355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Робин Хобб » Золотой шут » Текст книги (страница 16)
Золотой шут
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:08

Текст книги "Золотой шут"


Автор книги: Робин Хобб



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Мы оба знали несколько ответов на этот вопрос. Остаток пути мы молчали. Однако я не ощущал в Лорел гнева, только настороженность. Ее глаза всматривались в темноту, она реагировала на малейший шорох. Я тоже старался быть внимательным. Наконец я нарушил молчание и спросил:

– Это правда, что обладатели Уита собираются в «Заколотой свинье»?

Лорел пожала плечами.

– Так говорят. Впрочем, подобные слухи ходят и о других тавернах. «Корыто для Уита». Наверняка ты слышал эту фразу и раньше.

Я не слышал, но ничего не сказал. Возможно, в оскорбительных словах содержится толика правды. Есть ли в городе таверна, где собираются люди Уита? Кто знает? И что я там обнаружу?

Как только мы миновали ворота замка, я заметил спешащего нам навстречу «ученика» охотницы. На лице у него застыло озабоченное выражение. Но, увидев меня, он злобно ощерился. Лорел вздохнула и отпустила мой локоть. Нетвердой походкой она направилась к «ученику», и он схватил ее за плечи. Несмотря на тихие слова, с которыми обратилась к нему Лорел, он бросил на меня подозрительный взгляд.

Перед тем как пойти спать, я зашел на конюшню. Вороная равнодушно приветствовала меня. Едва ли следовало винить лошадь, в последнее время я почти не уделял ей внимания. Честно говоря, она была для меня «всего лишь лошадью». Я скакал на ней, когда лорд Голден отправлялся на прогулку на Малте, но в остальное время Вороная находилась на попечении конюхов. Мне вдруг показалось, что я должен проводить с ней больше времени. Вот только где найти это время?

Интересно, что собирались сделать Полукровки? Украсть наших лошадей? Или еще того хуже?

Напрягая Уит, я обошел стойла, внимательно изучив всех сонных грумов-мальчишек и конюхов. Однако мне ничего не удалось обнаружить. Лодвайн не прятался ни под лестницей, ни в темном углу за дверью. Тем не менее я испытал облегчение только вечером, когда поднялся в покои Чейда. Его там не было, и я оставил ему записку с отчетом.

На следующий день мы обсудили эпизод с убийством лошади Лорел, но так и не пришли ни к какому выводу. Чейд решил отругать охранника Лорел за то, что он позволил ей улизнуть в город. Безопасность Лорел можно было обеспечить, лишь уговорив ее не покидать замок.

– А она не согласится. Лорел с трудом терпит охранника, – задумчиво проговорил Чейд. – Но, Фитц, мы обязаны что-то сделать. Лорел нам нужна, с ее помощью мы можем заманить Полукровок.

– Но какой ценой? – угрюмо спросил я.

– У нас нет выбора, – вздохнул Чейд.

– Зачем им понадобились Малта и Вороная?

Чейд приподнял бровь.

– Ты больше меня знаешь о магии Уита. Быть может, они собирались наложить на лошадей чары, чтобы они вас сбросили? Или через них рассчитывали подслушивать ваши разговоры?

– Нет, Уит на такое не способен, – устало возразил я. – Почему наши лошади, а не принца Дьютифула? Получается, что их интересуют Шут и я, а не принц.

Чейд задумался.

– Осторожному человеку следует подумать, куда ведет такое предположение, – проговорил он.

Я смотрел на него, не понимая, на что намекает старый убийца. Он поджал губы и покачал головой, словно сожалел о произнесенных словах. Вскоре он нашел какой-то предлог и ушел, а я остался в кресле у камина один, задумчиво глядя в огонь.

В последующие дни я так и не нашел в себе мужества навестить Джинну. Я знал, что поступаю глупо, но ничего не мог с собой поделать. Я не считал, что должен объяснять ей свое поведение, но не сомневался, что она думает иначе. Мне никак не удавалось придумать убедительную ложь, объясняющую, почему я обнимал Лорел в «Заколотой свинье». Я вообще не хотел говорить с Джинной о Лорел, чтобы не подходить слишком близко к обсуждению нежелательных тем. Вот почему я перестал бывать у Джинны.

Я стал чаще заходить в мастерскую, чтобы повидать Неда, однако наши беседы получались короткими и не приносили удовлетворения. Мальчик замыкался в себе, чувствуя, что за нами наблюдают другие ученики. Казалось, он пытается выплеснуть на меня свое возмущение мастером. Нед ужасно злился из-за того, что не может продолжать ухаживать за Сваньей. Ее отец запретил им встречаться и отказывался разговаривать с Недом. Я чувствовал, что мной Нед тоже недоволен. Он считал, что я уделяю ему недостаточно внимания, но когда у меня появлялось свободное время, он предпочитал общество Сваньи. Я обещал себе, что найду общий язык с Недом и помирюсь с Джинной, но день проходил за днем, и ничего не менялось.

Между тем в замке продолжались торговые переговоры и торжества по поводу помолвки принца. Настало время Зимних Празднеств, которые прошли с удивительной пышностью. Наши гости с Внешних островов прекрасно проводили время. Днем обсуждались торговые соглашения, а вечерами в замке царило веселье. Кукловоды, менестрели, жонглеры и другие артисты Шести Герцогств валом валили в Баккип.

Обитатели замка привыкли к гостям с Внешних островов. Завязались более тесные отношения между чужеземцами, аристократами и купцами Баккипа. В городе оживала торговля с Внешними островами, прибывали корабли, шел активный обмен товарами. Люди снова начали переписываться с дальними родственниками на островах – теперь это перестало вызывать кривотолки. Казалось, планы Кетриккен осуществляются.

Постоянное веселье преобразило замок. Никто не обращал на меня внимания в моем обличье слуги – я стал почти таким же невидимым, как в те дни, когда был ребенком. Впрочем, все знали, что я человек лорда Голдена, поскольку нас постоянно видели вместе. У меня появилась возможность наблюдать за обитателями замка в самые разные моменты – когда они пили без меры, курили дурманящее зелье, предавались флирту или азартным играм. Разодетые в роскошные наряды, они демонстрировали худшие свои качества. Если у меня еще оставались какие-то иллюзии относительно благородства лордов и леди, то этой зимой я расстался с ними навсегда.

Женщины, молодые и не слишком, одинокие и замужние, постоянно окружали лорда Голдена, а молодые аристократы изо всех сил пытались стать «друзьями джамелийского лорда». Меня забавляло, что даже Старлинг и лорд Фишер не остались равнодушными к обаянию лорда Голдена и часто присоединялись к нему за игорными столами. Дважды они побывали в покоях лорда Голдена, чтобы вместе с другими гостями отведать чудесного джамелийского бренди. Я с трудом сохранял невозмутимость, обслуживая Старлинг.

Ее муж не стеснялся в проявлении своих чувств, часто привлекая Старлинг к себе, чтобы сорвать мальчишеский поцелуй. Она неизменно отчитывала его за нарушение приличий, но я не раз замечал, как она поглядывает в мою сторону, чтобы удостовериться, что я вижу, насколько страстно лорд Фишер в нее влюблен. Иногда мне приходилось призывать на помощь всю свою стойкость, чтобы на моем лице ничего не отражалось. Нет, Старлинг больше не волновала мое сердце и не возбуждала плоть. Однако мне было больно смотреть на то, с каким энтузиазмом она демонстрирует мне свое счастье, чтобы напомнить о моей одинокой жизни. И я продолжал играть роль молчаливого слуги посреди всеобщего веселья.

Так проходила эта долгая зима. Напряженный образ жизни сказывался не только на мне, но и на юном принце. Как-то раз рано утром мы встретились в башне, оба совершенно не расположенные ни к каким занятиям. Принц поздно лег спать прошлой ночью, задержавшись за игорным столом с Сивилом и другими молодыми аристократами, гостившими в замке.

Мне удалось пораньше добраться до постели и несколько часов поспать, прежде чем в мои сны ворвалась Неттл. Мне снилось, будто я ловлю в реке рыбу, опускаю руки в воду и выбрасываю на берег свою добычу. Рядом со мной невидимый Ночной Волк. То был приятный, умиротворенный сон. Затем мои пальцы нащупали дверную ручку в холодной воде. Я наклонился, чтобы получше ее рассмотреть, моя голова погрузилась в холодную зеленую воду, дверь распахнулась, и, весь мокрый, я оказался в маленькой спальне. Я знал, что нахожусь на верхнем этаже – в комнате со скошенным потолком. В доме царила тишина, лишь одинокая свеча озаряла спальню. Не понимая, как попал сюда, я повернулся к двери. Перед ней, решительно преграждая мне путь, стояла девушка. Она даже пошире развела руки, чтобы помешать мне выскользнуть из спальни. На ней была простая ночная рубашка, через плечо перекинута темная коса. Я удивленно уставился на нее.

– Если ты не будешь пускать меня в собственные сны, я поймаю тебя в своих, – торжествующее заявила она.

Я молча застыл на месте. Что-то подсказывало мне, что любой жест, слово или даже взгляд дадут ей дополнительную власть надо мной. Я даже отвел глаза в сторону – узнавая Неттл, я еще глубже погружался в ее сон. Опустив взгляд, я принялся рассматривать свои руки и с некоторым удивлением понял, что они не мои. Неттл поймала меня, не зная, как я выгляжу в действительности. Пальцы оказались короткими и толстыми, ладонь черной и грубой, как подушечки лап у волка, запястья заросли темными волосами.

– Это не я, – произнес я вслух, но мои слова сопровождались негромким рычанием.

Я поднял руки к лицу и обнаружил волчью морду.

– Нет, ты! – не сдавалась она, но я уже начал растворяться, покидая форму, в которой Неттл рассчитывала меня удержать.

Ловушка не могла действовать эффективно, поскольку имела неправильную форму. Она подскочила ко мне и схватила за запястье – оказалось, что она держит лишь пустую волчью шкуру.

– Я поймаю тебя в следующий раз! – сердито обещала она.

– Нет, Неттл. У тебя ничего не выйдет.

Когда я произнес ее имя, она застыла. Пока она пыталась спросить, откуда оно мне известно, я покинул ее сон и проснулся. Повернувшись на бок, я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в темноте своей маленькой спальни.

– Нет, Неттл. У тебя ничего не выйдет, – произнес я те же слова вслух, словно пытаясь убедить себя в их истинности.

Больше мне заснуть не удалось.

Мы с Дьютифулом сидели за столом в верхних покоях башни и с тоской смотрели друг на друга. Рассвет еще не наступил. Зимнее небо за окнами башни оставалось черным, стоящие на столе свечи тщетно пытались разогнать мглу, сгустившуюся в углах комнаты. Я разжег огонь в камине, но все равно было еще холодно.

– Есть ли что-нибудь хуже холода и недостатка сна? – задал я вопрос, не требующий ответа.

Дьютифул вздохнул. У меня появилось ощущение, что он не слышал моего вопроса.

– Ты когда-нибудь пользовался Скиллом, чтобы заставить другого человека что-нибудь забыть? – спросил он, и на меня накатила волна иного холода.

– Я… нет. Нет, я никогда не делал ничего подобного. – А потом, страшась услышать ответ, все-таки задал вопрос: – А почему ты спрашиваешь?

Дьютифул снова тяжело вздохнул.

– Потому что это могло бы решить важную проблему. Боюсь, что я… вчера вечером я произнес слова, которые не хотел произносить… я имел в виду совсем другое, но она… – Он замолчал и опустил глаза.

– Расскажи все с самого начала, – предложил я.

Он набрал в грудь побольше воздуха и быстро заговорил:

– Мы с Сивилом играли в камни и…

– В камни? – перебил я Дьютифула.

Он вновь вздохнул.

– Я начертил на куске ткани игровое поле и сделал фишки. Мне пришло в голову, что я смогу лучше овладеть игрой, если буду практиковаться с кем-нибудь еще.

Я решил промолчать. Почему он не может научить своих друзей игре в камни? Я не видел в этом ничего дурного… И все же разозлился.

– Мы сыграли несколько партий, и Сивил все время проигрывал. Тут нет ничего удивительного, потому что новичок всегда проигрывает. Потом он заявил, что с него хватит и ему не нравятся такие игры. Сивил встал и отошел к камину, чтобы поговорить с кем-то из гостей. Леди Вэнс сидела рядом и смотрела, как мы играем. Она сказала, что хочет научиться, но в тот момент наша партия была в самом разгаре, и ей пришлось подождать, а как только Сивил ушел, она не последовала за ним, как я ожидал – она весь вечер оказывала ему знаки внимания, – а заняла его место. Я уже начал собирать фишки, но она остановила меня и попросила сыграть с ней – ведь теперь пришла ее очередь.

– Леди Вэнс?

– О, ты наверняка ее встречал. Ей около семнадцати, и она очень милая. Ее полное имя Эдвантедж, но оно кажется ей слишком длинным. Она любит рассказывать забавные истории, и с ней гораздо проще, чем с другими девушками. То есть, она вроде бы забывает о том, что она… девушка. И ведет себя как мужчина. Лорд Шемши из Шокса ее дядя. – Дьютифул пожал плечами, показывая, что моя тревога относительно происхождения леди Вэнс беспочвенна. – Короче говоря, она захотела сыграть со мной. И даже после того, как я предупредил, что первые две партии она обязательно проиграет, леди Вэнс сказала, что ей все равно, и если я соглашусь сыграть с ней пять партий, она выиграет, по меньшей мере, в двух. Один из ее друзей услышал наш разговор и спросил, какой будет ставка. Леди Вэнс заявила, что если она выиграет, я завтра – теперь уже сегодня – возьму ее с собой на прогулку, ну а если выиграю я, то могу сам назвать свою ставку. И то, как она это сделала, провоцируя меня предложить нечто неподобающее или…

– Вроде поцелуя, – подсказал я, чувствуя, как меня охватывает тоска.

– Ты же знаешь, что я бы не зашел так далеко!

– Ну и как же далеко ты осмелился зайти?

Известно ли о случившемся Чейду? Или королеве Кетриккен? И сколько вина успел к тому моменту выпить Дьютифул?

– Я сказал, что если она проиграет, то должна будет устроить для нас с Сивилом завтрак в Зеркальном зале, причем накрывать на стол будет сама. Понимаешь, мне говорили, что девушка не может научиться играть в камни.

– Что? Дьютифул, меня самого научила играть женщина!

– Ну… – У него хватило благородства выказать легкое смущение. – Я не знал. Ты говорил, что игра является составной частью обучения Скиллу. Я думал, тебя научил мой отец. Поэтому… Подожди! Значит, женщина была твоей наставницей? Я думал, тебя учил только мой отец.

Я проклял свою неосторожность.

– Давай не будем отвлекаться, – довольно резко ответил я. – Доведи до конца свой рассказ.

Он фыркнул и бросил на меня выразительный взгляд – не приходилось сомневаться, что он еще вернется к своему вопросу.

– Ладно. Кроме того, не я сказал Эллиане… слова произнес Сивил, и…

– Что он сказал Эллиане? – Тоска усилилась.

– Что это игра, неподходящая для женского ума, – так заявил Сивил. Мы с ним играли, а она подошла и сказала, что хочет научиться. Но… знаешь, Сивил недолюбливает Эллиану. Он говорит, что она похожа на Сайдел, которая его оскорбила. Сивил утверждает, будто Эллиана хочет заключить выгодный брак. Ему не нравится, когда она оказывается рядом, если мы разговариваем или играем. – Дьютифул поморщился, когда увидел, как сильно я помрачнел, и ворчливо добавил: – Ну, она совсем не похожа на леди Вэнс. Эллиана всегда ведет себя как девушка, не забывая о правилах хорошего тона. Она настолько безупречна, что это задевает. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

– Просто Эллиана чувствует себя здесь чужой и старается соблюдать наши обычаи. Впрочем, продолжай.

– Ладно. Сивилу известно, что она старается не делать ошибок. Поэтому он пришел к выводу, что проще всего избавиться от нее, заявив, что в Шести Герцогствах игра в камни считается мужским занятием. Он объяснил это Эллиане так, словно сделал ей большое одолжение.

Однако получилось ужасно смешно, но жестоко, поскольку Эллиана плохо владеет нашим языком и недостаточно хорошо знает обычаи, чтобы догадаться, какими дурацкими представлялись со стороны его объяснения…

И не смотри на меня так, Том. Я этого не делал. А после того как Сивил начал свою жестокую игру, я уже ничего не мог сделать, не усугубив положение. Так уж получилось. Сивил сказал Эллиане, что девушки не играют в камни, и она отошла от нас и встала рядом со своим дядей. Тот играл в кости с ее отцом за столом, который находился в противоположном конце зала. Ну, вот. Когда к нам присоединилась леди Вэнс, Эллиана ничего не видела. Мы начали играть.

Первые две партии закончились так, как я и предполагал. В третьей я сделал глупую ошибку, и она выиграла. Четвертую игру выиграл я. А потом – полагаю, я заслужил похвалу, – во время пятой партии, я сообразил, как неудобно будет для всех, если леди Вэнс придется накрыть завтрак для меня и Сивила. Герцог Шемши может посчитать себя оскорбленным – ведь его племяннице придется исполнить роль служанки, хотя Эллиану или маму такие вещи не слишком тревожат. Ну и… я решил, что будет лучше дать ей выиграть. Конечно, мне пришлось бы поехать с ней на прогулку, но ничто не помешало бы мне пригласить с собой других придворных и Эллиану.

– И ты позволил ей выиграть, – мрачно проговорил я.

– Да. Я проиграл. А потом леди Вэнс стала смеяться и шумно радоваться, что сумела меня победить. Вокруг нас начала собираться толпа. Когда леди Вэнс выиграла решающую партию, она уже наслаждалась всеобщим вниманием и победой, а один из ее друзей сказал: «Похоже, милорд, вы жестоко ошиблись, когда сказали, что девушка не способна овладеть этой игрой». И я ответил… понимаешь, я лишь хотел, чтобы мои слова прозвучали остроумно, Том, клянусь, я не хотел ее оскорбить. И я сказал…

– Что ты сказал? – хрипло спросил я, когда Дьюти-фул замолчал.

– Что девушка действительно не сможет научиться играть, а вот красивая женщина – совсем другое дело. Все принялись смеяться и даже подняли бокалы, чтобы провозгласить соответствующий тост. И мы выпили – и только тогда я заметил Эллиану. Она не стала с нами пить и не произнесла ни единого слова. Лишь повернулась и пошла прочь. Я не знаю, что она сказала своему дяде, но он тут же встал, отказавшись продолжить игру с ее отцом, хотя перед ними стояли высокие столбики золотых монет. Они вдвоем покинули зал и удалились в свои покои.

Я откинулся на спинку кресла, пытаясь осмыслить происшедшее. Тряхнув головой, я спросил:

– Королева знает?

Дьютифул вздохнул.

– Думаю, нет. Она рано удалилась к себе.

– Как и Чейд?

Принц поморщился, заранее понимая, какие неприятные слова ему придется выслушать от старого советника.

– Нет, ему ничего неизвестно. Вчера он тоже довольно рано ушел.

Я и сам прекрасно это знал.

– Боюсь, твою проблему нам не решить при помощи Скилла, – задумчиво проговорил я. – Лучше всего обратиться к тому, кто в совершенстве владеет дипломатией. И сделать то, что он скажет.

– А что от меня потребуется? – с ужасом спросил принц.

– Понятия не имею. Полагаю, прямые извинения приносить нельзя. Тем самым ты признаешь, что оскорбил Эллиану. Но… честно говоря, не знаю. Дипломатия никогда не числилась среди моих талантов. Быть может, Чейд сумеет что-нибудь придумать. Тебе придется каким-то образом показать, что ты считаешь Эллиану красивой и женственной.

– Но я не считаю!..

Я проигнорировал его горькое возражение.

– Но самое главное, тебе не следует отправляться на прогулку с леди Вэнс. Более того, лучше всего вообще всячески избегать ее общества.

Дьютифул огорченно ударил ладонью по столу.

– Я должен выполнить свое обещание!

– Тогда поезжай, – резко ответил я. – Но прежде я бы позаботился о том, чтобы рядом скакала Эллиана. И чтобы между вами текла оживленная беседа. Если Сивил действительно тебе друг, как ты утверждаешь, попроси его помочь. Пусть он отвлечет на себя внимание леди Вэнс, чтобы у всех создалось впечатление, что именно он является ее спутником.

– А что, если я не хочу, чтобы внимание леди Вэнс было отвлечено от меня?

Теперь в его голосе слышалось упрямство, и Дьютифул живо напомнил мне Неда и последний разговор с ним. Я ничего не стал возражать, а лишь молча посмотрел на принца, пока он не отвел глаза.

– Пожалуй, тебе пора идти, – заметил я.

– А ты пойдешь со мной? – едва слышно спросил он. – Поговорить с мамой и Чейдом?

– Ты же знаешь, что я не могу. Но даже если бы у меня и была такая возможность, ты должен сделать это сам.

Он откашлялся.

– А позже, когда мы отправимся на прогулку, ты поедешь с нами?

После коротких колебаний я пожал плечами.

– Пригласи лорда Голдена. Я ничего тебе не обещаю, но обдумаю твое предложение.

– И я должен буду сделать то, что скажет Чейд.

– Конечно. Разнообразные хитрости и уловки у него всегда получались лучше, чем у меня.

– Хитрости… Глупости. Меня тошнит от них, Том. Именно поэтому мне гораздо легче с леди Вэнс. Она не притворяется.

– Понятно, – пробормотал я, но оставил свое мнение при себе.

Быть может, леди Вэнс ведет какую-то свою игру и хочет помешать Кетриккен. Что ж, очень скоро мы все узнаем.

Принц ушел, заперев за собой дверь. Некоторое время я стоял, прислушиваясь к его затихающим шагам. Потом раздался голос часового, приветствующего принца. Я оглядел башню, задул свечу и двинулся в обратный путь, захватив с собой огарок другой свечи.

По дороге я зашел в покои Чейда. Выйдя из потайной двери, я с удивлением обнаружил в комнате Чейда и Олуха. Чейд явно меня поджидал. Олух выглядел сонным и недовольным, тяжелые веки почти полностью скрывали глаза.

– Доброе утро, – приветствовал я их.

– Доброе, ты прав, – с довольным видом ответил Чейд.

Я подождал, пока он поделится со мной хорошими новостями, но Чейд сказал:

– Я попросил Олуха прийти сюда утром, чтобы мы могли поговорить.

– Ясно. – Я не нашел, что еще добавить.

Сейчас не время говорить Чейду, чтобы он предупреждал меня о таких встречах заранее. Я не стану обсуждать Олуха в его присутствии. Слишком дорого мне обошлась ошибка, когда я недооценил хитрость одной маленькой девочки, которая оказалась шпионкой Регала. Я сомневался, что Олух на кого-нибудь шпионит, но он не сможет повторить то, чего я не говорил в его присутствии.

– Как сегодня принц? – неожиданно спросил Чейд.

– В порядке, – осторожно ответил я. – Но у него к тебе срочное дело. Будет лучше, если он сумеет быстро тебя найти.

– Принц печальный, – скорбно подтвердил Олух, выразительно покачивая головой.

Сердце сжалось у меня в груди, но я решил его испытать.

– Нет, Олух, принц не печальный, он веселый. Он отправился завтракать со своими друзьями.

Олух хмуро посмотрел на меня. На мгновение его язык высунулся еще сильнее, чем обычно, а нижняя губа заметно отвисла.

– Нет. Песня принца сегодня печальная. Глупые девушки. Печальная песня. Ла-ла-ла-ли-ло-ло-ло-о. – Дурачок пропел короткий печальный мотивчик.

Я взглянул на Чейда. Он внимательно следил за нашим разговором. Продолжая смотреть на меня, он неожиданно спросил у Олуха:

– А как сегодня Неттл?

Мне удалось сохранить невозмутимость. Я старался дышать ровно, вот только забыл, как это делается.

– Неттл тревожится. Человек из сна не говорит с ней, а ее отец и брат ругаются. Йах-йах-йах-йах, у нее болит голова, ее песня грустная. На-на-на-на, на-на-на-на. – Печальная мелодия Неттл звучала иначе, в ней чувствовались напряжение и тревога. Внезапно Олух смолк. Он посмотрел на меня и торжествующе ухмыльнулся. – Песьей вонючке не нравится.

– Да. Ему не нравится, – коротко ответил я, сложил руки на груди и перевел взгляд на Чейда. – Это нечестно.

Тут мне пришло в голову, как по-детски прозвучали мои жалобы.

– Ты совершенно прав, – вкрадчиво согласился Чейд. – Олух, ты можешь идти. Тебе здесь больше нечего делать.

Олух поджал губы.

– Принести дрова. Принести воду. Забрать тарелки. Принести еду. Поправить свечи. – Он поковырял в носу. Да. Все готово. – Он собрался уходить.

– Олух, – окликнул я.

Он остановился и угрюмо посмотрел на меня. Тогда я спросил:

– Другие слуги все еще обижают Олуха, забирают у него монеты? Или сейчас стало лучше?

Он наморщил лоб.

– Другие слуги? – На его лице появилась тревога.

– Да, другие слуги. Они «били Олуха, брали его монеты», помнишь? – Я попытался скопировать его тон и жест. Однако он лишь в страхе отпрянул от меня. – Ладно, не имеет значения, – торопливо проговорил я.

Мои попытки напомнить Олуху, что он у меня в долгу, вызвали негативную реакцию. Оттопырив нижнюю губу, он отошел от меня на несколько шагов.

– Олух, не забудь поднос, – мягко напомнил Чейд. Слуга нахмурил брови, но вернулся за подносом, где стояли тарелки с остатками завтрака Чейда. Схватив поднос, Олух быстро выскочил из комнаты, словно я собирался на него напасть. Когда полка, закрывавшая потайной ход, встала на место, я уселся в свое кресло.

– Ну так что? – спросил я у Чейда.

– Я с нетерпением жду твоего рассказа, – сказал он.

– А я уже все сказал. – Откинувшись на спинку кресла, я решил, что нужно предоставить им разбираться без меня. – Дьютифул должен срочно с тобой поговорить. Тебе пора – иначе принц тебя не найдет.

– А в чем дело?

Я выразительно посмотрел на него.

– Полагаю, принц сам решит, что ему следует тебе рассказать. – И я вовремя прикусил язык, чтобы не сказать: «Конечно, ты всегда можешь спросить у Олуха, что произошло».

– Тогда я возвращаюсь в свои покои. Прямо сейчас. Фитц, Неттл грозит опасность?

– Понятия не имею.

Я видел, что он с трудом сдерживает гнев.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Она занимается Скиллом, верно? Без всякой помощи и руководства. Однако ей удалось тебя найти. Или ты сам вошел с ней в контакт?

Прав ли Чейд? Я не знал. Врывался ли я в сны Неттл, когда она была совсем маленькой, как в сны Дьютифула? Создал ли я, сам того не замечая, основу для связи через Скилл, которую она пыталась сейчас укрепить? Я искал ответ, но Чейд принял мое молчание за упрямство.

– Фитц, как ты можешь быть таким близоруким? Пытаясь защитить Неттл, ты подвергаешь ее еще большей опасности. Неттл должна быть здесь, в Баккипе, где ты сумеешь помочь ей овладеть Скиллом.

– И тогда ты поставишь ее на службу трону Видящих.

Чейд не опустил глаз.

– Конечно, – спокойно ответил он. – Если магия есть дар ее крови, значит, она должна служить Видящим. Дар и долг идут рука об руку. Или ты ей откажешь в этом праве, поскольку она незаконнорожденная?

Я подавил внезапно вспыхнувший гнев.

– Я отношусь к этому иначе, – возразил я. – Я ни в чем ей не отказываю, а лишь пытаюсь спасти.

– Ты любой ценой стараешься помешать ей вернуться в Баккип. Но что угрожает Неттл, если она переедет в замок? Она сумеет познать красоту и поэзию, музыку и танцы. У нее появится шанс познакомиться с достойным молодым человеком, удачно выйти замуж и жить в достатке. И тогда ты сможешь навещать своих внуков – неужели ты сам этого не хочешь?

Получалось, что он рассуждает благоразумно, а я из чистого себялюбия упрямлюсь. Я вздохнул.

– Чейд. Баррич уже отказался отпустить свою дочь в Баккип. Если ты будешь настаивать, у него появятся подозрения. И как ты расскажешь Неттл о том, что она владеет Скиллом, не ответив на вопрос о происхождении ее дара? Она знает, что Молли ее мать. Значит, девочка подвергнет сомнению отцовство Баррича…

– Иногда дети обладают Скиллом, хотя в их жилах не течет кровь Видящих. Быть может, она получила свой дар от Молли или Баррича.

– Однако ни один из ее братьев не владеет Скиллом, – вновь возразил я.

Чейд стукнул кулаком по столу, не в силах скрыть раздражения.

– Я уже говорил, ты слишком осторожен, Фитц. «Что будет, если?.. Что будет, если?..» Нельзя все предусмотреть. Ты пытаешься спрятаться от беды, которая может никогда не постучать в твою дверь. Ну и что случится, если Неттл обнаружит, что ее отец – один из Видящих? Разве это так ужасно?

– Если Неттл появится при дворе и обнаружит, что она внебрачная дочь внебрачного сына Видящих? Это будет ужасно. О каком муже сможет тогда идти речь? И как переживут отъезд Неттл ее братья и Молли с Барричем, которым придется вновь взглянуть в лицо прошлому? Если Неттл поселится в Баккипе, сюда обязательно приедет Баррич, который захочет ее навестить. Конечно, я изменился, но ни мои шрамы, ни прошедшие годы не помешают ему меня узнать. И это сломает ему жизнь.

Или ты попытаешься скрыть от него правду, скажешь Неттл, чтобы она не рассказывала родителям, что в Баккипе ее обучают Скиллу, и молчала о своем новом наставнике – человеке со сломанным носом и шрамом? Нет, Чейд. Пусть уж лучше она живет своей прежней жизнью, выйдет за фермера, которого полюбит, и останется вдали от Баккипа.

– Звучит весьма привлекательно – мрачно заметил Чейд. – Я уверен, что твоя дочь была бы счастлива вести спокойную и тихую жизнь. – Его слова сочились сарказмом. – Но как насчет ее долга по отношению к принцу? Что, если принцу потребуется группа, обученная Скиллу?

– Я найду других, – опрометчиво обещал я. – Не менее сильных, чем Неттл, но не связанных со мной узами крови. И не отягощенных проблемами, которые имеют отношение только ко мне.

– Почему-то я сильно сомневаюсь, что таких людей легко найти. – Чейд нахмурился. – Или тебе уже посчастливилось встретить достойных кандидатов, но ты не счел необходимым рассказать о них мне?

Я заметил, что Чейд не стал предлагать себя. Не будите спящую собаку.

– Чейд, клянусь, я не знаю никого, кто владеет Скиллом. Только Олух.

– Понятно. Значит, он остается единственным кандидатом?

Чейд задал свой вопрос небрежно, чтобы заставить меня признать, что других достойных претендентов нет. Чейд знал, что я откажусь. Олух ненавидел меня и боялся, к тому же он был умственно неполноценным. Более неподходящего ученика и представить невозможно. За исключением Неттл. Ну, быть может, еще одного человека. Только отчаяние заставило меня произнести следующую фразу.

– Возможно, есть еще один человек.

– И ты мне про него не рассказал? – Чейд дрожал от ярости.

Я не был уверен. И вспомнил о нем лишь пару дней назад. Мы с ним познакомились давным-давно. Учить его будет не менее трудно и опасно, чем Олуха. Он привык рассчитывать только на себя, к тому же он владеет Уитом.

– Как его зовут? – потребовал ответа Чейд.

Я тяжело вздохнул и шагнул в пропасть.

– Черный Рольф.

Чейд нахмурился, но в следующее мгновение его лицо приняло отсутствующее выражение – он листал страницы своей памяти.

– Человек, который предлагал обучить тебя Уиту? Ты познакомился с ним во время путешествия в Горное Королевство?

Чейд присутствовал, когда я подробно рассказывал Кетриккен о своем путешествии по Шести Герцогствам, когда я ее разыскивал.

– Да. Он использовал Уит самым неожиданным образом. Иногда мне казалось, что Черный Рольф слышит, как я разговариваю с Ночным Волком. Ни одному человеку, владеющему Уитом, такое не удавалось. Некоторые догадывались, когда мы пользовались Уитом, если мы не соблюдали осторожность, однако никто не понимал, о чем шла речь. А Рольф понимал. Даже в тех случаях, когда мы старались что-то от него утаить, я подозревал, что он знает гораздо больше, чем показывает. Он мог отыскать нас при помощи Уита, а Скилл позволял ему проникать в мои мысли.

– И ты ничего не чувствовал?

Я пожал плечами.

– Нет. Возможно, я ошибаюсь. Откровенно говоря, я не стремлюсь отыскать Рольфа и узнать правду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю