Текст книги "МИФОнаименования и извергения"

Автор книги: Роберт Линн Асприн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Надо с чего-то начать.

С. Макдак

На следующее утро я не собирался рано вставать. Конечно, мне не терпелось отыскать Ааза и все такое, но ведь так редко выпадет случай поваляться в постели лишнюю пару часов. Наши дела всегда шли довольно бурно, и я обычно отправлялся в контору пораньше, чтобы выполнить какую-то работу прежде, чем начнется ежедневный парад вопросов и проблем. Даже когда я решал поспать подольше, вставали другие, и мне тоже поневоле приходилось подниматься, чтобы присоединиться к их важному или интересному разговору. Теперь, когда у меня появилась возможность побездельничать, я намеревался воспользоваться этим по полной программе. К тому же ночь из-за всех этих неприятностей с рестораном и полицией выдалась нелегкая.

К несчастью, весь остальной мир, похоже, настроился против меня.

Мне и задремать-то удалось с трудом из-за непривычного шума уличного движения. А когда я все же наконец уснул, то в двери моего номера энергично постучали.

– Что такое? – крикнул я спросонок, с трудом раздирая глаза.

В ответ дверь открылась, и в номер влетел коридорный, вчера принесший мой багаж.

– Извините, что так рано беспокою вас, господин Скив, но там…

Он внезапно умолк и оглядел весь номер. Я пытался сообразить, что он ищет, когда коридорный опять переключил внимание на меня.

– Господин Скив? – снова обратился он ко мне голосом столь же неуверенным, как и его поведение.

– Да? – отозвался я, пытаясь обуздать свое раздражение. – Вы хотели мне что-то сказать? Надо полагать, что-то не терпящее отлагательства?

Если я надеялся осадить его, то потерпел обидное поражение. При звуке моего голоса лицо у него просветлело, и он заметно успокоился.

– Так, значит, это все-таки вы. Ловко же вы меня провели! Вы теперь совсем другой.

Мне потребовалась секунда, прежде чем я сообразил, о чем он говорит. А затем я вспомнил, что не возобновлял своих чар личины после ночного столкновения с законом. Допускаю, что может возникнуть легкое потрясение, когда ожидаешь обнаружить изверга, а вместо этого болтаешь с пентюхом. Я подумывал, не навести ли чары вновь, но потом принял мгновенное решение оставить все как есть. Личина изверга скорее причиняла мне неприятности, чем предотвращала их. Попробую побыть денек самим собой и посмотрю, как пойдут дела.

– Личина, – снизошел до объяснения я. – А в чем дело?

– Ну, там… Это опять личина или как?

– Это мой настоящий облик, если это имеет значение. А теперь все же скажите, в чем дело?

– О, для меня это не имеет значения. В нашем отеле бывает народ из всяких странных измерений. Я всегда говорю, не важно откуда они, лишь бы золото…

– В ЧЕМ ДЕЛО?

Я обнаружил, что моя терпимость к пустой болтовне прямо пропорциональна времени, затраченному на сон, и сегодняшний день не стал исключением.

– О, извините. Там внизу таксист, и он говорит, что ждет вас. Я думал, вы захотите узнать…

Я почувствовал, что главное слово тут «ждет», но от понимания коридорного это, похоже, совершенно ускользало. И все же я теперь проснулся, и мои поиски нисколько не ускорятся, если я буду торчать в номере.

– Ладно. Скажите ему, что я спущусь через несколько минут.

– Разумеется. О… я вот еще о чем хотел спросить вас… Ничего, если этот парень, Ааз, узнает, что вы его ищете?

Над этим мне пришлось немного подумать. Конечно, Ааз отбыл, не поговорив со мной, но я не думал, что он станет прятаться, узнав о моем пребывании на Извре.

– С этим сложности возникнуть не должно. А что?

– Я думал поместить объявление в газете, но потом мне пришло в голову, что, возможно, он задолжал вам деньги или что-нибудь в таком духе, и поэтому решил сперва спросить у вас.

– Объявление в газете?

– Это ежедневный бюллетень, отпечатанный на бумаге, – снабдил меня информацией Кальвин, присоединяясь к нам, не закончив зевка. – Записки от одних граждан к другим… поздравления с днем рождения, послания жен к заблудшим мужьям и тому подобное. Многие люди постоянно читают их.

Это не походило на одно из увлечений Ааза, но всегда существовала возможность, что объявление прочтет кто-то из его знакомых и сообщит ему. В любом случае повредить это не могло.

– Да, верно. Объявление. Прошу меня извинить, я все еще толком не проснулся. Мысль, кажется, хорошая, – сказал я, шаря в поисках мелочи. – Сколько оно будет стоить?

К моему удивлению, коридорный сдерживающе поднял руку.

– Если не возражаете, господин Скив, стоимость его я оплачу сам.

– О?

– Разумеется. Но если дело выгорит, то сами понимаете, кто получит упомянутое вами вознаграждение.

С этими словами он сверкнул мне быстрой усмешкой и отбыл. Мне подумалось, что не мешало бы начать следить за своими расходами – для уверенности, что у меня хватит денег на выплату вознаграждения, если коридорный или один из его друзей сумеет отыскать Ааза.

– Каков же план на сегодня, Скив?

Кальвин последовал за мной в ванную и задал этот вопрос, когда я разглядывал в зеркале свое лицо. Мне теперь приходилось бриться, но нечасто, и я решил, что сегодня как раз пора. Забавно, когда я был моложе, мне не терпелось начать бриться, но теперь необходимость это делать стала казаться мне утомительной. И я понимал, почему некоторые мужчины предпочитали отпускать бороду.

– Нам не стоит сидеть здесь и ждать, не ответит ли Ааз на объявление коридорного, – сказал я. – Кроме того, сегодня оно все равно не даст никаких результатов. Считаю, нам следует немного поискать самим.

Как только я это сказал, то сразу понял всю банальность собственного изречения. Конечно, нам предстояло отправиться искать Ааза. Этим бы мы и занялись, не вмешайся коридорный со своей идеей насчет «объявления». Но Кальвин или ничего не заметил, или не стал заострять на этом внимания.

– По-моему, неплохо. С чего начнем?

Об этом я успел поразмыслить. И в итоге размышлений со смущением осознал, как мало мне известно о прошлом Ааза… или о прошлом любого из моих коллег, если уж на то пошло.

– Специализировался Ааз главным образом на магии и финансах. Давай немного пошуруем в этих кругах и посмотрим, не появится ли хоть какая-нибудь зацепка.

Но начало нашего поиска задержал один небольшой эпизод.

Мы только вышли из дверей отеля, и я, оглядываясь по сторонам в поисках Эдвика, заметил уличных торговцев. Они были там и вчера, в день нашего приезда, но я их по-настоящему не разглядел. Сегодня же они привлекли мое внимание хотя бы контрастом с ночными толкачами.

Ночные толкачи – народ крутой, хищный, готовый торговаться ради части ваших денег, если уж нет возможности просто тюкнуть вас по башке и забрать все. Дневные же лоточники представляли собой малообеспеченных мелочных торговцев и тихо стояли за самодельными прилавками из чемоданчиков или ковриков, улыбаясь или расхваливая свой товар любому прохожему, какому случалось задержаться и взглянуть на развал. Держались они, если уж определять их манеру, довольно скромно и постоянно зыркали по сторонам, словно боялись быть замеченными в своем занятии.

– Интересно, чего это они остерегаются? – спросил я, обращаясь чуть ли не к самому себе. Я будто на мгновение забыл о присутствии Кальвина.

– Кто? Эти? Они, наверное, остерегаются полиции.

– Полиции? Почему?

– По обычной причине. То, чем они занимаются, – незаконно.

– Да?

У меня не было ни малейшего желания снова сталкиваться с полицией, но его слова просто озадачивали. Возможно, я что-то упускал, но почему-то не видел в деятельности уличных торговцев ничего непозволительного.

– Я все забываю, что ты с Базара-на-Деве, – рассмеялся джинн. – Видишь ли, Скив, в отличие от Базара почти везде для уличной торговли требуется патент. Судя по их виду, эти бедняги не могут себе его позволить. А если бы могли, то скорее открыли бы лавку, вместо того чтобы торговать на улице.

– Ты хочешь сказать, что у них нет выбора? Разве они не работают на какой-то большой концерн?

На Деве уличные торговцы обычно работали на более крупных бизнесменов, забирая утром товар и возвращая нераспроданный в конце смены. При этом они стремились выглядеть мелкой сошкой, чтобы привлечь туристов якобы низкой по сравнению с магазином или палаткой ценой «у этих бедных уличных лоточников». Мне не приходило в голову, что эти вот уличные торговцы могут оказаться мелкими частными предпринимателями.

– Совершенно верно, – ответил Кальвин. – Большинство этих людей вложили свои сбережения в… эй! Куда ты?

Я проигнорировал его, смело подходя к одному из торговцев, которого все-таки приметил накануне. Он там же и сидел – за ковриком, заваленным солнцезащитными очками и дешевыми браслетами. Мое внимание он привлек своей молодостью, он был моложе даже меня. Учитывая долгожительство извергов, это и в самом деле был очень юный возраст.

– Выбирайте, что вам по вкусу? – сверкнул он заостренными зубами, отчего мне бы сделалось не по себе, если бы я не привык к усмешкам Ааза.

– Позвольте задать вам несколько вопросов.

Улыбка исчезла.

– Вы кто? Репортер или что-то в этом роде?

– Нет. Просто любопытно.

Он нахмурился и быстро огляделся.

– Ладно, пока нет денежных клиентов. Время – деньги, знаете ли.

В ответ я бросил ему на коврик золотую монету.

– В таком случае считайте меня клиентом, покупающим у вас немного времени. Дайте мне знать, когда оно иссякнет.

Он сделал быстрый пасс рукой, и монета исчезла, тогда как улыбка опять вышла из укрытия.

– Уважаемый, вы только что приобрели мое внимание. Задавайте свои вопросы.

– Почему вы этим занимаетесь?

Улыбка растаяла, перейдя в гримасу.

– Потому что я богат и независим. И из любви к острым ощущениям сижу тут под дождем и бегаю от копов… а сами-то вы как думаете? Разумеется, я занимаюсь этим ради денег, как и все прочие.

– Нет. Я имел в виду, почему вы занимаетесь именно этим, вместо того чтобы найти нормальную работу?

Какой-то миг он изучал меня взглядом своих извергских желтых глаз, а потом чуть пожал плечами.

– Что ж, – сказал он. – Отвечу вам прямо. Работая на чужого дядю, сильно не разбогатеешь… особенно если речь идет о работе, на которую я только и способен. Видите ли, я не из богатой семьи. Мои родные не дали мне ничего, кроме имени. Когда я подрос, меня предоставили самому себе. Особым образованием я похвастаться не могу, да и связей у моей семьи нет. Хорошая работа у старого приятеля моего папочки мне не светит. И значит, начинать приходится с нуля… и закончил бы я, вероятно, тем же. Так или иначе, я не спеша подумал над этим и решил, что хочу от жизни большего.

Я попытался придумать, как бы потактичней дать ему понять, что, на мой взгляд, избранный им вариант жизненного пути мало чем отличается от отвергнутого.

– Значит, вы считаете, что это лучше, чем просто работа на какое-то другое лицо?

Он гордо вскинул голову:

– Этого я не говорил. Я не собираюсь вечно заниматься этим. Это просто способ накопить первоначальный капитал для серьезного бизнеса. Я хоть и рискую всем, рассчитывая на свои собственные способности, но если дело выгорит, то буду получать прибыль вместо жалованья и смогу перейти к делам покрупнее. И главное, если добьюсь успеха, то смогу передать своим детям больше, чем оставили мне родители. А если не получится… что ж, терять мне особенно нечего.

– У вас есть дети?

– У кого, у меня? Нет… по крайней мере пока нет. Может, когда-нибудь будут. Сейчас, при теперешнем положении дел, я не могу себе позволить даже постоянную подружку, если вы понимаете, что я имею в виду.

Но я не понимал. У меня лично было много денег и никакой подружки. Поэтому я не имел ни малейшего представления о том, во что обошлось бы ее содержание.

– Значит, вы поставили перед собой благородную цель… нажить капитал и осчастливить тем самым своих будущих детей.

На это он рассмеялся, снова сверкнув зубами.

– Не пытайтесь выставить меня слишком хорошим, – поскромничал он. – Не буду вас обманывать. Я и сам не прочь жить получше… например, останавливаться в отелях или разъезжать на такси. Я попользуюсь всласть плодами своего труда, прежде чем оставить детям наследство.

Я вдруг осознал разницу в нашем материальном положении… то, о чем он мечтал, я привык принимать как должное. От такого осознания я почувствовал себя неловко.

– Да… Ну, мне пора. А какое оно?

– Какое что?

– Имя, которое вам дали ваши родители.

– Оно не такое уж замечательное, – состроил гримасу он. – Друзья зовут меня просто Дж. Р.

И с этим я поспешил к поджидавшему меня такси.

– Ну и к чему было все это? – спросил Эдвик, когда я опустился на сиденье.

– Мне просто стало любопытно, что же движет этими уличными торговцами.

– Ими? Зачем забивать себе голову всякой чушью? Это просто группка захудалых толкачей, грызущихся из-за гроша. Им никогда никуда не пробиться.

Неожиданная горячность в его голосе меня удивила. Он явно старался подчеркнуть свою непринадлежность к низшему сословию.

По правде говоря, высказанная Эдвиком оценка уличных торговцев вполне соответствовала моей первоначальной реакции на его собственные предпринимательские усилия с такси и самиздатовской фирмой.

И когда я поразмышлял над разговором с Дж. Р., то понял, что мне повезло даже больше, чем я думал раньше, когда взялся изучать магию… сперва под руководством Гаркина, а потом и Ааза. Вовсе не требовалось сильно напрягать воображение, чтобы представить себя на месте уличного торговца… при условии, что у меня хватило бы первоначальной энергии даже для этого.

Мысль эта была, впрочем, не особенно утешающей.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Не все финансисты одинаковы!

Р. Корман

– Так куда же мы направимся сегодня, господин Скив?

Слова Эдвика прервали мои размышления, и я с трудом сфокусировал внимание на ближайшей задаче.

– Либо поговорить с магами, либо с финансовыми воротилами, – прикинул я. – Я надеялся, что ты как наш верный местный гид посоветуешь, куда сунуться в первую очередь… и я просто Скив, а не господин Скив.

Это «господин Скив» начинало мне надоедать и в общении с коридорными, но там бесполезно пытаться что-то поправить. Если же мне предстояло следующие несколько дней разъезжать вместе с Эдвиком, то я счел нужным втолковать ему привычное мне обращение, чтобы не действовал мне на нервы.

– Ладно. Значит, Скив, – легко согласился таксист. – Так вот, с ходу, считаю, легче будет начать с финансовых кругов.

Я надеялся услышать от него другое, но, как отмечал ранее, нет смысла платить гиду, если не следуешь его советам.

– Идет. Я согласен. Но есть ли на то какая-то особая причина?

– Разумеется, есть. Прежде всего магией здесь занимаются многие. У нас есть школы, консультанты, кооперативы, артисты, организации по управлению погодой и защите жилищ… всевозможные их разновидности. И что еще важнее, они рассеяны повсюду. Мы можем прощупывать их целый год, и все равно мало чего добьемся. С другой стороны, финансистов не так много, и поэтому, если они вас интересуют, мы можем начать с них. Возможно, нам повезет и не придется иметь дело с магами.

Его небрежная лекция немного потрясла меня. Я только-только начал осознавать громадность задуманного мной дела. Я отвел лишь неделю, чтобы найти Ааза и убедить его вернуться. А теперь вот казалось почти невозможным управиться с этим за такой короткий срок, и все же я не мог позволить себе его увеличить, потому как помнил, что остальная команда борется без меня с королевой Цикутой. Я с усилием выкинул из головы всякие сомнения. Нужно по крайней мере попробовать. О том, что делать дальше, я подумаю в конце недели… не раньше.

– А какая другая причина?

– Простите?

– Ты сказал «прежде всего…» – обычно это подразумевает не одну причину.

Таксист метнул на меня через плечо быстрый взгляд.

– Совершенно верно. Ну, если честно, я чувствую себя не совсем уверенно в обществе магов… о присутствующих, конечно, не говорят. Прежде не было необходимости с ними общаться, и хотелось бы и впредь ничего здесь не менять. Но у меня есть приятель-финансист. Он, возможно, сумеет вам помочь. Как известно, большинство этих финансовых воротил знают друг друга. Я смогу устроить вам встречу с ним без предварительной договоренности.

Кальвин махал рукой, пытаясь привлечь мое внимание.

– Я бы не стал тебя беспокоить, – сказал он, – но твое время все-таки ограничено. Я ничего не имел против твоей болтовни с тем задрипанным уличным торговцем, но неужели ты и впрямь собираешься ухлопать полдня на разговоры с каким-то финансистом, который якшается с таксистами?

– Как ты познакомился с этим парнем? – поинтересовался я, не обращая внимания на слова джинна… хотя в какой-то степени был с ним согласен.

– Мы познакомились на аукционе произведений искусства.

– На аукционе произведений искусства?

Я старался не обнаружить в голосе свое недоверие, но оно каким-то образом проскользнуло. В ответ Эдвик развернулся на сиденье и посмотрел мне прямо в лицо.

– Да. На аукционе. А в чем дело? Думаете, я не способен ценить искусство?

Ящеры, запряженные в повозку, оказавшись предоставленными самим себе, принялись сворачивать к тротуару.

– Нет. Я хочу сказать, что раньше мне не приходилось встречаться с коллекционером произведений искусства. Сам я мало что понимаю в искусстве и поэтому удивился, вот и все. Не обижайся, – поспешно произнес я, пытаясь не напрягаться, когда такси побрело обратно на нашу полосу.

– Вы спросили. Именно там мы и повстречались.

Таксист снова обратил внимание на дорогу, лихо выводя нас на курс.

– Вы оба облюбовали одну картину?

– Он предложил поддержать половину называемой мной цены, чтобы я мог продолжать борьбу… только шла она не из-за картины. А скорее из-за того, что вы назвали бы литературой.

Теперь я пришел в замешательство.

– Литературой? Но я думал, ты говорил об аукционе живописи.

– Да, но один писатель предложил изобразить кого-нибудь из присутствующих в своей следующей книге. Я знал этого писателя… даже напечатал интервью с ним в одном из моих журналов… и поэтому очень любопытно было посмотреть, как у него получится отобразить меня. Так или иначе, в конечном итоге на торгах остались только мы двое, цены росли весьма круто. Я думал, мне придется сдаться.

– Вот тут-то финансист и предложил поддержать вашу цену?

– В действительности он сперва сделал предложение другому парню. К счастью для меня, тот другой протаскивал свою жену и потому не согласился на сделку. Вот тогда-то Мотылек и обратился ко мне.

– Минуточку, Мотылек?

– Он называл себя так. Даже на деловых карточках. Но как бы там ни было, если бы он не включился в торги, пришлось бы провести пару часов, болтая с сексапильной женушкой какого-то парня, вместо того чтобы…

С этого момента я слушал трепотню Эдвика вполуха. Финансист по имени Мотылек, поддерживающий на аукционах цены, предлагаемые таксистами. Мне не нужно было смотреть на Кальвина, чтобы представить, как джинн театрально закатывает глаза, в которых угадывалось трагическое «я ж тебе говорил». И все-таки чем больше я думал об этом, тем больше укрепился в своей надежде. Этот Мотылек мог оказаться достаточно эксцентричным, чтобы что-то знать об Аазе. Я счел, что тут стоит попробовать.

Как ни странно это может показаться, я нервничал из-за встречи с Мотыльком, как и Эдвик, по его словам, из-за общения с магами. С магами я имел дело не один год и знал, чего ожидать… или, если мой опыт сколь-нибудь значил, чего не ожидать. О финансистах я такого сказать не мог. Я понятия не имел ни во что лезу, ни как себя вести. Я попытался успокоиться, напомнив себе, что этот финансист в прошлом имел дело с Эдвиком и поэтому не мог быть слишком щепетильным. И все же обнаружил, что нервно поправляю свои чары личины, пока таксист звонил из прихожей Мотыльку. Я все еще разъезжал в виде пентюха, но использовал чары личины для улучшения своего гардероба, чтобы выглядеть своим человеком в денежных кругах.

Я зря беспокоился.

Мотылек не воплотил никаких моих заранее составленных представлений или страхов о том, каков должен быть финансист. Прежде всего вместо внушительного кабинета и стен, сплошь увешанных полками с книгами в кожаных переплетах и непонятными таблицами и графиками – как, по моему разумению, надлежало обитать солидному человеку, – он работал у себя на квартире, которая была поменьше моего кабинета, хотя и меблирована с большим вкусом. Да и одет он был небрежно: в брюках спортивного кроя и свитере пастельного цвета, – отчего я в моем тщательно продуманном и осуществленном с помощью чар личины прикиде почувствовал себя крайне неловко. К счастью, его обращение к нам оказалось теплым и дружеским, что несколько ослабило наше напряжение.

– Рад с вами познакомиться… Скив, не так ли? – протянул он руку.

– Да. Я… простите, что нарушаю ваш распорядок…

– Чепуха. Рад помочь. Я сам хозяин и себе, и своему времени. Пожалуйста. Присаживайтесь и чувствуйте себя как дома.

Однако, когда мы уселись, я понял, что не знаю, с чего начать разговор. Но Мотылек смотрел на меня с внимательным ожиданием, и я почувствовал, что обязан что-нибудь сказать.

– М-гм… Эдвик говорит, вы встретились на аукционе произведений искусства?

– Совершенно верно… хотя, признаться, для меня это было скорее прихотью. Эдвик куда более крупный коллекционер и знаток, чем я.

Таксист при этой похвале заметно приосанился.

– Заскочил я туда просто из любопытства. Прослышал, что аукцион пользуется репутацией весьма забавного, прихватил в банке пару тысчонок и отправился посмотреть. Аукционисты меня и в самом деле повеселили, торги шли довольно оживленно, но большая часть предлагавшихся произведений искусства не соответствовала моему декору. Поэтому когда выставили тот предмет…

Я попытался сохранять заинтересованное выражение лица, но мысли мои крутились не вокруг его рассказа. Я все размышлял о той непринужденности, с какой он произнес «прихватил пару тысчонок». Я лицезрел совершенно другого изверга, не такого, как Ааз. Мой старый партнер охотней расстался бы не моргнув глазом с парой пинт собственной крови, но не с золотом.

– …Но в дальнейшем все обернулось к лучшему.

Мотылек заканчивал свой рассказ, и я, само собой, рассмеялся вместе с ним.

– Расскажите ему о своем друге, Скив.

– Совершенно верно. Я все мелю и мелю, а мы даже и не вникли в вашу проблему, – кивнул финансист, подавшись в своем кресле вперед. – Эдвик говорил, вы пытаетесь разыскать кого-то, возможно, известного своей деятельностью в наших финансовых кругах.

– Я не уверен, что вы сможете помочь, – начал я довольный, что мне не пришлось обращаться к моей теме самому. – Он уже не один год живет в другом измерении. Его зовут Ааз.

Мотылек задумчиво поджал губы.

– Имя это ничего мне не говорит. Конечно, в нынешние времена конгломератных корпораций и акционерных компаний имена мало что значат. Вы не могли бы сказать что-нибудь о его стиле?

– О его стиле?

– Как бы вы описали его отношение к деньгам? Он кто, азартный игрок? Любитель?

При этих словах я невольно рассмеялся:

– Ну, пожалуй, к нему более применимы такие слова, как «скаредный» и «прижимистый».

– Бывает «скаредный», а бывает и «осторожный», – улыбнулся Мотылек. – Наверно, вам лучше рассказать о нем побольше фактов, а уж я бы их проанализировал.

И я рассказал ему. Слова, стоило мне начать, сразу так и хлынули из меня.

Я рассказал ему о встрече с Аазом, когда он застрял в моем родном измерении Пент после неудачной шутки, лишившей его магических способностей, и о том, как он взял меня к себе в ученики после того, как мы сорвали план Иштвана захватить власть над измерениями. Я рассказал ему о том, как Ааз убедил меня добыть себе пост придворного мага королевства Поссилтум. И о том, как это привело к нашему столкновению с армией Большого Джули и к тому же окунуло меня в прелести бюрократической возни. Он сочувственно посмеялся, когда я рассказал ему, как мы с Танандой попытались похитить Приз Большой Игры в подарок Аазу на день рождения, и о том, как нам пришлось собрать свою команду и вызвать на матч две местные после того, как Тананда попалась на той краже. Его позабавило, как я влип, работая под короля Родрика, как заполучил в ученицы Машу, хотя больше всего его заинтересовало то, как мы нейтрализовали стремления Синдиката проникнуть на Базар-на-Деве и стали в конечном итоге работать на обе стороны. Я даже рассказал ему о нашей короткой вылазке на Лимбо, когда Ааза обвинили в убийстве вампира, и о своей еще более короткой карьере игрока в драконий покер, вынудившей меня и моих друзей сражаться против Малыша Мятный Заход и Топора. И наконец я попытался ему объяснить, как мы расширили наше предприятие в корпорацию, и завершил свой рассказ описанием того, как Ааз ушел, оставив записку, в которой объявлял себя, лишенного способностей, никому не нужным.

Мотылек выслушал все это, и когда я наконец умолк, он много долгих минут оставался неподвижен, явно переваривая услышанное.

– Могу сказать вам только одно, – проговорил он наконец. – Ваш друг не финансист… ни здесь, на Извре, ни в любом другом месте, если уж на то пошло.

– Разве? Но он же всегда говорит о деньгах.

– О, быть финансистом – это нечто большее, чем разговоры о деньгах, – рассмеялся Мотылек. – Вся идея-то в том и состоит, чтобы заставить деньги работать через вклады. О вашем Аазе, пожалуй, с уверенностью можно сказать только то, что он большой дилетант по части денег. Скорее это вы показали заметные предпринимательские наклонности, успешно руководя компанией и направляя акции в другие виды бизнеса. Наверное, как-нибудь в будущем мы немного потолкуем о возможностях совместных вкладов.

Все это, разумеется, льстило моему самолюбию, и при других обстоятельствах я бы с удовольствием подробно потолковал с Мотыльком про обращение с деньгами. К несчастью, я не мог уйти от разочарования из-за сути сказанного… что он никак не сможет мне помочь разыскать Ааза.

– Спасибо, но пока мне лучше сосредоточиться на главном, а главное для меня сейчас – найти старого партнера.

– Сожалею, что не смог помочь, – произнес, поднимаясь на ноги, финансист. – Впрочем, скажу еще кое-что, Скив, если вы не возражаете против небольшого совета.

– Какого именно?

– Вы можете играть более активную роль в собственной жизни. Понимаете?.. Активную вместо реактивной.

Я резко остановился в уже открытой двери:

– Простите?

– Ничего. Это так, просто одна мысль.

– Ну а нельзя немного поподробней? Подождите, Мотылек! Не заставляйте меня голову ломать над вашей репликой.

– Вообще-то это не мое дело, – пожал плечами он, – но во время вашего рассказа я не мог не заметить, что вы, похоже, строите свою жизнь от кризиса к кризису и, вместо того чтобы активно влиять на происходящее, реагируете только на них. Ваш старый партнер и наставник свалился вам на шею, и вы двое объединили силы с целью остановить кого-то способного убить вслед за Гаркином любого из вас. Устроиться работать придворным магом вас заставил именно Ааз, и с тех пор вы всегда уступали давлению, реальному и мнимому, со стороны почти всех и вся в вашем окружении: Тананды, Маши, Синдиката, Торговой палаты Девы… даже этот, как там бишь его, Гримбл и тот вояка Плохсекир нажимали на вас. Мне просто кажется, что для столь преуспевающего деятеля, каковым вы являетесь, вы действительно не проявили большой находчивости или инициативы.

Его слова подействовали на меня подобно ушату холодной воды. Кто только из умников на меня не кричал, но спокойная критика Мотылька почему-то ранила меня глубже, чем все разносы, когда-либо полученные мной от Ааза.

– Все это не так просто… – начал было я, но финансист меня оборвал:

– Понимаю и вовсе не намерен учить вас жить. Боюсь, этим кто только не занимался. Вам ведь не раз приходилось сталкиваться с сильными натурами. И этот малый Ааз, похоже, преуспел в наставничестве более других. Так вот, я знаю, вы озабочены из-за вашей дружбы, но все же на вашем месте крепко бы подумал, прежде чем приглашать его вернуться в мою жизнь, – во всяком случае, пока не определился бы в своей собственной жизненной позиции.