кому сильно не понравиться.

– Да что вы все ходите вокруг да около, мистер Холт! – раздраженно бросил Хансен. Казалось, еще немного – и он запустит в Мэтью бокалом. – Объясните, в конце концов, что происходит!

– Разумеется, объясню, – ответил племянник Хоторна. – Сегодня днем с зарегистрированного в этой квартире компьютера было отправлено в Эй-Нет около двух десятков запросов, где фигурировало название проекта, над закрытием которого я в настоящее время работаю. Основываясь на том, что название это чересчур специфическое, а наряду с ним также упоминались имена мое и покойного мистера Хоторна, мы сделали вывод, что это не простое совпадение? Принимая во внимание всю серьезность сложившейся ситуации, наши специалисты взяли вас, мистер Макдугал, под наблюдение.

– Это незаконно! – возмутился Брайан. – Вы ответите за свой произвол!

– Все вполне законно, – ничуть не смутившись, возразил Холт. – Слушайте дальше, поскольку это еще не все. Самое любопытное выяснилось чуть позже. Оказывается, что во время, когда были сделаны вышеупомянутые запросы, вы отсутствовали дома! Помимо того, вчера утром шериф Юго-западного округа заметил вас на территории, где мы проводили розыскные мероприятия.

– Я отдыхал с друзьями в заповеднике, на берегу озера Красивого, – пояснил Макдугал. – И знать не знал, что «Звездный Монолит» там что-то потерял.

– Все правильно, – кивнул Мэтью. – Мы уже побеседовали кое с кем из ваших друзей. Надо признать, их сильно удивило ваше внезапное ночное отплытие. Тем более, что вечером вы вроде бы никуда не собирались и планировали пробыть на озере еще сутки. Надо полагать, у вас возникли какие-то срочные дела, которые и сорвали вам отдых.

– Так и было, – не стал отрицать Макдугал. – Неужели вы ни разу не попадали в подобную ситуацию?

– Да я практически из нее не выхожу. – Губы Холта тронула мимолетная скупая улыбка. – И первый же деловой контакт, который вы установили после того, как добрались из порта до квартиры, был контакт с доктором Хансеном. Неужели опять совпадение? Ведь именно доктор Хансен три года назад принимал участие в закрытии проекта, запросы о котором на следующий день пошли в Эй-Нет из этой же квартиры. Затем мы связались с секретарем доктора и выяснили, что час назад он вылетел на какую-то незапланированную экстренную встречу. Оставалось лишь проследить за вами из офиса до аэропорта и удостовериться, что ваша встреча с доктором действительно состоялась. И кстати, пока наши наблюдатели отслеживали ваш геликоптер, кто-то продолжал слать с вашего компьютера запросы в Эй-Нет. Причем, подчеркиваю, используя вашу учетную запись. В это трудно поверить, но это действительно так.

– И кто же, по-вашему, этим занимался? – с вызовом полюбопытствовал Брайан. – Консьерж? Администратор? Или моя любовница?

– Осмелюсь предположить, что этим занимались люди, которые должны были составить вам и доктору компанию за ужином, – как ни в чем не бывало ответил Холт, чувствуя за собой неоспоримое превосходство. – Администрация Фридмэн-тауэр отправила заказ на ваш ужин в ресторан «Парадиз» тридцать минут назад. Великолепный подбор блюд и вина на четыре персоны! Вы определенно гурман, мистер Макдугал, и не любите скупиться, угощая друзей. И еще вы – разумный человек, который умеет просчитывать свои шансы на победу. Это в равной степени относится и к вам, дорогой доктор Хансен. Только из уважения к вам обоим я пришел лично. Верните то, что мне принадлежит, и давайте забудем об этом неприятном инциденте. Вы видите, с какой серьезностью мы подошли к решению этой проблемы и какими ресурсами располагаем. Поверьте, все наши действия абсолютно легитимны. Неужели вам хочется рисковать своей деловой репутацией, вмешиваясь во внутренние дела «Звездного Монолита»? Не лучше ли нам прямо сейчас уладить это незначительное разногласие миром и разойтись по-хорошему? Вы отужинаете с другом, выпьете хорошего кьянти, затем проводите доктора в аэропорт, и об этом ужине у вас обоих останутся только приятные воспоминания. Ну и как вам мое предложение?

Брайан молчал, отрешенно глядя на бокал с недопитым виски. На лице банкира появилась кислая ухмылка, значение которой можно было толковать как угодно. Например, что Макдугалу просто не нравится вкус виски и он раздумывает, стоит допивать его или же просто выплеснуть в раковину. Дилемма, видимо, казалась Брайану настолько серьезной, что принять решение вот так, сразу, не получалось.

Судя по тому, как Хансен наблюдал за пялившимся на свой бокал Брайаном, создавалось впечатление, что доктор озадачен той же проблемой. Хозяин и его столичный гость будто нарочно не обращали внимания на сидевших напротив Холта и Данна.

А им явно было плевать на то, как решится судьба этих двух глотков виски. Мэтью откинулся на спинку кресла и, сложив пальцы домиком, глядел на зеркальный потолок, словно узрел такую экзотику впервые в жизни. Данн уронил подбородок на грудь и сощурил веки, отчего напоминал сморенного усталостью человека, который, пока суть да дело, решил немного вздремнуть.

За столом переговоров воцарилась гнетущая тишина. Превенторы слышали лишь сопение грузного доктора и то, как под ним натужно скрипит кресло. Благодаря двум камерам, дающим полный обзор гостиной, Бунтарь и Невидимка видели лица всех, кто там присутствовал. Немая сцена затянулась, и чем дольше она длилась, тем все напряженнее и непонятнее выглядела.

Холт задал конкретный вопрос, но Макдугал не торопился на него отвечать. Предложение президента «Звездного Монолита» пришлось банкиру не по душе. Это было очевидно и без слов – тоскливая мина у него на лице отражала истинные чувства Брайана. Прежнее бравирование, с каким он держался перед Мэтью, куда-то испарилось. Макдугал уже не возмущался и не пытался отстаивать свои якобы попранные права. Он раздумывал, и лишь тот, кто не имел понятия, о чем эти раздумья, мог принять их за неспешные.

На самом деле голова банкира работала сейчас со скоростью компьютера. А возможно, еще быстрее, поскольку выбор у Макдугала был невелик и поставленная ему задача не требовала сложных математических расчетов. Однако даже для такой элементарной задачи не существовало формул, с помощью которых можно было отыскать на нее единственно верный ответ. Тем не менее давать его следовало здесь и сейчас, поскольку времени на раздумья у Брайана было крайне мало – Холт не блефовал и прекрасно знал, что за ним преимущество.

Не говоря ни слова, Макдугал резким глотком выпил остаток виски, а затем медленно поднялся из кресла и направился к бару. Превенторы проследили, как Брайан зашел за стойку, открыл дверцу одного из шкафчиков, протянул туда руку и… В этот момент обе камеры в гостиной отключились, закрасив центральный и левый мониторы рябью черно-белых помех. Вместе с изображением пропал и звук. Картинка осталась лишь на правом дисплее – том, что демонстрировал холл перед лифтом, – но смотреть там все равно было не на что.

Бунтарь и Невидимка переглянулись: вряд ли камеры оборвали трансляцию из-за какой-нибудь технической неисправности. Больше походило на то, что сам Брайан отключил их со спрятанного в баре пульта. Поступок Макдугала мог обуславливаться разными причинами, но так или иначе банкир не желал, чтобы превенторы стали свидетелями его дальнейшего разговора с Холтом.

– Что происходит? – всполошилась Невидимка. – Неужели Брайан решил нас выдать? Но они же с доктором обещали помочь!

– Кажется, они передумали… – Бунтарь отошел от компьютера, приблизился к закрытой двери, припал к ней ухом и прислушался. Только ничего он этим не добился. Гостиная находилась далеко, и даже начни сейчас Макдугал и Холт громко браниться, их голоса едва долетели бы до этого кабинета.

Но пусть уж лучше бранились бы – в этом случае Бунтарь был бы уверен, что хозяин встал на их защиту. А вот тревожная тишина и выключенные камеры явно означали иное: припертые к стенке Брайан и Хансен подчинились требованию Холта и решили возвратить ему утраченную собственность. Разумеется, мнение этой «собственности» о сделке уже не учитывалось. Любопытно только, каким образом договорившиеся стороны намеревались осуществить процедуру возврата «яблока раздора»…

– Нам надо уходить, – категорично произнес Бунтарь. Его недоверие к банкиру и доктору росло и крепло с каждой секундой. – Поторопись!

– Смотри! – Невидимка подскочила на стуле и указала на работающий монитор.

Через миг Бунтарь стоял рядом с ней и тоже увидел, как от лифта ко входной двери пентхауза крадучись проследовала группа людей, одетых в одинаковую черную униформу. У тех из них, которых успел заметить превентор, в руках было оружие, на голове – шлемы, а на лицах – прозрачные защитные полумаски. Вероятно, Брайан уже открыл дверные замки, поскольку группа проникла внутрь беспрепятственно, задержавшись перед дверью лишь на мгновение.

Едва последний боец этой команды вошел в квартиру, как за окнами кабинета стремительно пролетела огромная черная тень. Соблюдая конспирацию, превенторы не зажигали свет и потому сразу обратили внимание на то, как на мгновение померкли огни соседних зданий.

Метнувшийся к окну Бунтарь разглядел в ночи только хвост крупного геликоптера, появившегося неизвестно откуда и теперь маячившего над Фридмэн-тауэр. Но что самое любопытное – этот «Скайпортер» двигался почти беззвучно, словно охотившаяся ночная птица. Только по едва уловимой вибрации оконного стекла ощущалось, что с той стороны по нему бьет воздушный поток от геликоптерного винта. Хотя в пентхаузе были установлены звуконепроницаемые стекла, прилет Макдугала Бунтарь и Невидимка все равно не проворонили. Чего могло не случиться с этим геликоптером, не заметь превенторы тень за окном.

Несомненно, те, кто прибыл сюда на бесшумном «Скайпортере», и группа, проникшая через парадный вход, действовали сообща и с одобрения хозяина этого жилища. Холт был полностью уверен в убедительности своих доводов, если держал наготове целую армию, – ведь не собирался же он врываться в дом банкира без разрешения хозяина? Впрочем, кто знает вероломного Мэтью. Не исключено, что он заблаговременно запасся санкцией и на столь радикальные меры.

– Сколько человек вошло отсюда? – спросил Бунтарь, кивнув на монитор.

– Кажется, семеро, – ответила Невидимка, после чего более твердо добавила: – Да, точно семеро, а иначе они не поместились бы в лифте Что будем делать?

– Прорываться к лестнице, – пояснил Бунтарь, уже зная, где разжиться подходящими средствами самозащиты. – И побыстрее, пока вторая группа не спустилась с крыши.

Лучшего оружия, чем само оружие, придумать, естественно, было нельзя. А таковое в кабинете Макдугала имелось, причем находилось на почетном месте – рядом с рабочим столом банкира. Как только Бунтарь переступил порог кабинета, он сразу заприметил два экзотических, слегка изогнутых меча в ножнах – один длинный и его укороченная на треть копия. Мечи размещались на прикрепленной к стене специальной деревянной подставке. Под ней висела памятная грамота, которая гласила: «Мистеру Брайану Макдугалу от президента компании «Токайдо индастриз» в честь десятилетия успешного сотрудничества». Наверняка хозяин очень дорожил этими мечами, поскольку других ценных наград и грамот в кабинете не наблюдалось.

Привязанность Брайана к подарку от «Токайдо индастриз» пришлось весьма кстати. И хоть фехтовать на мечах беглецам пока не доводилось, пять лет практики со штатными страйкерами выработали в превенторах нужные навыки обращения с подобного рода оружием. Ко всему прочему, даже длинный меч весил меньше превенторского страйкера, что лишь ускорило привыкание Бунтаря и Невидимки к незнакомому оружию.

Отшвырнув ножны, Первый вручил короткий меч подруге, а себе оставил более внушительный, однако и более неудобный для боя в замкнутом пространстве коридоров и комнат. Вряд ли партнеры Макдугала из «Токайдо индастриз» предвидели, что их подарок будет когда-нибудь использован по прямому назначению, но наточены мечи были на совесть. При обращении с ними превенторам следовало проявлять осторожность, дабы не пораниться самим. Зато в бою это давало неоспоримое преимущество. Даже от легкого удара, а то и простого касания острым лезвием противник мог получить серьезное ранение.

«Лучше не придумаешь, – мысленно умозаключил Бунтарь, разрубив в качестве тренировки росший здесь же в горшке толстый кактус. – По крайней мере, эта стальная парочка нас точно не предаст…»

Глава восьмая

Свет в пентхаузе погас аккурат в тот момент, когда превенторы покинули кабинет и выскочили в зал – гораздо больший по площади, нежели гостиная, но явно не предназначенный для приема гостей. Одну половину зала занимали несколько спортивных тренажеров, стоявших на упругом ковровом покрытии. Вторую – чудовищных размеров телевизор (раз в шесть больше того, что висел на кухне, к слову, тоже не маленький), восемь мощных звуковых колонок, на изготовление каждой из которых, наверное, ушло по целому дереву, да широкий диван – неотъемлемая часть этого развлекательного комплекса.

Благодаря сплошным панорамным окнам и ярким огням соседних зданий, отсутствие в зале света не вызывало серьезных неудобств. По крайней мере, куда бежать и как при этом не расшибить себе лбы, превенторы знали. Путь для бегства они уже наметили. Изучив за день квартиру банкира, теперь гости легко ориентировались в ней даже в сумраке. Следующей целью их маршрута являлась кухня, от которой к выходу вел прямой коридор.

По прогнозам Бунтаря, в данный момент эта часть пентхауза являлась наиболее безопасной. Ворвавшиеся через парадную дверь семеро штурмовиков вряд ли кинутся с ходу в бой. Надежно перекрыв единственный выход к лестнице, они сразу же рванут в гостиную. Почему именно туда? Во-первых, штурмовикам следовало оградить босса и остальных от угрозы со стороны обреченных превенторов. А во-вторых, если геликоптер тоже доставил сюда группу карателей, они проникнут в дом только через гостиную, спустившись с крыши на террасу. И уже затем обе группы двинутся по квартире, проверяя комнату за комнатой и блокируя беглецов в том углу, где велел сидеть им Брайан.

Но захватчики будто разгадали замысел Бунтаря и появились в зале прямо из того коридорчика, куда собрались бежать превенторы. Вернее, только трое из захватчиков, остальные четверо нарисовались из другой двери – той, через которую можно было попасть в зал, минуя спальню и библиотеку. Бунтарь ошибся: враги избрали тактику в духе «блицкриг». Это означало, что лестница и лифт перекрыты другим подразделением, а Макдугал и гости, скорее всего, уже ретировались куда-нибудь в безопасное место – например, на крышу, поближе к геликоптерам.

В защитных полумасках и черных комбинезонах семерка карателей производила довольно жуткое впечатление. Казалось, что перед превенторами возникли не люди, а некие человекоподобные существа, рожденные для ночного образа жизни. Такая стая хищников могла легко окружить жертв и уничтожить их до того, как Бунтарь и Невидимка применили бы свое оружие. Поэтому, чтобы не дать вражеским группам объединить усилия, превенторы, не мешкая, набросились на ту, что была ближе. Им во что бы то ни стало требовалось захватить инициативу, а иначе охотники просто-напросто растерзали бы их.

Командир карателей не вооружил своих бойцов пэйнфулами лишь потому, что молнии наверняка причинили бы здешнему дорогостоящему убранству серьезный ущерб. Что за оружие держали в руках штурмовики, беглецам в темноте разглядеть не удалось, да это и не имело значения. Скрыться из блокированного зала было невозможно, поэтому приходилось принимать бой на условиях, сложившихся к этому моменту.

Осваиваться с непривычным мечом Бунтарю пришлось в экстремально сжатые сроки, но он справился. Надо было лишь поддаться небольшому самообману: Первый представил, что в его руках страйкер, и взялся лупить им врагов так, как все эти пять лет лупил соперников на Помосте. Получилось довольно-таки жестоко и кроваво, зато эффективно, но в безвыходном положении и при смертельной угрозе переживать о чрезмерной жестокости к врагу было попросту некогда.

Вражеское оружие, которое в сумраке можно было принять за укороченные дробовики, оказалось на самом деле дарт-шокерами, о которых до сей поры беглецы почти ничего не знали. Что из себя представляют эти стреляющие устройства, стало понятно, когда один из противников Бунтаря, завидев, как его напарник отлетел к стене с разрубленным плечом, выстрелил в превентора. Едва заметив нацеленный на него ствол, Первый мгновенно уклонился в сторону, уповая на то, что окажется расторопнее своего врага.

Из дарт-шокера с гулким хлопком вылетело нечто стремительное, которое затем пронеслось через половину зала и угодило в крайний тренажер. Сверкнула вспышка, раздался удар металла по металлу и треск, словно от электросварки. Напоминавшая маленький подъемный кран верхушка тренажера оторвалась и с грохотом упала на пол, начисто срезанная той убойной штуковиной, что должна была угодить в Бунтаря. Каратель же после этого специальной подвижной рукояткой провернул барабан дарт-шокера, перезаряжая его для следующего выстрела.

Превентор не сомневался: одно попадание в него или Невидимку из такого электронно-ударного оружия – и для них все будет кончено. Снаряд, шутя перерубивший стальную балку толщиной в руку, незащищенное человеческое тело пробьет и подавно. Поэтому Бунтарь не стал дожидаться, пока противник вновь откроет стрельбу, и с короткого резкого замаха отсек державшую оружие вражескую кисть.

Вопли боли заполонили полутемную комнату. Превенторы налетели на ближайших противников с такой яростью, что практически за пару секунд вывели из строя всю четверку. Бунтарь старался не выпускать из поля зрения Невидимку, однако ничего у него не вышло. Жажда выжить заставила ее быстро вспомнить все полученные на Помосте навыки, а также не только их.

Кто кого сейчас и опекал, так это Невидимка Бунтаря, а не наоборот. Рубанув своим коротким мечом одного противника в шею, Одиннадцатая сразу же после этого мгновенно растворилась во мраке. И не успел еще поверженный ею враг рухнуть, она словно из пустоты возникла за спиной у другого карателя и вонзила ему клинок между лопатками. Невидимка проделала этот невообразимый маневр так лихо, что Бунтарь даже на миг испугался, как бы подруга случайно не подвернулась под его меч, не столь быстрый, но не менее смертоносный. Но Первый беспокоился зря. – Одиннадцатая управлялась с холодным оружием куда виртуознее его, и промедли он на долю секунды с атакой на второго противника, Невидимка непременно записала бы того на свой счет.

Превенторам стоило большого труда сохранять хладнокровие во время этого даже не боя, а бойни.. Бунтаря и Невидимку колотило от переполнявшего их адреналина, но тем не менее все их действия оставались четкими и молниеносными, как на Помосте. В настоящий момент беглецы искали выход из западни, а посему ни бояться, ни раздумывать над чем-либо им было некогда. Вторая группа карателей уже вскинула дарт-шокеры и явно не собиралась повторять ошибки товарищей, проморгавших коварное нападение загнанного в угол врага.

– Пригнись! – крикнул Бунтарь Невидимке, но та опять как в воду канула, исчезнув у Первого прямо из-под носа.

«Шустра мерзавка, – мелькнуло в мыслях у Бунтаря, которому оставалось только броситься за ближайший тренажер. Его кассеты с массивными железными отягощениями представляли из себя прочный щит от снарядов противника. – Только бы не забывала об осторожности…»

Штурмовикам некогда было вникать во все эти фокусы с исчезновением, и они стали стрелять по той цели, которую отчетливо видели. Два снаряда пронеслись над головой Бунтаря и вынесли позади него огромное оконное стекло, а один впился в кассету тренажера всего в полуметре от Первого. Превентор шарахнулся от брызнувших во все стороны искр, опасаясь, как бы невзначай не задеть наэлектризованное железо. Похожий на двузубую вилку с короткой толстой ручкой, снаряд буквально приварился к тренажеру, оплавив его стальную поверхность. Будь она не столь массивной, дротик определенно прожег бы металл насквозь.

Из выбитого окна в зал ворвался мощный порыв ветра, что не утихая бушевал на вершине Фридмэн-тауэр. Вместе с ветром ворвались и звуки: приглушенные расстоянием крики – по всей видимости, с крыши, – и пульсирующий шорох винта «Скайпортера», чей двигатель работал практически бесшумно. Уличные звуки смешались с воплями раненых штурмовиков, после чего атмосфера в пентхаузе стала такой же нервозной, как во время позавчерашней резни на Периферии.

Не успели еще выбитые оконные стекла осыпаться, а Бунтарь уже мчался в контратаку на трех штурмовиков, которые готовились угостить врага следующей порцией электрических дротиков. Дальше таиться в укрытии не было смысла: противники подошли почти вплотную и промахнуться теперь для них было бы сложно. Но пока они перезаряжали дарт-шокеры, у превентора имелась в запасе пара секунд, чтобы расправиться хотя бы с одним из штурмовиков. Успеет ли Бунтарь совладать с другими, он даже не задумывался. Однако надеялся, что Невидимка непременно его поддержит.

Вошедший в раж превентор налетел на ближайшего противника и с разбега вогнал меч прямо ему в полумаску. Затем выдернул побуревший от крови клинок и, не останавливаясь, ударил им по уже нацеленному на Бунтаря оружию второго нападавшего. Сразу за ударом последовал выстрел, но дротик вонзился в деревянный пол и, вероятно, поэтому не разрядился и не заискрил. Лезвие скользнуло по дарт-шокеру, меч сорвался вниз и тоже рубанул по полу. Вложив в удар всю силу, Первый потерял равновесие и чуть не упал.

Лишенный преимуществ каратель моментально перешел в рукопашную. Реакция у него оказалась отменной. Заметив, что противник споткнулся, штурмовик заехал ему ногой по торсу, да так крепко, что, не подставь Бунтарь под удар согнутую в локте руку, заработал бы несколько сломанных ребер.

Устоять после такого пинка превентор уже не смог. Отлетев назад и споткнувшись о тренажерную скамью, он навзничь растянулся на полу и вдобавок чуть не был придавлен рухнувшей со стоек штангой. Все, что успел предпринять Бунтарь в падении, это лишь неуклюже махнуть перед собой мечом. Контратака выдалась бестолковой и безрезультатной, однако благодаря падению превентор избежал летевшего ему прямо в голову очередного дротика. Еще одно окно в зале брызнуло осколками, которые дождем унеслись вниз, в туманную дымку.

Оба штурмовика почти синхронно перезарядили свои дарт-шокеры. Превентор не сомневался, что через мгновение его пригвоздят к полу, как лист бумаги – булавками. Можно было даже не дергаться, а просто лежать и ждать, когда штурмовики прожгут в тебе две большие дырки. Все равно, ни увернуться, ни тем более встать на ноги Первый уже не успевал…

Внезапно каратель, который сбил Бунтаря с ног, бросился на него так, словно в последний миг вдруг решил закрыть жертву своим телом. Зацепившись в падении коленями за ту же самую скамью, рослый – гораздо крупнее Первого – штурмовик рухнул на превентора всей массой и прижал его к полу. Из горла врага вырывалось лишь яростное нечленораздельное рычание.

Никаким благородным самопожертвованием здесь, естественно, не пахло, поэтому Бунтарь пожалел, что поздно среагировал и не выставил перед собой меч – как бы тогда элементарно все разрешилось! Однако враг почему-то не торопился сворачивать превентору шею, хотя вполне мог это сделать, раз уж предпочел бороться в партере. Кажется, каратель был попросту оглушен. И пусть Бунтарю было сейчас вовсе не до второго противника, краем глаза беглец все же заметил, как у горла стоящего на ногах врага тускло блеснуло лезвие меча. Оно вынырнуло из мрака, словно луч света, направленный точно во вражеский кадык, прошлось по нему и сразу же померкло.

Что произошло с тем карателем дальше, Первый уже не видел. Навалившийся на него противник выхватил откуда-то короткий нож и решил-таки окончательно разобраться с придавленным к полу превентором. Бунтарь попытался резануть мечом насевшего на него врага, но тот легко перехватил рукой в перчатке меч прямо за лезвие, отобрал его и отшвырнул подальше.

Лишенный единственного оружия, Бунтарь сосредоточился на защите, стараясь поставить хотя бы маломальский блок. Но каратель знал, что если он хорошенько замахнется да еще наляжет на нож всем телом, никакие уловки превентора не спасут – припертому лопатками к полу человеку очень сложно защититься от мощного ножевого удара.

Однако, едва вражеская рука с ножом взметнулась вверх, как рядом с ней сверкнула серебристая молния, которая вмиг наполовину укоротила занесенную в замахе конечность. Каратель был, несомненно, удивлен, когда вместо вонзающегося в горло превентора ножа увидел лишь обрубок собственной руки, хлещущий кровавыми струями на лицо противника. Парализованный шоком штурмовик уже не обратил внимание на то, как его за шиворот оттащили от превентора и бросили рядом с мертвым напарником, чья шея была распластана чуть ли не до позвонков. Еще один вопль боли разнесся по залу, слившись с теми, что раздавались из другого угла…

– Как ты? – поинтересовалась у Бунтаря Невидимка, которая и толкнула на него этого штурмовика – не нарочно, разумеется, а затем, когда разделалась с его товарищем, завершила расправу над последним врагом. Только вот был ли он действительно последним?

– Вроде бы цел, – ответил Бунтарь, поднимаясь с липкого от крови пола и в свою очередь осматривая подругу. – Правда, ребра ноют. Кажется, парочка все-таки треснула. А с тобой все в порядке?

Невидимка утвердительно кивнула. Превенторы были с ног до головы обрызганы вражеской кровью, поэтому даже если кто-нибудь из них и получил легкое ранение, определить это в темноте было бы сложно. А боль в таком возбужденном состоянии можно и не почувствовать. Но, по крайней мере, оба выглядели еще вполне боеспособными и готовыми продолжить поиски спасительного выхода.

Подобрав с пола меч и дарт-шокеры тех противников, которые не успели сделать ни единого выстрела, Бунтарь напряг слух. Если с геликоптера высадилась вторая ударная группа, она уже могла спешить на подмогу товарищам. Но, кроме стонов раненых и воя ветра, других звуков в пентхаузе слышно не было. Голоса, что до этого раздавались на крыше, теперь смолкли.

Впрочем, доверять своим ушам Бунтарь не собирался. Как и собственным прогнозам, которые подвели его при выборе пути к отступлению. Сейчас вообще нельзя было ни на что полагаться, даже на удачу. Превенторы уцелели в довольно жестокой стычке (что было, надо признать, практически целиком заслугой Невидимки), плюс они снова разжились неплохим оружием. Опять везение? Безусловно. И как любое везение, это также могло завершиться в любую минуту. Но пока оно не иссякло, им следовало воспользоваться…

До холла добежали без происшествий, а вот о спуске по лестнице пришлось забыть. Открыв ведущую туда дверь и глянув через перила, Бунтарь увидел далеко внизу – где-то в середине лестничной шахты – бегущих вверх по ступенькам штурмовиков, таких же черных и безликих, как их поверженные собратья. Сосчитать, сколько их, не представлялось возможным. Но из-за страха и перевозбуждения чудилось, что врагов сотни и они заполонили собой всю лестницу.

Ругнувшись, Бунтарь вбежал обратно в холл и запер дверь на бронзовый засов, достаточно крепкий, но вряд ли непреодолимый для огромной и агрессивной вражеской компании.

– Лифт! – крикнула Невидимка, указав на индикатор над лифтовыми дверьми. Стрелка на его шкале перевалила за середину и неуклонно двигалась к крайней отметке в виде буквы «П». Вряд ли на лифте в пентхауз ехали посыльные с ужином, а стало быть, теперь от засова вовсе не было никакого проку.

– Назад! – Бунтарь подтолкнул Невидимку к двери в апартаменты. – Здесь нам точно не прорваться…

На дверях квартиры засова не обнаружилось. Зато на каждой створке имелось по большой, наклонно прикрученной ручке, и при наличии фантазии соорудить запор было вопросом нескольких секунд. Бунтарь богатой фантазией не обладал, но таковой от него сейчас и не требовалось. Сбросив вазу со стоявшего в прихожей декоративного железного столика, Первый поднял его и загнал двумя ножками под дверные ручки. А хороший «усадочный» пинок по неприспособленной для подобных функций мебели позволил столику заблокировать дверь, пожалуй, еще крепче, чем это сделал бы засов.