Текст книги "Идеальное подчинение (ЛП)"

Автор книги: Рокси Слоан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Скажи это снова, – требует он, насаживая меня на свой член одним толчком.

Я стону, чувствуя его, скользящего глубоко внутри. Такой большой. Он ждет, и я знаю, что должна следовать его приказам, если хочу большего от него. И я делаю это.

– Я совершенна, – кричу я, когда Кэм поднимает меня, затем снова опускает, входя до последнего дюйма. – Да! – задыхаюсь я, когда он находит эту сладкую точку внутри меня. – О, Боже, да.

Кэм жестко врезается в меня.

– Объезди меня, – требует он, хватая мои волосы рукой. Он пристально смотрит на меня, находясь всего в нескольких дюймах. – Возьми, что тебе нужно.

Я нахожу ритм, поднимаясь и опускаясь назад, раскачиваясь, так что мой клитор трется об него с каждым толчком. Боже, это так хорошо. Он подходит мне, растягивает меня, посылая удовольствие рикошетом через мое тело.

– Мастер, – задыхаюсь я, находясь уже так близко к разрядке.

– Я здесь, – рычит он. – Твой Мастер прямо здесь.

Его губы обрушиваются на мои в яростном поцелуе, пока его член входит в меня. Его язык проникает глубоко, а член двигается сильнее. Я чувствую, как его пальцы играют с моей задницей, потирая меня, когда он притягивает меня к себе. Кэм везде, поглощает меня, каждую мою часть. Я теряю себя в чувствах к нему, падаю в ощущения, пока он не толкается снова, и я не кончаю.

Он отстраняется, его взгляд прикован ко мне, и я вижу, как он кончает вместе со мной. Я чувствую, как он содрогается внутри меня, вижу его взгляд, когда он шагает через край. И в этот момент я, наконец, чувствую, что это правда.

Для него я совершенна.

Глава 6

Кэм

Я отношу Изабелль в постель. Она засыпает почти сразу, но для меня это не так легко.

То, что я держал ее в руках, напомнило мне, насколько правильно это ощущается. Эта женщина – недостающая часть пазла моей жизни. Я нашел ее, и теперь я цел. Завершен. То, что я сказал ей сегодня вечером – правильно. Я никогда не чувствовал ничего подобного раньше с другой женщиной.

Она все для меня.

Последние несколько недель доказали, насколько правильно то, что мы вместе. Все эти годы с моими сабами, другими женщинами, которых я встречал, я был осторожен, защищая себя. Отгородил эмоции глубоко внутри себя стенами дистанции и самозащиты. Но у меня нет защиты от Изабелль. Она разрушает все мои пределы, толкает меня мимо края моего самоконтроля.

Я люблю ее.

Это знание почти больше, чем я могу выдержать, потому что сейчас многое поставлено на карту. Если я не смогу ее защитить…

Но я не могу об этом думать сейчас.

Я смотрю на спящую Изабелль и откидываю ее волосы. Она улыбается во сне, и мне интересно, думает ли она обо мне.

Я всегда отчасти отвергал идею любви. Думал, что это может сделать меня слабым. Менее мужчиной. Менее доминантом. Но любовь Изабелль заставляет меня чувствовать себя сильнее, чем когда-либо. Она показывает мне, что значит быть по-настоящему ответственным за женщину, удерживать власть над ее удовольствием и болью в своих руках: не только над телом, но и над сердцем.

Поражает, как сильно она доверяет мне.

Эта любовь священна. Что-то драгоценное, что-то, чем нужно дорожить и что нужно защищать. Любой ценой.

Я притягиваю Изабелль ближе. Она лежит в моих объятиях, ее волосы на моем плече, а моя рука на изгибе ее бедра. Я не сплю, охраняя ее от кошмаров, пока она видит сны.

Глава 7

Изабелль

Просыпаюсь со знанием, что должна выяснить, кто является этим таинственным свидетелем, а это означает, что информацию я должна получить от Брента. Не знаю, как он это делает, но все во мне кричит, что за этим стоит он.

Он не может заполучить меня, поэтому теперь хочет уничтожить.

Дальше по коридору Кэм готовит идеальный капучино. Он одет для работы, выглядя альфа-самцом в этом великолепном костюме с галстуком, и мне снова приходит в голову мысль о том, как мне повезло, что он есть в моей жизни.

Он поднимает глаза и улыбается мне, но в его взгляде все еще присутствует беспокойство.

– Я могу отменить встречи, если хочешь, – говорит он. – Остаться здесь с тобой на весь день.

Как сильно бы мне не нравилась идея провести день в постели с Кэмом, но я знаю, что у него есть обязательства, которые он не должен нарушать. Не из-за меня. И он уже мне очень помог.

Я качаю головой.

– Я в порядке. По крайней мере я знаю, что мне нужно залечь на дно. Если я буду избегать прессу и сучек из общества, со мной все будет в порядке. Обещаю. Мне просто хочется хоть что-то сделать, – добавляю, двигаясь, чтобы сесть за кухонный островок. Я добираюсь до свежих бейглов на блюдце и, расстроенная из-за ощущения собственного бессилия, делаю укус.

Кэм целует меня в щеку.

– Я знаю, что сложно ждать, но дата твоего суда еще не назначена. Джейк ищет информацию о деле, а наш адвокат с юридической стороны делает все, что может. Обещаю, ты в надежных руках.

– Ты уверен, что я ничего не могу сделать? – спрашиваю я. – Может быть, если я попытаюсь поговорить с Брентом...

– Нет. – Кэм обрывает меня. На его лицо набегает тень. – Ты не можешь подходить к нему, слышишь меня, Изабелль? Он опасен и зол, ты не знаешь, что он будет делать. Лучше, если он подумает, что сейчас он выиграл, и ослабит защиту, так что мои люди смогут узнать, что он задумал.

Я неохотно киваю.

– Хорошая девочка, – бормочет Кэм, снова целуя меня. – Сегодня вечером я приду домой пораньше. Приготовлю тебе ужин, – добавляет он, проводя рукой по моему телу. Он медленно целует меня в губы, прежде чем взять портфель и уйти.

Дверь за ним закрывается. Я совсем одна.

В голове неразбериха. Кэм сказал мне не разговаривать с Брентом. Прямой приказ. Но никто не знает Брента так же, как я. Он опасен, конечно, но также он заносчив и туп. Мы застряли на два шага позади полиции с момента моего ареста, но я знаю, что если его подтолкну так, как надо, то Брент не сможет промолчать, просто чтобы показать, что он выше меня. Его жажда мести может уничтожить всю мою жизнь. Но я не позволю ему.

Я не могу ждать кого-то, кто уберет этот беспорядок. Я должна сделать это сама.

Я чувствую приступ вины. Нарушение приказа Кэма идет вразрез со всем в наших отношениях. Но как я могу сидеть сложа руки, когда они все так сильно беспокоятся обо мне?

Если я смогу это решить, если я получу необходимую информацию, тогда все закончится. Кэму не придется беспокоиться обо мне. Мне не придется скрываться от прессы и всех моих старых друзей. Ему не придется тратить все свое время и деньги на детективов и расходы на юридическое сопровождение.

И я смогу оставить прошлое навсегда позади.

Идти к Бренту сейчас – это риск, но я должна пойти на это ради всех нас.

Я делаю глубокий вдох и нахожу свой мобильный. Быстро набираю номер стойки регистрации в своем старом многоквартирном доме, где все еще живет Брент в квартире без арендной платы.

– Здравствуйте, это Дансмор.

– Андре, это ты? – спрашиваю, узнавая голос моего любимого швейцара. – Это Изабелль Эшкрофт.

Он молчит мгновение, и я задерживаю дыхание, надеясь, что он все еще мой союзник.

– Мисс Эшкрофт, Вы в порядке? У нас было много людей, ожидающих Вас здесь. – В его голосе нет ничего, кроме беспокойства, и я с облегчением выдыхаю.

– Да, я в порядке, – говорю, благодарная, что никто не знает, что я остаюсь с Кэмом. Думаю, вся пресса и внимание людей были сосредоточены на моем старом доме. – Слушай, мне нужна услуга. Брент сегодня дома?

– Сейчас нет, – отвечает Андре. У меня замирает сердце. – Но я думаю, что он вернется сегодня днем.

Хорошо. Я хотела поговорить с ним, но, поскольку он не дома, меня посетила новая идея.

– Не мог бы ты, пожалуйста, попросить грузчика и слесаря встретить меня у квартиры? Мне нужно забрать кое-что из дома.

– Конечно, – быстро соглашается Андре. – Я сейчас же попрошу их приехать.

Я вешаю трубку, чувствуя себя более решительно. Во-первых, мне нужно выбросить вещи Брента из квартиры, а затем у нас будет разговор, который назревал давно.

«Кэм поймет», – говорю я себе. Он должен. Это мою жизнь портит Брент, и я не могу позволить ему делать это и дальше.

* * *

Я использую задний вход, чтобы попасть в Дансмор, а затем все утро вместе с грузчиками упаковываю вещи Брента в моей старой квартире. Странно вернуться сюда. В место, которое я называла домом весь год, но все равно не чувствовала, что принадлежу ему.

Декор, стиль – все это эффектно и ультраженственно, много золота и люстр, элегантных деталей, которые я использовала, чтобы отметить пространство как свое собственное, даже если Брент использовал квартиру как свою личную ночлежку. Его вещи повсюду: дорогая одежда и гаджеты разбросаны, как будто они вообще ничего не значат.

Не в первый раз мне интересно, как он может быть таким пренебрежительным. Мы оба были из бедных приемных домов, оба выросли ничего не имея, но вместо того, чтобы ценить все, что дал нам Эшкрофт, Брент просто вел себя так, как будто имеет право на все, что захочет.

Я помню, как в первое Рождество, когда мы оба были с семьей, я не могла поверить, что все подарки, ожидающие нас под деревом, были для нас. Это было словно сон для меня. Чарльз Эшкрофт и его жена изо всех сил старались: игрушки, куклы, игры. Я разворачивала все так осторожно, желая наслаждаться каждой минутой, но Брент разорвал все упаковки всего за несколько минут, а затем закатил истерику, потому что не получил дорогую коллекционную машину, которую хотел.

Оглядываясь вокруг, понимаю, что ничего не изменилось.

– Это последняя, – говорит Андре, когда вещи Брента, наконец, упакованы в холле. – Замки тоже поменяли. Вот новые ключи.

– Спасибо, – говорю ему, беря ключи. – Ты был прекрасен, как всегда. – Я вижу, как улыбка Андре достигает его глаз, и он поправляет шапку, чтобы скрыть это.

– Нужно куда-то доставить коробки, мисс Эшкрофт?

– Нет. Мой брат придет, чтобы забрать их, – говорю я. Я уже написала ему, сказав, что нам нужно поговорить.

Вполне предсказуемо едва прошло пять минут после того, как Андре ушел, я услышала, как лифт со звуком «динь» отправляется из холла.

Я стараюсь взять себя в руки. Мысль о том, что я увижу Брента, заставляет меня чувствовать боль внутри, напоминая обо всех годах, когда я находилась под его контролем. Его манипуляции, его вспыльчивость. Я боготворила его, но только потому, что была такой отчаянной и нуждающейся в любви.

Больше нет.

Я слышу, как его шаги приближаются к квартире. Он останавливается за дверью, затем слышен звук его ключа в замке.

– Блять, – доносится до меня глухое проклятие Брента.

«Будь сильной, – напоминаю себе, – мне просто нужны подсказки о свидетеле».

Я встаю и иду открывать дверь. Брент бросает злой взгляд. Он уже красный от гнева.

– Какого черта? – требует он, толкая меня внутрь. – Почему мои ключи не подходят? И что, черт возьми, все мои вещи делают в холле?

– Ты съезжаешь, – говорю я спокойно.

Брент оглядывается. До него доходит.

– Ты что-то забыла? – Он поворачивается ко мне с жестокой усмешкой. – Я знаю твою маленькую тайну.

– Как и весь мир теперь, – отвечаю я, складывая руки на груди. – Это значит, что у тебя больше нет никакого рычага влияния на меня.

Брент выглядит таким разочарованным, что я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

– Не подумал, не так ли? Теперь, когда меня официально обвиняют в убийстве, ты больше не можешь вымогать у меня деньги. Это означает никакой квартиры, никакой оплаты автомобиля и никаких кредитных карт. Вот так. – И добавляю: – Я уже позвонила и все заблокировала.

Я не думала, что смогу найти положительную сторону в этом ужасном кошмаре, но взгляд на лице Брента, когда он понимает, как его поимели, заставляет меня чувствовать себя лучше. Но только на мгновение.

– Ты сука, – рычит он. – Ты не будешь улыбаться, когда будешь гнить в тюрьме.

– Если они смогут признать меня виновной. – Я изо всех сил стараюсь блефовать. – Но адвокаты говорят, что этого не произойдет. Они ждут, что обвинения вот-вот будут сняты.

– Мечтай, – снова улыбается Брент. – Ты сядешь в тюрьму. Они не отпустят убийцу просто так.

– Я его не убивала, – возражаю я, и мой голос становится громче от злости. – Я говорила тебе много лет назад, что это был несчастный случай. Я не знала о пожаре.

– Это не то, что говорит свидетель, – снова усмехается Брент, и в его голосе есть что-то настолько самодовольное, что подтверждает мои подозрения. Он что-то знает.

– Что ты об этом знаешь? – спрашиваю я.

Брент громко смеется.

– Достаточно, чтобы быть уверенным, что ты так легко не отделаешься. Скоро ты будешь в тюрьме. Наслаждаться групповыми душами.

Я проглотила свою ярость. Брент безумно подлый, но он также и высокомерный. Может быть, я могу сыграть на этом.

– Чего ты хочешь от меня? – Я понижаю голос до шепота, умоляя его: – Пожалуйста, Брент, я не понимаю. Хочешь больше денег? Потому что так ты их не получишь. Если я буду в тюрьме, все мои активы будут заморожены или вернутся в семейный трастовый фонд!

– Насрать на деньги. – Лицо Брента искажает гримаса ярости. – Ты хочешь знать, в чем дело? Это из-за тебя! Бросила меня ради этого шотландского ублюдка. Думаешь, ты намного лучше меня. – Брент приближается, заставляя мое сердце пропустить удар. – Ты просто обычная шлюха, все эти годы раздвигала для меня ноги, а теперь делаешь то же самое для него. Думаешь, я не знаю, что ты с ним делаешь? Я слышал все о том, как Кэмерону Маккалоу нравится делать это, грязная сука.

Я теряю дар речи, но, даже когда пытаюсь вновь говорить, ненавижу знать, что Брент увидел на моем лице шок и боль.

Он улыбается.

– Я знаю, что ты делаешь с ним. Все это извращенное дерьмо. Так что теперь моя очередь заставлять тебя страдать. Я собираюсь уничтожать тебя, пока у тебя ничего не останется в этом мире. Я хочу, чтобы ты стояла на коленях, умоляя меня о прощении, как просишь его. Потому что он не поддержит тебя, как только ты будешь осужденной убийцей. Ты останешься одна в этом мире, как и заслуживаешь.

Я с недоверием смотрю на него. Не могу поверить, что в нем кипит так много ненависти. Или что когда-то я сделала бы для него что угодно.

– Я не могу поверить, что когда-то любила тебя, – говорю ему с отвращением. – Что я никогда не видела, кто ты на самом деле.

Он снова ухмыляется.

– Тобой было легко манипулировать. Бедная маленькая Изабелль так отчаянно нуждалась в моем одобрении. Было весело заставлять тебя бегать за мной. И потом, когда ты стала совершеннолетней, это тоже было забавно. Моя личная игрушка, – вздыхает он.

Я чувствую себя плохо.

– Ты омерзителен. Я была всего лишь ребенком, я тебе доверяла.

– И я развивал это доверие, пока не осталось ничего, что бы ты не сделала для меня. – Брент жестоко смеется.

Ему это нравится. Он любит видеть, как я страдаю. Вот тогда я понимаю, что могу использовать его эго против него.

– Пожалуйста, – шепчу я, пытаясь выглядеть жалкой. – Я не понимаю. Пожар был несчастным случаем. Как у них может быть свидетель?

– Боже, ты так чертовски наивна. – Брент смотрит на меня. – Люди скажут что угодно за правильную цену. Десять кусков – и эта девушка скажет все, что я хочу.

– Какая девушка? – требую я.

Выражение лица Брента меняется. Он понимает, что слишком много сказал.

– Ты опоздала, – добавляет он. – Тебе не выбраться из этого. И я собираюсь насладиться тем, как ты страдаешь. К тому времени, когда все закончится, ты пожалеешь, что предала меня.

– Никогда. – Мой голос звучит четко. Я нахожу силы выпрямиться и посмотреть на него. – Меня не волнует, что ты сделаешь со мной, но я никогда не пожалею о том, что освободилась от твоего токсичного влияния. Я была всего лишь ребенком, когда ты вцепился в меня своими когтями. Я не знала ничего лучше, но сейчас знаю. Ты никчемный, Брент. У тебя были все возможности в мире, и ты их все упустил. Заговор против Кили, попытка украсть компанию. – Я отмечаю его преступления загнутыми пальцами. – А теперь это – твоя месть мне. Я больше не буду этого терпеть. Если ты думаешь, что я приду умолять тебя, то ты ошибаешься, – яростно клянусь я. – Теперь моя жизнь лучше. У меня есть друзья и люди, которые меня любят, и спутник, который знает, что значит быть настоящим мужчиной.

Я смотрю на него, чувствуя, как годы сдерживаемого гнева и предательства рвутся на поверхность.

– То, что у меня с Кэмом, реально. Ему не нужно манипулировать или шантажировать меня, чтобы я его любила. Он любит меня за мои сильные стороны, а не использует мою слабость. Ты никогда не узнаешь, что значит быть любимым так, как я его люблю, потому что ты этого не заслуживаешь. Может ты и отнял у меня юность, но ты не отнимешь еще один момент моей жизни. Мы будем бороться с этим и победим, а ты останешься ни с чем. У тебя нет никого, Брент, – добавляю в ярости. – Ни друзей, ни семьи, ни денег, никого, кто позаботился бы о тебе.

Он снова пытается ухмыльнуться мне, но теперь ухмылка выглядит натянутой, и я узнаю знакомую панику в его глазах. Он жалок.

Я смотрю на него с таким облегчением, что наконец-то свободна.

– Прощай, Брент. Теперь убирайся из моей квартиры.

Брент открывает рот, но голос позади меня прерывает его:

– Ты слышал леди.

Я поворачиваюсь.

– Кэм! – восклицаю я. Он стоит в дверном проеме, и несмотря на то, что он небрежно прислонился к косяку, я вижу, что его тело готово к бою.

Брент переводит взгляд между мной и Кэмом.

– Мне не нужно нянчиться с тобой, – усмехается он, все еще пытаясь сохранить лицо. – Наслаждайся тюрьмой.

– Уходи. Сейчас. – Тон Кэма убийственен. Брент быстро выбегает.

Я хватаю ртом воздух, трясясь. Я не понимала, что так напряжена, но теперь волнение наполняет мое тело.

– Изабелль? – Кэм шагает в квартиру.

– Я не могу поверить, что просто сделала это, – задыхаюсь я. – После всего этого времени я, наконец, сказала ему, куда идти. И я это и имела в виду! Все кончено, Кэм. Сейчас все в прошлом.

Он не улыбается. С замиранием сердца я понимаю, что сделала: не подчинилась ему. И говорила с Брентом, что может поставить под угрозу меня и мое дело еще больше.

– Прости, – быстро выпаливаю я. – Я знаю, что ты приказал мне не разговаривать с ним, но я должна была попробовать.

– Мы поговорим об этом позже, – говорит Кэм, но его лицо смягчается. – Ты действительно имела в виду то, что только что сказала?

– О том, как я чертовски влюблена в тебя? – Я встречаю его глаза и киваю. – Каждое слово.

Кэм усмехается, хотя я могу сказать, что он также все еще злится на меня.

– Я горжусь тобой, Изабелль, – говорит он, притягивая меня к себе. – Я знаю, что потребовалось много мужества, чтобы противостоять ему. Но почему ты не сказала мне? Я мог бы быть здесь для тебя.

– Мне нужно было прийти одной, – объясняю я с облегчением. – Брент любит показать себя. Я знала: если я его подтолкну, то он может пролить свет на то, что делает в тени всего этого.

– И? – спрашивает Кэм.

– И думаю, что я поняла. – Я смотрю на него, мое возбуждение растет. – Он сказал, что это была девушка. Свидетель, которой он платит, чтобы она лгала о том, что произошло.

Кэм вытаскивает свой телефон.

– Я скажу Джейку. Может быть, это сузит поиск.

– Тебе не нужно звонить ему, я уже знаю, кто это. Бритни. Моя приемная сестра. Она была единственной, кто мог еще быть в доме в тот день. Должно быть, это она лжет.

Глава 8

Кэм

После того, как Изабелль выяснила, что Брент платит ее бывшей приемной сестре, чтобы та говорила, что Изабелль специально убила Клейтона, нам нужно было действовать быстро. Я заставляю Джейка нарыть на этого предполагаемого свидетеля все, что он может. Он выслеживает ее по адресу во Флориде недалеко от того места, где выросла Изабелль.

– Мелкая кража, несколько обвинений, связанных с наркотиками, похоже, что она не совсем образцовая гражданка, – говорит Джейк во время нашей телефонной конференции. Я поставил телефон на громкую связь, так что Изабелль тоже могла слышать его.

– Разве это не поможет нам? – спрашивает она. – Я имею в виду в суде.

Грант прочищает горло, затем говорит на другом конце линии:

– Может быть. Но полагаться на характер свидетелей не самый надежный вариант. В конце концов обвинение тоже будет пытаться показать тебя как плохого человека. Они будут использовать фотографии вечериноки и другие всевозможные вещи, чтобы показать твой плохой моральный облик.

– Вот почему важно добраться до этой Бритни и убедить ее перестать лгать, – решил я. – Мы взлетаем через несколько минут, я позвоню тебе, когда мы приземлимся.

Я вешаю трубку и поворачиваюсь к Изабелль, сидящей рядом со мной в салоне частного самолета. Он роскошный. С кожаными сиденьями и стюардессой, готовой по вызову принести все, что мы захотим, но Изабелль выглядит испуганной.

– Ты боишься летать? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Я боюсь того, что произойдет, когда мы приземлимся.

Я пододвигаю ее ближе, сжимая ее руку, когда пилот заводит двигатель и мы едем к частной взлетно-посадочной полосе. Мы взлетаем плавно, и вскоре маленький самолет совершает полет над страной.

– Очко в пользу состояния Эшкрофтов, – шутит Изабелль, пытаясь улыбнуться. Стюардесса возвращается, чтобы принять наши заказы.

– Принести вам что-нибудь?

Изабелль качает головой.

– Ты не ела весь день, а нам нужно держать тебя в хорошей форме, – напоминаю ей. – Мы будем фрукты и пару сэндвичей с мясом, помидорами, салатом и майонезом. Спасибо, – говорю я. Она возвращается в кабину экипажа, чтобы приготовить еду.

Изабелль смотрит в окно, с тревогой крутя браслет. Я ненавижу, что она застряла в этом кошмаре, хотя я делаю все, что в моих силах, чтобы вытащить ее. Она такая смелая. Встретилась с Брентом лицом к лицу и получила информацию о свидетеле. Но здесь я не вижу ни капли этой силы. Она выглядит как испуганный ребенок.

Я этого не понимаю. И тут меня осеняет. Она едет домой.

– Ты не возвращалась с тех пор, как Эшкрофт забрал тебя? – спрашиваю я, обеспокоенный.

– Нет. – Изабелль сглатывает. – Он предложил... сказал, что мы можем попытаться найти мою маму, если я захочу, или родственников. Знаешь, узнать прошлое. Но я этого не хотела. В тот день, когда я ушла, я поклялась, что больше никогда не вернусь.

Она смаргивает слезы, сжимая челюсть и заставляя себя смотреть в окно.

Я чувствую всплеск желания защитить ее.

– Это ненадолго, – успокаиваю я. – Я договорился о беседе с местной полицией, поэтому судья изменил процедуру выпуска под залог и отпустил тебя из штата, чтобы ты могла ответить на их вопросы. Надеюсь, мы сможем получить все, что нам нужно на Бритни, и будем дома к завтрашней ночи.

Изабелль кивает, но я могу сказать, что она мне не верит. Я не могу представить, что она должна чувствовать прямо сейчас, возвращаясь к тому месту, которое вызвало у нее столько боли и страха.

Я сажаю ее к себе на колени и укачиваю, прислонив ее голову к своей груди.

– Ты уже не та девушка, которой была, когда жила здесь, – напоминаю ей. – Ты построила совершенно новую жизнь.

– И посмотри, что случилось. Все рушится, – возражает Изабелль. – Я бежала так долго. Не думаю, что когда-нибудь смогу оставить свое прошлое позади. Я вернулась прямо туда, откуда начала.

– Нет, – исправлю ее. – Ты старше, смелее и сильнее, чем раньше. И на этот раз я с тобой. Я не позволю причинить тебе боль, – обещаю я. – Мы встретимся с твоими призраками прошлого. Вместе.

* * *

Когда самолет приземляется, нас уже ожидает арендованный автомобиль. Используя GPS, мы направляемся к маленькому городу в пятидесяти милях от Гейнсвилла, где все это началось. Изабелль смотрит в окно на пейзаж, который пролетает мимо. Я снова восхищаюсь ее храбростью и красотой.

Если бы это был кто-то другой, кто проигнорировал мой приказ, я был бы до сих пор в ярости, но я понимаю, что наши отношения сабмиссива и доминанта больше не черно-белые. Я уважаю выбор Изабелль. Она рискнула встретиться с Брентом, и я знаю, что она делала это для нас обоих, чтобы мы могли перейти к следующей главе в ее жизни.

– Мы можем отметиться в офисе шерифа позже, – говорю ей, сворачивая с шоссе. – Первоначально это дело было именно под их юрисдикцией. Тогда они признали это несчастным случаем, но им нужно поговорить с тобой из-за новых обвинений.

– Ты останешься со мной? – спрашивает Изабелль.

Я киваю.

– Конечно.

Ничто сейчас не сможет оторвать меня от нее.

Когда мы едем, пейзаж за окнами становится все более деревенским. Леса широко простираются, болотистая местность наполнена небольшими обветшалыми домиками и трейлерами, стоящими в стороне от дороги. Трудно представить, что Изабелль росла здесь. Женщина, которую я впервые встретил с Эшкрофтом, всегда была такой безупречной и совершенной, вела себя так, будто родилась с серебряной ложкой во рту и дизайнерскими туфлями на каблуке на ногах. Но это было всего лишь игрой.

– Это напоминает мне о том месте, где я вырос, – говорю ей. Изабелль удивленно оглядывается.

– В Шотландии?

Я киваю.

– Это тоже был бедный район. Сельский, в Хайленде. Но красивый. Добыча угля и судостроение были основными сферами, где были рабочие места. Когда запасы угля иссякли, может, двадцать, тридцать лет назад, многие люди погрузились в безработицу и так и не смогли выбраться. Мне повезло, – добавляю я, – мои родители много работали, папа переучился для работы с компьютерами. Это была скромная жизнь, но это было хоть что-то.

– Но ты все равно уехал, – говорит Изабелль.

– Я хотел большего, – отвечаю я просто. – Чувствовал себя в ловушке, задыхаясь из-за отсутствия возможностей. У меня были большие мечты, я хотел всего это.

– И ты это сделал, – говорит Изабелль с восхищением в голосе. – Ты заработал то, что у тебя есть. Не как я.

– Не говори так, – мягко ругаю ее я. – Нам обоим повезло. Эшкрофт выбрал нас обоих по какой-то причине. Думаю, он видел что-то в нас. Но все, что ты сделала после этого – это все ты сама.

– Я ничего не сделала, – голос Изабелль срывается. – Если не считать шоппинг и обеды.

– И сбор средств. Вся твоя благотворительная деятельность, – напомню ей. – Ты делаешь намного больше, чем большинство женщин в твоей ситуации.

– Может быть. Но возвращение сюда и картинка всего, что я оставила позади, заставляют меня чувствовать, что этого недостаточно. – Изабелль выдыхает. – Я имею в виду, что если бы Эшкрофт меня не удочерил? Была бы я такая, как Бритни? Как моя мать?

– Я не верю в это ни секунды, – честно говорю ей. – Не позволяй всем этим старым воспоминаниям отталкивать тебя назад. Мы здесь не просто так, не упускай это из виду.

Изабелль слегка кивает.

– Мы почти на месте. – Я сворачиваю на другую проселочную дорогу, машина подпрыгивает на неровной колее. Я задаюсь вопросом, не свернули ли мы не туда, но адрес, который нашел Джейк, ведет сюда. К маленькому одноэтажнмоу дому, который видал и лучшие дни. Сетка на крыльце порвана, а перила свисают с края.

– Полагаю, мы знаем, почему она взяла деньги Брента, – замечаю я.

– И то, на что она тратит их. – Изабелль кивает в сторону новой спутниковой тарелки на крыше и нового автомобиля на подъездной дорожке.

Мы выходим.

– Ты готова? – спрашиваю я.

Изабелль решительно кивает.

– Она была милым ребенком. Я уверена, что если я просто поговорю с ней, объясню, что ее ложь означает для меня, она заберет свои слова назад. Вероятно, она по уши в дерьме. Ты знаешь, каким может быть Брент.

Мы поднимаемся по ступенькам, и я стучу в дверь. Но когда Бритни открывает ее, нет никаких признаков того милого ребенка, о котором говорила Изабелль.

– Что? – требует Бритни, открывая дверь, затянутую сеткой. Она одета в обрезанные шорты и футболку без рукавов, обнажающую уродливую татуировку. Ее волосы обесцвеченные и неопрятные, уставшее лицо выглядит старше, чем у девушек ее возраста.

– Бритни? – голос Изабелль звучит шокировано. – Это я. Иззи Джонсон.

Бритни выглядит испуганной. Она пытается захлопнуть дверь, но я преграждаю путь ногой и открываю ее локтем.

– Не так быстро, – говорю я ей.

– Мне просто нужно поговорить с тобой, – просит Изабелль. – Пожалуйста, это займет минутку.

Глаза Бритни мечутся между нами.

– Хорошо, – говорит она, отступая от двери. – Но только минуту. Мне нужно идти.

– Спасибо, – благодарно говорит Изабелль. Она входит внутрь, и я следую за ней, внимательно оглядываясь. Это обветшалая комната с отходящими от стен обоями, но в соседней комнате я вижу кучу сумок для шоппинга и коробок от доставки.

Я убеждаюсь, что Бритни смотрит в другую сторону, затем вынимаю свой телефон и включаю диктофон.

– Приятно видеть тебя, – говорит Изабелль. Она улыбается девушке. – Как твои дела?

Бритни не предлагает нам что-нибудь выпить. Она садится на диван и складывает оборонительно руки.

– А как ты думаешь? – Бритни хмурится. – Не всех увезли в какой-нибудь шикарный дом в большом городе, чтобы жить в идеальной семье.

Выражение лица Изабелль становится несчастным.

– Прости, – шепчет она, хотя ей не за что извиняться.

Я смотрю на Бритни и вижу горечь в ее глазах. Я уже могу сказать, что она из того типа людей, которые винят за свою судьбу всех, кроме себя. Поэтому вместо того, чтобы пытаться исправить что-то в своей жизни, она срывается на Изабелль.

– Мы слышали, что ты разговаривала с полицией, – говорю, пытаясь скрыть свою злость.

Бритни не выглядит пристыженной.

– Может быть. – Она угрюмо пожимает плечами. – А тебе то какое дело?

– Твоя ложь меня очень беспокоит. – Я смотрю на нее. – Ты сказала, что Изабелль специально убила вашего приемного отца. Почему ты так поступила?

– Это то, что случилось. И ты не можешь сказать иначе, – ухмыляется Бритни. – Те прокуроры в Нью-Йорке говорят, что сейчас у тебя настоящие проблемы, Из. Больше не все так идеально.

Я сжимаю руку Изабелль.

– Я не понимаю, – говорит она Бритни. – Почему ты лжешь? Ты понимаешь, что они собираются сделать со мной? Я могу провести свою жизнь в тюрьме!

– Да, а я должна провести здесь свою жизнь, – хмурится Бритни. – Ты думаешь, что я не видела тебя все эти годы? Во всех журналах, развлекающуюся по полной программе. Что делает тебя такой особенной? – требует она. – Почему ты должна жить светской жизнью, пока мы застряли здесь?

– Я не могу ответить на это, – несчастно говорит Изабелль. – Но ты лжешь сейчас? Бритни, пожалуйста. В тот день тебя даже не было дома. Разве ты не помнишь? Ты была в школе.

– Я так и не добралась до школы, – категорично говорит Бритни. – Я прогуливала. Поэтому я могла быть где угодно в тот день. В том числе дома.

– Ты знаешь, что я никого не убивала, – шепчет Изабелль. – Это ложь. Пожалуйста. Не делай этого.

Я ненавижу смотреть на то, как она умоляет, но Бритни остается равнодушна.

– Я говорю правду. – Она ухмыляется. – Муки совести. Типа того. Я делаю свою работу примерного гражданина и говорю это сейчас, чтобы ты не отделалась.