355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Роберт Торстон » Путь воина » Текст книги (страница 21)
Путь воина
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 04:21

Текст книги "Путь воина"


Автор книги: Роберт Торстон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– Если вы возьмете назад требование дать вам право состязаться за Родовое Имя, мы готовы забыть большинство других совершенных вами нарушений. Прежде чем вы ответите, я должен объяснить причину такого беспрецедентного предложения. Хан Элиас Кричелл согласен подтверждать ваше воинское звание до тех пор, пока вы не обладаете Родовым Именем. Он считает, что мы можем пойти на этот компромисс, учитывая и то, что вы хорошо исполняли свой воинский долг, и то, что воинское звание вы приобрели нечестным путем. Далее, по его мнению, несмотря на ваше происхождение, вы утратили право состязаться за Имя, поскольку потерпели неудачу на вашей первой, единственно законной, Аттестации. Он считает вас воином, достойным уважения, и полагает, что вы можете подняться до высших командных постов. Однако в случае, если вы выиграете Родовое Имя, оно будет запятнано. Так считают более двух третей собравшихся здесь воинов с Именем. Что вы скажете на это, командир звена Эйден? Спокойствие покинуло Эйдена мгновенно, теперь ему хотелось кричать от ярости. В следующий момент, однако, он напомнил себе о своей клятве вести себя с достоинством. Он не хотел доставлять этим воинам никакого удовольствия, подтверждая их убежденность в том, что он настолько испорчен и труслив, что согласится на это унизительное предложение. – При всем уважении к вам. Хранитель Закона, а также ко всем присутствующим здесь воинам и к достопочтенному Хану Элиасу Кричеллу я не могу принять это предложение... Оставшаяся часть его речи утонула в немедленно поднявшемся шуме. Некоторые воины вскочили с мест, потрясая кулаками. Несколько человек попыталось перелезть через столы, за которыми они сидели, чтобы броситься на Эйдена. Другие просто ревели, таким образом выражая свое неодобрение. Их крики слились в одно, адресованное Эйдену, бесконечное проклятие: – Жалкий засранец! Ты позор для... какое право ты имеешь... его на месте задушить... вырвать кишки и отдать на съедение... осмеливается не принимать великодушное предложение Хана... убьет тебя! Я убью!.. разрезать на тысячу кусочков, и... С большим трудом Хранителю Закона удалось установить хотя бы видимость порядка. Это заняло у него довольно много времени, между тем как Эйден стоял, словно происходящее его не касалось, с бесстрастным выражением лица, ни на кого не глядя, но и не опуская головы. Джоанна была поражена. Эйден продолжал удивлять ее, он снова превзошел все ее ожидания. Она почти восхищалась им. Сделанное ему предложение хоть и казалось великодушным, но на деле было оскорбительным. Какой вернорожденный воин принял бы его? С момента, когда вернорожденный появлялся из «канистры» на свет, его ведут по заранее намеченному пути для исполнения его предназначения – особенно через проявление доблести в бою, – и единственная его цель – заработать Родовое Имя и внести свой вклад в священный генный пул. Ход, сделанный Советом, был политической игрой, попыткой руководства Клана избежать решения серьезной проблемы. И своим отказом Эйден, вероятно, подписал себе приговор. Члены Совета теперь были настроены против него еще больше, чем прежде. Хан загнал его в угол и определил исход голосования. Теперь, как следствие, собрание Совета запретит Эйдену участвовать в состязании за Имя. Хан Элиас Кричелл был знаменит своим умением изобретать выигрышные политические ходы. «Сейчас он сделал еще один удачный ход», – подумала Джоанна. Хотя некоторые воины еще не успокоились и все время говорили друг с другом сердитым шепотом, в зале снова установилась зыбкая тишина. Свой допрос начала Ленора Ши-Лу. Ее первые вопросы касались автобиографических подробностей, которые Эйден изложил сжато и без лишних эмоций. – Командир Эйден, – вдруг сказала она, не задавая подготовительных вопросов, – понимали ли вы, что Тер Рошах нарушил закон Клана, когда скрывались на Твердыне под именем вольнорожденного? – Я знал, что второй попытки мне давать не должны. – Однако вы согласились на нее, когда ее вам предоставили, воут? – Ут. Я хотел быть только воином. В первый раз я потерпел поражение, потому что был слишком смел. Если б не это, я прошел бы Аттестацию успешно. – Вы говорите, что выиграли бы, если б изменили стратегию. Однако каким образом воин Клана может быть «слишком» смел? На это вы можете ответить? – Нет. На это ответить я не могу. Возможно, я употребил неправильное слово. Я проиграл, как проигрывают и другие кадеты. Я заслужил это. Я согласен с этим. – И так же легко вы согласились на вторую попытку? – Да, я думаю, так можно сказать. Прокурор, с некоторых пор и до теперешнего момента я был воином. И как воин я могу вернуться в то время и сказать со всей честностью, что я отнюдь не благодарен за вторую попытку. Но я также полагаю, что для Клана теперь слишком поздно что-то менять. Я служил Клану Кречета хорошо, служил как воин, и что бы здесь ни произошло, я воин и останусь им. Слова Эйдена были произнесены тихо, но тем не менее были услышаны всеми в зале. Вспыхнул новый взрыв протестов. Одинокий и спокойный, Эйден стоял словно в центре гигантского смерча. Джоанна не могла подавить в себе восхищения им. «Он идет по пути Клана, – думала она. – Его непослушание, его нежелание соглашаться с другими, его манера говорить то, что он думает, – все это тоже путь Клана. Не брать назад ни одного своего слова или поступка, не отступать никогда – также в обычаях Клана. Эйден никогда не отступит назад. Как могут от него ожидать, как могут предполагать, что он откажется от звания воина, каким бы путем он его ни заработал?» Хотя подобные рассуждения вывели бы из себя некоторых из собравшихся в зале воинов, для Джоанны они были исполнены глубокого смысла. «Как ни странно, Эйден – мой союзник, – думала она. – Мы очень схожи. Вероятно, как раз поэтому я ненавижу его больше других. И, вероятно, поэтому моя судьба так переплетается с его судьбой». Ответы Эйдена на многочисленные вопросы Доноры Ши-Лу казались непоследовательными. Нет, он не знал о нарушениях Тер Рошаха, сделавших возможной его вторую попытку пройти Аттестацию. Да, он подозревал, что совершается какая-то махинация, и подозревал в этом Тер Рошаха. Нет, ничего существенного Тер Рошах ему не открыл. (Тер Рошах – это знал почти каждый – был слишком скрытным для того, чтобы сделать такую ошибку.) Да, Аттестация проводилась справедливо, и победу ему принесла только его стратегия, оказавшаяся более результативной, чем стратегия врага. Несколько ответов на вопросы Бека Квэйба добавили мало информации. Когда Эйден вернулся наконец на свое место, его лицо оставалось по-прежнему спокойным. Молчаливая ненависть собравшихся, казалось, не производила на него никакого впечатления. За время допроса он ничуть не волновался – почти немыслимое для него достижение. И он знал, что делает. А когда услышал, что Хранитель Закона произносит имя Тер Рошаха, уже догадывался, что сделает тот. Тер Рошах встал. Его по-военному прямая спина и гордо развернутые плечи напомнили Эйдену, каким этот человек был прежде. 27 – Тер Рошах, правильно ли я расслышал? Вы что, хотите сказать, что мотивы совершенного вами преступления были высокими и достойными уважения? Обычно бесстрастный. Хранитель Закона был поражен. Проявив неприсущую ему резкость и невежливость, он даже перебил Ленору Ши-Лу, которая должна была задавать вопрос. – Да, это так. Хранитель Закона. – Тер Рошах, вы воин с Родовым Именем и отличной боевой репутацией, поэтому мы выслушаем, что вы скажете в свою защиту. Но я должен заявить, что не вижу ни одного объяснения, которое могло бы оправдать ваши действия. – Возможно, вы увидите, если выслушаете меня. Хранитель Закона. – Что же, предоставляю вам слово. Говорите. Рошах оглядел ряды воинов Клана Кречета. Почти все приготовились с интересом его слушать, но на их лицах было написано сомнение. – На этом процессе уже не один раз говорилось, что я сделал возможным для кадета Эйдена вторую Аттестацию, ибо видел в нем некий особый потенциал. Да, я действительно определил в нем такой потенциал, но одного этого для меня было бы недостаточно, чтобы нарушить закон Клана. Я видел слишком много кадетов с таким же высоким потенциалом, жизнь которых заканчивалась в низших кастах или на поле боя. Кроме того, потенциал Эйдена почти сводила на нет его самоуверенность, безрассудство, часто слишком самонадеянное поведение в бою. Слишком большая смелость лишь иногда способна помочь воину совершить геройский подвиг, а чаще всего приводит к тому, что он притязает на слишком малые для победы силы и терпит унизительное поражение. На официальном испытании до победы ему оставалось лишь полшага, но судьба распорядилась по-своему. Я часто жалел, что Клан не предоставляет некоторым кадетам второй попытки, но я не пошел бы против закона и традиций, не будь на то чрезвычайных причин. – Мы ждем затаив дыхание, когда вы расскажете об этих, как вы выразились, чрезвычайных причинах, – сухо заметила Ленора Ши-Лу. – Пожалуйста, сократите ваше предисловие так, чтобы в нем остались только ключевые моменты, и переходите к основной информации. – Извините меня. Я хотел быть в своих показаниях так же педантичен, как прокурор в своих вопросах. – Лесть – это скверный обычай Внутренней Сферы, Тер Рошах. Откажись от нее. – Хорошо. Еще несколько слов, и я завершу вступление, если вы позволите. Для понимания всей этой истории очень важно, что я служил с Рамоном Маттловым – одним из величайших в истории Клана Кречета командиров. Ленора Ши-Лу набрала запрос на клавиатуре компьютера, стоявшего на главном столе, затем прочла информацию, которая появилась на экране. – Маттлов – генетический отец сиб-группы командира Эйдена, воут? – Ут. Он был великим человеком, Рамон Маттлов, и умер он тоже как герой. Когда я оставил действующие войска и принял командование Центром обучения на Железной Твердыне, то решил посвятить ему свою службу. И действительно, мысли о Рамоне Маттлове часто приходили мне в голову, когда я исполнял свои обязанности. Я ставил его на свое место, когда мне требовалось принять какое-нибудь важное решение, а на собраниях и встречах с подчиненными мне офицерами-инструкторами я довольно часто дословно повторял его высказывания. Временами – тут я прошу у Совета прощения за высказывание не в духе Клана на официальном процессе – мне даже казалось, что я и есть Рамон Маттлов. Я ругал кадетов точно так же, как это когда-то делал он. Я демонстрировал боевые приемы точно так же, как он их демонстрировал мне. Я вел себя с неожиданно прибывавшими проверяющими так же грубо, как это делал он. «Вероятно, – подумала Джоанна, – ты и напивался точно так же, как Маттлов, до бесчувствия. Так же, как Маттлов, дурно обращался с подчиненными. Так же, как Маттлов, по-дурацки пренебрежительно относился к судьбе». Ленора Ши-Лу некоторое время просто не знала, что ей делать. Она бросила вопросительный взгляд на Хранителя Закона, но его внимание было сосредоточено на Рошахе, и он не заметил ее молчаливой мольбы. Наконец она повернулась к Рошаху. – Извините меня за мою назойливость, командир Сокольничих, но, может быть, вы объясните, как эта – вы не будете против, если я так выражусь? – навязчивая идея о Рамоне Маттлове связана с предъявленным вам обвинением и данным собранием? – Скоро это станет понятно. – Хорошо, продолжайте, сэр. Рошах сделал небольшую паузу, казалось потеряв нить своего рассказа. Вероятно, он придавал большое значение порядку изложения фактов, желал произвести наиболее сильное впечатление на членов Совета. – В день, когда сиб-группа кадета Эйдена прибыла на Твердыню и я впервые увидел его, мне показалось, что я встретил призрак. Как будто сам Рамон Маттлов – чуть более молодой, чем я его знал, – снова предстал передо мной во плоти. Конечно, остальные члены сиб-группы тоже напоминали моего бывшего друга. Так и должно быть в группе людей с одинаковыми генами. Еще одна из них, молодая женщина, также была поразительно похожа на Рамона. Сейчас она уважаемый всеми воин, заработала Родовое Имя Прайд и находится в этом зале. Несколько человек в аудитории посмотрели на Марту, оставшуюся бесстрастной. – Но то, что я видел в кадете Эйдене, было не просто внешним сходством. Когда он первый раз попался мне на глаза, я почти поверил, что он новое воплощение Рамона. По рядам собравшихся воинов Клана прошел вздох. Теперь им стало ясно, что Тер Рошах просто сумасшедший. Сумасшествие среди воинов было редким, но все же известным явлением. – Кадет Эйден обладал не только внешностью моего бывшего командира, но и стоял, как тот – вызывающе расправив плечи и напружинив ноги, словно приготовившись к прыжку. Ни у одного другого члена сиб-группы не было такой осанки. Когда он говорил с кадетом Мартой, он наклонял к ней голову так же, как это делал Рамон, давая инструкции другому офицеру. – Все это просто замечательно, командир Сокольничих, – сказала Ленора Ши-Лу. – Но как это оправдывает ваши последующие действия? – Уделите мне еще несколько минут, прокурор. В тот день я тайно наблюдал за кадетом Эйденом. Когда на правах офицера-наставника я подошел к нему совсем близко и заглянул ему в глаза, я опять увидел Рамона Маттлова. Тот же холод, та же уверенность в себе. И не только это: я увидел в них такой же намек на угрозу. При первой встрече офицер-инструктор обычно хорошенько избивает кадетов – это происходит с каждой вновь прибывшей сиб-группой. И когда Сокольничий Джоанна выбрала для кадета Эйдена самое свирепое наказание, она встретила больше противодействия, чем от всех других кадетов, которых я когда-либо видел. Это тоже была черта Рамона Маттлова. Когда этого кадета сбивали с ног, он поднимался снова. Уже очень сильно избитый, он все равно продолжал драку. Он бы никогда не признал поражения. Опять же как Рамон Маттлов. Я сражался с Рамоном бок о бок во множестве битв и хорошо изучил его воинские качества. И теперь я видел подобную же стойкость. Обучение продолжалось, и сходство стало еще более поразительным. Особенно оно было выражено в стремлении производить впечатление на других и нежелании признавать поражение на любых условиях. Рамону Маттлову несколько раз удавалось изменить ход битвы, когда большинство воинов уже давно бы капитулировало. Он часто заходил в своей тактике так далеко, что рисковал проиграть сражение. Например, он включал в свою Заявку слишком мало оружия и боеприпасов или выбирал столь неортодоксальную тактику, что даже закаленные бойцы пытались изменить его решение. И все же ему везло, и почти всегда он достигал цели. Он заработал право внести свой вклад в священный генный пул задолго до своей смерти в бою. Рошах оглядел зал, где теперь после его хвалебной речи в честь Рамона Маттлова стояла тишина. Ее нарушила Ленора Ши-Лу, довольно тихо сказав: – Продолжайте, командир Сокольничих. – Итак, из-за этого у меня возникло желание, чтобы кадет Эйден добился успеха. Из-за этого я проявлял к нему особое пристрастие и заставлял подчиненных мне офицеров делать то же самое. Свои первые тесты он прошел отлично, но вместо того чтобы хвалить, его ругали, дабы он пытался достичь еще большего. Его ошибки преувеличивались, чтобы он как можно больше о них думал и изыскивал пути, как не сделать их в следующий раз. За то время я видел его по-настоящему только несколько раз. Я отчетливо помню, например, как наткнулся на него, когда он стоял на часах. На несколько мгновений я принял его за Рамона Маттлова. В тот момент я понял, что если кадет Эйден не пройдет успешно Аттестацию, это осквернит память Рамона Маттлова. – Я далеко не уверена, что рассуждала бы, как вы, командир Сокольничих, – перебила его Ленора Ши-Лу. – Метафизические рассуждения в Клане, как вы знаете, не одобряются. Как кадет, который просто внешне напоминает Рамона Маттлова, может осквернить его память? Тер Рошах, казалось, чуть смутился. – Вы не поняли меня, прокурор. У них было не просто внешнее сходство. Кадет Эйден казался мне олицетворением всего, что было в Рамоне Маттлове. И это означало, что он должен стать лучшим во всем Клане воином. Когда он потерпел неудачу на Аттестации, я не смог с этим примириться. Он должен был победить. С этим согласится любой, кто просмотрит пленки, на которых записан тот бой. Даже тогда я бы не вмешался, если бы кадет Эйден, переведенный в касту техников, не сбежал с Твердыни при первой же возможности и не начал сам искать свое счастье. При подобных обстоятельствах Рамон Маттлов поступил бы так же. И вот тогда я понял, что мне надо делать. Я должен был обеспечить ему вторую Аттестацию. – И чтобы сделать это, – опять перебила Ленора Ши-Лу, – вы сочли нужным подготовить смерть вольнорожденного, под именем которого кадет Эйден мог бы пройти Аттестацию второй раз? – Да, в общем и целом это верно. – В общем и целом? Тер Рошах, казалось, слегка заколебался, прежде чем ответить. – Я не просто подготовил смерть вольнорожденного. Я сам установил настоящие боевые заряды на тренировочном минном поле. И когда оказалось, что после взрывов уцелел единственный кадет – как раз тот, чье место должен был занять кадет Эйден, – я убил и его. Эйден был удивлен. Он не знал, что Рошах лично участвовал в этом деле.

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю