Текст книги "Стратегия Банкрофта"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 9

Особняк «Каса де оро», расположенный приблизительно в часе езды от Буэнос-Айреса, представляет собой смесь классической испанской гасиенды и виллы в стиле эпохи Возрождения. Повсюду большие арки, и нет недостатка в мраморе с золотыми прожилками. Сегодня утром гости собрались в дальнем конце строгой, чуть отлогой лужайки, чтобы наблюдать за игрой в поло, которая проходила на примыкающем поле, обнесенном оградой участке земли площадью десять акров. Официанты в смокингах непрерывно обносили гостей фруктовыми напитками и выпечкой. Молодой парень азиатской внешности ухаживал за сморщенным стариком в кресле-каталке с электроприводом. Пожилая женщина, чьи щеки были подтянуты хирургическим путем, а искусственно отбеленные зубы принадлежали чужому рту, рту человека гораздо моложе и крупнее размерами, встречала визгливыми восклицаниями каждую фразу седовласого патриарха.

На игроков в желтых куртках и белых шлемах, с длинными клюшками почти никто не обращал внимания. Лошади, кружась на месте, громко фыркали, и их дыхание в прохладном утреннем воздухе образовывало белые облачка.

Мужчина лет пятидесяти в строгом летнем костюме – белом фраке и ярко-алом шарфе – вдохнул полную грудь воздуха. С поля подуло запахом пота, лошадиного и человеческого. У этого влиятельного бизнесмена, владеющего телекоммуникационными компаниями, которые простирались на весь южноамериканский континент, вошло в привычку оценивать на взгляд любую недвижимость, попавшуюся на глаза. Сейчас он обвел пытливым взглядом виллу и триста акров окружающей зелени. У него не было оснований считать, что Дэнни Муньес, гостеприимный хозяин, намеревается продавать свое поместье; ему не требовалось добавлять виллу к своим многочисленным владениям. Однако он ничего не мог с собой поделать. Это было у него в натуре.

К генералу телекоммуникационных систем приблизился один из официантов – старше остальных, он был приглашен в самую последнюю минуту вместо заболевшего.

– Сэр, не желаете освежить свой коктейль?

Мужчина в белом фраке буркнул что-то неопределенное.

Улыбаясь, официант подлил ему в стакан лимонно-дынного пунша. В лучах утреннего солнца блеснули белесые волоски на тыльной стороне его руки. Затем он зашел за ряд высоких итальянских кипарисов и незаметно вылил остатки пунша на землю. Официант почти успел вернуться на виллу, когда звуки общего смятения – сначала внезапная тишина, затем пронзительные крики – сообщили ему, что бизнесмена хватил удар.

– Ataque del corazón![43]43
  Сердечный приступ! (исп.)


[Закрыть] – крикнул кто-то.

«Да, справедливое предположение, – подумал про себя человек, переодетый официантом. – Действительно, со стороны это будет похоже на сердечный приступ. Даже коронер придет к такому же заключению». Официант поспешил позвать на помощь. И правда, почему бы не сделать это, особенно если жертве уже ничем не помочь.

Расстегнув черную нейлоновую сумку, Андреа Банкрофт достала из нее портативный компьютер и положила его на квадратный столик, застеленный одноразовой скатертью. Они с Уолтером Саксом сидели в глубине зала второсортного вегетарианского ресторана Гринвич-Вилледжа. Похоже, Сакс выбрал это заведение только для того, чтобы можно было над ним поиздеваться. Кроме них, в зале никого не было; дежурная официантка время от времени поглядывала на них, убеждаясь, что ее услуги не требуются, и тотчас же снова утыкалась носом в экземпляр «Больших ожиданий» Диккенса в мягком переплете.

– Ты его купила? – спросил Сакс. – Неплохая модель. Однако за те же деньги можно было бы найти что-нибудь получше. Тебе следовало бы сначала посоветоваться со мной.

Уолтер Сакс повадился стричь свои седовато-русые волосы коротко по бокам, оставляя вверху длинными, отчего его вытянутое, угловатое лицо становилось еще более вытянутым и угловатым. От массивного подбородка веяло силой, что как-то не вязалось с узкой грудью. Ягодицы у него были плоскими – Андреа было стыдно за то, что она обратила на это внимание, но она ничего не могла с собой поделать. Уолтер натянул брюки повыше, но они все равно свободно болтались сзади. Словно решив перебороть стереотип компьютерного гения в неизменных очках, он перешел на контактные линзы, но, очевидно, так и не смог полностью к ним привыкнуть. Глаза у него были красные. Быть может, слизистая оболочка у него слишком сухая, а может быть, выпуклость линз была подобрана неправильно. Однако Андреа не собиралась это выяснять.

– Это не мой компьютер.

– Понял, – весело заявил Уолтер. – Укрывательство краденого.

– В каком-то смысле, – подтвердила Андреа.

Уолтер внимательно посмотрел на нее.

– Андреа…

– Я прошу тебя об одном одолжении. На этом компьютере хранятся какие-то файлы, и мне бы хотелось их прочитать. Но только они зашифрованы. Вот в чем проблема. Сколько тебе еще нужно информации?

Почесав подбородок, Уолтер взглянул на молодую женщину с восхищением.

– Как можно меньше, – сказал он. – Ты ведь не делаешь ничего плохого, ведь так?

– Уолтер, ты же меня хорошо знаешь, – слабо улыбнулась Андреа. – Разве я когда-нибудь делала что-нибудь плохое?

– Замечательно. Больше ничего не говори.

Ну как могла она что-либо ему объяснить? Она ничего не могла объяснить себе самой.

Быть может, все ее подозрения беспочвенны. Однако эти красные муравьи продолжали копошиться. И нужно было что-то сделать, чтобы от них избавиться, – или же проследить за ними до их логова. Андреа приняла решение, повинуясь сиюминутному порыву, чего никак нельзя было сказать о том, как осуществила она это решение на практике.

Это был выстрел наобум: Андреа подменила портативный компьютер «Хьюлетт-Паккард», принадлежащий одному из контролеров фонда Банкрофта, идентичным, на котором она предварительно полностью вычистила жесткий диск. Естественным предположением будет сбой диска; данные восстановят с резервных копий, и на этом все закончится. На то, чтобы отключить компьютер от локальной сети, потребовалось меньше десяти секунд. Андреа проделала это, когда владелец отправился обедать в столовую на соседний этаж. Все оказалось проще простого. Если только не считать предательски колотившегося в груди сердца, пока Андреа возвращалась на автостоянку с украденным компьютером в сумке. Она не просто ступила в новый мир; она стала другой Андреа Банкрофт. Она не знала, чтó ей предстоит узнать о фонде Банкрофта. Однако она уже многое узнала о себе, и то, что она узнала, ей совсем не нравилось.

Уолтер уже копался в корневом каталоге компьютера.

– Здесь много всего. В основном файлы данных.

– Начни с самых последних, – попросила Андреа.

– Все они зашифрованы.

– Как я и говорила.

Она подлила себе «напитка безмятежности» – похоже, это был обыкновенный чай с ромашкой, но только в вегетарианском ресторане все блюда имели заковыристые названия. Прикосновение глиняной кружки к губам показалось ей неприятным.

Уолтер перезагрузил компьютер, держа нажатыми несколько клавиш: «Shift», «Alt» и каких-то других, которые Андреа не разглядела. Вместо картинки стандартной загрузки на черном экране появилась одинокая командная строка. Уолтер перешел к работе на машинном уровне. Набрав несколько команд, он посмотрел на экран и кивнул с умным видом.

– Стандартный шифр, – сказал он. – Обычный коммерческий, с асимметричным открытым распределением ключей.[44]44
  Криптографический алгоритм с открытым распределением ключей используется для установления закрытого соединения между двумя абонентами. Применить его для шифрования информации, хранящейся в архиве, невозможно.


[Закрыть]

– Вскрыть сложно?

– Проще, чем банку сардин, – отчаянно заморгал Уолтер. – Без консервного ножа, одними ногтями.

– Здорово. Много тебе нужно времени?

– Трудно сказать. Надо будет натравить на ублюдка «Си-плюс-плюс». Подсоединить к моей «Большой Берте». В царстве программного продукта есть несколько очень приличных открывашек. Я загружу с десяток этих файлов и стану швыряться в них всяким дерьмом. Что-то вроде того, как разбить стекло, чтобы отпереть замок входной двери. Я имею в виду, по сути дела, речь идет о том, чтобы подобрать обратный криптоалгоритм и получить рычаг, с помощью которого можно будет вклиниться между двумя 1024-битными случайными числами, приведенными по простому модулю, что и есть самое сложное.

Андреа склонила голову набок.

– Я не поняла ни одного слова из того, что ты сказал.

– В таком случае, наверное, я просто разговариваю сам с собой. Со мной такое уже не впервые.

– Ты просто прелесть.

– Я ведь не попаду по твоей милости в кипяток, правда?

– Ну, разумеется. Я бы ни за что не пошла на такое. Ну, в теплую воду, это да. Может быть, в горячую. Против горячей ты ничего не имеешь, да?

– А ты сама здорово влипла, да, Андреа Банкрофт?

– Что ты хочешь сказать?

Поджав губы, Уолтер прильнул к экрану, по которому сплошным потоком поползли машинные коды.

– Кто сказал, что я обращаюсь к тебе?

Несомненно, его нет в живых. Красный Навахо согласился выполнить просьбу Кастора, и его убили. Только так можно было объяснить то, что он не перезвонил в назначенное время и не ответил на звонки на все свои телефоны. У Белнэпа внутри поднялась волна тошноты, смешанной с яростью. Он поймал себя на том, что мчится с опасной скоростью. Какие у него успехи за сегодняшний день? Больше зла, чем добра? В колонке со знаком «плюс», хотелось надеяться, то, что он отвез Бааза и его сестру домой в деревушку, подобно серой пиявке прилепившуюся к склону розовато-бурой скалы. Уезжая, он слышал радостные крики жителей деревни, и его мысли вернулись к князьку и его безделушкам. Безжалостная эксплуатация. Полное бесправие. Вопиющее пренебрежение человеческой жизнью на этой выжженной солнцем земле, где к любой жизни надо относиться как к чуду. А что будет с двенадцатилетним Баазом? Станет ли он имамом, когда вырастет, как того хочет его дед? Или же его жизнь заберет следующая эпидемия холеры или тифа? Или же он станет жертвой кровавых межплеменных распрей? Кем он станет – террористом или человеком, который заботится о других? Принесет ли зло, с которым столкнулся мальчишка, отравленные плоды в его дальнейшей жизни или же, наоборот, укрепит его решимость творить добро? Ничего определенного сказать нельзя. Мальчишка умен, у него неплохая речь, образован он, несомненно, гораздо лучше большинства жителей деревни. Быть может, ему удастся вырваться из царства мрака, окружающего его. Быть может, его имя прогремит на весь мир – но вот только за добрые или за злые свершения?

Кое-кто заявил бы, что ответ зависит от самого человека, подчеркнув, что знаменитых террористов, как правило, соплеменники считают героями. «Найдутся те, кто назовет террористами нас с тобой», – как-то заметил Джаред. Белнэп пришел в негодование: только потому, что мы творим насилие в отношении злодеев? Джаред покачал головой: «Потому что они считают злодеями нас».

Все в мире относительно. Есть ложь, и есть правда. Есть факты, и есть подделки. «Если тебе дадут монету с двумя аверсами, ты сразу поймешь, что она фальшивая, – как-то сказал Джаред. – Но это еще не все».

«А что еще?» – спросил Белнэп.

Джаред лениво усмехнулся.

«Ты поймешь, что в „орлянку“ надо будет ставить на „орла“.

Мысли Белнэпа вернулись к тому, что рассказал оманец о Генезисе, – к тем немыслимым наказаниям, которым подвергались ослушники. Неужели Джаред находится в руках этого чудовища? Белнэпа передернуло. И как этому человеку удается так тщательно скрывать свою личность, при том обладая такой огромной властью? «Царство теней, охватившее весь земной шар».

Чувствуя прилив желчи, Белнэп остановился на обочине и в третий раз за последний час попытался дозвониться до Гомса; судя по всему, младший оперативный сотрудник находился на совещании, а оставлять для него сообщение Белнэп не хотел. На этот раз Гомс оказался на месте, и когда Белнэп объяснил ему ситуацию – ему не отвечают ни по одному телефону, – молодой офицер тотчас же подтвердил его худшие опасения. Красный Навахо, он же Томас Митчелл, действительно скончался. Это подтвердили полицейские из Веллингтона, штат Нью-Гемпшир, которые ездили к нему домой. Они обнаружили хозяина мертвым. Предположительно, смерть наступила семь часов назад. Причина до сих пор не установлена. Никаких признаков насилия. Вообще никаких следов.

Но только Белнэп понимал, что это он отправил Красного Навахо на гибель.

Это он послал его наблюдать за Андреа Банкрофт, но он недооценил ее безжалостность, ее изворотливость, – а может быть, этими качествами обладают те, кто ее охранял.

И вследствие его ошибки погиб человек.

Гомс, как и просил его Белнэп, предоставил более подробное досье на Андреа Банкрофт. С виду невинные подробности ее жизни, возможно, свидетельствовали лишь о том мастерстве, с каким она заметала следы. Не вызывало сомнений, что речь идет об очень одаренной женщине, имеющей в своем распоряжении огромные средства.

Возможно ли, что она и есть Генезис?

Белнэп скороговоркой продиктовал названия десятка федеральных баз данных.

– Вот что я хочу узнать, – сказал он Гомсу.

На этот раз младший аналитик не возражал. Смерть Красного Навахо не может остаться неотмщенной. Эта женщина предстанет перед правосудием.

Или же Белнэп лично обрушит на нее самое жестокое правосудие.

Часть вторая

Глава 10

Андреа Банкрофт постаралась вздремнуть во время двухчасового перелета из аэропорта имени Кеннеди в международный аэропорт Роли-Дарема в Северной Каролине, однако мысли ее неслись сумасшедшим галопом. Вчера поздно вечером Уолтер Сакс передал ей компьютерный компакт-диск с гигабайтом дешифрованных файлов. Андреа у себя на домашнем компьютере читала их до тех пор, пока у нее не разболелись глаза. Там были текстовые документы, электронные таблицы, бухгалтерские отчеты. После манипуляций Сакса открыть их не составило никакого труда. Однако, для того чтобы разобраться в них должным образом, потребовались время и полная сосредоточенность.

Самую большую загадку Андреа раскопала в архивах финансовых операций: сотни миллионов долларов переводились на счета какого-то безымянного учреждения в Исследовательском треугольнике, причем, если судить по кодам авторизации, разрешение на перевод давал лично доктор Поль Банкрофт. Получалось, что это учреждение, погребенное под десятком юридических завес, пользуется самым щедрым финансированием в рамках всего фонда. Однако, как быстро выяснила Андреа, его не было ни на каких картах. В архивах фонда ей удалось разыскать адрес: дом номер один по Террапин-драйв; вероятно, такой дом действительно можно найти на семи с лишним тысячах акров сосновых лесов, известных как Исследовательский треугольник. Но ни на каких картах он не значился.

Да и сам Исследовательский треугольник представляет собой какую-то аномалию. Его девизом служит «Здесь встречаются лучшие умы со всего света». Однако было неясно, кому он принадлежит. Почтовая служба Соединенных Штатов рассматривает треугольник как город или отдельное муниципальное образование, и хотя власти округа Дарем утверждают, что он частично находится под их юрисдикцией, треугольник не относится ни к одному из окрестных районных управлений. В нем работают одни из самых мощных суперкомпьютеров в мире, там находятся ведущие научно-исследовательские фармацевтические центры, здесь высочайшая концентрация самых светлых голов. Но формально это не компания, открытая или закрытая, а самостоятельная некоммерческая организация. Она была основана больше сорока лет назад одним плутократом, предпочитавшим держаться в тени, – эмигрантом из России, который якобы нажил состояние в текстильной промышленности и приобрел этот огромный участок земли. В лесной глуши скрывались большие научные городки, компании, занимающиеся высокими технологиями, но формально бóльшая часть парка оставалась нетронутой, девственной чащей.

Неужели правда на самом деле еще более запутана? Если бы ей удалось поговорить с Полем Банкрофтом – однако в фонде никто не мог сказать Андреа, когда он вернется, а ждать она больше не могла. Все ее мысли и кошмарные сны теперь крутились вокруг таинственного учреждения в Исследовательском треугольнике. Некий фонд внутри фонда? Если это так, известно ли об этом Полю Банкрофту? А может быть, ее мать случайно узнала обо всем? Слишком много вопросов, слишком много неопределенностей.

И снова Андреа показалось, что тлеющие угли от притока свежего воздуха вновь вспыхнули пламенем. Что-то влекло ее к ним. Подобно тому, как мошка летит на огонь?

Бездействие сводило с ума. Быть может, отправиться одной в Исследовательский треугольник было чистым безумием, однако Андреа чувствовала, что, сидя сложа руки на задворках правды, она также скатывается в безумие, только иного рода. Возможно, простые голые факты заставят раз и навсегда утихнуть ее лихорадочно распалившееся воображение; не исключено, она упустила какое-то безобидное и скучное объяснение. Однако Андреа сознавала, что не найдет успокоения, постоянно ломая голову над раскопанными загадками. Пассивное ожидание не принесет облегчения.

Дом номер один по Террапин-драйв.

Конечно, все дело было в ее настроении, но, приземлившись, Андреа обнаружила, что все вокруг выглядит зловещим, даже надпись «Роли-Дарем», выполненная на здании аэропорта огромными синими буквами. Сам аэропорт, построенный в духе рационального минимализма, неотличимый от сотен других таких же, разбросанных по всей стране, показался ей многоярусными джунглями.

На самом деле, положа руку на сердце, у нее просто расшалились нервы. Андреа подозрительно косилась на всех вокруг. Незаметно для себя она даже заглянула в детскую коляску, убеждаясь, что это не бутафория, которую использует следящий за ней. Младенец радостно загукал, и ей тотчас же стало стыдно. «Андреа, возьми себя в руки».

Она вылетела налегке, всего с одной сумкой, которую взяла с собой в салон и убрала на полку над креслом. Направляясь к выходу из здания аэропорта, Андреа катила перед собой тележку с этой сумкой. У дверей толпилась кучка встречающих с табличками в руках, наслаждающихся прохладой кондиционеров. Андреа договорилась, чтобы в аэропорту ее встретил водитель, но сейчас она не могла найти на табличках свою фамилию. Уже решив воспользоваться такси, она наконец увидела только что вошедшего в аэропорт мужчину с листком бумаги в руках, на котором было написано крупными буквами от руки: «А. Банкрофт». Значит, водитель опоздал на несколько минут. Андреа сделала над собой усилие, прогоняя мелочную раздражительность. Водитель, мужчина с мужественным, красивым лицом и, как обратила внимание Андреа, серыми глазами, кивнув, забрал у нее сумку и направился к темно-синему «Бьюику». Лет сорока с небольшим, грузный, он двигался на удивление легко. Нет, не грузный, поправилась Андреа. Одни накачанные мышцы, наверное, завсегдатай тренажерных залов. Лоб у него был красный, словно недавно ему пришлось много времени провести на солнце.

Андреа назвала адрес гостиницы, «Рэдиссон ИТ», и водитель молча и умело провел «Бьюик» через транспортное столпотворение на стоянке аэропорта. Молодая женщина впервые позволила себе немного расслабиться. Однако мысли, одолевавшие ее, никак нельзя было назвать безмятежными.

Как быстро сладкий сон может превратиться в кошмар! Лора Пэрри Банкрофт. Увидев это имя, аккуратно впечатанное в реестры, Андреа испытала шок, и воспоминание об этом до сих пор сохраняло силу, способную навевать на нее цепенящую грусть. Смерть матери отбросила тень на всю ее жизнь. Однако может ли она доверять своим чувствам, своим подозрениям? Быть может, все это – просто следствие затаенной обиды на мать, лишившую ее любви и заботы? Неужели семейство Банкрофтов действительно серьезно обидело ее – или же она сама делала все назло себе и своей дочери, повинуясь бессильной ярости? Андреа ломала голову, насколько хорошо она понимает собственную мать. Ей хотелось задать матери столько вопросов. Так много вопросов.

Вопросов, на которые мать, наверное, не смогла бы ответить. В той автокатастрофе погибла не только Лора Банкрофт, но и все, связанное с ней. И Андреа, размышляя об этом, испытывала боль, острую боль, которая разливалась по всему ее телу.

Машина запрыгала на ухабах, и Андреа, открыв глаза, впервые огляделась по сторонам. Они находились на узкой пустынной проселочной дороге, и «Бьюик» плавно сворачивал на обочину, сбрасывая скорость…

Тут что-то не так.

Машина резко свернула с обочины и заехала за густые придорожные заросли. Андреа бросило в сторону, и натянувшийся ремень безопасности впился ей в плечо. О господи… это ловушка!

Неужели водитель заранее изучил местность и завез ее в это укромное местечко, понимая, что она спохватится только тогда, когда будет уже слишком поздно?

Взглянув на лицо водителя в зеркале заднего обозрения, Андреа увидела выражение ярости и бесконечной ненависти, от которого у нее перехватило дыхание.

– Возьмите все мои деньги, – взмолилась она.

– Так легко ты не отделаешься, – с ледяным презрением бросил водитель.

Андреа почувствовала прикосновение к шее сосулек страха. Похоже, напрасно она надеялась, что негодяя интересуют только деньги. А силы ему не занимать. В ее же распоряжении есть только надежда на внезапность. И оправданный расчет на то, что ее не воспринимают всерьез.

Что у нее есть тяжелого? Расческа, сотовый телефон, перьевая ручка, подаренная много лет назад матерью, и… и что еще? Приказав себе сосредоточиться, Андреа левой рукой скользнула к щиколотке. Когда она снова подняла взгляд, водитель, развернувшись, лез с переднего сиденья к ней. На какое-то мгновение его руки будут заняты в тесном проходе. Андреа сжалась в комок, стараясь казаться маленькой, покорной, безобидной.

Схватив правой рукой туфлю на острой шпильке, она, пронзительно вскрикнув, внезапно подалась вперед, нанося резкий удар – целясь каблуком в лицо, в глаза незнакомца.

Она почти достигла цели. Когда шпилька была всего в дюйме от его глаз, мужчина перехватил ее запястье стальными пальцами, отводя туфлю в сторону. Не теряя времени на раздумья, Андреа другой рукой ударила его в нос. Она вспомнила, как соседка по комнате в студенческом общежитии, ходившая на занятия самообороны, рассказывала ей, что жертвы нередко боятся ударить нападающего в лицо – и страдают от собственного страха перед агрессивностью. «Выцарапай ему глаза, разбей в кровь нос, сделай ему как можно больнее» – вот к чему сводилось обучение. «Твой самый главный враг – ты сама», – любила повторять Элисон.

Вот как? Вздор! Главный ее враг – этот сукин сын, пытающийся ее убить, который успел отклонить голову, уворачиваясь от второго удара. «Что бы со мной ни сталось, – подумала Андреа, отчаянно отбиваясь и пытаясь нащупать дверную ручку, – по крайней мере, никто не скажет, что я сдалась без боя».

Но нападавший, неудержимый, сильный, похоже, предугадывал наперед каждый ее шаг. Подмяв Андреа под себя, он проревел свой вопрос:

– Почему ты убила Тома Митчелла?

Андреа недоуменно заморгала, но чудовище продолжало засыпать ее непонятными вопросами. Митчелл. Красный Навахо. Какой-то Джеральд – или Джаред? – Райнхарт. Стремительный поток имен, обвинений.

Это было какое-то безумие.

– Как ты его убила, черт побери? – Быстрым движением нападавший сунул руку во внутренний карман куртки и выхватил сверкнувший вороненой сталью пистолет. Он приставил дуло к виску Андреа. – Мне очень хочется пристрелить тебя прямо сейчас, – голосом, пропитанным нескрываемой ненавистью, произнес он. – Попробуй убедить меня не делать этого.

Тодд Белнэп, сверкая глазами, смотрел на свою пленницу. Молодая женщина дралась, словно дикая кошка, и синяки от ее ударов будут чувствоваться еще несколько дней. Однако это было следствием чисто животной ярости; Белнэп не заметил никаких признаков специальной подготовки. Но это лишь одна деталь из целой серии, сбившей его с толку. Главным было то, что женщина, похоже, искренне изумилась, услышав его вопросы. Конечно, она могла быть превосходным актером; исключать такую возможность было нельзя. Возможно, она и есть сам Генезис или один из его приспешников. Однако ничто не говорило в пользу этого предположения.

Не отрывая дуло пистолета от виска молодой женщины, Белнэп пристально всмотрелся в ее лицо. У него в голове, подобно рыбе в мутном пруду, всплыл еще один вопрос. Не получилось ли все чересчур просто? Она купила билет на самолет на свою фамилию, тем самым обеспечив ее занесение в базу данных ФУГА.[45]45
  ФУГА – Федеральное управление гражданской авиации, ведомство в составе Министерства транспорта, в чьи задачи входит контроль за коммерческим и иным использованием воздушного пространства США.


[Закрыть] Затем с помощью своей платиновой кредитной карточки оплатила встречающую машину с водителем. Избавиться от настоящего водителя было проще простого: для этого понадобилось лишь несколько банкнот и рассказ о розыгрыше ко дню рождения. Если эта женщина действительно профессионал, невозможно понять, как могла она быть настолько уверенной в том, что никто не вздумает за нею охотиться. Так что, быть может, она не имеет специальной подготовки – к ее услугам прибегают время от времени, и само ее дилетантство служит лучшим доказательством ее непричастности. А может быть, все это – одна сплошная ошибка. Но в таком случае почему с сотового телефона этой женщины был звонок на телефон предводителя отряда убийц в Дубае?

Женщина пыталась отдышаться. Белнэп отметил, что она довольно привлекательная, даже красивая и, весьма вероятно, в прошлом занималась спортом. А что, если ее использовали как приманку?

Вопросов слишком много. Ему нужны ответы.

– Я хочу задать вам один вопрос, – опередила Белнэпа женщина, выдержав его пристальный взгляд. – Кто вас послал? Вы из фонда Банкрофта?

– Ты никого не проведешь, – огрызнулся оперативник.

Задыхаясь от страха, она жадно глотнула воздух.

– Если вы собираетесь меня убить, полагаю, у меня есть право перед смертью узнать правду. Это ваши люди убили мою мать?

Черт побери, о чем она говорит?

– Вашу мать?

– Лору Пэрри Банкрофт. Она погибла десять лет назад. Считается, в автокатастрофе. Я столько времени верила в это. Но теперь больше не верю.

Белнэп не смог сдержать выражение удивления, разлившееся у него по лицу.

– Кто вы такие? – всхлипнув, спросила женщина. – Что вам нужно?

– О чем вы говорите? – недоуменно произнес Белнэп. Ситуация выходила из-под контроля.

– Вам ведь известно, кто я такая, правда?

– Вы Андреа Банкрофт.

– Совершенно верно. И кто приказал вам меня убить? Это моя последняя просьба, черт побери, хорошо? Как последняя сигарета. Разве у вас, наемных убийц, нет своего кодекса чести? – Она заморгала, прогоняя слезы. – Как в кино, когда говорят: «Поскольку сейчас ты все равно умрешь, я открою тебе…» Ничего больше я не прошу. – Женщина улыбнулась сквозь слезы, однако было очевидно, что она всеми силами старается прогнать обморок.

Белнэп лишь молча покачал головой.

– Я должна знать, – прошептала женщина. – Я должна знать, – повторила она. Набрав полные легкие воздуха, она закричала во весь голос, теперь уже не умоляя, а требуя: – Я должна знать!

Белнэп рассеянно убрал пистолет в кобуру под мышкой.

– Вчера днем один человек из Нью-Гемпшира посетил ваш дом, выполняя мои распоряжения. Еще до захода солнца он был мертв.

– Выполняя ваши распоряжения? – переспросила Андреа, не в силах поверить собственным ушам. – Чего ради вам это понадобилось?

Достав сотовый телефон, отобранный у убитого наемника, Белнэп вызвал список входящих звонков и перезвонил на номер в Соединенных Штатах. Через несколько мгновений в сумочке Андреа пронзительно заверещал ее телефон. Белнэп нажал отбой. Звонок оборвался.

– Этот сотовый телефон принадлежал предводителю отряда наемных убийц. Я встретился с ним в Дубае. Итак, зачем вы ему звонили?

– Зачем я ему звонила? Но я не… – Андреа осеклась. – Я хочу сказать, да, я могла позвонить по этому номеру, но я понятия не имела, кому звоню. – Раскрыв сумочку, она начала было рыться в ней.

– Не так быстро! – рявкнул Белнэп, снова выхватывая пистолет.

Женщина застыла.

– Видите этот сложенный пополам листок?

Заглянув в сумочку, Белнэп левой рукой вытащил лист бумаги и, тряхнув запястьем, развернул его. Список телефонных номеров.

– Так это вам я звонила?

Белнэп лишь покачал головой.

– Я набирала все эти номера, прямо по порядку, – продолжала настаивать женщина. – По крайней мере, первые десятка два. Если не верите, можете посмотреть на моем сотовом перечень исходящих звонков, с датой и временем.

– Зачем вам это понадобилось?

– Я… – И снова она осеклась. – Все это очень сложно.

Белнэп раздельно произнес:

– Так постарайтесь все упростить.

– Постараюсь, но… – Женщина сделала глубокий, неровный вдох. – Я еще чертовски многого до сих пор не знаю. Чертовски много не понимаю.

Взгляд Белнэпа чуть смягчился. «Значит, нас уже двое», – подумал он.

– Не знаю, следует ли мне верить вам, – с опаской произнес он, тем не менее убирая пистолет в кобуру. – Вы позвонили, я ответил, вы не стали со мной говорить и оборвали связь. Начнем с этого места.

– Да, давайте. Кто-то не захотел разговаривать с вами по телефону, и вы отправились на противоположный конец земного шара охотиться за этим человеком. – Андреа посмотрела ему в глаза. – Мне страшно представить себе, как вы поступите с тем несчастным, который займет ваше место на автостоянке.

Не удержавшись, Белнэп рассмеялся вслух.

– Вы меня неправильно поняли.

– Возможно, мы оба ошибаемся, – сказала она.

– И, возможно, – продолжал Белнэп голосом, в который вернулось напряжение, – нам удастся найти способ во всем разобраться.

Женщина медленно покачала головой: выражая этим движением задумчивость, а не отрицание.

– Позвольте вначале четко выяснить следующее. Вы направили человека ко мне домой в Карлайл. Проверить, мм… правильно ли я застелила кровать, так? Извините, я по-прежнему ничего не понимаю.

– Мне нужно было выяснить, имеете ли вы какое-нибудь отношение к похищению Джареда Райнхарта.

– А этот ваш Джаред?..

– Джаред? – Белнэп умолк.

– Видите ли, мне очень трудно уследить за вами без подсказки.

Белнэп нетерпеливо поморщился.

– Знаете что? На самом деле не важно, понимаете ли вы хоть что-нибудь.

– Кому не важно?

– Главное для нас – понять, почему номер этого сотового телефона появился в том счете за телефонные переговоры. И здесь мне не обойтись без вашей помощи.

– Ну, разумеется, – одарила его колючей усмешкой Андреа. Смахнув назад прядь светлых волос, она посмотрела ему в глаза. – Итак, не желаете ли напомнить, какого черта мне должно быть какое-то дело до вашего Джареда?

Белнэп выдержал ее взгляд, чувствуя, как в груди у него вскипает ярость.

– Проклятие!.. – начал было он. Однако женщина права: она понятия не имеет, какие соображения движут им, а он, в свою очередь, понятия не имеет, что беспокоит ее. – Ну хорошо, слушайте. Все это имеет отношение к вопросам национальной безопасности. Речь идет о совершенно секретных сведениях. К сожалению, больше я ничего не могу сказать.