355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роланд Джеймс Грин » Чародей Киев » Текст книги (страница 2)
Чародей Киев
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 23:44

Текст книги "Чародей Киев"


Автор книги: Роланд Джеймс Грин


Соавторы: Фрида Мюррей
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Руки убрались с рукоятей. Княгиня выпучила глаза.

– Вы настой приготовили? – обратился Игорь к психологам.

– Мы, ваше высочество.

– Ну и вкус – ровно протухшее молоко кобылье! У вас, богатырей, видать, желудки луженые! – Он широко улыбнулся. – У меня так желудок просто княжеский, а не богатырский, но все же обязан я вам теперь встречным благодеянием. Просите, чего только пожелаете!

– Вот жену бы мою спасти! – быстро выпалил Чалмерс, пока княгиня не успела прийти в себя и вмешаться в ситуацию.

Игорь немедля повторил уже раз произнесенный по пьянке обет – не столь громогласно, но куда более торжественно и витиевато. Когда он закончил, все присутствующие разразились приветственными криками.

Протрезвев, князь принялся, в свою очередь, приводить в порядок подчиненных. Трое или четверо ратников, пошатываясь, подошли к столу и окунули свои чаши в котел. Вскоре путешественники начали ловить на себе уважительные, чуть ли не благоговейные взоры.

Княгиня Ефросинья учтиво поклонилась им, а затем повернулась к князю:

– Пойдем-ка спать, господин мой. Утро вечера мудреней, да и деяний предстоит тебе немало.

Игорь протянул ей руку.

– Это уж как пить дать, любезная женушка! – отозвался он, даже не пытаясь скрыть плотоядного взгляда, и вместе с ней удалился.

II

Два дня спустя Гарольд Ши и Рид Чалмерс уже скакали с отрядом князя Игоря на Дон, к востоку. Денек для верховой прогулки был самый подходящий – небо ясное, не слишком жарко, не слишком холодно. И на узких лесных тропках, и на тропах пошире, достойных именоваться настоящими дорогами, и на обширных лугах, которые им то и дело приходилось пересекать, – везде земля была тверда под копытами коней.

– Вовремя пустились мы в путь, – заметил Олег Николаевич. – Еще месяц, самое большее два, и тут в грязи потонешь!

Ши в ответ перефразировал известное описание болота:

– Ехать жидко, плыть густо!

Олег Николаевич ухмыльнулся.

Широкое седло с высокими луками оказалось вполне удобным, и Ши был только рад очутиться в измерении, где уже успели изобрести стремена. С оружием у русских тоже было все в порядке: для ближнего боя – пики или мечи, для больших расстояний – трехфутовые луки. У многих были также и алебарды – Ши больше рассчитывал увидеть булавы и дубины.

На всех были доспехи того или иного рода – или кольчужные, или из металлических дисков, пришитых к кожаной подкладке, или из переплетенных между собой кожаных и металлических полосок. Шлемы были железные, остроконечные, которые оставляли открытым лицо, с кольчужными воротниками, прикрывающими горло и затылок. Дополненное щитами, похожими на воздушных змеев, их вооружение, казалось, только что сошло с какого-то средневекового гобелена – не считая разве того, что никакой уважающий себя норманнский рыцарь в жизни не взял бы в руки лук со стрелами. У русских были весьма схожие представления о воинской чести и достоинстве, но это ничуть не мешало им во всеоружии встречать конных лучников и платить им той же монетой.

Сам Ши ограничился шлемом и кольчугой по колено. На пояс он нацепил испытанную саблю с чашеобразной гардой и взятый напрокат кинжал, но от щита отказался.

– Как-то я к нему не привык, – объяснил он, отчего его богатырская репутация только возросла. Про Чалмерса и говорить нечего – кольчугу он выбрал еще короче, а помимо шлема разжился лишь кинжалом.

Направлялись они не непосредственно к половецкому стану – никакой русский князь не станет так поступать, если только не ведет в бой полную дружину. Гораздо разумней, напомнила Игорю княгиня Ефросинья, было бы выяснить для начала, нельзя ли попросту выкупить пленников. Так что отряд парламентеров из сорока ратников направлялся в сторону некой нейтральной территории на западном берегу Дона, где половцы время от времени осуществляли вполне законные торговые операции.

Большей частью двигались лесом, укрываясь в тени деревьев. Когда лес стал редеть, Игорь выслал вперед двух разведчиков, приказав им проверить, не видать ли впереди в паре часов езды чего-нибудь подозрительного. Похоже, он опасался измены.

– Позор, но кое-кто из бояр и даже князей сражается на стороне половцев! – объяснил он. – Никогда не знаешь, кто успел переметнуться к врагу, пока не дойдет дело до стычки.

Ши горько сожалел, что не знает этот континуум получше. Ему смутно припоминалось, что вроде как в опере князь Игорь и сам угодил в плен к половцам.

– Но хуже всего, – продолжал Игорь, – это что сами русские воюют между собой. Если бы мы собрались вместе да навалились на половцев, то давно стерли бы их с лица земли. Клянусь святым Владимиром! Мой дед Олег Святославович, будь он проклят, воевал против последнего Великого князя Киевского. И теперь вынужден я искать новых союзников всякий раз, когда грозит мне опасность, вместо того чтоб вольно полагаться на помощь всех князей русских!

– Если половцы такие плохие соседи, – рассудительно спросил Ши, – почему же тогда русские вообще ведут с ними хоть какие-то дела?

– Им нужны половецкие рабы, – кратко ответил Игорь.

Позже Ши с Чалмерсом обсудили эту тему подробней.

– Похоже, русские так пока и не решили, существовать им вместе или всем по отдельности, – сказал Ши.

– Совершенно верно, – отозвался Чалмерс. – Россия так и оставалась раздробленной, пока Великие князья Московские не взялись за дело. Именно тогда и появился титул «Царь всея Руси». Именно «всея».

– Но Москву пока никто даже и не поминал, док. Она тут вообще есть?

– Не уверен. Но что касается рабов, тут все ясно. Россия всегда была огромной, Гарольд. До изобретения железных дорог и телеграфа ее восточные границы представляли собой нечто вроде нашего Дикого Запада – территория опасная, но очень подходящая для того, чтоб укрыться там от властей, – в жизни никто не найдет. Чтобы крестьяне и вообще простой люд так не поступали, Россия сохраняла рабовладение гораздо дольше большинства прочих стран. Официально с ним было покончено только во времена правления царя Александра Второго, в девятнадцатом веке.

– Угу, только при чем здесь половецкие рабы?

– Похоже, что упомянутые бояре и князья заинтересованы в дешевой рабочей силе и не особо разборчивы, когда дело касается источника людских ресурсов.

Тут оба умолкли, поскольку сразу припомнили, что в числе этих самых ресурсов рисковала оказаться и Флоримель.

Так они и ехали почти десять дней – спали прямо на голой земле, завернувшись в плащи, а голод утоляли большей частью копченым мясом и затвердевшими сухарями. Под прикрытием леса они еще позволяли себе разводить костры и время от времени охотиться, но в открытой степи сухая трава и риск оказаться замеченными обрекли их на холодную еду и холодный ночлег.

Ши в свое время частенько ездил к родителям в Сент-Луис из Чикаго и был хорошо знаком с гипнотическим однообразием Трассы 66. Миля за милей – только бесконечные поля и небо, отчего казалось, что этих миль не триста, а все три тысячи. Если б не мелькавшие то и дело крошечные придорожные городки и боковые пыльные проселки, можно было бы вообще подумать, что не едешь, а стоишь на месте, и Ши всякий раз неподдельно радовался их появлению. Радость вызывала даже ползшая кое-где по дороге громоздкая сельскохозяйственная техника. Необходимость высматривать трактора хоть как-то концентрировала внимание.

«Хорошо, что никому не пришло в голову построить тут что-нибудь вроде немецкого автобана, – припомнил он свои размышления во время таких поездок. – Иначе я заснул бы за рулем задолго до Сент-Луиса!»

После выхода из леса путешествие на Дон представляло собой Трассу 66 в квадрате и кубе. С приближением осени трава на глазах блекла, но по-прежнему была усыпана мелкими полевыми цветами. Небо и трава, трава и небо – ни редкое шуршание кролика в траве, ни силуэт птицы в небесах ничем не тревожили бесконечного, необъятного однообразия.

– Хорошо, что меня не посылают в разведку, – сказал Ши Чалмерсу как-то раз, когда они разбивали лагерь. – Я попросту не увижу ничего подозрительного – все силы уйдут на борьбу с дорожным гипнозом!

На десятый день с восходом солнца далеко впереди заблестел Дон. Ветер дул с востока, и уроженцы Огайо убедились, что Игорь был совершенно прав – половецкий стан действительно можно обнаружить по запаху задолго до того, как его увидишь.

Князь развернул мирное купеческое знамя с желтой трубой на полотнище, некогда считавшемся белым, и слегка придержал коня. Определить правильный курс было более чем легко, хотя двигаться навстречу вони, служившей в качестве ориентира и все более усиливавшейся, было все труднее.

– Нет ли в вашем репертуаре чего-нибудь на такой случай, док? – спросил Ши.

– К несчастью, этот кошмарный запах совершенно отбил у меня все способности к логике, тем более формальной. Более того, я полагаю, что, поскольку этот аромат вызван исключительно природными причинами, единственный способ одолеть его – это внедрить в сознание каждого половца любовь к чистоте. Например, при помощи постгипнотического внушения.

Часа через три после рассвета Ши ощутил, что его скакун ступает по более мягкому грунту. Стали слышаться крики болотных птиц. К тому времени, как они остановились перекусить, были уже хорошо видны густые заросли тростника и высокой осоки, отмечавшие край степи и берега Дона. Чем дальше они продвигались к востоку, тем более сырым становился воздух, но и повышенная влажность ничуть не уменьшила остроту зловония.

Ближе к полудню Ши наконец впервые сумел немного рассмотреть эту великую реку. Дон был широк и тих, и по его берегам не видно было никаких примет человеческой деятельности. Он ничуть не походил на Миссисипи в Сент-Луисе, обрамленную бесконечными причалами, стянутую множеством нагруженных поездами мостов, несшую на себе вереницы барж и буксиров. «Но река сия еще течет, – припомнилось Ши полузабытое стихотворение, – хотя сейчас, как видно, обмелела». Перед отъездом из Сент-Луиса и ему пришлось внести свою лепту в укрепление мешками с песком берегов, размываемых половодьем.

Наконец за пару часов до захода солнца они на рысях въехали в половецкий стан. В этом месте излучина Дона образовывала неглубокий залив, удобный для того, чтобы поить лошадей. Больших строений тут не имелось, но трава была изрядно вытоптана, а земля тут и там выщерблена кострищами.

Около трех десятков половцев, большей частью на лошадях, выжидающе уставились на них. Все они были на удивление похожи друг на друга, с черными лохматыми шевелюрами и усами. Их верховые накидки и штаны были похожи на русские, только вместо шапок на некоторых были длинные остроконечные капюшоны, завязанные под подбородком.

Половецкие седла, – у тех всадников, у кого они были, – представляли собой тонкие кожаные подушки, под которыми болтались потрепанные стремена из кожаных же ремней. Доспехами обладали лишь немногие, но каждый, помимо лука и колчана со стрелами, был вооружен длинным ножом или коротким мечом.

Поглядев на половцев, Ши осознал, насколько русские все же отличаются друг от друга внешне.

Хоть у каждого была окладистая ухоженная борода, цвет волос варьировался от черного до почти белого; заметно различались они также ростом и телосложением. С точки зрения американца, это было вполне нормальным явлением – не то что неотличимые друг от друга полудикие кочевники.

«Теперь ясно, – подумал Ши, – откуда пошли легенды про битвы, в которых на месте одного убитого врага тут же вырастают двое таких же».

Предводитель половцев, на котором был плащ, залепленный таким толстым слоем грязи, что она вполне заменяла доспехи, и великое множество тусклых золотых и серебряных побрякушек, выехал вперед на мохнатой степной лошадке. Рядом с ним на такой же лошадке ехала фигура, которую можно было без труда опознать, даже несмотря на невероятно грязный халат, – последний раз обитатели Огайо встречали ее измерение – другое тому назад.

Едва они успели убедиться, что это действительно Маламброзо, как половецкий атаман их окликнул:

– Что привело благородного князя Северского под мои шатры?

К удивлению Ши, Игорь сумел сдержать гнев.

– А то, атаман, что в твои шатры кое-какое мое добро угодило!

Обходительность, как видно, к добродетелям половецкого предводителя не относилась.

– Смеешь поклеп на меня возводить? Ну ты, кастрат! Мало тебе оттяпали? Язык твой будет следующим!

Игорь не обратил на этот выпад особого внимания.

– Те, кто ворует, а не завоевывает трофеи свои, – разбойники, а не воины. Те, кто ведет за собой разбойников, – не правители.

– Спроси духов смерти своей о половцах, о князь пустых, но велеречивых слов! Все мы тут воины и свободные люди и стоим друг за друга супротив всех своих врагов!

– Вот как? Хорошо, если одна змея способна отвечать за всех, тогда нет мне нужды искать определенного вора. Могу потребовать я возвращения добра своего от любого!

– Добро наших врагов – наше добро, честно нами награбленное. Но поскольку явился ты сюда под стягом перемирия, сразу отказывать тебе не стану. Ты просишь меня о хлопотах, и за хлопоты эти хочу я дважды по восемьдесят гривен.

– Да это вдвое от той виры, что ты обязан уплатить мне за кровь соратника моего близкого! Двадцать гривен за возвращение, живыми и невредимыми, всех тех, кто в полон был взят в Нижнем Шаринске!

– А, это ты про тот набег? Мы воины, а не писцы, что бумагу марают всякими списками. Только глупцу может в голову взбрести, будто есть нам разница, где мы кого взяли, – все на одно лицо. Ты просишь меня изрядно помотаться туда-сюда – рабы – то прибывают каждый день, всех не упомнишь, а со дня на день покупатели должны явиться. Один греческий купец готов заплатить сотню за то, что ты просишь. Ты уверяешь, что россы лучше греков. Вот и плати дважды по шестьдесят!

– Сорок, сын ты ослицы!

По тому, что Игорь слегка расслабился в седле, и по рассеянному вниманию наблюдателей с обеих сторон Ши сделал вывод, что оба предводителя еще некоторое время будут продолжать в том же духе. Фигура на стороне атамана осадила лошадь и спешилась – якобы размять ноги. Психологи тоже потихоньку отъехали в сторону, чтоб без помех переговорить с глазу на глаз.

– По крайней мере, теперь мы знаем, где он, док, – сказал Ши. Мысли Чалмерса явно не поддавались словесному выражению, но все и так было ясно.

Похититель Флоримели, колдун Маламброзо, исчез в кустах. Князь с атаманом успели уже трижды обменяться ценовыми предложениями, а он все не показывался, и Ши предложил последовать за ним.

– А что если он готовит ловушку? – спросил Чалмерс.

– Тогда ему придется заманить в нее и всех россов. Если атаману это будет стоить выгодной сделки, атаман весьма рассердится. Вид у него такой, что лично я не хотел бы, чтоб он на меня рассердился, а Маламброзо далеко не идиот.

Чалмерса, судя по всему, это немного успокоило. Ши развернул лошадь и шагом направил ее к кустам.

– Один за всех, и все за одного, док! – бросил он через плечо.

Направляя лошадь то туда, то сюда между пучками высокой осоки, Ши вдруг почувствовал, будто въехал в невидимый шатер. Сразу наступила тишина. Ухватившись за рукоять меча, он огляделся.

Маламброзо, неустанно расхаживавший взад и вперед, обнаружился футах в двадцати. Ши заметил, что часть грязи на одежде и голове колдуна шевелится, и поспешно осадил коня.

– Я знал, что вы сюда заявитесь, вот и приготовил простенькие маскировочные чары, – сказал Маламброзо. – Кто с любой из противоборствующих сторон сюда ни глянет, увидит только кусты. – Он энергично помотал головой. – А это железное пальтишко тебе не очень-то к лицу!

– Равно как и тебе твой завшивленный халатик, – отозвался Ши, чуть ослабляя хватку на рукояти клинка. – Как тебя занесло в такую компанию? А если с самого начала, то как ты вообще сюда попал?

Маламброзо хоть и горько вздохнул, но продолжал безостановочно расхаживать взад-вперед.

– Помнишь ту маленькую… э-э, неприятность, что приключилась с Фрестоном?

– Как не помнить, – отозвался Ши.

Фрестон был демоном, которого Рид Чалмерс обманным путем вовлек в делание добрых дел и которому пришлось заплатить за это слишком дорогой ценой. Пострадал не один только названный демон – Чалмерса, Ши, Флоримель и Маламброзо по отдельности забросило из мира, в котором Дон Кихот действительно был величайшим из рыцарей, а вовсе не сумасшедшей выдумкой, в мир «Энеиды».

– В общем, из Трои я тоже едва ноги унес – вовремя подвернулась морская экспедиция под предводительством небезызвестного Агамемнона. В Египте я потихоньку слинял на берег, прихватив кое-что из добычи, – решил, что это самое подходящее место, чтоб малость отсидеться.

Ши оставалось только пожалеть, что Маламброзо не отправился до Микен вместе с Агамемноном. Поступи он подобным образом, Клитемнестра помогла бы отделаться от него раз и навсегда. Если верить древнегреческим легендам, она здорово дала прикурить дружкам своего последнего супруга.

Маламброзо довольно хихикнул.

– А потом я заключил сделку с Гермесом Легконогим: десять процентов с любой моей прибыли в обмен на достоверную информацию о прибывших из иных измерений. Я даже сбил комиссионные до пяти, когда мне намекнули, что он может продавать информацию и о заблаговременно прибывающих административных группах поддержки каких-то там новых богов. Боги-то мне зачем? Но разве можно положиться на этих олимпийцев! К тому времени, как я разузнал, где вы, что вы и куда вы, вас уже и след простыл. Единственно, этот Гермес, отдам ему должное, сумел забросить меня в один континуум с вами. Угодил я на самый край степи и сразу же принялся искать Флоримель. В итоге нашел ее в имении Юрия Димитриевича, но мне не хотелось, чтоб она меня узнала. Известно ей было предостаточно, чтоб меня немедля посадили. А пробовать на ней чары забвения мне, э-э… как-то не хотелось – черт знает, что тут за мир! Сначала надо было разнюхать, что за магия здесь в ходу.

– Похоже, не очень-то много ты пока разнюхал, – констатировал Ши, поспешно отступая назад, когда колдун сделал попытку подойти ближе.

– Магия у этих россов запутана так, что черт ногу сломит, – отозвался Маламброзо. – Все они такие набожные, что магия, гм… зачастую приводит к непредсказуемым результатам. С половцами проще. Все свои старые обычаи и запреты они давно позабыли – благодаря богатству, нажитому за счет набегов на обжитые места и работорговли. Тут большой спрос на шпионские чары и удачу в бою – в общем, все в таком духе.

– А почему ты попросту не прихватил Флоримель и не удрал? – спросил Ши. – Или ты тут тоже раб?

– Нет-нет! Я советник атамана и всегда должен быть у него под рукой. После того как я э-э… угодил им в лапы и невзначай обмолвился про сгоревший палисад, теперь я у них нечто вроде талисмана.

– Ты и сам там был, когда ее схватили?

– Конечно. Была у меня мыслишка сбежать вместе с ней во время набега, но тогда я еще не успел разработать чары, чтобы покинуть этот мир. Да и убедить главаря отдать ее мне тоже не вышло. Публика тут деловая – сначала деньги на бочку.

– А ее никто… не обижал?

– Нет, что ты! Атаман вполне в курсе законов рынка – товар нужно поставлять в максимально неповрежденном виде. Пленниц охраняют евнухи. И… я так и не сумел вытащить ее оттуда. Она и все прочие бабы сидят тесным кружком и только и взывают к святым, чтоб ничего с ними не сделалось.

Вид у Маламброзо внезапно стал кислым.

– А потом, слишком уж здорова она кусаться, царапаться, пинаться и визжать. Где она только этому научилась?

Интересно, подумал Ши, при каких обстоятельствах он это выяснил?

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– А затем, что Флоримель вбила себе в башку совершенно неуместные, по моим меркам, представления о верности. Она, мол, не имеет права бросить в беде тех, кого считает своими товарищами. А как только ее продадут… Ты в курсе, как трудно тут выручить раба? Бежать некуда, прятаться негде… Да еще и всякий встречный первым делом готов сунуть свой нос и поинтересоваться, какие такие у тебя права на то, что ты объявляешь своей собственностью.

– Да, в этом смысле я с тобой согласен – публика тут тертая.

– Они тут как рыбы в воде, а мы… Тьфу, проклятье им на головы! (Тут, сказать по-честному, Маламброзо употребил несколько более сильный эпитет.)

Колдун хлопнул себя по боку, и эффект шатра исчез. До Ши опять донеслось обычное шумовое сопровождение. Судя по визгливым крикам, торг успел перейти в открытый обмен оскорблениями. Бросив последний взгляд на Маламброзо, у которого насекомые совершенно определенно водились не только на теле, но и в голове, Ши поскакал обратно к русским.

Ратники Игоря поглубже надвинули шлемы на глаза – наверное, именно по этой причине Ши показалось, что они оглядели его с некоторой подозрительностью.

Если не считать отсутствия насекомых, Чалмерс был столь же беспокоен, как и его противник.

– Это больше похоже на вызов, чем на торг! – шепнул он.

– Или на ловушку, – добавил Ши. Все, у кого луки не были снаряжены тетивой, поспешно приводили их в боевое состояние. Те, чьи луки были уже наготове, выказывали явный интерес к количеству стрел в колчанах.

– Это я‑то вшивый сын шелудивой козы? – ревел тем временем атаман. – Сейчас я тебе покажу, ты, дерьмом кормленный хряк из россов!

Ши напрягся, ожидая увидеть воткнувшуюся в него стрелу, но ничего подобного не произошло – пока. Вместо этого атаман выкрикнул что-то громкое, но неразборчивое. Все пешие половцы вскочили на коней. Те, что уже были в седлах, принялись сдвигаться по бокам, к флангам. Хоть половцы и сильно растянулись, но теперь они могли засыпать стрелами русских сразу с трех сторон и быстро рассредоточиться, если бы русские перешли в контратаку на любом из трех направлений.

Психолог оглянулся. Россы тоже поняли, что затевает противник. На расстоянии нескольких выстрелов от них разведчики, которые провели их в стан и остались в отдалений, рассыпались в шеренгу, чтобы в случае чего прикрыть отступавших.

Правда, Игорь явно не был похож на человека, планирующего отступать. Пики были взяты наизготовку, и тускневший закат горел румяным огнем на их стальных наконечниках. Если бы русским удалось перейти в ближний бой, не потеряв слишком много людей от стрел, их доспехи и больший радиус действия холодного оружия давали им заметное преимущество. Половцам осталось бы только бежать с поля боя.

Ши почесал свой облупившийся на солнце нос. Придется в случае чего лезть в самую кашу, иначе прощай полезная богатырская репутация. Жаль, что шлем без переносья – выдающийся во всех смысла этого слова нос психолога мог здорово пострадать.

Уже в который раз возникла у него одна и та же мыслишка: какого черта он не поставил свой силлогизмобиль навеки в гараж после того, как женился на Бельфебе! Он очень хотел ее видеть. Он хотел видеть их ребенка – да и не одного, хотел видеть внуков, наконец, – не говоря уже о том, что начавшаяся заварушка могла свести на нет все надежды спасти Флоримель. Подобная мысль явно пришла в голову и Чалмерсу – лицо его было гораздо мрачней обыкновенного.

Ши бросил взгляд на коллегу.

– Док, делайте пассы!

Сам Ши поспешно принялся декламировать:

 
О чудо-озаренье, сойди скорей на них!
Пускай себя увидят, какими видят их,
Пусть стыд и отвращение охватят сразу их.
Правду скажи!
Грязь, и коросту, и вшей, что на них,
Им покажи!
 

Половецкий лучник, до предела натянувший лук, глянул вдоль вытянутой руки. Может, Ши это только показалось, но он, судя по всему, целился в Игоря.

Но в ту же секунду лучник словно окаменел – только глаза его буквально полезли на лоб. Еще через мгновение он вновь вернулся к жизни – с таким жутким воплем, испустить который могло разве что привидение, страдающее сильной головной болью.

Этот вопль был лишь первым из многих, не говоря уже об обыкновенных криках и брани. Все до единого половцы выпучили глаза, а некоторые соскочили с коней и принялись неистово кататься по земле. Один из них закатался в костер и выскочил оттуда, охваченный пламенем. Он опять бросился оземь и валялся, пока огонь не потух, затем сразу кинулся к реке, срывая на ходу обгоревшую одежду.

И не только он один. Половцы хлопали, пинали и рвали друг друга ногтями, отчего их лохмотья стали выглядеть еще страшней. Некоторые выхватили ножи и принялись терзать ими свои лохмотья и даже самих себя, хотя Ши не заметил, чтоб при этом были задеты жизненно важные части тела.

Про своих скакунов половцы и думать забыли – им было не до того. Взбесившиеся всадники настолько перепугали лошадок, что они разбежались кто куда с той же прытью, что и сами половцы. Некоторые скакуны сбросили своих позабывших обо всем всадников; другие мчались куда глаза глядят вместе с седоками.

Ши покрепче сжал в руке поводья и глубже вдел ноги в стремена, стараясь не расхохотаться.

За какие-то пять минут половцев как ветром выдуло из стана. На земле остались лишь два недвижимых тела, уставившихся потухшими глазами в небеса, – результат то ли неосторожного обращения с холодным оружием, то ли падения с лошади.

Вся остальная шайка во главе с атаманом во весь дух мчалась к реке, а кое-кто уже успел до нее добраться. Ши видел торчавшие над водой головы и тучи брызг – половцы пытались отмыться дочиста после того, что увидели. Некоторые лошади ускакали так далеко, что почти скрылись из виду; те, что были спутаны, мирно паслись, дожидаясь возвращения своих хозяев.

Убедившись, что все половцы убрались на расстояние полета стрелы, Ши спешился и перешагнул через распластанных на земле неудачников. Кровью никто не истекал, и оба мерно дышали. Возле них он предпочел не задерживаться – вида даже двух покрытых вшами половцев оказалось достаточно, чтобы поспешно отступить.

Только в этот момент Ши осознал, что они с Чалмерсом остались в полном одиночестве. Русские удалились от донского берега с такой же поспешностью, с какой к нему стремились половцы. Слишком далеко они не уехали, но спешились лишь немногие, да и те, держа поводья одной рукой, другой лихорадочно крестились.

Ши облегченно вздохнул – к счастью, адаптируя Бернса, он заменил местоимение «нас» на «них», иначе наверняка обратил бы в бегство и русских, что Игорю вряд ли пришлось бы по вкусу.

Игорь спешиваться не стал и теперь возвращался назад в компании Михаила Сергеевича и еще двух-трех ратников. Все они, как заметил Ши, были в любой момент готовы выхватить мечи – кроме лучника, который в одной руке держал лук, а в другой – стрелу.

– Царица небесная, Егор Андреевич! – воскликнул Игорь. – Про такое только в сказках сказывают! Что они такого увидали?

Во взгляде, которым Игорь одарил Ши, читалось неприкрытое благоговение, а также благодарность.

– Мы с Рюриком Васильевичем предоставили им возможность как следует рассмотреть вшей. Э-э, известно ли вашему высочеству, как выглядит вошь?

Красноречивый взгляд князя Игоря поведал психологу, что он ляпнул что-то не то.

– Гм, в общем, в Шелковой Империи делают такие… кристаллы, и эти кристаллы позволяют нам в мельчайших подробностях разглядывать жуков или трещины в драгоценностях, которые слишком малы, чтоб рассмотреть их простым глазом. Если поглядеть сквозь такой кристалл на вошь, то видно, что у нее крошечная голова, огромный живот, три пары ног, большие челюсти, а каждый глаз состоит из миллиона глаз поменьше.

– Чудище! – обмер Игорь.

Ши кивнул:

– Вот именно. Половцы увидели, что они сплошь покрыты чудищами, и запаниковали.

Взгляд князя не выражал ничего, кроме полного изумления.

– Ни один богатырь сказочный в жизни такого не учинял!

– И кое-что еще, ваше высочество. Среди половцев есть колдун. Он может наслать на нас что-нибудь почище стрел.

Ши не без некоторого облегчения отметил, что к Игорю вернулся практический взгляд на вещи. Приподнявшись в стременах, князь приказал трубачам трубить общий сбор, а затем поманил поближе Ши с Чалмерсом.

Люди Игоря собрались вокруг знамени – кроме разведчиков, которые, не дожидаясь дополнительных распоряжений, сразу поскакали вперед. Игорь выделил и арьергард – на тот случай, если к половцам вдруг вернутся рассудок и отвага.

Ши вызвался присоединиться к арьергарду – вдруг преследование примет магическую форму?

Игорь еще раз осыпал его благодарностями и принял предложение.

В тускнеющем вечернем свете они поскакали прочь от брошенного стана. «Какая жалость, – подумалось Ши, – что в этом измерении нет букмекера, способного принять его пари о том, что в глазах множества русских людей баня стала столь же священной, как и церковь. Он сколотил бы порядочное состояние».

Они скакали ночь и день, пока порядочно не удалились от Дона, и даже после этого всякий раз выставляли вокруг лагеря двойную охрану. Психологи посовещались и решили, что кто-то из них всегда должен бодрствовать, причем Ши намеренно пропустил мимо ушей замечание Чалмерса:

– Я и так практически не сплю, так что почему бы мне не дежурить постоянно?

Обратный путь показался им еще длинней, и отсутствие надежды на скорое возвращение Флоримели ничуть их не вдохновляло. Как-то вечером Чалмерс раздраженно заметил, что в этом континууме, по сравнению со всеми другими, которые они посетили, все тянется гораздо дольше, обходится гораздо дороже и воняет гораздо отвратней.

– Я уже задумывался на этот счет, – отозвался Ши. – Помните, что вы говорили насчет специфических особенностей мира «Энеиды»?

– Таких там было полным-полно, – буркнул Чалмерс. – Какую конкретно особенность вы имеете в виду?

– Все до единой, а также ваше объяснение, – сказал Ши. – Гомер жил четыреста лет спустя после Троянской войны, а Виргилий – через восемьсот лет после Гомера и вдобавок был римлянином со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– И что с того?

– А теперь предположим, что литературное произведение, которое Бородин взял за основу при создании своей оперы – насколько я себе представляю, некий древнерусский эпос, – было написано кем-то из современников Игоря. К примеру, кем-то из его ближайших соратников. Игорю-то автор потрафил, зато намеренно упустил множество значимых деталей.

– Вроде вшей, вони и всей этой системы «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что»? – огрызнулся Чалмерс. – Да, это вполне может быть объяснением. Но вот утешением – вряд ли!

Ши пришел к заключению, что Чалмерс явно не в том настроении, чтобы проводить серьезный академический анализ, и без лишних слов заступил на первое дежурство.

На третий день к вечеру Чалмерс, судя по всему, немного примирился с реалиями континуума и отсутствием Флоримели.

– А было ли у того атамана вообще намерение вести переговоры? – спросил он у Игоря, когда они разбивали лагерь.

– Они по-прежнему уважают знамя перемирия, хотя и не так, как бывало в стародавние времена, – отозвался князь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю