Текст книги "Охота"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Как долго Рархар добирался до цели, он не ведал. Все это время он не видел и не чуял ничего, кроме пронизывающей песчаную мглу путеводной полосы. Мимо него несколько раз с рычанием проносились коротколапые. Но он впервые в жизни, чувствуя голод, не отреагировал на выскакивающую перед ним добычу. Запах новой цели и ее кажущаяся близость поддерживали в Голодном силы. Он мчался вперед и только вперед, преодолевая Звенящие горы и петляя по Гладким ущельям. Благо след не прерывался и охотнику не приходилось метаться наугад, чтобы вновь напасть на него.

Рархар понял, что цель близка, когда ее запах стал усиливаться. След опять уходил вверх, заставляя его взбираться на очередную крутую гору. Но он не отступал прежде, а сейчас не отступит и подавно.

Разбежавшись, Голодный прыгнул на отвесный горный склон, зацепился за выступ и покарабкался вверх, ломая покрывающую гору, корку нетающего льда.

С каждым броском на очередной уступ охотник обрушивал с горы целые потоки звенящих обломков. Но не они жалили Рархару бока и брюхо. Двуногие! Вот кто скрывался подо льдом в здешних горных пещерах! Только их оружие теперь не стрекотало, а шипело, гудело и чихало. И вместо колючек жалило Голодного непонятно чем, но ощущения были куда болезненнее. От боли он рычал, почти не прекращая, однако злость лишь подстегивала его, и он карабкался к цели с удвоенными силами.

Парочка двуногих дождалась, когда враг поднимется выше, и, высунувшись из пещеры стала жалить его в зад. Этого Рархар стерпеть не мог. Задержавшись, он глянул вниз, увидел кусачих противников и стеганул их хвостом. Одному, кажется, повезло – за миг до удара он успел юркнуть обратно в пещеру. Но другому конец хвоста снес голову, и его тело, сорвавшись с горы, полетело вниз в потоке ледяных осколков.

Голодный нацелился на вершину горы, но оказалось, что его путь лежит не туда. До вершины оставалось уже недалеко, когда мерцающий шлейф свернул в одну из пещер, приглашая охотника последовать за ним. Пещеры были тесные, как и в других Звенящих горах, внутрь которых Рархар то и дело совал нос. Но не настолько тесные, чтобы он не мог по ним передвигаться.

Круша и топча загромождавший их мусор, Голодный ринулся вперед. Ему пришлось идти на полусогнутых лапах и держать хвост ровно, дабы не цепляться им за стены. Хотя его спина все равно скребла потолок, срывая с него наросты светящегося и вспыхивающего искрами, нетающего льда. В пещерах его тоже хватало, равно как других не виданных Рархаром прежде диковинок. Но он почти не обращал на них внимания, поскольку чуял, что вот-вот обретет то, за чем сюда пожаловал.

Однако, чем дальше он пробирался, тем яростнее двуногие пытались преградить ему путь. Теперь они начали причинять ему уже настоящую боль. Тело и конечности Голодного то обжигало, то обдавало пронзительным холодом, то сводило судорогой, то как будто разрывало изнутри. Неизвестно, чем бы все это завершилось, если бы он вдруг не обнаружил, что стены вокруг него очень непрочные. Рванувшись в сторону при очередном приступе боли, он случайно и без усилий проломил дыру в соседнюю пещеру. Оказалось, что изнутри гора вовсе не каменная. И что крепость пещерных стен ненамного превосходит нетающий лед, какой он крушил, когда карабкался по склону.

Это в корне меняло дело. Охотник внезапно понял, что его свободу ничто не ограничивает, и это стало для двуногих весьма неприятной неожиданностью. Первыми же ударами хвоста Голодный устроил вокруг себя такой разгром, что его можно было сравнить с маленьким ураганом. Обломки хрупких стен и путающийся у Рархара под лапами мусор разлетелись во все стороны, сразу же сделав пещеру гораздо просторнее. Скольких двуногих Рархар при этом зацепил, он не заметил. Но в ноздри ему шибанул запах свежей крови, и он взревел от предвкушения того, что скоро ее прольется здесь еще больше.

– Р-рар-рхар-р!!!

След по-прежнему тянулся по узким пещерным проходам. Но теперь задышавший полной грудью Голодный шел напролом, не обращая внимания на такие условности. Он рубил хвостом сразу, как только чувствовал боль – туда, где должен был прятаться причинивший ее двуногий, – и остервенело превращал то место в нагромождение обломков. Вскоре он раскусил коварную тактику двуногих – ужалить и скрыться в боковых ответвлениях, – и решил играть на опережение. Как только впереди появлялось место, где, по всем признакам, Рархара ожидала засада, он сворачивал с пути. И, снеся несколько стен, объявлялся там, где его не ждали. Угадать получалось не всегда, но дважды ему это удалось. Никто из обманутых им двуногих не ушел от возмездия, и задувающий в пещеры ветер больше не мог выветрить отсюда запах свежей крови.

На сей раз искушение сожрать кого-нибудь было слишком велико, и Голодный задержался ненадолго, чтобы подкрепиться. Жадно проглотив растерзанные останки двух двуногих, он ощутил новый прилив сил и продолжил путь. И вскоре наткнулся на место, насквозь пропитавшееся запахом кровавого камня. Все указывало на то, что он пролежал здесь очень долго, однако сейчас его нигде не наблюдалось. Кто-то – конечно же, мерзкие двуногие! – подобрали его совсем недавно и опять унесли неизвестно куда.

Голодный издал раздраженный рык, но заметил, что красный шлейф не обрывается, а тянется дальше. Что ж, кажется, еще не все потеряно и камень по-прежнему можно найти.

Путеводный ориентир вывел Рархара в огромную пещеру с высоким потолком и уходящими вверх, наклонными уступами, соединенными друг с другом ровными площадками. Здесь стены, а также уступы были каменными и разбить их уже не удастся. Но этого и не требуется. След тянулся от уступа к уступу, по которым, как подсказало Рархару чутье, могли выбраться на вершину горы даже неуклюжие двуногие. Что ждет там охотника – очередная засада или награда за усердие, – он не знал. Но колебаться было не в его правилах. Он отродясь не ведал, что такое нерешительность, и, вскочив на первый уступ, помчался по ним дальше.

Череда уступов действительно вилась до самого потолка пещеры. Выход из нее на вершину горы был слишком узким, но Голодный, врезался в него и с наскоку расширил эту дыру до нужных размеров. А когда снова очутился на свободе и проследил, куда ведет след, сразу заметил парочку удирающих двуногих, за которыми вился мерцающий шлейф.

Ну вот вы и попались! Теперь будете знать, как дразнить Рархара, причиняя ему боль и воруя его добычу!

Двуногим приходилось трудно. Ветер здесь свирепствовал вовсю, и они прилагали немалые усилия, пытаясь устоять на ногах и защититься от песка. Чего нельзя было сказать о Голодном. Чтобы сдвинуть с места такого, как он, требовался ураган гораздо мощнее. А песок ему и подавно не страшен, Наоборот, было даже приятно чувствовать, как сонм песчинок лупит по ороговевшей шкуре, для которой их удары были все равно что легкое почесывание.

Инстинкт самосохранения не позволил Рархару немедля броситься и растерзать двуногих. Он не видел краев площадки, за какими начинались отвесные горные склоны, и ему приходилось быть предельно внимательным, чтобы не сорваться вниз. Дабы вогнать беглецов в ужас, Голодный рявкнул во всю глотку. Но они уже поняли по грохоту, что охотник вырвался на вершину, и даже не обернулись. Где они задумали скрыться, Рархар не знал, но намеревался не дать им достичь убежища. Он пустился вдогонку за двуногими осторожным пружинистым бегом, одновременно обходя их сбоку. Как бы те ни спешили, на таком ветру, он все равно двигался быстрее и вскоре поравнялся с ними. Они поняли, что преследователь отрезает им путь и свернули в сторону. Да что толку? В ответ на это он прибавил шаг и опять опередил их.

Куда бы ни побежали двуногие, он мог кружить вокруг них, всякий раз преграждая им дорогу. Безглазого двуногого в гладкой шкуре среди них не было. Голодный уже унюхал, что имеет дело с самцом и самкой, и видел, что первый старается защитить вторую, держась впереди нее. У обоих было оружие. Они направили его на Рархара, но в ход пока не пускали – надеялись, что это его отпугнет. И, видимо, думали, что он действительно напуган, раз осторожничает и медлит с атакой.

Какие глупые существа!

Чего Голодный боялся кроме падения с горы, так это того, что с нее упадут двуногие или их останки, а кровавый камень закатится в какую-нибудь щель, откуда его придется потом долго выковыривать.

Кровавый камень находился у самки, и Голодный знал, как поступят двуногие, когда поймут, что он от них не отвяжется. Сбить его с толку такой уловкой было нельзя – он сталкивался с ней на своем веку множество раз. Когда жертвы понимают, что вдвоем им не убежать, самец обычно кидается в бой, стараясь задержать врага и дать подруге шанс скрыться. Эти существа повели себя точно так же. Самец бросился в одну сторону, взявшись на ходу метать в Рархара колючки, а самка – в противоположную. И тот и другая рассчитывали, что охотник нападет на более опасную жертву, не став безнаказанно терпеть ее укусы. Голодный не оправдал их ожиданий. Не обращая внимания на огрызающегося самца, он рванул вслед за самкой, которая для пущей скорости бежала туда, куда дул ветер.

Рархар настиг ее, когда она пыталась забраться внутрь чего-то, напоминающего панцирь коротколапого, только более округлый, вытянутый в длину и прозрачный сверху. Неизвестно, почему беглянка решила, что охотник ее там не найдет. Но он не стал проверять, удастся ей его перехитрить или нет. Крутанувшись, Рархар стеганул хвостом по странному панцирю, когда двуногая взбиралась на него. В отличие от тяжелых панцирей коротколапых, этот был настолько легким, что Голодный почти не ощутил сопротивления, когда его оружие угодило в цель. Удар развернул панцирь вокруг своей оси, и он, продолжая вращаться, со скрежетом заскользил по площадке. И вскоре остановилась бы, но, как выяснилось, горный склон был совсем рядом. Катящийся панцирь наскочил на выступ у края вершины, и, перевалившись через него, рухнул вниз под звон льда, сдираемого им в падении со склона.

Та же участь постигла бы и двуногую, не слети она при ударе с панциря и не плюхнись прямо перед Голодным. Падение выдалось для нее болезненным. Вместо того, чтобы вскочить на ноги и продолжить бегство, самка лишь приподнялась и стала неуклюже отползать от настигающей ее неминуемой гибели. Отмахиваясь хвостом от мечущего колючки и кричащего самца, Рархар изготовился к прыжку. Сначала он размажет двуногую по площадке, чтобы больше не убежала. Затем проделает то же самое с ее назойливым другом. И, когда уже никто не сможет ему помешать, подберет кровавый камень…

Голодный выпустил когти, чтобы не поскользнуться на гладкой площадке при прыжке. Однако за миг до того, как он оттолкнулся, двуногая неожиданно махнула рукой и изо всех сил отшвырнула кровавый камень в сторону.

Это ее и спасло. Рархар прыгнул, но не на нее, а вслед за отлетевшим камнем. Он и сам не понял, почему лапы понесли его именно туда, когда он совершенно точно намеревался расправиться с беглянкой. Видимо, всему виной был красный шлейф, протянувшийся по воздуху за брошенным предметом. Голодный так долго шел по этому следу, что привык без раздумий бежать туда, куда бы тот его ни вел. Так долго, что жажда добыть кровавый камень стала теперь чуть ли не главным инстинктом его жизни.

Прижав камень лапой, Рархар издал победный рык и вмиг забыл обо всем на свете. В том числе о кричащих позади него двулапых, хотя они по-прежнему были вооружены и могли доставить Голодному неприятности.

Впрочем, когда он слизнул свою мелкую, но бесценную добычу с площадки, осторожно положил ее в пасть и огляделся, обе несостоявшиеся жертвы уже скрылись с глаз за пеленой бури.

Куда именно они подевались, Рархар не стал выяснять. И вообще почти сразу же забыл о них. Отныне все его мысли были заняты кровавым камнем – таким маленьким, беззащитным и нуждающемся в надежном укрытии. Голодный не знал, почему он чувствовал себя обязанным позаботиться об этом предмете, да и знать не хотел. Разве он когда-нибудь задумывался над тем, зачем должен охотиться и время от времени оставлять потомство? Нет, он просто делал так, когда ощущал в этом острую потребность. И ничего с тех пор для него не изменилось. Кроме, пожалуй, того, что теперь в его жизни стало на одну потребность больше…

Глава 8

Можно было подумать, что здесь прогремела серия взрывов, если бы не одно «но»: после них неминуемо разразился бы пожар. Однако, взирая на всю эту разруху, мы не наблюдали никаких следов возгорания.

– Честное слово, как же я рад, что мы опоздали на эту вечеринку! – присвистнув, сказал Бледный, когда наша группа добралась до верхних этажей второго из трех зданий бизнес-комплекса Мазайя. Туда, куда нас привела оставленная Инструктором отметка на карте. – О, а я еще одного жмурика нашел! Хотя нет, вру – здесь только его половина, причем не лучшая!.. Сквозняк! Гробик! А ну гляньте: это случайно не Безликого пополам распилили?

– Когда Безликий от нас удирал, я к его заднице не присматривался, – огрызнулся Гробик, держа наготове «Милку». – Найди мне его голову, тогда и скажу, он это или нет.

– Легко сказать – найди! – поморщился майор, приподнимая носком ботинка обломок пластиковой перегородки, под каким могли оказаться другие останки расчлененного тела. И которых там не было, хотя все вокруг было покрыто запекшейся кровью. – Да тут не иначе сумасшедшая сенокосилка кругами носилась! Или же… – Он присмотрелся к широкой, явно прорубленной дыре в одной из уцелевших стен. – Хм… Как интересно! Эй, босс! Вам это ничего не напоминает?

– Похоже на след гигантского топора, которым на шоссе Аль-Авир зарубили несчастного слоненка Дамбо, – приглядевшись, заключил я. – Хотя это всего лишь гипотеза. Здесь обычный пластик, а не танковая броня. Мало ли, что могло его проломить. Меня заботит другое – почему при таком разгроме и количестве трупов здесь нет дырок от пуль. Вообще.

– Все верно: ни дырок, ни гильз, ни оружия, – подтвердил Бледный. – Если только гильзы и оружие тоже не развалились в ржавую труху, как тот странный «звездолет», который мы видели перед входом в здание. Вон, кстати, кучка какой-то ржавой дряни на полу. Откуда бы ей здесь взяться, если задуматься.

– Прошу прощения, полковник, – подал голос из соседнего коридора Сквозняк. Вернее, оттуда, где раньше находился коридор. После того как большинство перегородок на этом этаже было уничтожено, границы между офисами и коридорами стали здесь весьма условными. – Хотелось бы знать, что вы с майором скажете на это.

На что на это, он не уточнил, но взгляд его был направлен в пол. Хрустя ботинками по битому стеклу и перешагивая через завалы, я, Бледный и остальные подошли к Сквозняку. Поначалу я решил, что его внимание привлекло еще одно растерзанное тело, но он глядел не туда. На не заваленном мусором участке пола виднелись кровавые отпечатки звериных лап, очень похожих на кошачьи. Вот только размеры этой кошечки, если судить по ее следам, должны были превосходить габариты тигра раз этак в шесть. Такая лапища могла бы наступить на открытый люк канализационного коллектора и не провалиться в него. В любое другое время я счел бы это розыгрышем. Но не сейчас, когда вокруг меня валялся десяток растерзанных трупов. Да и зарубленный на шоссе Аль-Авир слон все еще стоял у меня перед глазами.

– Пелядь и простипома! – выругался присоединившийся к нам Крупье. – Шейх, помнится, говорил, что из Дубая перед бурей удрали все кошки и собаки. Но он ни словом не обмолвился о том, какие звери пришли им на смену! Это сколько же тигру надо сожрать бодибилдеров, чтобы на их стероидном мясе вымахать до таких размеров?

– А я с детства страдать аллергия от кошек, – призналась Зельма, брезгливо озираясь, видимо, в поисках клочков шерсти. – Собак любить, а от кошек всегда чесаться и сыпь на кожа иметь.

– Зато у этой кошки вряд ли есть аллергия на покрытых сыпью женщин и грязных, потных мужиков с автоматами, – заметил Бледный и напомнил: – Смотри, милочка, не забудь предупредить нас сразу, как только зачихаешь и зачешешься. Хоть мы, в отличие от этих бедолаг, и при оружии, сдается мне, оно нам не слишком поможет.

Судя по тому, как после этих слов презрительно скривился Гробик, он придерживался насчет своей «милки» противоположного мнения.

– Ну ладно, все эти загадки, конечно, очень интригуют, – подытожил я, – но меня в данный момент интересует лишь одна. Крупье, что там у нас с пакалем?

– По-прежнему ничего, – доложил тот. – Никаких совпадений. Чувствую, придется на самый верх забираться, хотя, по-моему, это бестолковая работа. Или Инструктор нас обманул, или пакаль здесь был и пропал при погроме, или Безликий добрался до него раньше нас…

Заполучив настоящий пакаль, мы отсканировали его и загрузили все данные о нем в поисковую систему металлоискателя. Поэтому теперь на нашей карте отмечались только объекты, совпадающие с образцом на девяносто процентов и выше. Также Крупье настроил прибор на поиск сейфов, железных шкафов и контейнеров, куда «серый» мог коварно припрятать табличку и которые наш сканнер не просвечивал насквозь. Мы отмечали их на карте, но пока не трогали, оставив трудоемкую работу на потом – если обычный поиск ничего не даст. И чем выше мы поднимались, тем очевиднее становилось, что скоро нам придется переквалифицироваться во взломщики. Ну а если пакаля не окажется и в тайниках, тогда придется признать, что «серый» нас продинамил, и возвращаться к следу Иблиса, чтобы продолжить поиски там.

Учиненная здесь бойня произошла совсем недавно, но у меня не было фактов, чтобы связать ее с Безликим и нашей охотой за пакалями. То, что зверь забрался на такую высоту, а не нашел себе жертвы на земле, ничего не объясняло – вряд ли нам суждено понять до конца животную логику. Возможно, это как-то связано с тем, что у здешней охраны не было огнестрельного оружия, а наученный опытом монстр умел отличать опасных жертв от неопасных. Почему охранники были такими безалаберными, меня не настораживало, а повергало в недоумение… Единственный, кто меня всерьез беспокоил, это Безликий. И если ему было суждено погибнуть от когтей зверя, нам следовало это выяснить. Правда, все, что мы пока обнаружили, это кровавое месиво и фрагменты тел, опознать которые было невозможно.

Мне страсть как не хотелось ломать голову над собранным нами ворохом секретов. Не исключено, что они не имели отношения к нашей операции. Да только пойди разбери, как дела обстоят на самом деле. И я, командир разведывательно-поисковой группы, не имел права игнорировать эту информацию.

– Полковник! – пробасил Гробик, закинув «Милку» за спину и аккуратно, двумя пальцами, поднимая с пола какую-то штуковину. – Кажется, я нашел оружие!

Действительно, этот ржавый и готовый рассыпаться в труху предмет напоминал компактный футуристический автомат из какой-нибудь видеоигры. Ствол у него был очень широкий – туда запросто пролезала рука, – но стрелял он явно не пулями. Внутри ствола виднелась какая-то сложная оптическая система из множества разновеликих линз. И они, что тоже любопытно, трескались и рассыпались наравне с корпусом и прочими механизмами странного оружия.

– Похвальная наблюдательность, капитан! Поройся-ка еще в мусоре – уверен, поблизости отыщется видеоприставка, куда подключается лазерный геймпад, – съехидничал Бледный, которому на ум пришло то же сравнение, что и мне. Впрочем, когда я взял их рук Гробика его находку, меня вдруг осенило, где и когда мне уже доводилось встречаться с подобным эффектом «форсированного старения».

– Отставить сарказм, майор, – сказал я, показывая истлевший «бластер» Бледному. – Позавчера ты вспоминал нашу украинскую операцию четырехгодичной давности. А сейчас, будь другом, припомни одну большую железную штуку, которую мы тогда обнаружили неподалеку от вымершего городка.

В качестве дополнительного напоминания, я отломал от находки кусочек и демонстративно растер его в кулаке. Потом раскрыл ладонь и позволил гуляющему на разгромленном этаже ветру сдуть с нее пыль.

Бледный, Гробик, Крупье и Сквозняк уставились на меня, не говоря ни слова. Но по их взглядам было понятно, что они догадались, о чем я толкую. Чернобыльское дело две тысячи двенадцатого, когда нас отправили по следу сгинувшего Кальтера, который, как заявляло командование, слетел с катушек и дезертировал. Само собой, мы так его и не нашли – обычное дело, если оперативник класса «интрудер» решил залечь на дно. Зато обнаружили в лесу под Припятью удивительную конструкцию, которую тамошние обитатели прозвали Небесным Пауком – металлическая хреновина типа закрытой смотровой площадки. Прежде она стояла на четырех опорах и уничтожала вокруг себя все живое при помощи загадочного испепеляющего оружия. Как раз оттуда Кальтер и выходил в последний раз на связь с Ведомством.

Что это было за сооружение, никто не ведал. Однако к нашему появлению Паук стал совершенно безвреден и, упав с надломившихся опор, лежал на боку. Мы опоздали – изучать там было уже нечего. Его ноги, а также все, что находилось внутри него, прогнило и проржавело… да-да, точь-в-точь, как та штуковина, которую мы сейчас рассматривали! И похожая на футуристический летательный аппарат разбитая конструкция, что валялась у входа в Мазайю, тоже, скорее всего, была поражена этой болезнью. Слишком хорошо запомнил я ее симптомы, когда собирал для Ведомства образцы с Небесного Паука. Какие выводы насчет его кончины сделали ученые, мне не сообщили. Но когда я, вернувшись из Чернобыля, передавал материалы в лабораторию на анализ, во всех контейнерах к тому моменту была одна лишь ржавая пыль.

Захаб и Зельма понятия не имели, что означает наш молчаливый обмен взглядами. А означал он то, что мы наконец-то обнаружили улику, имеющую отношение к Безликому. Пускай косвенную, но такое совпадение игнорировать уже нельзя. Во время своего последнего сеанса связи с Ведомством Кальтер находился рядом с Небесным Пауком, который почему-то не сжег его в пепел. После этого Кальтер бесследно исчез, а Паук обратился в груду гнилых железяк. И вот спустя четыре года судьба снова сводит нас с Безликим. И снова в тех местах, где он, вероятно, побывал, мы встречаем вещи, подверженные аномально быстрому старению.

– Всем быть начеку, – распорядился я, отбросив «бластер», который, ударившись об пол, раскрошился, словно большой крекер. – Мы не знаем, где сейчас Безликий, но он совершенно точно здесь побывал. И, зная его хитрую, живучую натуру, вряд ли мы найдем его среди мертвых.

– Значит, искать третий пакаль больше не имеет смысла? – спросил Крупье.

– Скорее всего, да, – ответил я. – Но, чтобы окончательно убедиться в этом, надо осмотреть последние этажи и крышу. Поступим следующим образом: я и Бледный «мотыжим поле» здесь – изучим оставшиеся трупы, а вдруг среди них таки встретится знакомый. Прочие идут наверх и прикрывают Крупье, пока он не просканирует там все от и до. Докладывать мне на УЗП каждые пять минут условными сигналами… За дело!..

Среди завалов обнаружились еще два тела, а также три предплечья и две лодыжки, не то отрубленных, не то отъеденных. Больше походило на последнее – так, будто огромная зверюга, заглатывая жертвы целиком, сжимала челюсти, а все, что при этом не влезало ей в пасть, откусывалось и падало на пол. Мертвецы, так же как те, которых мы уже видели, были одеты в охранную униформу Мазайи, но имели европейскую наружность. Но не она нас удивила – в Дубае хватало европейцев и американцев, – а зубы. У всех охранников, чьи головы остались на плечах, зубы были в идеально здоровом состоянии. Белые, ровные, без малейших следов кариеса, без единой пломбы, а тем паче коронки или протеза! Такое впечатление, что никто из этих людей отродясь не бывал у стоматолога, что по нынешним меркам являлось настоящим феноменом.

Наш брат-шпион может многое сказать о человеке по зубам: из какой он части света, каковы его вредные привычки, достаток, образ жизни, состояние здоровья и прочее. Челюсти осмотренных нами мертвецов говорили лишь о том, что в природе не может существовать таких людей. В карманах у них вместо документов тоже обнаружилась одна труха. Татуировки, кольца, амулеты и медальоны отсутствовали. Короче говоря, я и Бледный столкнулись с очередной, мать ее, загадкой, коих у нас в запасе и без того хватало.

Периодически мой УЗП оживал и, передав короткий сигнал «Все без изменений!», снова отключался. Так случилось и на четвертый раз, и на пятый, однако шестой сигнал раздался на две минуты раньше и отличался от предыдущих.

Вернее, это был уже не сигнал, а целое сообщение, переданное морзянкой.

«Засек объект, – докладывал Крупье. – На крыше. Соответствие образцу – 99,7 процента. Координаты совпадают с отметкой. Выдвигаемся к цели»

«Вас понял. Действуйте согласно плану», – ответил я. Больше ничего добавлять не требовалось. Мои люди помнят об осторожности. Прежде чем подобрать пакаль, они прочешут всю крышу и убедятся, что им ничего не угрожает.

– Значит, Кальтер все-таки сюда не добрался, – заключил я, отправив сообщение и снова переключив УЗП в режим приема. – Или его сожрал зверь, и одна из тех откусанных рук или ног принадлежала Безликому.

– И все равно, не нравится мне это, – поморщился Бледный. – У Кальтера был свой пакаль и такая же отметка на карте. Допустим, он пришел сюда после побоища и тоже не нашел артефакт. Но вдруг после этого «серый» сообщил ему, что мы выловили из воды пакаль и вскоре прибудем прямо сюда? Хорошая возможность компенсировать потерю, не сходя с места, вы согласны?

– Хочешь сказать, Безликий использует свой пакаль вместо ненайденного в качестве приманки и загоняет нас в западню? – удивился я. – Но это нелогично. Кальтер, конечно, крут, но не настолько, чтобы устраивать засаду на крыше, да еще рискуя настоящим пакалем. Там ведь сбивающий с ног ветер, песок и почти нулевая видимость. Даже будь Кальтер не один, в таких условиях для него это совершенно невыполнимая задача. Застать нас врасплох было бы гораздо проще на этажах, а еще лучше в подвале. Но крыша?.. Нет, исключено! Есть в мире боевые задачи, которые даже Безликому не по зубам.

Сверху – кажется, с крыши, – донесся подозрительный шум: громкое фырканье и гул – такой, как бывает у высоковольтного трансформатора, только прерывистый. Здание содрогалось под натиском бури, но эти звуки производила явно не она. Мы с Бледным тут же оставили в покое наших покойников и, упав за груду обломков, обратились в слух. Я снял с пояса УЗП, дабы не пропустить сигнал, но сенсор не замигал. Пока это еще ни о чем не говорило, но…

– А вот это уже дерьмово, полковник! – заметил майор, когда вслед за фырканьем и гулом раздались хлопки, похожие на стрельбу из автоматов с глушителями.

– Наверх! – скомандовал я. После чего сунул передатчик в нагрудный карман так, чтобы видеть световой сенсор, взял наизготовку «тавор» и, пригнувшись, поспешил к выходу на лестницу. Бледный двигался за мной след в след – прямо как в те давние времена, когда мы с ним служили оперативниками в группе полковника Сурдаева, я – в звании капитана, а он – всего лишь лейтенанта, работающего у меня на подхвате…

Пока мы преодолевали лестничные пролеты, все подозрительные звуки на крыше стихли. Однако УЗП в моем кармане продолжал помалкивать и это был плохой признак. Даже если на крыше не стряслось ничего серьезного, Крупье или Сквозняк, который отвечал за третий передатчик, должны были немедля об этом доложить. Я мог бы и сам попытаться их вызвать, да только теперь этого делать не следовало. Если они погибли и враг захватил их передатчики, отправленный мной сигнал выдаст наше с Бледным присутствие. В то время, как в данную минуту нас, возможно, еще не обнаружили.

Шейх снабдил нас хорошими спутниковыми картами. На них крыша каждого здания в Дубае просматривалась во всех подробностях. Пока мы ехали к цели на обнаруженном в Лагунах внедорожнике – судя по всему, раньше этот «додж» принадлежал уничтоженным нами мародерам, – я и остальные изучили всю имеющуюся у нас информацию о Мазайе. Поэтому, выбираясь на крышу, мы с Бледным уже держали в голове ее план, пускай из-за бури нам приходилось действовать почти вслепую.

Также мы заранее подстраховались, чтобы металлоискатель Кальтера не засек, в свою очередь, наш артефакт. Еще в Лагунах я засунул его внутрь стального термоса, а тот упаковал в ранец, рядом с запасом патронов. И теперь, подкрадываясь к противнику, был спокоен насчет того, что пакаль меня не выдаст.

Разделяться, дабы ускорить поиски, было слишком опасно. Сейчас не мы владели ситуацией, а враг – кем бы он ни был. И лишь прикрывая друг другу спины, мы не дадим ему перебить нас поодиночке.

Если верить отметке, пакалю следовало находиться в северо-западном углу крыши. А значит, где-то там Крупье и остальные вляпались в неприятности. Чтобы добраться туда, нам предстояло пройти мимо установленных в три ряда, двенадцати цилиндрических контейнеров с крупногабаритным оборудованием; судя по торчащим из них многочисленным антеннам, это были ретрансляторы. Дюжина обыкновенных с виду объектов, единственной приметной деталью которых были их ветрозащитные, обтекаемые корпуса, расставленные в обычном порядке…

Впрочем, сейчас в их расположении порядок отсутствовал. Все контейнеры стояли на местах – так, как их заснял на камеру спутник, – но в их рядах появилось пополнение. Втиснувшийся между ними тринадцатый объект обладал такой же обтекаемой формой, но был гораздо крупнее собратьев и имел вместо антенн установленный на верхушке диск диаметром около трех метров. Он стремительно вращался – это было заметно по песку, что натыкался на него и разлетался во все стороны, подобно мелким брызгам. Возможно, вращающийся диск издавал шум, но мы его не слышали за ревом урагана.

Кого угораздило монтировать здесь оборудование, да еще такое громоздкое, после того, как на город обрушилась буря? Возможно, это были обычные синоптики. Но как только я потерял связь со своей командой, моя подозрительность усилилась. И любые встретившиеся нам на пути загадочные объекты стали автоматически считаться враждебными.

Я подал Бледному знак укрыться за большой бетонной тумбой, мимо которой мы крались, и проделал то же самое, только засел у другого ее края. Никакого движения поблизости не наблюдалось. Криков тоже не слышалось, хотя, если бы кто-то из наших пропавших товарищей мог подать голос, он сейчас точно не молчал бы.

Достав компактный бинокль, я высунулся из-за укрытия и осмотрелся. Возле бетонных подставок, на каких стояли ретрансляторы, лежало нечто, напоминающее три безжизненных человеческих тела. Я увеличил на бинокле кратность и удостоверился, что не ошибся: это действительно были тела. Одно из них, судя по валяющемуся рядом гранатомету, принадлежало Гробику, а два других – не иначе, Крупье и Захабу.