Текст книги "Сбежавшая невеста"
Автор книги: Робин Карр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Ее глаза были честными и искренними. Вполне возможно, что она скрывалась от жестокого любовника, как она говорила, и никогда не нарушала закон.
Кроме того, человек, который протянул ему плакаты у парикмахерской, Алексу совсем не понравился.
Алекс пришел на работу пораньше и принялся проверять по компьютеру Дженифер Чейз и Дорис Бейли. Его смена начиналась только через два часа, а ему очень хотелось в течение этого времени узнать, кто она такая.
Компьютер выдавал данные о нарушителях, о многих ордерах на арест за необычные преступления, но, к счастью для Дженифер, ни под одно описание она не подходила. Была только одна Дженифер Чейз из Форт‑Лодердейла, которая считалась пропавшей. Никаких преступлений за ней не числилось, и ордеров на ее арест не выдавалось. Если она сейчас прячется, то это, очевидно, впервые. Она жила во Флориде и в двух других местах до этого, у нее были водительские права, выданные во Флориде, страховка, хорошая работа в фирме по торговле недвижимостью и не было родственников. Словом, девушка была чиста как ребенок. Пока. После этого он проверил место ее работы и посмотрел, позволяют ли ей ее доходы жить в престижном районе и купить дорогой автомобиль.
Потом он проверил человека, который заявил о ее пропаже. Ник Ноубл. Алекс посмотрел данные полиции других штатов – вот оно! У парня был список арестов миль в десять длиной – мошенничество, преступные сговоры, нелегальная торговля. И все недоказуемо.Его не разыскивала полиция, он не был осужден и мог спокойно идти в полицию.
– Что ты там делаешь?
Алекс посмотрел через плечо на свою коллегу Полу. Он показал ей плакаты с изображением Дженифер.
– Какой‑то мужчина раздает эти плакаты по всему Боулдер‑Сити, и я решил проверить, что это за женщина. У нее‑то как раз все чисто, а вот у парня, который заявил о том, что она пропала, не все в порядке. Он неоднократно нарушал закон.
Пола внимательно изучила плакат.
– Ты ее видел?
Алекс ненавидел ее проницательность. Она не хуже его умела распознавать, когда ей лгут, поэтому он попытался увести разговор в сторону:
– Мне стало интересно, почему ее ищут у нас, в Боулдер‑Сити. Ведь она из Флориды и пропала из МГМ Гранд‑отеля, если верить заявлению.
– А может, этот парень раздавал такие плакаты во всех маленьких городках в окрестностях Лас‑Вегаса.
– Может быть.
– Почему она тебя интересует, Алекс? Скажи правду.
– Я думаю, что девушка, наверное, специально скрылась. И я считаю возможным, что парень, обвинивший ее в краже, обратился в полицию, чтобы она помогла ему ее найти. И еще я думаю, что он может знать, где она скрывается. И я хочу понять, зачем она ему понадобилась.
– Ну, девушка очень красивая, – сказала Пола, глядя на плакат.
– Да, это правда. – Гм, подумал Алекс, она больше не похожа на эту красотку на плакате и все равно очень красива. Он не мог отрицать и того, что она сексуальна, соблазнительна и весьма оригинальна.
Пола открыла папку, в которой лежало заявление Ноубла о краже денег и драгоценностей.
– У нас есть рыбка покрупнее, – заметила она. – Девушка была его любовницей и, покидая его, прихватила несколько сувениров на память. А у него было много проблем с полицией Флориды – он весьма нечист на руку.
– Правильно, – сказал Алекс, собирая отпечатанные на принтере бумаги, и, сложив их в папку, бросил в ящик своего стола. – Но если она прихватила пару сувениров, то это ее первая кража, поверь мне.
– Надеюсь, ты помнишь, что у нас куча дел по взломам на северо‑востоке. Мы собираемся работать или нет?
– Да‑да. Нам дали целую группу, которая займется слежкой вместе с нами. Пойдем.
Пола начала насвистывать мотив песни «У Алекса подружка, у Алекса подружка».
– Прекрати, – сказал он угрожающим тоном.
Но она продолжала свистеть и свистела до тех пор, пока ей не стало неудобно насвистывать и улыбаться в одно и то же время.
«Дорогая Луиза.
С каждым днем жизнь становится все интереснее и интереснее. Вы знали, что Баз относит еду людям, которые голодают? Я не знаю еще, есть ли у него какой‑нибудь определенный график, но вчера я относила обед маленькой старушке, живущей в паре кварталов отсюда в самой настоящей нищете. Кто‑то должен заботиться о ней. Кто‑то должен убирать у нее дома. Случилось еще одно событие – Сильвия подралась с мужчиной, которого она подцепила в баре, а я случайно оказалась рядом и получила от нее удар. Бедная Хедда!
А, вот еще одна новость. Я только что узнала, что Алекс – полицейский. Надо было предупредить меня.
С любовью, Дорис».
«Дорогая Дорис.
Баз занимается этим уже много лет. Он очень деликатен и делает это так, чтобы не оскорбить ничьей гордости. Он знает, что даже эти обездоленные старики будут яростно отстаивать свою независимость и ни за что не уедут из своих домов, пусть даже очень старых, чтобы оказаться заточенными в каком‑нибудь государственном учреждении. Однако приходит время, когда их необходимо отправить туда.
О, эта Сильвия. Хедду действительно можно только пожалеть. Береги ее.
Что касается Алекса – я надеялась, что ты проникнешься к нему симпатией еще до того, как выяснится, что он полицейский. Я думаю, тебе не стоит его бояться.
С любовью, Луиза».
Дженифер отдохнула и через сутки уже готова была идти на работу. На ее лице остался небольшой синяк, а голова, как ни странно, совсем не болела. Но Баз все время извинялся, как будто был виноват в том, что ее ударили. Очевидно, он ощущал себя виноватым в случившемся и весь день, пока Дженифер отлеживалась дома, только об этом и говорил, но, не желая навредить Хедде, выдал все за несчастный случай. Он сказал, что Сильвия зашла выпить чашечку кофе, поскользнулась и, взмахнув рукой, нечаянно ударила Дженифер, но завсегдатаи закусочной придерживались другого мнения.
– Я слышала, тебя ударили, – сказал Марти, владелец букинистического магазина.
– Я знала, что мне не надо было сидеть дома, – ответила Дженифер. – Все это пустяки.
– Тебя ударили или ты просто упала? – спросил Терри из собачьей парикмахерской.
– Да, все это произошло совершенно случайно, – заявила Дженифер.
– Готов поспорить, что Сильвия была пьяна, – сказал Терри.
Дженифер проскользнула в нишу, где он сидел.
– Вы знаете Сильвию?
– Видел ее пару раз, вот и все. Но у меня работает бойфренд Хедды. Он не в восторге от мамаши своей девушки.
Хедда, конечно, могла пожаловаться Максу на Сильвию, но Дженифер в этом сомневалась. Макс, должно быть, знал гораздо больше, чем рассказывал Хедде. Вероятно, это он сообщил Терри о том, что произошло в закусочной.
Чуть позже к закусочной на своем горном велосипеде приехал Рьян. Судя по его толстой фигуре, полицейский, должно быть, проводил здесь слишком много времени. Это был приятный парень, может быть, не самый лучший полицейский в городе, но честно выполнявший свой долг по поддержанию порядка. Дженифер вспомнила, как поначалу ее пугала его полицейская форма, но вскоре она привыкла видеть в закусочной офицеров полиции, и особенно Рьяна, который заходил сюда ежедневно, нередко и по нескольку раз в день.
– Привет, Дорис, – сказал Рьян, входя. – Я слышал, тебе попало. – Он посмотрел на ее лицо, ища следы удара, но они были почти незаметны. Он улыбнулся. – А ты неплохо выглядишь.
– Это произошло случайно, Рьян. Беспокоиться не о чем. Хочешь кофе? Яиц? Как обычно? – спросила она, меняя тему разговора.
– Спасибо, Дорис, – ответил он и подсел за столик к своим знакомым.
После работы Дженифер, не выгуляв Алису, сразу же села за компьютер. Она написала длинное письмо Луизе, рассказав обо всех новостях. Девушка сообщила, что почти все посетители закусочной знали о том, что случилось, и спрашивали ее, как она себя чувствует. Она призналась, что Алекс о ней заботится. Девушка не помнила случая, чтобы так много людей интересовались ее жизнью – и это в то время, когда она желает только одного – стать незаметной.
Дженифер нажала на кнопку «Послать» и надела на Алису поводок, чтобы пойти с ней в парк. Они долго с удовольствием гуляли и немного посидели поддеревом. Вернувшись домой, Дженифер включила компьютер, чтобы заняться поисками по Интернету упоминаний о себе и Ноублах. Но компьютер сообщил ей, что на ее адрес пришло послание. Это был ответ Луизы на ее письмо.
«Дорогая Дорис.
Похоже, что ты наконец обрела дом. Или семью, если можно так выразиться. Научись доверять людям. Это тебе очень поможет в жизни. Ты слишком долго задерживала дыхание. Я думаю, тебе ничто не угрожает. В любом случае я могу поручиться за тех, с кем ты общаешься.
С любовью, Луиза».
На следующее утро, после утренней запарки в закусочной, Дженифер отдыхала, читая утреннюю газету. Подняв голову, она увидела, что в проеме двери стоит Сильвия. Она стояла, не решаясь войти. Все ожидали увидеть на ее лице следы раскаяния, но их не было. Даже после того, что случилось.
– Заходи, Сильвия. Я угощу тебя чашечкой кофе, – предложила Дженифер.
Услышав приглашение, Сильвия быстро вошла в закусочную и проскользнула в нишу, где сидела Дженифер. Она попыталась прикрыть рукой свои обведенные черным глаза, но все равно можно было увидеть под ними синяки.
– У тебя все в порядке? – спросила Дженифер.
– Да, все отлично. Ты ничего не говорила Хедде, правда?
Дженифер пожала плечами.
– Все тут делали вид, что это произошло случайно…
– Но ведь я действительнослучайно задела тебя.
– В самом разгаре драки. – Дженифер этот разговор застал врасплох. Она вообще не ожидала увидеть здесь Сильвию. Но раз уж она заявилась, то Дженифер не собиралась спустить все на тормозах. Сильвии следовало бы не защищаться, а принести извинения.
– Значит, это ты нажаловалась Хедде.
– Хедда умная и сама все поняла.
– Я не хочу, чтобы она смотрела на меня так, будто я плохая девочка. Это я – ее мать, а не она моя.
Лучше бы было наоборот, подумала Дженифер, но сдержалась и ничего не сказала. Ради Хедды.
– Нос болит?
– Да, если хочешь знать.
– Не похоже, чтобы он был сломан. Но твои глаза…
– У меня все в порядке. Я, знаешь ли… Со мной редко случается такое. Я ошиблась в этом человеке.
– Ну конечно.
– Правду тебе говорю!
– А я и не спорю! – Дженифер глубоко вздохнула. – У тебя в сумочке есть косметика? – спросила она.
– Да.
– Тогда пойдем.
Она вышла из ниши и направилась в туалет.
– Давай посмотрим, что там у тебя есть.
Сильвия медленно пошла за ней.
– Ну, давай посмотрим, можно ли замаскировать твои синяки. Я хочу тебе помочь.
– Ты?
– Да, как это ни смешно. Ну, иди же, не стесняйся.
Сильвия осторожно вытащила косметичку, следя, чтобы Дженифер не увидела, что лежит у нее в сумке. Дженифер порылась в косметичке и достала маскировочный карандаш, тональный крем, пудру, тени и подводку.
– Жаль, что здесь нет Глории, – у нее в сумке всегда целый косметический магазин. Но мне хватит и этого.
Она намочила бумажное полотенце и мягко протерла синяки на лице Сильвии. После этого несколько раз прикоснулась к ним белым маскировочным карандашом и помазала сверху карандашом естественного цвета, покрыла тональным кремом, повторила все с самого начала и припудрила лицо Сильвии. Затем, чтобы отвлечь внимание от синяков, подвела ей глаза и губы, покрасила ресницы и нанесла неяркие тени на веки. На все это ушло несколько секунд – и темные круги вокруг глаз Сильвии стали не видны.
– Да. Лучше. А я все думала, как мне объяснить на работе, откуда эти синяки.
– Скажи, что все произошло совершенно случайно.
Сильвия не умела не только извиняться, она не считала нужным даже поблагодарить Дженифер. Она кивнула и сказала:
– Я, пожалуй, пойду, а то опоздаю на работу.
– Разумеется. Не принимай все близко к сердцу.
Сильвия вышла из туалета, опустив голову, и через пару секунд ее уже не было. Тьфу, подумала Дженифер. Тот еще подарочек!
Когда ее смена закончилась, Дженифер зашла в супермаркет на дальней окраине города, в котором она была до этого всего один раз. Она предпочитала делать покупки в небольшом магазине на углу, где все продукты были свежими и не надо было стоять в очереди. Но для того, что она задумала, нужен был большой магазин. Девушка купила несколько журналов – все весенние номера для девочек‑подростков.
Порядки в старших классах за последние двадцать лет сильно изменились. Раньше в школах уроки продолжались с восьми до трех, что бы ни случилось. Теперь в школе были смены, свободные часы, уроки заканчивались рано, и в одной и той же школе существовало множество самых разных графиков. Хедда училась с семи часов утра до часу дня, отсиживала шесть уроков без обеда, а затем шла на работу в закусочную.
Когда Дженифер в три часа зашла в закусочную, Баз ушел разносить еду. Адольфо возился с грилем, Хедда стояла за стойкой, а в одной из ниш сидели три девочки, которые пили кока‑колу, закусывая картофелем фри из одного большого пакета, и смеялись.
– Привет, – сказала Дженифер, бросив ей журналы. – Это тебе.
– Что это?
– Я решила, что мы с тобой подберем платье для школьного бала.
В закусочной вдруг стало тихо.
Хедда быстро схватила журналы и прошипела:
– Ш‑ш.
Она отнесла их в дальнюю нишу, в которой любил сидеть Адольфо, когда не был занят с грилем, и где Дженифер обычно читала утреннюю газету. Хедда проскользнула туда, держась спиной к стойке, чтобы наблюдать за тремя девчонками. Кроме них, в закусочной никого не было.
Дженифер села напротив.
– Это – тайна? – спросила она шепотом.
– Для них – да, – ответила Хедда тоже шепотом.
– Почему?
Хедда наклонилась к ней через стол:
– Потому что они стервы.
Дженифер резко выпрямилась, а потом осторожно бросила взгляд через плечо. Хотя у всех трех девиц были разные прически, они были удивительно похожи. Все – блондинки, но у одной вместо волос колючий ежик, у другой длинные, прямые волосы, а третья подняла их высоко вверх и заколола на макушке.
«Почему стервы всегдабывают красивыми блондинками?» – подумала Дженифер.
– Я много лет тоже была блондинкой, – призналась она. – А они проявляют свою стервозность только по отношению к тебе?
– Ко мне и ко всем другим, – сказала Хедда, пожав плечами. – Впрочем… Не ко всем.
– А почему они пакостят тебе?
– Тут дело даже не во мне, – ответила Хедда. – Так всегда относятся к новичкам. Ты ведь знаешь – положение в классе надо завоевать. – Хедда вытащила из пачки один журнал и открыла его. – Но я не хочу быть членом их компашки.
Не успела она сказать это, как из ниши послышался шум – звон стаканов, вскрик и хихиканье. Стакан с кока‑колой опрокинулся, и напиток пролился на скатерть и на пол. Хедда выскочила из ниши и побежала за тряпкой, чтобы вытереть лужу.
Девицы сидели не двигаясь и давясь от смеха. Обычно, когда посетители что‑нибудь проливали, они хватали салфетки и начинали сами вытирать лужу, не дожидаясь, когда подойдет официантка. Но эти девицы не шевельнули и пальцем. Несомненно, кока‑кола была пролита специально, и им доставляло удовольствие смотреть, как Хедда ползает у их ног, подтирая пол.
– Ну что, Золушка, собираешься на бал? – спросила одна из них, а две другие прикрыли руками свои наглые ухмылки.
Хедда вытерла пол и ничего не сказала.
– Хедда, – произнесла девица. – Так ты идешь на бал? Я тебя спрашиваю?
Хедда, еще не поднявшись с пола, подняла голову и сказала:
– Я еще не решила.
– Ну разумеется, – произнесла одна из них.
– Да‑да, – поддержала ее другая.
Дженифер приложила все усилия, чтобы не встать и не вмешаться в уборку и обмен репликами. Но к тому времени, когда она почувствовала, что уже не в силах сдерживаться, Хедда развесила мокрые тряпки за стойкой, а девицы ушли, перешептываясь. Слава богу, никто не услышал, о чем они говорили.
– Так всегда относятся к новичкам, – сказала Хедда. Она, наверное, много раз переезжала с матерью и братом. И пока Сильвия не сняла их маленький домик, они жили в мотеле.
Дженифер не дружила с девочками по тем же самым причинам. Она всегда была новенькой в классе, к тому же не хотела, чтобы все знали, что ее мать психически нездорова. И еще она старалась не уходить далеко от дома, поскольку никогда не знала, в каком состоянии находится Чери. Поэтому Дженифер не подпускала к себе никого из одноклассников. Когда они смеялись над ее потрепанной одеждой или над тем, что она давно не мылась, она затыкала уши. И поскольку изменить она ничего не могла, то старалась не воспринимать насмешки над собой.
Дженифер в детстве и юности была застенчивой и замкнутой девочкой, а вот Хедда, несмотря на все ее неприятности, была открытой и жизнерадостной. Она не демонстрировала своим одноклассницам своего веселого нрава, но с теми, кто относился к ней хорошо, была настоящим экстравертом.
Когда Хедда выходила из‑за стойки, девицы вышли из ниши и направились к двери. Дженифер недоуменно смотрела, как они уходят. Они не остановились у кассы, и Хедда их тоже не остановила. Она просто вымыла за ними посуду и поставила ее на кухне.
В этот момент вернулся Баз. Он поддержал дверь, выпуская девочек.
– Хедда, они не заплатили. И они конечно же не дали тебе чаевых.
– Они заказывали только две бутылки кока‑колы, – ответила она. – Я заплачу за них. Только ничего не говорите.
– Но почему? Если бы Баз знал, что они не собираются платить, он бы их сюда не пустил. У него есть такая табличка. Мы имеем право отказывать в обслуживании тем, кто не умеет себя вести, – возмутилась Дженифер.
– И в школе мне бы это припомнили, – заверила Хедда.
– Все понятно, – сказала Дженифер. То, что она сегодня увидела, ей совсем не понравилось.
Дженифер дотронулась до щеки Хедды.
– Ты знаешь, не надо быть такой гордячкой. Иногда можно и попросить о помощи.
– Хорошо.
– Сколько ты живешь здесь, Хедда? В Боулдер‑Сити?
– Шесть месяцев, – ответила девочка, переворачивая страницу журнала. – Мы родом из Хендерсона. Мы долго там жили. Многие женщины работают там официантками в казино и получают большие чаевые. Мы жили одни около года. С тех пор, как последний друг нашей матери бросил ее.
– О, прости меня.
– И ты меня тоже. Я уверена, это была моя вина.
Дженифер дотронулась до руки Хедды и пожала ее.
– Хедда, это не можетбыть твоей виной.
– Не утешай меня, – сказала девочка, убирая руку. – Я во многом сама виновата.
Знакомая боль проникла в сердце Дженифер, и она хотела пообещать Хедде никогда ее не покидать. Но она не могла этого сделать.
– Я хочу тебе кое‑что сказать, – произнесла Дженифер, и Хедда подняла глаза от журнала и посмотрела на нее. – Я знаю, что тебе от многого приходится отказываться и что иногда из‑за этого бывает очень тяжело. Ты много работаешь, у тебя много обязанностей, и, подобно мне, ты не купаешься в деньгах. Многие люди от этого озлобляются, но ты умеешь видеть хорошее во всем. Пусть трудности отскакивают от тебя, а ты живи себе и радуйся. Знаешь, ты замечательный человек.
– Да? – спросила Хедда, застенчиво улыбнувшись.
– Да. И я тобой горжусь. Ты настоящий человек.
Глава 8
Алекс работал в гараже. Он поставил новые шины на купленный в секонд‑хенде велосипед, немного отполировал его, заменил сиденье и прикрепил отражатель к заднему крылу. Это был сверкающий красный горный велосипед, который выглядел отлично, несмотря на то что проехал уже немало миль.
Было утро. Дженифер наконец вернулась со своей смены.
– Привет, – крикнул Алекс.
– Привет, – ответила она. – Купил новый велосипед?
– Что‑то вроде того. – Интересно, понимает ли Дженифер, как сильно она изменилась? – подумал Алекс. Она прожила в этом городе чуть больше полутора месяцев, а в соседнем доме – всего пару недель, но ее преображение было поразительным. В первый раз увидев эту шокирующую бритую голову и бледное лицо, Алекс подумал, что девушка больна, или бездомная, или употребляет наркотики. Но Баз обычно только кормит таких проезжающих, а не нанимает их на работу. А Баз хорошо разбирается в людях. За эти недели у нее отросли волосы, и теперь у Дженифер на голове очень сексуальная шапочка густых темных волос, а благодаря прогулкам с собакой и без нее, да еще хорошему питанию она загорела, поправилась и лицо ее покрылось веснушками. Оно больше не было таким худым, а глаза больше не казались запавшими. Под темными бровями красивой формы сверкали карие глаза. А глаза не сверкали бы, если бы она была несчастна.
На плакате была изображена светловолосая модель. А эта девушка выглядит как самая настоящая сельская девчонка. Она имела вид истинной красавицы – девушки, живущей по соседству. Конечно, ей не повредило, что она совсем недавно сменила свободные бесформенные мужские штаны на более изящные брюки цвета хаки, которые плотно облегали ее аккуратную круглую попку.
– Подойди и посмотри, – пригласил Алекс.
– А что, твой велосипед сломался?
– Да. Я отвез кое‑кого домой, и вся рама погнулась.
– Ой, Алекс! Что же я наделала! – Дженифер схватила руль голубого велосипеда, стоявшего рядом, и стала его внимательно разглядывать. – Если я что‑то сломала, то я… – Она поворачивала руль вправо и влево, возила велосипед взад и вперед, хмурясь от смущения. Наконец, она посмотрела на Алекса и увидела его улыбку. – Ах ты, обманщик!
– Я зашел как‑то в магазин и увидел, что эта машина продается задешево. Правда, хороший велосипед?
– Правда. Даже не похоже, что он не новый.
– Иди надень шорты. Поедем покатаемся.
Дженифер не сразу поняла, что он купил этот велосипед для нее.
– Ты шутишь!
– Вовсе нет. Знаешь, Дорис, я, конечно, не хочу сказать, что ты толстая, но я не собираюсь возить тебя все лето на раме.
– О боже, Алекс, – произнесла Дженифер, наклоняясь, чтобы закатать штанины своих брюк.
– Лучше надень шорты, – сказал Алекс.
– У меня нет шорт.
– Как это у тебя нет шорт?
– Не все такие франты, как ты, Алекс. – Она забрала у него велосипед и забралась на сиденье. – Я уж и не помню, когда в последний раз ездила на велосипеде. Это было очень давно. –
Дженифер нажала на педали, поехала по дорожке с криком «Ой‑ой‑ой» и сразу же поинтересовалась: – А мы поедем смотреть толсторогов?
– Конечно, я только возьму ключи.
– Поторопись. Я сгораю от нетерпения.
Дженифер сделала пару широких кругов перед его домом, вспоминая, как надо управлять велосипедом, и поехала к парку. Потом он долго пытался ее догнать. Когда же это ему удалось, они поехали бок о бок, храня молчание. Внимание Дженифер полностью поглотила езда. Алексу нравилось выражение ее лица. Она сидела в седле прямо и быстро крутила педали. Время от времени она бросала взгляд на Алекса и улыбалась. Ее улыбка могла свести с ума.
Он уже сошел от нее с ума, и знал это.
Они добрались до парка раньше, чем толстороги явились попастись на своем любимом месте, поэтому они объехали пару кварталов и вернулись в парк. Им пришлось прокатиться так несколько раз, пока, наконец, на тропинке, спускавшейся с горы, не показался первый баран. Дженифер нашла небольшую полянку, заросшую травой, и села на землю. Она похлопала рукой рядом с собой.
– Я вижу, тебе не понравился велосипед, – поддел ее Алекс.
Она коротко улыбнулась ему, а затем обратила свой взгляд на гору и стала наблюдать, как по крутой, извилистой тропинке спускаются овцы и бараны. Это были удивительно грациозные животные, умеющие ходить там, где люди наверняка сорвались бы вниз.
Потом Дженифер подумала о том, чего Алекс, наверное, никогда не сможет понять. За последние несколько лет ей дарили столько роскошных вещей – драгоценности, машины, одежду, дом на пляже. Последние подарки были от Ника, но до Ника был Грегори, джентльмен на шестом десятке, жена которого предпочитала жить во Франции, а ее муж, президент успешной бухгалтерской фирмы, работал во Флориде. До Грегори был Мартин, который целый день был занят умножением своих капиталов, а до Мартина – Роберт. Все они богатые, обладавшие изысканными манерами и очень хорошо воспитанные люди. Впрочем, Ник поначалу тоже показался ей утонченным и воспитанным, особенно в ее обществе, но она очень быстро поняла, что в гневе он становится грубым и жестким. Пока он обращался с ней как подобает и был щедр, она не обращала на это внимания, преследуя свои цели.
Но все эти роскошные вещи, которыми она владела раньше, в другой жизни, когда еще была не Дорис, а Дженифер, не шли ни в какое сравнение с велосипедом.
Она взяла Алекса за руку и держала все время, пока они наблюдали за баранами. Никто из них не проронил ни слова. Из домов вышли люди и уселись в своих двориках посмотреть на животных. На обочину съехала пара машин и остановилась. Время текло, словно река, Дженифер держала руку Алекса и жила этим моментом.
Ей было ужасно жаль, что все закончилось, но, когда овцы начали подниматься в гору, она повернулась к Алексу и поцеловала его в щеку. В глазах Дженифер стояли слезы.
– Впечатляющее зрелище эти толстороги, правда? – спросил он.
– Да, – согласилась она. – Спасибо, что позволил мне прокатиться на велосипеде, Алекс.
– Можешь поставить его в дом Луизы, если хочешь. Тогда ты сможешь кататься в любое время.
Дженифер давно уже научилась с благодарностью принимать неожиданные подарки, но сейчас все было по‑другому. Этот подарок был личным и очень трогательным. Она замотала головой, и по ее веснушчатой щеке скатилась большая слеза.
– Мне никто никогда не делал таких подарков.
– Э‑э, Дорис, я гляжу, ты была обделена вниманием.
Она засмеялась:
– И да и нет.
Алекс наклонил голову и стал ждать, чтобы девушка объяснила ему свои слова.
– Когда я росла, мы с мамой были очень бедны. Ты знаешь, как это бывает. Мы все время боролись за выживание, правда, иногда были и светлые периоды. Нас часто выручали родители матери, и тогда мы нормально питались. Но позже, закончив школу, когда я уже не была бедной, я начала понимать, что во многих аспектах я стала еще беднее. Не знаю, понятно тебе это или нет.
– Нет, непонятно, – признался Алекс.
– Ты можешь быть богатым материально и одновременно эмоционально нищим.
– А ты была богата?
– Нет, – рассмеялась Дженифер. – Но у меня не было проблем с оплатой счетов и всегда было много еды. Но теперь я понимаю, что не имела самого главного.
Алекс дотронулся до того места на лице Дженифер, где слеза оставила свой след.
– Знаешь ли ты, что, когда ты пришла в наш город, у тебя совсем не было веснушек?
– Они появляются от солнца. Я всегда старалась не загорать.
– Ты сейчас похожа на четырнадцатилетнюю девочку. Меня могут арестовать за мои сексуальные мечты.
– Алекс, не надо связываться со мной. Я – девушка не твоего типа.
– С чего это ты взяла?
– Мне подсказывает моя интуиция. Кстати, почему ты в тридцать пять лет еще не женат?
– Это что, признак какой‑то болезни? – спросил он.
– А, я поняла – ты гей, – подколола его она.
Не раздумывая, Алекс повалил ее на землю и стал целовать. Он целовал ее страстно, не оставляя сомнений в своей сексуальной ориентации. Дженифер не разжала губ, тогда Алекс раздвинул их языком, но не стал исследовать бархатную пещеру ее рта, показывая, что весьма опытен в любовных делах. Он дразнил ее, крепко прижимая к себе.
И вдруг отпустил.
Дженифер перевела дыхание.
– Вижу, – сказала она. – Ты не гей. Ну что ж, в жизни много сюрпризов.
– Я развелся десять лет назад. А сейчас у меня никого нет.
– И ты не хочешь иметь никаких дел со мной?
– Я не хочу попасть впросак. Не хочу, чтобы меня использовали в отместку прежнему любовнику, хотя тот и оказался негодяем. Должно пройти по крайней мере полгода, а то и целый год, прежде чем человек сможет принять взвешенное решение о том…
– Ты думаешь, я хочу использовать тебя кому‑то в отместку?
– Да. Ты ведь говорила, что бросила любовника, очень жестокого парня.
– Да, это правда. Но, Алекс, я не любила его. Я просто была с ним. Поэтому и говорю, что я девушка не твоего типа.
Алекс рассмеялся:
– Какая же ты глупая, Дорис. Мне абсолютно безразлично, что ты чувствовала по отношению к своему последнему любовнику. Или к десяти последним любовникам. Но ты в чем‑то права. Я не люблю женщин, которые просто находятся со мной рядом. Так что подумай об этом.
Дженифер легла на спину и, когда он наклонился над ней, посмотрела на его красивое лицо и подумала, что ему не удастся загнать ее в ловушку и причинить боль. Но вслух сказала:
– Десяти любовников не было.
– Ну что ж, это уже кое‑что. Я так и понял.
Алекс знал, что попался. Дженифер ему очень нравилась. За последние десять лет он пару раз влюблялся, но не очень сильно. Много раз молва его женила, и он приписывал это тому, что у него было много знакомых женщин, а все знают, что женщины не переносят одного вида холостяка. Но, кроме нескольких свиданий, шуточек, ночей, проведенных в Лас‑Вегасе, у Алекса ничего не было.
Словно по иронии судьбы, Дженифер превратилась из классной блондинки в брюнетку с самыми очаровательными веснушками, которые он когда‑либо видел. Десять лет назад он был женат на такой сексуальной блондинке. Она была великолепна в постели, и всякий раз, вспоминая о ней, Алекс тут же воспламенялся. Он с трудом уходил от нее на работу и едва мог дождаться конца рабочего дня. Но однажды ночью застал ее в постели с одним из своих друзей.
В тот день он вернулся домой пораньше. У него был пистолет, но он каким‑то образом сумел удержаться и не убить их обоих. До сего дня Алекс не мог понять, как пережил все это, поскольку боль от ее измены была такой сильной, что он до сих пор ее ощущал, хотя и научился от нее освобождаться. Позже, когда жена ушла от него, Алекс узнал, что она изменяла ему и до этого. Конечно. Тот, кто не способен хранить верность, кто изменял и раньше, будет изменять всегда. С тех пор у нее было довольно много мужчин, женатых и холостых.
Боль от разрыва была невыносимой, но теперь Алекс корил себя за то, каким же он был тогда глупцом. Нет более жалкого зрелища, чем влюбленный идиот. По работе он часто сталкивался с ними. В полицейское отделение звонили женщины, заявлявшие, что не могут избавиться от бывшего любовника или мужа. Иногда отвергнутые мужчины представляли опасность, но чаще это был какой‑нибудь глупец, сидевший на бордюре перед домом и плакавший. Несчастное существо, страдающее оттого, что его вышвырнули из дома. Алекс обычно уводил его, говоря: «Парень, через пару лет, когда ты снова станешь нормальным человеком, ты вспомнишь эту ночь, и тебе станет стыдно».
Нет нужды говорить, что любовь к Дженифер напугала Алекса. В конце концов, она раньше жила с мужчиной, которого не любила, с мужчиной, который был не в ладах с законом. Поэтому вполне возможно, что она может побытьс Алексом пару лет и одновременно еще с кем‑нибудьна стороне. А потом уйдет. Мы это уже проходили.
Но он обратил внимание на то, как тщательно девушка отбирала детали, которые сообщала ему. Она делала вид, что боится его. А если и рассказывала что‑нибудь, то исключительно правду, хотя и не особо приятную. Ведь Дженифер могла и не говорить ему, что не любила своего последнего мужчину.
