Текст книги "За пригоршню гильз"

Автор книги: Роман Глушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Нам все равно было не разминуться с Триадами, но теперь мы были к этому готовы. Вернее, не мы, а Тан. Он не рассчитывал на меня, поскольку без пушки в руках я не являлся для него серьезным помощником.

Все, что требовалось Вэю, это немного подождать. И когда в дверях школы объявился первый головорез, он получил в висок обломком кирпича, после чего его автомат тут же перешел в руки шанвэя. Который, не мешкая, пустил его в ход, уложив на крыльце еще двух бандитов, что бежали следом за первым.

– Делжи! – Морпех бросил мне свою пушку, а сам забрал автоматы у последних убитых им Триад. И мы с ним, засев у дверного проема, приготовились расстреливать других врагов, что еще могли к нам нагрянуть.

Впрочем, сегодня мне так и не пришлось оставить на прикладе моего автомата ни одной зарубки.

Едва мы заняли оборону, как стрельба на улице начала стихать. Затем по автостоянке пронесся, ревя двигателем, тяжелый грузовик. А спустя еще три минуты над школой вновь повисла тишина. Ее нарушали лишь треск полыхающих «Лэнд Роверов» и стук падающих обломков – тех, что отваливались от изрешеченных пулями школьных стен.

Но вот ни стонов, ни криков раненых мы не услышали. А почему – узнали, когда рискнули наконец-то выйти из укрытия и осмотреться.

Раненые молчали, потому что изливающий из себя погибель «рог изобилия» стрелял настолько результативно, что не оставлял за собой никаких раненых…

То, что со стоянки уехал не «Ошкош», я понял еще до того, как дым и пыль развеялись. Свою-то машину я даже с закрытыми глазами отличу от любой другой по шуму двигателя и по громыханию подвески. Вопрос в том, способна ли она вообще передвигаться после того, как рядом с ней отгремело такое побоище?

Вышли мы с Таном уже с пустыми руками, бросив автоматы в здании. Все равно, бой с ХНК нам вдвоем нипочем не выиграть. А если на нас вдруг нападут выжившие остатки Триад, повсюду валялось много оружия, которое мы могли быстро подобрать.

Никто на нас не напал: ни робот, ни китайцы. Все их джипы были уничтожены, но тягач отсутствовал. Судя по всему, на нем удрали остатки банды Чаки, включая его самого, – его труп мы нигде не обнаружили. «Ошкош» тоже на удивление легко отделался. Одно из его колес было пробито осколком гранаты, в бортах появилось десятка полтора свежих дырок и еще пяток – в водительской двери, которая вдобавок лишилась стекла. Но солярка из топливного бака не вытекала, масло из картеров, жидкость из гидравлики и тосол из радиатора – тоже, и это главное. Как и то, что пули Триад не пробили кожух двигателя, хотя тот на военном грузовике был рассчитан на подобные неприятности. Осталось проверить пневматику, но она тоже вроде бы была неплохо защищена.

Я сказал «пули Триад», потому что ни одна из очередей ХНК в «Ошкош» так и не угодила. Это было бы заметно сразу, при такой-то скорострельности двух миниганов и разрушительности 20-миллиметровой пушки. Но нет, они даже не зацепили наш грузовик – так, словно робот специально его оберегал.

Чудеса, да и только!

А куда же подевался он сам? Неужели пустился в погоню за Чаки? Какую мстительную, оказывается, NASA изобретает технику!..

Поначалу мы с Вэем именно так и подумали – страхолюдина и вправду отсутствовала среди учиненного ею кровавого бардака. Я воспринял это с немалым облегчением, ибо пропади оно пропадом, такое «сокровище»! Вот только обрадовался я слишком рано. И радость мою вскоре сменил нешуточный страх.

В действительности робот никуда от нас не делся. Разделавшись с Триадами, он как ни в чем не бывало заехал обратно по трапу в кузов «Ошкоша». И, снова сложившись в «гроб», дожидался нашего возвращения среди ящиков с патронами так, словно никуда не уезжал и вообще не участвовал ни в какой войне…

13

Мы подобрали Рынду на выезде с автостоянки. Конечно, мы не сомневались, что он вернется. Заслышав пальбу из миниганов, он должен был ею заинтересоваться, ведь мы с Вэем однозначно не могли оказать Чаки такое сопротивление. А раз в наши разборки вмешалась некая третья сила, значит, у Остапа появился шанс спасти или нас, или грузовик, или – в самом удачном случае – нас вместе с грузовиком.

Все сложилось для него более чем удачно: мы спасли и себя, и грузовик без помощи Рынды. Хотя, конечно, говорить о полном спасении было рановато. Ведь не пожелавший расставаться с нами наш истинный спасатель мог в любой момент стать и нашим палачом.

Пока капитан шел обратной дорогой и выбирал позицию для рекогносцировки, война сошла на нет, а я и Тан успели поставить на «Ошкош» запаску вместо простреленного колеса. Делать это пришлось в спешке, потому что пальба могла привлечь сюда не только Рынду, но и много кого еще. О вернувшемся к нам роботе мы предпочитали пока не думать. То, что он снова переключился в «мирный» режим, нас малость успокаивало. Раз эта машина смерти не разметала наши ошметки по округе, добавив их к тем ошметкам, что уже тут валялись, это давало нам повод для оптимизма. Пусть маленький и зыбкий, но за неимением другого сойдет и такой.

– Чего-чего-о-о-о-о?! То есть это не вы отключили робота и затолкали его обратно, когда он расстрелял все свои боеприпасы?! Да ладно, хорош брехать-то! – Такой была реакция Остапа на финальную часть моего рассказа. Ту, где говорилось, что ХНК, покарав злодеев, сама заехала в кузов и снова прикинулась паинькой.

– Люгел не блешет. Точна так все и было! Клянусь тебе! – вступился за меня Тан. Его явно задело недоверие собрата-морпеха к истории, которую шанвэй видел своими глазами от начала до конца.

– И я совершенно не уверен в том, что у Хэнка опустели магазины, – добавил я. – Судя по тому, как экономно он плевался «семечками», их у него должно быть еще предостаточно.

Хэнк – такое имя мы дали нашему спасителю. Идея переименовать его в Хрень На Колесах, как и предыдущее мое предложение, тоже была принята единогласно. Но по ходу разговора ХНК как-то быстро и сама по себе превратилась у нас в Хэнка. Против чего опять-таки никто не возражал. Наоборот, всем даже понравилось это исконно американское имя, очень подходящее нашему железному ковбою. Который к тому же весьма убедительно доказал, что сегодня он является самым крутым стрелком Дикого Запада.

– Господи помилуй! Вот это попадалово! – воскликнул Рында и с опаской обернулся, как будто робот уже стоял позади и целился ему в затылок. Высокие борта мешали нам рассмотреть, что Хэнк поделывает в кузове. Но поскольку оттуда не доносилось подозрительных звуков, надо полагать, Хэнк продолжал отсыпаться после изнурительной битвы. И мы были не прочь, если он проспит до тех пор, пока мы не придумаем, как от него избавиться.

Вообще-то, попытаться можно было прямо сейчас. Самым простейшим способом: снять робота краном на землю и, бросив его на дороге, ударить по газам, только нас и видели. Возможно, нам и правда это удастся. Но что, если не удастся? Что, если Хэнк оскорбится, выхватит свои волыны и шмальнет нам вслед сразу из всех стволов? После чего мы с шумом и фейерверком взлетим на воздух вместе с грузовиком и всем нашим нераспроданным товаром.

Нет уж, благодарю покорно: устраивать сегодня в Техасе еще одно пиротехническое шоу мне не хотелось. «Не буди лихо, пока спит тихо» – так говорят у нас в России в подобных случаях. Вот пусть наше «лихо» и спит себе на здоровье, а мы пока пошепчемся за его железной спиной, как нам с ним, окаянным, быть…

Мы все еще не решили, куда едем. Сейчас мы стремились убраться как можно дальше от ставшего для нас небезопасным Хьюстона. Для чего я выбрал другой маршрут, а не тот, по которому мы сюда прибыли. Эта дорога вела нас на северо-запад. И, судя по отсутствию на ней свежих отпечатков шин, мы с Чаки драпали из Техаса разными путями. Которые, как я надеялся, больше никогда не пересекутся. Надо только, чтобы он думал, будто мы тоже погибли в Навасоте от рук… от лап… короче, от пуль Хэнка. И тогда на какое-то время мы можем забыть о Триадах. А не исключено, что и навсегда – в том случае, если Чаки получил ранение и вскоре даст дуба. Но если он выживет, тогда рано или поздно ему станет известно о том, что мы тоже спаслись. После чего нам с ним придется…

А впрочем, к черту пока ублюдка Чаки! В данный момент у нас имелась более актуальная проблема. И она грозила угробить нас с куда большей вероятностью, чем Триады.

– Давайте рассуждать здраво и по порядку, – предложил Рында. Ему было легко говорить сейчас о здравомыслии, ведь он не участвовал в последней драке и потому был взбудоражен меньше всех. – Итак, робот Голдфиша вдруг ни с того ни с сего включается в самый критический для нас момент. Далее он разносит в клочья наших врагов, не задевая при этом «Ошкош». А затем, присмирев, снова возвращается к нам, словно подкормленная бродячая собачонка. В связи с чем возникает вопрос: с какой целью он так поступил и чего добивается?

– В драку он полез не первый. Драку развязали головорезы Чаки, – напомнил я. – И стрелять Хэнк начал лишь после того, как в него самого полетели пули. А до этого он просто хотел отговорить Триад от кражи секретных космических технологий. То есть – себя.

– Ладно, допустим, что Хэнк устроил бойню не ради нашего спасения, а в целях самозащиты, – учел этот фактор Остап. – Тогда почему он не стал читать нам мораль, когда мы похитили его у Голдфиша? Да и с Голдфишем он, похоже, на эту тему не разговаривал. Ведь объяви он Илая преступником, железные двери сейфа не удержали бы обладателя двадцатимиллиметровой пушки.

– Ланьше Хэнка все влемя хланили в темноте, – сказал Вэй. – Мы вытащили его на свет. Велоятна, баталеи Хэнка заляжаютса на свету. И когда они залядились, он вышел из спящега лежима.

– Разумное объяснение. Ответ принимается, – кивнул Рында. – Основываясь на этой гипотезе, можно также предположить, зачем он к нам вернулся. Хэнк – умная машина. Поэтому он вряд ли станет отключаться где ни попадя. Проснувшись в кузове, он решил, что там его нынешняя база. А значит, там ему и нужно пребывать в режиме ожидания.

– Тоже вроде бы логично, – согласился я. – То есть выход у нас один: загнать «Ошкош» в холодный темный гараж, дождаться, когда батареи робота снова сядут, и после этого спокойно его выгрузить… Но что, если они будут разряжаться целый месяц? Или полгода? Это ведь космическая техника. На такую не ставят слабенькие аккумуляторы.

– Вот ночью и проверим, на сколько процентов они разрядятся, – предложил капитан. – На дисплее у Хэнка должен быть такой индикатор… Ну хорошо, с этими загадками более-менее разобрались. Но вот как объяснить, что робот счел преступниками Чаки и его банду, а нас – почему-то нет? Мы что, похожи на сотрудников NASA?

Этот вопрос не требовал ответа. И так было ясно, что мы отличались от Триад лишь тем, что у нас в компании был всего один китаец. В остальном же и их обмундирование с шевронами «SHSG», и наша поношенная одежда делали нас меньше всего похожими на людей, хоть как-то связанных с космической отраслью.

– Возможно, это был обычный импринтинг, – сказал я. – Я, правда, не в курсе, бывает ли у роботов нечто подобное. Разве только в виде программного глюка.

Рында и Вэй уставились на меня так, как в школе двоечники смотрят на умников, когда те начинают хвастаться своими знаниями и нарываются на подзатыльник. Конечно, морпехи бить меня за это не стали бы, но я все-таки счел нужным их не провоцировать и пояснил:

– Импринтинг. Такой инстинкт, что создает у новорожденных особей некоторых биологических видов быструю психологическую привязку к родителю. Слыхали, небось, истории про то, как вылупившиеся из яиц утята иногда начинали считать своей мамой человека или собаку и бегали за ними, будто за уткой? А все лишь потому, что они были первыми, кто попался утятам на глаза, и у тех сработал инстинкт запечатления.

– Хочешь сказать, с Хэнком случилось нечто подобное, и он начал считать нас своими хозяевами? – спросил Рында. – Но ведь мы – явно не первые люди, которых он видит. И в его памяти наверняка заложена информация о его создателях.

– Хэнк слишком долго был в отключке. Мало ли какой программный сбой может случиться у экспериментального образца после длительного бездействия. Робот просыпается. Видит, что его куда-то транспортируют. И выносит заключение, что делать такое могут лишь его хозяева. А стало быть, мы ими и являемся.

– Плохая велсия, – покачал головой Вэй. – В лобота с глюками не залядят боевые патлоны. Слишком лискованна.

– Предложи свою, – пожал я плечами. – Только такую, чтобы она не была откровенной фантастикой. Потому что фантастических версий у меня самого хоть отбавляй. А вот с реалистичными, извини, туговато.

У Тана дела в этом плане обстояли еще хуже, потому что он так ничего и не предложил. Вместо этого он задал новые вопросы, тоже довольно любопытные:

– Почему Голдфиш делжал Хэнка в сейфе, а не плодал его? Зачем Хэнк был ему нужен? Он мог знать, что Хэнк – это олужие?

– Мог знать, а мог и не знать, – ответил Рында. – Но с теми связями, что были у Илая, он не стал бы продавать робота, как мы – первому, кто согласится раскошелиться. Вот я и думаю: а может, нам тоже повременить от него избавляться? Спрячем Хэнка в укромном месте. А когда побольше разузнаем о черном рынке хай-тека и его игроках, тогда и выкатим это чудо на продажу?

Навасота осталась далеко позади, адреналин во мне перекипел, и я тоже стал подумывать насчет того, а не погорячились ли мы, решив выбросить Хэнка? Все-таки он сам захотел остаться с нами и не проявлял к нам агрессии. И если нам подыскать для него покупателя, который сможет найти с ним общий язык и не попытается нас кинуть, возможно, мы еще на нем заработаем.

Все сейчас упиралось в один-единственный вопрос: не поступит ли робот с нами так же, как он поступил с Триадами? То, что он не стрелял в людей первым, выглядело обнадеживающе. И то, что он не изрешетил пулями наш грузовик, тоже казалось добрым знаком.

– А может, прежде чем прятать Хэнка, лучше сначала попробовать установить с ним контакт? – внес я встречное предложение. – Что мы при этом теряем?

– Ну, если не считать такую мелочь, как наши жизни, то – ничего, – рассудил капитан. – И раз ты завел об этом речь, тебе и флаг в руки. А пока ты будешь болтать с машиной, мы с Таном отойдем подальше. На всякий случай. Просто не хочется, знаешь ли, стирать одежду после того, как твои ошметки фонтаном разлетятся по округе.

– Ладно, договорились. Как только найдем убежище на ночь, так и устроим переговоры. – Меня не смутило пессимистичное напутствие капитана. Я верил, что Хэнк не сменит в отношении нас милость на гнев, и был настроен не так мрачно.

План был проще некуда. Однако я не смог воплотить его в жизнь так, как хотел. Потому что Хэнк, с которым я хотел побеседовать, меня опередил. И первым выразил желание это сделать, когда, проснувшись, требовательно застучал по ящикам с товаром.

Проигнорировать такое мы, естественно, не могли. И мне пришлось ударить по тормозам, пусть даже мы не собирались здесь останавливаться…

14

Покрытая болотами и солеными озерами, пустыня нынешнего Техаса – довольно гиблое место. Береговая оборона Мексиканского залива успевает отражать накатывающие на нее волны тварей, но брызги от этих волн зачастую перелетают через рубежи миротворцев. А затем, угодив в новообразованные водоемы, начинают баламутить в них воду во всех смыслах слова.

Обнаружив в тылу то здесь то там очередное скопление тварей, миротворцы стараются извести его под корень. Да только не всегда им это удается. Хитрые атланты рыли между соседними водоемами подводные тоннели, не дожидаясь, когда их загонят в котел и сварят живьем. В принципе, такое положение дел было типично для всех осаждаемых ими побережий. Но в Техасе проникшие на материк ихтиандры доставляли куда больше проблем.

В отличие от некогда густонаселенных восточных берегов, в пустынях американского Юга было в свое время мало крупных городов. Таких, где сегодня наблюдалась жизнь и можно было найти убежище. И ладно, если бы между ними остались прямые пути. Но таких дорог насчитывалось совсем немного. Нынче раскатывать по Техасу приходилось извилистыми маршрутами, петляя между озерами и рискуя утопить машину на болотных гатях, проложенных неизвестно кем и когда.

Но самое нежелательное, что грозило вам при проезде через Техас, – это если у вас случалась непредвиденная задержка или вы просто неверно рассчитывали свои силы. Не успев добраться засветло до обитаемого города, вы переживали незабываемую ночку. Особенно если она заставала вас на берегу крупного водоема.

Конечно, вам могло посчастливиться не сделать этой ночью ни единого выстрела. Но нервов она из вас все равно вытягивала изрядно. Потому что любой, даже безобидный шорох и всплеск звучали в ваших ушах словно тревожная сирена. А уж по части разнообразия зловещих звуков ночному болоту всегда есть чем вас удивить.

Планируя доехать до темноты до городишки под названием Браунвуд, мы не собирались делать по пути долгих остановок. Да только как нам было не остановиться, если пробудившийся Хэнк взялся стучать по ящикам, требуя, чтобы на него обратили внимание.

Пришлось обратить, а иначе он грозил попортить на нашем товаре упаковку.

– Убели олужие! – зашипел Тан на Рынду, который по привычке выпрыгнул из кабины, прихватив с собой автомат. – Убели быстла, а то будет плоха!

– Делай, как он говорит, – поддержал я шанвэя. – Все равно, если Хэнк расчехлит свои волыны, автомат тебя не спасет. А он может и расчехлить, если увидит у тебя в руках ствол.

Меньше всего на свете Остапу хотелось предстать перед боевой машиной безоружным. Но он, посмотрев на нас, последовал нашему примеру, хотя и не без ворчания. После чего я заглушил двигатель, и мы отправились, пожалуй, на самые экзотические переговоры из всех, которые я только проводил в своей жизни.

Пожелай робот выбраться из кузова сам, ему не составило бы труда разнести из пушки борт и соскочить на землю; полагаю, его шасси выдержало бы такую нагрузку. Но он не рвался на свободу, продолжая беречь наш грузовик от повреждений. Да и по ящикам стучал пусть и громко, но не слишком сильно.

Мы не стали забираться к нему наверх, предпочтя остаться на земле, где у нас оставалось хоть какое-то пространство для маневра. Хэнк продолжал стучать, но прекратил это сразу, как только мы предстали перед его взором. Сейчас он принял ту же форму, какую принимал в Навасоте, когда хотел договориться с Триадами по-мирному. Это тоже был добрый признак. По крайней мере, у нас будет в запасе немного времени, чтобы удрать, если он вдруг надумает снова перевоплотиться в карателя.

– Ты хочешь нам о чем-то сказать? – осведомился я у нацелившего на нас объективы видеокамер робота. Здороваться с ним я счел необязательным. К чему нужны церемонии при разговоре с компьютером, даже очень умным? – Ну говори, мы тебя слушаем!

– Добрый вечер, джентльмены! – изрек Хэнк по-английски, демонстрируя, кто здесь на самом деле лучше воспитан. С другой стороны, а каким еще тоном пристало разговаривать механическим творениям со своими творцами? – Сегодня выдалась на редкость хорошая погода, не правда ли?

– Бывало и лучше, – ответил я. – Давай, переходи к делу. Зачем ты нас остановил?

– Прежде всего хочу извиниться перед вами за то, что подверг угрозе ваши жизни, вступив в бой с вашими врагами без предупреждения, – продолжил изображать перед нами джентльмена Хэнк. – Надеюсь, вы не пострадали? Это была форс-мажорная ситуация, которую я постарался разрешить как можно быстрее и безопаснее для вас.

– Рад слышать! – кивнул я. – И это все? Если да, тогда, может быть, ты в порядке извинения ответишь на несколько наших вопросов?

– Я непременно сделаю это сразу, как только оглашу вам свои требования, – пообещал Хэнк. – Они просты и не причинят вам дополнительных неудобств.

– Требования? – повторил я и переглянулся с морпехами, которым, как и мне, тоже не понравилось это слово. – Звучит не так дружелюбно, как «просьба». Мы уже видели, как ты умеешь выдвигать свои требования. А особенно как ты реагируешь на отказ их выполнить.

– Итак, мои требования! – Робот пропустил мое брюзжание мимо своих микрофонов. – Их всего три. Первое: вы доставляете меня в то место, которое я вам укажу. Второе: вы доставляете меня в то место, которое я укажу, по маршруту, который я укажу. И третье: вы доставляете меня в то место, которое я укажу, по маршруту, который я укажу, начиная прямо отсюда и без отклонений от этого маршрута. На этом – все. Заранее благодарю за понимание и содействие!

Наши последние надежды продать робота и возместить понесенные от всей этой авантюры убытки, похоже, только что испарились. В общем, как пел Высоцкий: «Обидно мне, досадно мне… ну ладно». Шанс разойтись с Хэнком бескровно и остаться при своих тоже можно рассматривать в целом как удачный. Поэтому лучше пока довольствоваться им, чем пытаться все переиграть, не имея на руках ни одного козыря.

– Погоди-ка, не спеши с благодарностями, – попросил я Хэнка. – Возможно, мы в силах тебе помочь, а возможно, и нет. Мы ведь не курьерская служба и не ездим на большие расстояния. Хочешь, чтобы мы доставили тебя до какого-нибудь техасского города? О’кей, ноу проблем – доставим. Но не дальше, ведь нас всего трое и наши средства сильно ограничены.

– Первый пункт нашего маршрута – это Омаха, штат Небраска, – уточнил робот. – О дальнейших пунктах, а также о конечной точке маршрута вы будете узнавать в свое время. Такие условия. Они тоже не обсуждаются.

– Ты, кажется, меня не понял, – сказал я. – Небраска слишком далеко отсюда. Нам туда при всем старании не попасть. В Даллас, в Остин или там в Лаббок – пожалуйста, но только не в Небраску! Подобное исключено.

– Анализ вашего предыдущего маршрута и состояние вашего автомобиля указывают на то, что вы дали мне ложные сведения, – быстро вывел меня на чистую воду Хэнк. – Поэтому, если откажетесь доставить меня в Омаху, я буду вынужден пойти на крайние меры и причинить вам серьезные убытки. Причинение убытков начнется через десять секунд! Девять секунд! Восемь!..

– Мы согласны! – Я поспешил остановить этот обратный отсчет, поскольку вряд ли роботы NASA умеют блефовать – это ведь не покерные автоматы Лас-Вегаса. – Как скажешь: в Омаху – значит, в Омаху! Как только доедем до ближайшего перекрестка, так сразу же повернем на север.

– Ответ правильный. Ваше согласие принято, – отметил робот, прекратив считать. – Во избежание штрафных санкций попрошу вас в дальнейшем воздерживаться от необдуманных поступков.

– Три – ноль в пользу компьютера с пушкой! – мрачно прокомментировал Остап мой дипломатический провал. – И какова будет наша следующая уступка? Он прикажет нам всю дорогу петь ему хором песни?

– Лобот заставит нас устлоить ему техническое обслуживание. Бесплатна, – предположил Вэй. Однако, смекнув, что коварная машина может понимать по-русски, испугался, как бы ей и впрямь не понравилась эта идея. После чего примолк и отвернулся, сделав вид, будто обозревает окрестности.

– Ты пообещал, что ответишь на наши вопросы, – напомнил я Хэнку, пока он не выдвинул нам очередной ультиматум.

– Требование справедливо, – согласился тот. – Задавайте.

Его внезапное согласие слегка огорошило меня, так как я был уверен, что он пошлет нас с нашими вопросами куда подальше. Но раз он меня не послал, значит, нужно было вытянуть из него всю сколько-нибудь ценную для нас информацию.

– Когда ты включился, откуда берешь энергию и на какой срок работы тебе хватит заряда батарей? – поинтересовался я, надеясь, что Хэнк не почует в моем вопросе подвоха.

– Я не выключался со времени последней тестовой проверки. Она была проведена двенадцатого мая две тысячи девятнадцатого года, – ответил Хэнк. – Мой основной источник питания – радиоизотопный термоэлектрический генератор повышенной мощности. Срок его работы – тридцать два года. Срок работы питаемых им аккумуляторов при максимальной нагрузке без подзарядки – три месяца.

– Нехило! – присвистнул Рында. Все мы огорченно переглянулись: и тут облом! Пока робот спал в тайнике у Голдфиша, его батареи явно успели полностью зарядиться. Так что даже изобрети мы способ загрузить Хэнка энергоемким трудом, он упадет от изнеможения в лучшем случае к зиме. А сейчас было лишь начало сентября.

– Где тебя собрали и почему вышел из спящего режима именно сегодня? – вернулся я к допросу пока еще благосклонного к нам робота.

– Я был сделан на объекте «HBZ № 340/61», штат Кентукки, – продолжил откровенничать с нами Хэнк. – Выход из спящего режима был произведен согласно тестовому расписанию. Это регулярная еженедельная процедура, предназначенная для проверки работоспособности и автонастройки моих систем.

– И почему ты не вернулся обратно в спящий режим?

– Изменились внешние условия. Я должен был к ним адаптироваться и проанализировать новую информацию.

– То есть дело было так. Ты вошел в рабочий режим. Обнаружил, что тебя куда-то везут. Уничтожил людей, пытавшихся применить к тебе силу. А затем ты проанализировал ситуацию и решил, что можешь использовать в своих целях тех людей, кто не пытается применить к тебе силу, так?

– За исключением ряда несущественных деталей ваше объяснение корректно.

– Люди, у которых ты находился до последней тестовой проверки… Почему ты не пытался заставить их отвезти тебя в Омаху?

– Это было невозможно. Я не видел людей с четвертого февраля две тысячи двадцатого года и до сегодняшнего дня.

– Но ты знал, что тебя переместили с объекта «HBZ… какой-то там номер» в другое место?

– Да, знал.

– И ты не поднял по этой причине тревогу?

– Не было необходимости. Меня часто перевозили с объекта на объект.

– Значит, тебе уже доводилось бывать в Омахе? – Я не спросил напрямую, не собрался ли Хэнк, часом, вернуться на одну из своих прежних баз, ведь он держал от нас в секрете свои цели. Но я мог выяснить это с помощью обтекаемых вопросов.

– Нет, не доводилось, – тут же разрушил мою догадку робот. Поэтому следующий заготовленный мною вопрос пришлось менять на другой.

– Что такое проект «Рог Изобилия» и какую задачу ты в нем исполнял? – поинтересовался я.

– «Рог Изобилия» – космический проект по созданию на Луне научно-производственной базы. Я являюсь одним из элементов системы безопасности «Рога Изобилия».

– И от каких врагов ты должен был оборонять лунную базу с помощью пушки и пулеметов? – удивился я.

– Любых, которые попытаются ее захватить, – невозмутимо уточнил Хэнк.

– Да это бред какой-то! – фыркнул я. – Лунные войны!.. Понятно, что после столкновения землян с инопланетянами боевые роботы на лунной базе стали бы уместны. Но ведь тебя создавали до того, как на Землю упал корабль атлантов! В те годы любого, кто заводил всерьез разговоры о пришельцах, считали либо клоунами, либо сумасшедшими!..

Я осекся, смекнув, что говорю с роботом о непонятных ему вещах, ведь он провел в спящем режиме столько лет и слыхом не слыхивал ни о каких атлантах.

– Ну ладно, допустим, ты прав и мы просто очень многое не знаем, – продолжил я чуть погодя. – А чем вообще должна была заниматься та база? Уж больно название у нее, скажем так… некосмическое.

– Добыча и извлечение редкоземельных элементов из лунного грунта в кратере Гагарина. – Хэнк не стал скрывать от нас и такие подробности. – Было определено, что в кратере Гагарина находится самое богатое их месторождение. Содержание в нем одних только тяжелых металлов, предположительно, настолько велико, что сделает полностью рентабельной их добычу и отправку на Землю.

– А, ну теперь все ясно! – осенило меня. – Американские компании, захватившие лунный кратер, названный священным для каждого русского именем!.. Вот зачем там нужна была вооруженная охрана – из-за угрозы диверсий или провокаций со стороны России!.. Все это, конечно, не перестает выглядеть полным бредом. Но учитывая политическую истерию, что полыхала в мире перед Потопом, немудрено, что в чью-то разгоряченную голову втемяшилась идея, что весь этот театр абсурда может разыграться и на Луне… А впрочем, кому я об этом рассказываю? Роботу? Какой ужас! Похоже, у меня самого начался бред, раз я дошел до такого маразма!

– У тебя не бред, Люгер, – возразил Рында. Он заговорил по-русски, явно не желая, чтобы Хэнк нас понял. – Ты общаешься с роботом как с человеком, потому что это он общается с нами почти как человек. И это очень странно, не сказать подозрительно.

– Хэнк – не просто робот с какого-нибудь автосборочного конвейера, – напомнил я. – Он – очень умный робот, сделанный самыми гениальными учеными на планете. Нет ничего удивительного в том, что он умеет так хорошо изъясняться с людьми.

– Вот только зачем, скажи на милость, мобильной пулеметной турели нужна такая опция? – усмехнулся Остап. – Турели, которая почти наверняка простояла бы на складе весь срок службы, не сделав ни единого выстрела? Эта же поразительно умная турель не только отвечает на твои вопросы. Она еще и выдает нам информацию, которая, готов поспорить, засекречена даже сегодня. И как ты собираешься это объяснить?

– Возможна, Хэнк дает нам не инфолмацию, а дезинфолмацию, – предположил Тан. – Возможна, в нем есть плогламма не молчать, а вводить плотивника в заблуждение.

– Совершенно этому не удивлюсь, – ответил я. – Но я вовсе не предлагаю вам брать слова Хэнка на веру. Вот только где нам взять другую теорию, что объяснила бы его происхождение с более разумной точки зрения?

– Меня больше интересует не разумная теория его происхождения, а чересчур подозрительная разумность его самого, – уточнил Рында. – Да, я не спец в кибернетике, а тем более в космической. Но мне хватает мозгов, чтобы понять: ходячие пулеметы так себя не ведут. Даже те пулеметы, что были собраны в NASA.

– Но если с нами говорит не робот, тогда кто? – Я озадаченно почесал лоб.

– Вероятно, тот, кто им управляет и кто говорит с нами через него, – высказал свою гипотезу капитан. – Этой техникой ведь можно рулить и дистанционно.

– Ну это уже полный вздор! – замахал я руками. – Если бы кто-то мог управлять Хэнком, почему он начал делать это именно сегодня, а не раньше?

– Он выжидал подходящую возможность, – предположил Остап. – И она представилась, как только робот был извлечен из бункера Илая и помещен на автомобиль.

– А что помешало бы этим людям приказать роботу взломать бункерные двери и захватить один из грузовиков Голдфиша вместе с водителем?

– Хм… Да мало ли что… – Рында нахмурился – похоже, мой вопрос поставил его в тупик. – Те, кто управляет Хэнком, ориентируются по его видеокамерам. А в том темном бункере было совершенно не на что смотреть. Как знать, во что робот вляпается снаружи, когда освободится? Он слишком ценен, чтобы по глупости топить его в болоте или ронять с обрыва.