332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Роман Глушков » Дрожь земли » Текст книги (страница 17)
Дрожь земли
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:58

Текст книги "Дрожь земли"


Автор книги: Роман Глушков






сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

«Простите меня, сталкеры, если сможете! Видит Бог, это случилось не по моей вине! И будь я навеки проклят за то, что приложил к этому руку!»…

Удар, сотрясший зал сразу после того, как главный экран побурел, оказался воистину сокрушительным. Даже несмотря на то что мы готовились к чему-то подобному и крепко держались за стойки, нас все равно сбило с ног и повалило на пол. А некстати расслабившего пальцы Жорика вовсе оторвало от поручня и отшвырнуло прямо под ноги «связистам». Доносившийся снаружи стальной стон сменился шквальным рокотом. Я никогда не совершал автомобильные прогулки по горам и не попадал под камнепад. Но ощущение от терзающего наши барабанные перепонки грохота было именно таким. В эту минуту мы будто и впрямь сидели в салоне автомашины, а нас засыпал каменный обвал, неумолимо сминающий ее крышу.

Гром, тряска и толчки продолжались, но повторных ударов, при которых я чувствовал бы себя выпущенным из пушки ядром, не последовало. Теперь можно было не опасаться невзначай откусить себе язык – разве что хорошенько его прикусить, – и я мог мало-мальски отдышаться и оглядеться. Черному Джорджу повезло (в том смысле, насколько вообще было применимо к нам сейчас это слово). Он не треснулся ни обо что головой и уже полз обратно к поручню, обтирая руками и коленями ходящий ходуном пол. Динара и Ипат, как и я, клацали зубами и трясли подбородками, но держались вполне уверенно. Мерлин и восемь его ассистентов дрожали вместе со своими стойками. При этом зажмуривший глаза и откинувший голову назад Семен ничем не отличался в таком состоянии от остальных коматозных «связистов».

Впрочем, на экранах в это время творилось нечто гораздо более интересное. Бурый, неровно окрашенный фон, который пришел на смену однотонному серому, поначалу был неподвижен. Теперь же он менялся почти безостановочно и совершенно хаотично. Был бы я эпилептиком и пронаблюдай за ним, не отрываясь, полчаса, точно заработал бы очередной припадок.

Другие экраны – те, что окружали главный и были поменьше, – демонстрировали аналогичную картину. Вдобавок дрожащий пол накренился градусов на двадцать. Так, что, глядя на мониторы, нам приходилось задирать головы, а ползущий к поручню Дюймовый не продвигался вперед, а буксовал на месте. Ну а если суммировать все вышеназванные факты – удар, толчки, грохот, тряску, бурое мельтешение на экранах, крен пола – да к тому же прибавить к ним мощный, устойчивый каркас подземного сооружения, выходило, что Жнец – это…

Хочешь не хочешь, а вам придется в это поверить. Насколько ни противоречило существование подобных движущихся исполинов законам природы, один такой был все же создан на Керченском острове и вырвался на свободу в октябре 2057 года.

Среди биомехов Жнец являл собой натуральную Годзиллу, в технологическом же плане напоминал трехколесный асфальтоукладчик с катками, утыканными шипами. Размер чудовища был сопоставим с общим размером двух пришвартованных рядом одинаковых авианосцев. Ширина и диаметр задних колес равнялись примерно полусотне и сотне метров соответственно. Ширина единственного переднего ограничивалась габаритами корпуса, а диаметр был поменьше, чем у задних, но тоже впечатлял – что-то около семидесяти метров. Шипы, усеивающие поверхность колес, были им под стать – ряды тупоконечных пирамид двухметровой высоты. Ну а про обшивку и раму я уже упоминал. Стоит лишь добавить, что при взгляде снаружи и издали корпус Жнеца выглядел как вытянутый в длину до пропорций кирпича голый черепаший панцирь: покатый, приземистый и напрочь лишенный каких-либо «наростов» типа антенн, надстроек и внешних коммуникаций. Все системы и узлы гиганта, кроме трех его чудовищных колес, скрывались под броней, толщина которой была явно рассчитана на прямое попадание тяжелой авиабомбы.

Откуда я мог узнать все это, сидя в утробе Жнеца, спросите вы? Откуда ж еще, как не с экранов центра связи. Теперь они являлись для нас единственными источниками сведений о мире, окружающем нашу движущуюся тюрьму. А сопровождающая исполина эскадрилья гарпий держала его на прицеле своих бортовых видеокамер, сигналы от которых шли потоком на пульт Мерлина. Сюда же поступало изображение, передаваемое камерами, установленными на броне самого Жнеца. И поэтому даже сидя в «горнице без окон, без дверей», мы не испытывали недостатка в информации извне.

Кто бы ни создал «миротворца» – Умник или иной безумец с непомерными амбициями, – он явно не хотел, чтобы столь эпохальное действо – первое появление его детища на публике, – осталось не запечатленным для истории.

Начало этого шоу, в отличие от звука и прочих потрясающих во всех смыслах «спецэффектов», не слишком впечатляло. Бурый фон экранов оказался на поверку стенами тоннеля, по которому Жнец выкатил на поверхность. Или, вернее сказать, выкопался, поскольку едва махина тронулась с места, как сам Ангар начал стремительно рушится, и ей пришлось уподобиться кроту, протискивающемуся в наполовину засыпанную нору.

Где до этого базировалась эскадрилья гарпий, неведомо, но наверху она очутилась раньше нас и уже носилась по воздуху, ожидая появления Жнеца. О запредельной мощности установленного на нем двигателя, который наш дракон учуял даже через толстенную броню, говорил тот факт, что трехколесный титан продирался на свободу, не встречая на своем пути особого сопротивления. Он двигался на подъем с натугой, но уверенно, не застревая ни на секунду. А мы продолжали лежать на наклонном, трясущемся полу, цепляясь за стойки с оборудованием, и таращились на экраны. Не знаю, как другие, но я при этом ощущал себя будто приговоренный к казни узник, следящий через окошко темницы за воздвигаемым в тюремном дворе эшафотом.

Внезапно изображение на одном из мониторов изменилось, и мы увидели демонстрируемый с высоты участок подножия вулканической гряды. Ничем не примечательный – голая степь да камни. Но в небе над ним кружили десятки гарпий, а значит, местечко это показывали нам неспроста. И хотя никто не комментировал для нас происходящее на экранах, мы могли и сами догадаться, что там вот-вот произойдет.

Тряска и грохот вновь усилились, и одновременно с этим степь на мониторе вздыбилась неровным курганом. После чего тот стал расти и ввысь, и в длину, быстро превращаясь во внушительный вал. Если в это время где-нибудь поблизости находились сталкеры, то-то небось они удивились. А если они очутились на пути движущейся земляной волны – наверняка вдобавок изрядно струхнули. Но как бы то ни было, этот их испуг – явно не чета тому, который им еще предстоит пережить.

Подобно тому, как всплывают киты на поверхность океана, так и Жнец явил себя Пятизонью, вырвавшись из-под земной тверди. Хребет вымахавшего до устрашающих размеров вала разверзся и исторг фонтан камней и глиняных комьев. Такой, какой поднимает в воздух лишь очень мощный наземный взрыв. Пыль взметнулась в небеса непроглядным облаком, но оно недолго скрывало породившую его причину. Оставив на месте обрушившегося Ангара глубокий провал и оседающий пылевой столп, «миротворец» вынырнул из него и нарисовался в объективах гарпий во всем своем монументальном величии. И, не останавливаясь, покатил на север, вдоль вулканической гряды. Так, как и пристало перемещаться по планете восставшим из Тартара титанам: напролом, сокрушая на своем пути все и невзирая на копошащуюся под колесами мелюзгу.

Едва Жнец очутился на воле, пол под нами вновь выровнялся, а вибрация уменьшилась до вполне терпимой – примерно как при езде на старом отечественном автомобиле по проселочной дороге. Теперь можно было без опаски подняться на ноги, но мы продолжали сидеть у своих стоек, завороженно глядя на экраны. На них творилось нечто совершенно невообразимое. Как говаривали слагатели древнерусских былин: «Ни в сказке сказать, ни пером описать».

Масса гиганта была такой, что его рубчатый след имел глубину не меньше полудюжины метров. Видеокамеры гарпий и Жнеца бесстрастно фиксировали, как тот прокладывает в керченской степи траншею шириной с Москву-реку, оставляя у нее на дне лишь щебень вперемешку с утрамбованным до каменной твердости грунтом. Однако разумеется, что происходящее за кормой «миротворца» интересовало нас значительно меньше, чем то, что находилось у него прямо по курсу. Вот уж где действительно было чему ужасаться! И в то же время отвести взор от этого зрелища не мог ни один из нас. Оно гипнотизировало и захватывало дух, особенно при осознании того, что весь этот адский бедлам творился, так сказать, в прямом эфире, совсем неподалеку от нас.

Двигаясь со скоростью около двадцати пяти – тридцати километров в час, махина даже не вздрагивала, когда наезжала на объекты высотой до трети диаметра ее переднего колеса. Одинокие скалы, руины, металлоконструкции и прочий «мусор» после столкновения со Жнецом попросту исчезали. Небольшие овраги и впадины он перечеркивал своим следом, как колесо пересекающего пахоту трактора перечеркивает на ней борозды. Объекты погабаритнее – в половину своего колесного диаметра, – титан тоже крушил и вминал в землю, но те уже давали о себе знать кратковременной встряской. Еще более крупные объекты, вроде заметных возвышенностей и внушительных расщелин, Жнец огибал стороной. Очевидно, программа его испытательного рейда была проработана столь педантично, что в ней учитывалось каждое сколько-нибудь серьезное препятствие и путь его объезда.

Впрочем, для расстояния, разделявшего Ангар и Цитадель, рассчитать оптимальный маршрут было не так уж сложно. И потому Мерлин, скорее всего, не ошибался: через пару часов оплот Ордена действительно имел все шансы быть стертым с лица земли, вместе со своими оборонительными рубежами. Достигнув нужного района, Жнец начнет просто-напросто носиться кругами. И вскоре на месте неприступной Цитадели останется лишь ровная, укатанная площадка, вполне подходящая для строительства объекта величиной со стадион. Если, конечно, у кого-нибудь хватит совести возводить какие-либо постройки на перемолотых костях десятков сталкеров.

Как человек здравомыслящий, я осознавал, что нет в мире металла, из которого было бы возможно создать действующую машину такого размера. Стоящую на месте механизированную крепость – еще куда ни шло. Но не каток, способный перемещаться с приличной скоростью по пересеченной местности. Про двигатель Жнеца умолчим. Столь мощные источники энергии редки и в Пятизонье, но здесь их существование куда более вероятно, чем за внешним периметром Барьера. Речь идет о банальном сопротивлении материалов – нагрузке, какую должны выдерживать узлы и механизмы стального исполина такого запредельного веса. Даже в Узле сталь не закалялась до такой сверхпрочной кондиции. На протяжении шести лет это регулярно доказывали сталкеры, уничтожающие биомехов ручным стрелковым оружием. Мы собственными глазами видели, из чего собирали Жнеца – из обычного подножного металлолома. И вот теперь он, сопровождаемый эскадрильей авиаботов, мчался вперед, покрывая километр за километром, и при этом вовсе не думал рассыпаться на части.

Мистика? Вряд ли. Больше походило на то, что мы попросту еще многого не знали. И, весьма вероятно, так никогда и не узнаем…

Как долго мы просидели, таращась на мониторы, одному Дьяволу известно. Время, которое снаружи неслось неудержимо, как и наша трехколесная тюрьма, в центре связи будто остановилось. Но, так или иначе, момент осознания того, что все творящееся вокруг нас – не бред, а реальность, – все-таки наступил.

И осознали мы не только это. Едва я и Ипат вновь очутились на ногах, как тут же вспомнили о том, что должно произойти, когда мы с ним снова окажемся на поверхности. А ведь именно это и произошло, едва лишь Жнец выбрался из Ангара на солнечный свет.

Наверняка вам доводилось видеть хотя бы один классический вестерн, и мне не надо рассказывать о том, как проходят там ковбойские дуэли. Помните небось: два суровых, насупившихся мужика в шляпах стоят перед салуном и, буравя друг друга взглядами, держат руки у кобур с револьверами. Прищуренные веки подергиваются, губы сжаты, колени чуть согнуты, пальцы нервозно подрагивают. Чей кольт сегодня окажется быстрее, а от кого удача окончательно отвернулась? Все решится по условному сигналу, который вот-вот раздастся, и закончится спустя буквально секунду…

Мы с Ипатом, конечно, не были ни Клинтом Иствудом, ни Ли Ван Клифом; ну, разве что я со своим длинноствольным кольтом-анакондой немного смахивал на стрелка с Дикого Запада. Но выглядели мы в данную минуту почти как эта парочка в ее легендарном противостоянии из не менее легендарного вестерна «Хороший, плохой, злой». Правда, наше противостояние продлилось куда меньше и завершилось на гораздо более оптимистичной ноте. Хотя за те полминуты, что мы взирали друг на друга пронзительными, немигающими взорами и гадали, кто из нас первым вскинет оружие, с меня сошло семь, а то и больше потов. Как, впрочем, и с рыцаря. Но самое забавное, что наша «дуэль нервов» осталась совершенно незамеченной Динарой и Жориком. Пока кавалер помогал даме подняться с пола, они оба продолжали смотреть на экраны и, кажется, даже не подозревали о том, что позади них вот-вот прольется кровь…

По крайней мере я не сомневался в том, что она прольется. Но каково было мое изумление, когда Ипат вдруг отвел глаза и, не делая резких движений, повернулся ко мне спиной. А затем приблизился к Мерлину и осведомился:

– Эй, сталкер, ты там еще живой или как?

Пожарский, который все последнее время пребывал в отрешенном состоянии, разлепил веки и уставился на мнемотехника. После чего один из второстепенных экранов посветлел, и на нем возникло очередное послание:

«Я жив. О чем весьма сожалею. Надеюсь, ты все-таки решил меня убить?»

Я и прочие насторожились, но остались на местах. Да и наша повторная попытка встать между Семеном и узловиком все равно ни к чему бы не привела. Сейчас мы просто не успеем этого сделать. Ипат убьет Мерлина, а мгновением позже я всажу Ипату в затылок пулю. Что станет вполне справедливой, но, увы, безнадежно запоздалой местью.

– И не мечтай! – огрызнулся узловик. Чем, надо признать, вновь меня удивил и отчасти даже порадовал. – Лучше скажи, как мне остановить эту штуковину. Мы ведь попали в центр связи, а значит, теоретически можем попасть и в генераторный отсек.

«Это невозможно, – повторил Семен. – Он изолирован, и в него нет доступа даже ботам».

– Но это же двигатель, – заметил Ипат. – Он не может быть полностью изолированным от прочих систем Жнеца. К генератору непременно должна подходить уйма всяких коммуникаций, да и сам Умник ведь как-то туда попадает?

«Я не знаю, каким путем он туда попадает. Но коммуникаций в том виде, в каком ты их себе представляешь, здесь нет. Генератор Жнеца уникален – таких больше не существует ни во внешнем мире, ни в Пятизонье. В отсеке есть лишь вентиляционный колодец, подобный тому, какой имеется здесь, но тебе по нему не пройти».

– Почему?

«Как в вентиляции центра связи, там тоже установлена защита, характер которой мне неведом. Знаю лишь одно: она не допустит, чтобы через колодец пролетела ракета или бомба».

– И что это может быть за дрянь? – призадумался озадаченный рыцарь. – Явно не лазеры. Взрыв бомбы в вентиляционной шахте тоже ни к чему хорошему не приведет. Да вдобавок уничтожит лазерные излучатели, и тогда вторая бомба пролетит вниз уже свободно…

– Скорги-распылители, – догадался я. – Как пить дать. Один мой друг военный рассказывал о таком редкостном дерьме, на какое иногда натыкаются чистильщики. Несколько подобных колоний наноботов располагаются слоями по всей длине прохода и могут успеть сожрать на лету даже выпущенную из «карташа» пулю, не говоря о падающей бомбе или ракете. Те даже взорваться не успеют, как от них уже лишь горстка пыли останется. Лазером их тоже не возьмешь. Эти твари великолепно организованы и способны мгновенно выстроить на пути у лазера мини-рефлектор, который отразит луч обратно в стрелка.

– Я – мнемотехник, – напомнил узловик. – И мне уже доводилось иметь дело со скоргами. Даже с продвинутыми. Конечно, не такими, как Троян, но тоже довольно опасными.

– Я ведь уточнил, что колонии располагаются слоями, – в свою очередь напомнил я. – Это неспроста. Подчинить себе все колонии сразу у тебя не выйдет. Завязав схватку с первой линией обороны, ты вызовешь тревогу на остальных рубежах и будешь атакован сразу всеми скоргами, какие там окажутся. А захваченная тобой колония тебе не поможет, поскольку численный перевес будет не за вами.

– Но должен хотя бы теоретически существовать способ, как преодолеть такую защиту? – покачав головой, спросил Ипат. – Неужели чистильщики этого еще не изобрели?

– Может, и впрямь изобрели, – пожал я плечами, – но мне об их тактике ничего не известно. Впрочем, твое дело не так безнадежно, как кажется. И если сэр рыцарь хорошенько меня попросит, я, так уж и быть, расчищу для него путь к генератору Жнеца. Тем более что его уничтожение даст и нам с Семеном шанс убраться из этой движущейся тюрьмы.

– Ты?! Но как?

– Неужто забыл, что на мне нанофауна дохнет, как микробы в спирту? – ухмыльнулся я. – И чем она мельче, тем быстрее откидывает свои «нанокопыта». За Трояна, конечно, не поручусь, но с распылителями как-нибудь совладаю. Ну а прожрут скорги во мне дырки, что ты теряешь? Убедишься, что сделал все от тебя зависящее для спасения своей ненаглядной Цитадели. А потом сможешь с чистой совестью застрелиться – мне будет не так обидно лежать одному в этом железном гробу на колесах…

Глава 13

Унижаться передо мной, упрашивая провести его к цели, Ипат и не подумал. Да я, в общем-то, на этом не настаивал. Не время и не место, чтобы тешить свое самолюбие, выслушивая обращенные ко мне мольбы заклятого врага. Вместо этого я предпочел потратить драгоценные минуты на выработку оперативной стратегии нашей с узловиком атаки на генератор.

Отважный, но глуповатый Жорик решил поначалу настоять на том, чтобы мы взяли его с собой. Но, урезоненный наставником, сиречь мной, был вынужден прекратить качать права и, насупившись, умолк. Просто увалень не задумался над тем, что карабкаться по стальному тросу, не обладая моей сноровкой и не имея в теле имплантов-усилителей, как у Ипата и Динары, у него при всем старании не получится.

Дюймовому и Арабеске предстояло дожидаться вместе с Мерлином, что называется, у моря погоды. При всем их рвении оказать нам поддержку иного выхода у них не было. Особенно в деле, где требовалась не только ловкость, но и способность быстро бегать. А иначе перемещаться по обшивке Жнеца было нельзя. Кружащие над ним гарпии походили на тех африканских птичек, что вьются над носорогом и склевывают с его толстой шкуры клещей и прочих паразитов. Кому в нашем случае предстояло играть роль насекомых, думаю, уточнять не нужно.

Трос – такой же, как револьвер, мой старый боевой товарищ, – я бережно пронес сюда с прочими своими вещами, ибо в крайнем случае скорее выбросил бы их, нежели его. Опыт верхолаза подсказывал: лучше иметь при себе страховочное оборудование, не нуждаясь в нем, чем однажды оказаться перед серьезной преградой и кусать себе локти, будучи не в силах ее преодолеть. И вот теперь эта прописная истина получила очередное практическое подтверждение. Залезть без троса в вентиляционный колодец было попросту нереально. Он располагался слишком высоко от пола, и допрыгнуть до потолка, даже взобравшись предварительно на одну из стоек, мне бы не удалось.

– Все мы попрощались с жизнью и друг с другом еще на пути к Ангару. Поэтому давайте не будем зазря терять время на ненужные сантименты, – подытожил я, разматывая трос и прикрепляя к его концу складную альпинистскую кошку. Все споры вокруг нашего с Ипатом плана улеглись, и теперь можно было целиком сосредоточиться на работе. – Кажется, снаружи немного распогодилось, и этим надо срочно воспользоваться. В Крыму такая удача – редкость… Черный Джордж, тебе – крайне ответственное поручение: хорошенько заботиться обо всех здесь присутствующих, чье здоровье не такое крепкое, как твое. Задача ясна?

– Какой разговор, Геннадий Валерьич: позаботимся. Понимаю, не дурак, – без особого энтузиазма буркнул отосланный в обоз Жорик. Он глядел на меня с таким выражением лица, словно мы виделись с ним в последний раз. Хотя разве это было слишком далеко от истины?

Экраны, которые продолжали знакомить нас с первыми «шагами» Жнеца – пару минут назад он объехал вулканическую гряду и повернул на северо-запад, – демонстрировали клонящееся к закату солнце. А также ползущий с востока очередной грозовой фронт со сверкающими зарницами и маячащими над морем торнадо. Определить из центра связи скорость ветра можно было лишь приблизительно: по завихрениям оседающей в кильватере «миротворца» пыли. Но я надеялся, что если потороплюсь, то еще застану этот редкостный для нынешнего Крыма погожий временной промежуток.

Чтобы перебежать между двумя вентиляционными колодцами по спине биомеха, мне требовались считаные секунды. Спуск в генераторную шахту тоже, по идее, должен был протекать на порядок легче, нежели подъем. Больше всего меня тревожил начальный этап операции. Сколько времени он займет? Поди угадай. Лазание внутри вертикальных труб – не то занятие, какое нам, свободолюбивым верхолазам, доставляет удовольствие. Особенно если трубы еще и гладкостенные. А ведь вентиляционные каналы только такими и бывают.

Ипат взял у Динары «карташ» и тремя точными выстрелами прикончил вращающийся под потолком вентилятор. И заодно подтвердил мою теорию насчет скоргов-распылителей. Две из трех пуль пробили преграду насквозь и унеслись по колодцу вверх. Вернее, попытались унестись, да не тут-то было. Я не мог уловить глазом сам процесс их молниеносного уничтожения. Заметил только, как дважды, одновременно с выстрелами, канал перекрывала и мгновенно исчезала черная тень (она была хорошо заметна, поскольку гранитный свод Ангара уже не загораживал видимое через колодец небо). Счесть это явление за тени проносящихся над нами гарпий было сложно. Они летали довольно высоко и не заслоняли проникающий в шахту свет. Значит, я не ошибся: вентиляцию Жнеца действительно блокировали лучшие охранники из всех, каких Умник мог завербовать в Пятизонье. Осталось лишь проверить, по зубам ли им шкура Алмазного Мангуста.

Брошенная мной кошка с третьей попытки зацепилась за остановившийся вентилятор, а вскоре там же очутился и я. Мнемотехник к этому моменту уже разоблачился из доспехов и щедро накачивал себя инъекциями наноусилителей. Вкупе с мышечными имплантами им предстояло сделать тело Ипата мощным и способным воспроизвести все те акробатические трюки, какие буду демонстрировать на пути к генератору я.

– Наверное, я должен сказать тебе нечто особенное. Такое, чтобы ты это навсегда запомнила, – заметил узловик Динаре, молча наблюдающей за его приготовлениями. – Или поблагодарить за то, что ты помогла мне дожить до этой минуты. Ведь не окажись мы здесь, никто даже не попытался бы спасти Цитадель от Жнеца… Но ты же знаешь: я красиво говорить не мастер, вот ничего пока в голову и не приходит. Особенно после того, что я и ты полгода назад друг другу наговорили.

– Ладно, что ж теперь, – пожала плечами Арабеска, но ее равнодушие выглядело явно наигранным. – Значит, не время нам еще с тобой болтать. Поговорим, когда вернешься. Может, к тому времени и впрямь чего надумаешь. Или я… Одно только покоя не дает: а случайно ли мы вообще с тобой сегодня встретились?

– Как знать, как знать… – Ипат закрепил на груди плоский ранец с гранатами от Жорикова «душегуба», а сам громоздкий гранатомет повесил за спину. После чего взялся приторачивать к запястью снятый с доспехов армган. – Однако, сказать по правде, я всегда хотел тебя снова увидеть. Хотя бы разок. Такой дерьмовый год выдался – прямо не год, а бесконечная череда проклятий. Я даже библию втихаря почитывать стал – вроде как для успокоения мечущейся души. Вон Мангуст не даст соврать, насколько хорошо я Псалтырь вызубрил – Капуцин в «Пикнике» от моей начитанности чуть дара речи не лишился. А как тут о Боге не вспомнишь? Командор на меня зол, того и гляди вконец осерчает и спровадит к технокракену на поиск Узла. На каждую новую встречу с Хантером иду и думаю: если обратно под конвоем выпроводят, жаль, Динару не успею напоследок повидать… Успел, как видишь, успокоил совесть. Повезло, можно сказать. Так что никакой случайности – о чем Бога просил, именно то он для меня сделал. Не каждому, поди, такая удача в жизни выпадает…

Подаренный мне Арабеской лазерный резачок отныне был обречен на скорую поломку. Но исполнить свою ответственную миссию – срезать колодезные вентиляторы – он, теоретически, мог успеть. Разобравшись с первым вентилятором, я, однако, оставил на месте крепления. Дабы было за что потом зацепиться тросом, по которому предстояло взбираться Ипату. А мне – опереться ногами на стартовом этапе восхождения.

Первая преграда была устранена, и ничто больше не препятствовало моему проникновению в вентиляцию. Окинув напоследок товарищей взглядом, я махнул им на прощанье рукой и, собравшись с духом, проскользнул в колодец…

Сам подъем отнимал у меня – привычного к таким упражнениям человека – не так уж много сил. Как и предполагалось, вентиляционный канал был проделан в одной из верхних каркасных распорок. Изнутри она походила на шахту, по какой мы поднимались в «сердечник», только в этой отсутствовали какие бы то ни было ступеньки. Боты-строители не стали в свое время отвлекаться на шлифовку внутренних поверхностей каркасных опор от вмятин и зазубрин. Мне оставалось лишь цепляться за них пальцами да носками кроссовок и понемногу ползти вверх.

Куда больше энергии уходило на борьбу с чесоткой. Она взялась терроризировать меня, когда я поднялся примерно на пару метров. Помните мою реакцию на контакт с «Мегаступором-9» – парализующей нанопленкой, с помощью которой торговец Упырь хотел устроить мне ловушку? Примерно то же самое я испытал сегодня. Правда, на сей раз чесотка охватила не только ладони, а все тело с ног до головы. И зудело оно не в пример яростнее, чем тогда, в бункере зловредного Упыря.

Зудело-то зудело, но не разрывалось, и это главное. Глаза мои слезились, в горле першило, в ушах звенело, а ноздри горели, будто в них сыпанули красного перца. Все это было прямо-таки дьявольски мучительно. Будучи не в состоянии почесать даже кончик носа, я лишь скрежетал зубами и рычал от нестерпимого раздражения каждой пяди моей многострадальной кожи. Но мысль о том, что в действительности по-настоящему хреново сейчас не мне, а моим нанопротивникам, и то, что это они дико страдают, издыхая при контакте со мной, наполняла меня уверенностью и волей к победе.

Я карабкался по колодцу, презрев адовы муки, сквозь слои скоргов-убийц, и одновременно сам мириадами их убивал. А они, рабы заложенной в них программы, приказывающей атаковать любого нарушителя, не могли ни задержать меня, ни отступить и скрыться в тех щелях, где доселе отсиживались. Я разворошил их гнездо, и теперь каждая особь этой злобной стаи считала своим долгом со мной поквитаться. Их месть была беспощадной, но откровенно самоубийственной. А смерть – бессмысленной, словно у налетевшего на пламя свечи мотылька. Разве что тот умирал красиво, а гибель скорга могли заметить лишь его собратья по колонии. Да и те спустя мгновение отходили в мир иной… если, конечно, помимо Узла у них имелись также свои Рай или Валгалла…

Шахта была длиной около дюжины метров. Однако, достигнув ее края, я не стал ни выбираться наружу, ни высовываться, а закрепился у выхода и замер в ожидании. Пот лил с меня градом. Чесотка продолжала неистовствовать, и бой с ней требовал от моего укрепленного симбионтом организма недюжинной выдержки. Но достигнув определенного предела, усиление зуда прекратилось и больше не нарастало. А через пару минут после того, как я дополз до верха, чесотка и вовсе стала мало-помалу утихать.

Спустя еще немного времени я ощущал лишь последствия этой свирепой, невидимой битвы со скоргами, из которой вышел победителем. Кожа моя раскраснелась, а комбинезон, перчатки и кроссовки покрылись ржавыми разводами. Но поскольку долгий контакт с телом «наэлектризовал» мою одежду и обувь излучаемой мной аномальной энергией, то и мои вещи оказались наноботам также не по зубам.

Как следует прокашлявшись и прочихавшись, я глянул на небо – пока ясное, но туча уже затянула почти всю восточную половину небосклона. Затем посмотрел вниз и коротко свистнул. Сигнал предназначался Ипату: дескать, путь свободен, можешь и ты подниматься. Дожидаться его было не резон – я только напрасно потратил бы драгоценные минуты. Все свои действия мы оговорили заранее, и наша плановая встреча должна была состояться уже в вентиляционном канале генераторного отсека.

Итак, пройдя через утробу Жнеца, я наконец-то вырвался…

…Чуть было не сказал «на волю». Нет, конечно, это совсем не так. Разве свободен заключенный, когда его отпускают прогуляться по тюремному двору? Вот и я очутился в таком же двояком положении мнимой свободы. И хоть обдувающий мое измученное чесоткой тело свежий ветер был несказанно приятен, насладиться им по полной, увы, не получалось. Я все еще являлся заложником стального чудовища. И оно насильно везло меня туда, куда я по собственной воле отродясь бы не сунулся – к Цитадели.

Генераторный отсек находился в кормовой части громадины, а его вентиляционный выход – где-то промеж двух задних колес. Прежде чем вновь прыгнуть в щекотливые объятья скоргов-распылителей, мне предстояло пробежать по спине Жнеца порядка полутора сотен метров. Небольшая дистанция для такого шустрика, как я. Да и отыскать второй колодец оказалось несложно – его жерло было видно издалека. Зато впечатлений за время этого спринта я нахватался – будь здоров.

Туча вплотную подползла к солнцу, но его лучи еще могли дать мне необходимую маскировку. Долго так дурачить гарпий не получилось бы – мой камуфляж мог обмануть их зоркие глаза лишь когда я замирал без движения, – но кратковременную фору я у них отыграл. И пока следовал к нужной точке, успел бросить мимолетные взгляды не только вверх, но и по сторонам.

Бежать против движения быстро перемещающейся в пространстве железной горы было равносильно бегу по открытой платформе идущего поезда. Та же шаткая поверхность под ногами, то же легкое расстройство вестибулярного аппарата, тот же проплывающий слева и справа пейзаж, от которого это расстройство лишь усиливается… Правда, в моем случае габариты и устойчивость «платформы» были не в пример больше вагонной, а глазеть на пейзаж не хватало времени, пусть даже отсюда открывалась превосходная панорама Керченского острова. Ее портили лишь задние колеса Жнеца, выступающие над кормой примерно на треть своей стометровой высоты.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю