Текст книги "Темное наследие. Беззвездная ночь. Нашествие тьмы. Путь к рассвету"

Автор книги: Роберт Сальваторе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 78 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

Глава четырнадцатая
ПОБЕЖДЕНЫ

Тибблдорф Пвент спешил по боковому проходу, двигаясь параллельно в двадцати футах правее того туннеля, где он оставил своих товарищей, чтобы, обойдя их, сделать предусмотрительный заход с фланга. Он слышал треск разлетевшейся под ударом боевого молота двери, свист выпущенных Кэтти-бри стрел, крики, доносившиеся из нескольких мест, и даже рычание и проклял судьбу за то, что пропустил начало такой забавы.

Держа перед собой факел, берсерк быстро пошел налево и завернул за угол, все же надеясь поучаствовать в битве. Он резко остановился, заметив странное существо, очевидно не менее удивленное встречей с ним.

– Эй ты! – окликнул берсерк. – Это ты, что ли, домашний дроу Бренора?

Пвент увидел, что рука темного эльфа поднялась, и услышал щелчок арбалетного выстрела. Стрела попала в его грубый доспех, проскользнула в одну из многочисленных щелей в панцире и ранила дворфа в плечо, на котором выступила капля крови.

– Думаю, нет! – радостно воскликнул Пвент, отбросил в сторону факел и бешено кинулся вперед. Он наклонил голову, нацелив на противника шип на шлеме, а темный эльф, пораженный совершенной нелепостью нападения, замешкался, не выхватил свой меч и не приготовился к обороне.

Пвент, практически ничего не видя, но будучи готовым к тому, что враг начнет защищаться, мотал головой из стороны в сторону, приближаясь к цели, чтобы отбить меч противника. Не сбавляя скорости, он вдруг выпрямился и со всей силой обрушился на ошеломленного темного эльфа.

Они оба грохнулись о стену, дроу удержался на ногах, но так ничего и не предпринял, не зная, как действовать против такого необычного боевого приема.

Наконец темный эльф освободил руку, чтобы достать меч, в то время как Пвент просто начал раскачиваться, нанося сопернику острыми краями своего панциря длинные порезы. Эльф неистово задергался, только усугубляя этим свое положение. Пвент выпростал одну руку и стал бить с бешенством, протыкая шипом на перчатке гладкую эбеновую кожу. Потом, успев укусить противника за нос, дворф упал на четвереньки, ткнув при этом дроу в бок.

– Ааыы! – Громкое рычание рвалось из горла Пвента, пока он дико трясся и раскачивался. Он чувствовал теплую кровь врага, и это только распаляло в нем, самом неистовом из берсерков, все более сильную ярость.

– Аааыыы!

Дроу свалился бесформенной кучей, Пвент упал сверху, все еще судорожно дергаясь. Через несколько секунд враг больше не двигался, но пыл Пвента не уменьшился.

– Ты подлое темное отродье! – рычал он, без конца нанося удары головой по лицу эльфа.

Берсерк в самом буквальном смысле растрепал бедного дроу на части своим панцирем с острыми краями и шипами над суставами.

В конце концов Пвент закончил и встал на ноги, посадил безвольное тело, да так и оставил его приваленным к стене. Боец почувствовал боль в спине и понял, что по крайней мере один раз дроу все же ранил его мечом. Однако его больше беспокоило распространявшееся вниз по руке онемение от ранки, оставленной стрелой. Ярость опять вскипела в Пвенте, он наклонил свой островерхий шлем, несколько раз подпрыгнул и бросился вперед, еще раз пронзив грудь своего уже мертвого врага.

Когда он отскочил назад, мертвое исполосованное тело упало на пол, в натекшую из него теплую лужу крови.

– Надеюсь, ты не был домашним дроу Бренора, – заметил берсерк, вдруг осознав, что все случившееся могло быть роковой ошибкой. – Ну что ж, теперь уже ничего не поправишь!

* * *

Коббл, при помощи магических средств проверявший, нет ли ловушек впереди, инстинктивно вздрогнул, когда еще одна стрела просвистела над его плечом и ее серебряное сияние растворилось в ярком освещении комнаты. Дворфский священник снова принялся за работу, стараясь сделать ее как можно скорее, чтобы облегчить положение Бренора и его друзей.

Стрела, пущенная из самострела, вонзилась ему в ногу, но священнослужитель не стал обращать внимания ни на боль, похожую на укус осы, ни на яд, потому что наложил на себя заклятие, замедлявшее действие ядовитых веществ. Пусть темные эльфы всадят в него дюжину таких стрел, все равно пройдет несколько часов, прежде чем он заснет.

Просмотрев весь коридор и не обнаружив поблизости ловушек, Коббл подозвал остальных, сгоравших от нетерпения. Они, не дожидаясь сигнала, уже начали приближаться к нему. Однако когда священник оглянулся, то в тусклом свете, лившемся из вражеской пещеры, заметил на полу нечто странное – металлическую стружку.

– Железо? – прошептал он. Машинально его рука опустилась в топорщившийся на поясе мешок, полный волшебных взрывчатых шариков. Он с опаской наклонился и свободной рукой сделал остальным знак не приближаться.

Потом он прислушался к шуму боя и в общем грохоте различил голос женщины-дроу, нараспев произносившей заклинание.

Его глаза расширились от ужаса. Он немедленно развернулся, крича своим друзьям, чтобы они бежали прочь, спасались. Сам он тоже попытался бежать, да с такой прытью, что его маленькие ножки заскользили по гладкому камню.

Заклятие звучало все громче.

Железные опилки тут же выросли в сплошную железную стену со множеством острых выступов, стоявшую без всякой опоры. Она упала и накрыла собой бедного Коббла.

Потом было сильное движение воздуха, несколько тонн железа, грохнувшихся о камень, сотрясли пол, а в лицо трем потрясенным друзьям полетели брызги крови. Под стеной с сотней маленьких вспышек впустую разорвалась сотня маленьких снарядов.

– Коббл, – беспомощно выдохнула Кэтти-бри. Волшебный свет в отдаленном помещении потух.

Перед самой дверью появилась темная сфера, перекрывая конец коридора. Еще один такой же темный шар возник перед первым, а затем появился третий, прикрывая дальний край рухнувшей стены.

– В атаку! – закричал Тибблдорф Пвент, показавшись в коридоре, и бросился мимо своих нерешительных соратников.

Темный шар появился прямо перед берсерком, заставив его остановиться. Невидимые самострелы один за другим стреляли из-за непроницаемого мрака, выпуская жгучие маленькие стрелы.

– Назад! – закричал Бренор.

Кэтти-бри еще раз спустила тетиву. Пвент, в которого попало не меньше дюжины стрел, начал медленно оседать на камень. Вульфгар схватил его за шип на шлеме и потащил, спеша вслед за рыжебородым королем.

– Дзирт, – тихо простонала Кэтти-бри. Она опустилась на колено, выстрелив еще один раз, а потом еще…

Разбрызгивая яд, вражеская стрела стукнулась о ее лук и отлетела далеко в сторону, не задев девушку.

Оставаться дольше было нельзя.

Она выпустила еще одну стрелу, потом повернулась и побежала за отцом и Вульфгаром, все дальше от друга, на помощь которому она так спешила.

* * *

Дзирт улетел вниз на десяток футов, шлепнулся о покатую стенку желоба и боком поехал по извилистому и крутому спуску. Он крепко вцепился в свои сабли – больше всего он боялся, что одна из них вырвется у него из рук и, упав сверху, просто рассечет его пополам.

Его вертело в воздухе, но он умудрился перевернуться так, чтобы все же лететь вперед ногами. Правда, после следующего вертикального отрезка его снова мотнуло да еще ударило о стену так, что он едва не потерял сознание. Как раз в тот момент, когда он почувствовал, что приходит в себя, и собирался еще раз перевернуться, спусковой желоб открылся по диагонали в какой-то переход внизу. Дзирта выбросило туда, но он успел отвести сабли в стороны, чтобы не пораниться.

Он сильно стукнулся об пол, подпрыгнул и ударился поясницей о выступающий камень.

Дзирт До'Урден не обращал внимания на боль, быстро сменившуюся онемением в ногах, не стал он и осматривать многочисленные царапины и синяки, полученные после такого невероятного спуска. Он даже не думал об Энтрери. В эту отчаянную минуту в светлой душе темного эльфа пульсировало только одно чувство, и оно возобладало даже над неотступным страхом за друзей.

Он нарушил свою клятву.

Когда юный Дзирт покидал Мензоберранзан, после убийства Мазоя Ган'етта, своего соученика-дроу, он поклялся, что никогда больше не убьет темного эльфа. Он сдержал эту клятву, даже когда семья преследовала его в дебрях Подземья, даже когда он сражался со своей старшей сестрой. Тогда он только что узнал о смерти Закнафейна, и желание убить Бризу было сильнее всего испытанного им в жизни. Почти обезумев от горя и от десятилетия одинокой жизни в беспощадных подземельях, Дзирт все же не нарушил своей клятвы.

Но не сейчас. Нечего было и сомневаться, что он убил стражника, караулившего спуск, – сабли рассекли его горло крест-накрест, в виде безупречной буквы «X».

Но он был вынужден, сказал себе Дзирт, это было необходимо, если он хотел сбежать от Вирны и ее своры. Он не желал жестокости. Но разве можно упрекать его за то, что он использовал возможность избежать неправедного суда и помочь своим друзьям, которые, спеша к нему на выручку, должны будут противостоять столь мощным противникам.

По справедливости Дзирта нельзя было ни в чем упрекнуть, но, лежа здесь и ощущая, как чувствительность понемногу возвращается в покрытые синяками ноги, он никак не мог забыть одну простую истину.

Он нарушил свою клятву.

* * *

Бренор вел свой маленький отряд наугад сквозь путаницу извилистых коридоров, Вульфгар следовал сразу за ним, таща храпящего Пвента (изрезав о его доспехи все руки!). Кэтти-бри легко бежала рядом, иногда останавливаясь, если казалось, что преследователи достаточно близко, чтобы выпустить одну-две стрелы.

Вскоре в пещерах стало тихо, если не считать шума, который они сами создавали. Слишком тихо, как показалось напуганным друзьям. Они знали, как беззвучно мог ступать Дзирт, и понимали, что таким же умением обладают все темные эльфы.

Но куда бежать? Они едва могли понять, где находятся, им нужно было бы остановиться и сориентироваться, прежде чем решать, как лучше вернуться на знакомую территорию.

В конце концов Бренор натолкнулся на небольшой боковой проход, от которого ответвлялись три туннеля. Из каждого туннеля тоже выходили недлинные коридоры. Не придерживаясь определенного маршрута, рыжебородый дворф повел их налево, затем направо, и вскоре они оказались в небольшом гроте, грубо обработанном гоблинами, у низкого входа в который лежала большая каменная плита. Как только они все вошли внутрь, Вульфгар заслонил вход плитой и навалился на нее.

– Дроу! – прошептала Кэтти-бри, все еще не в силах поверить. – Как они попали в Мифрил Халл?

– Почему, а не как, – тихо поправил ее Бренор. – Почему эта темная братия оказалась в моих туннелях? И зачем?.. – продолжил он хмуро. Он взглянул на свою дочь, свою бесценную Кэтти-бри, на Вульфгара, этого заносчивого юнца, которому он помог стать настоящим мужчиной, и мрачное выражение появилось на его щетинистом лице. – Во что мы вляпались на этот раз?

Кэтти-бри нечего было ответить. Вместе друзья сражались с разными чудовищами, преодолевали невероятные препятствия, но сейчас они столкнулись с темными эльфами, бесчестными, смертоносными, злобными дроу, и похоже было, что Дзирт у них в плену, если вообще еще жив. Друзья предприняли быстрый и напористый штурм, чтобы застать эльфов врасплох и спасти Дзирта. Но их так легко заставили бежать, что они даже мельком не увидели, что сталось с их пропавшим другом.

Кэтти-бри посмотрела на Вульфгара, ища поддержки, и увидела, что он сам не отрывает от нее глаз с таким же выражением беспомощности на лице, что появилось и у самой девушки после слов Бренора.

Она просто отвела взор, не имея ни времени, ни желания препираться с варваром. Она понимала, что Вульфгар продолжает беспокоиться больше за нее, чем за себя, – она не могла выговаривать ему за это, – но воительница Кэтти-бри знала, что, если Вульфгар будет оглядываться на нее, он может просмотреть опасность впереди.

Поэтому она чувствовала ответственность за Вульфгара. Не оттого, что у него было меньше воинского мастерства или навыков выживания, но из-за его личной слабости, неспособности видеть в Кэтти-бри равного себе соратника.

Ах, как им нужна была подмога сейчас, когда со всех сторон их окружали темные эльфы!

* * *

Используя врожденную способность левитировать, солдат-дроу, преследовавший Дзирта, выбрался из спускового желоба и тут же заметил нечто бесформенное, лежащее поперек коридора и укрытое толстым плащом.

Он выхватил тяжелую булаву и поспешил к нему, заранее предвкушая награды, которые ему наверняка достанутся за поимку сбежавшего Дзирта. Булава со звонким стуком опустилась на камень, спрятанный под плащом.

Бесшумно, как смерть, Дзирт спустился из своего укрытия над выходом желоба и встал позади противника.

Глаза неудачливого дроу расширились, когда он понял обман.

Первым побуждением Дзирта было нанести удар эфесом сабли, в душе он хотел все же уважать свою клятву и больше не отнимать жизнь у темного эльфа. Хорошо рассчитанный удар мог свалить врага и на некоторое время сделать беспомощным. Потом он мог бы связать его и обезоружить.

Если бы Дзирт был один в этих туннелях и просто хотел сбежать от Вирны и Энтрери, он бы послушался зова своего сердца. Но он помнил, что выше находятся его друзья, сейчас, без сомнения, сражающиеся с врагами, от которых он бежал. Он не мог допустить, чтобы, очнувшись, этот солдат смог нанести вред Бренору, Вульфгару или Кэтти-бри.

Мелькнуло острие Сверкающего Клинка. Сабля прошла через позвоночник и сердце, вышла из груди, и голубое сияние клинка приобрело красноватый оттенок.

Когда Дзирт До'Урден выдернул саблю, крови на его руках стало больше.

Он вспомнил о своих находящихся в опасности друзьях и сжал зубы, решив, что сейчас не время думать о нарушенной клятве.

Часть четвертая
КОШКИ-МЫШКИ

Какие терзания я почувствовал, впервые нарушив свою самую торжественную, самую нерушимую клятву: никогда не убивать дроу. Боль, ощущение краха, невосполнимой потери были так остры, когда я осознал, какое страшное дело совершили мои сабли.

Однако ощущение вины быстро притупилось – не оттого, что я оправдал себя, а потому что понял: истинной ошибкой было произнести такую клятву, а не нарушить ее. Когда я покидал свою родину, моя неопытность и наивность породили эти слова, и я искренне верил в то, что говорил. Но потом я понял, что подобная клятва нежизнеспособна и, если я следую в своей жизни по пути защиты драгоценных для меня идеалов, разве могу я уклоняться от поступков, которые диктует этот путь, только потому, что вставшие на дороге враги оказались дроу.

Все просто – моя верность собственной клятве целиком зависела от обстоятельств, над которыми я был не властен. Если бы, покинув Мензоберранзан, я никогда не встретился с темным эльфом в бою, то никогда и не нарушил бы своего обета. Но благоприятные обстоятельства совсем не то же самое, что высокие нравственные правила.

Однако раз уж вышло так, что темные эльфы угрожали моим самым близким друзьям, пошли войной на тех, кто не сделал им ничего дурного, как мог я, будучи в ясном сознании, держать сабли в ножнах? Чего стоит моя клятва в сравнении с жизнью Бренора, Вульфгара или Кэтти-бри? Или, в конце концов, в сравнении с жизнью любого другого невинного существа? Если бы, путешествуя, я стал свидетелем набега дроу на наземных эльфов или на небольшую деревушку, я, ни секунды не колеблясь, ввязался бы в битву, всеми силами пытаясь дать отпор беззаконным захватчикам.

Конечно, и в этом случае я чувствовал бы острейшие угрызения совести, но скоро подавил бы их, как делаю это сейчас.

И я не скорблю, что нарушил клятву, хотя память об этом причиняет мне боль, как, собственно, и всегда, когда я вынужден убивать. Но я также не сожалею, что когда-то произнес ее, потому что это проявление юношеского недомыслия не имело болезненных последствий. Однако если бы я постарался остаться верным своему невыполнимому обещанию и не поднял бы свои клинки из чувства ложной гордости, а в результате моего бездействия пострадал бы кто-то невинный, тогда боль Дзирта До'Урдена была бы невыносимей и безысходней.

Есть еще одна вещь, которую я осознал, размышляя о своем обете, еще одна истина, которая, как я надеюсь, поведет меня дальше по избранному пути. Я сказал, что никогда в жизни больше не убью темного эльфа. Я произнес это, почти ничего не зная о множестве других народов огромного мира, на поверхности и в Подземье, не понимая даже, как их много. Я никогда не убью дроу, сказал я, а как быть со свирфами, глубинными гномами? Или с хафлингами, эльфами, дворфами? А с людьми?

Могло произойти так, что я убивал бы людей, когда орда варваров Вульфгара вторглась на территорию Десяти Городов. Защитить ни в чем не повинных жителей – значило сражаться и даже убивать людей-захватчиков. И все же это никак не повлияло на мою самую торжественную клятву, несмотря на то что репутация темных эльфов значительно уступает тому, что говорят о человечестве.

Поэтому сейчас слова о том, что я в жизни больше не убью дроу только из-за того, что мы одной крови, звучат для меня как ложные, даже расистские. Ставить одно живое существо выше другого потому только, что у него одинаковый со мной цвет кожи, – значит, умалять мои принципы. Неверным ценностям, отраженным в этой давнишней клятве, нет сейчас места в моем мире. Именно эти различия делают мои странствия такими захватывающими, именно они придают новые формы и оттенки единому понятию красоты.

И сейчас я произношу новую клятву, проверенную опытом и подтвержденную тем, что видели мои широко раскрытые глаза: я никогда не обнажу своих сабель, кроме как ради защиты – защиты моих принципов, моей жизни или жизни других, которые не могут сами защитить себя. Я больше не буду сражаться за идеи лжепророков, за сокровища царей или во имя отмщения за уязвленную гордость.

И всем многочисленным наемникам, мирским или религиозным, чей идол – золото, которые сочтут подобную клятву невыполнимой, невыгодной и даже нелепой, я, гордо скрестив руки на груди, убежденно заявляю: я неизмеримо богаче вас!

Дзирт До'Урден

Глава пятнадцатая
ПОЕДИНОК ПРЕЖДЕ ВСЕГО

– Тихо! – многократно повторяли приказ на тайном языке жестов дроу тонкие пальцы Вирны. – Тихо!

В двух ручных самострелах щелкнули натягиваемые тетивы. Держащие их дроу согнулись, не отрывая глаз от разломанной двери.

Оттуда, из другого конца небольшой пещерки, донеслось тихое шипение растворившейся под действием магии серебристой стрелы – и, ничем не поддерживаемый больше, простреленный ею темный эльф свалился к подножию стены. Драук Дайнин отскочил от него, топоча по камню всеми восемью ногами.

– Тихо!

Джарлакс подкрался к краю вышибленной двери и стал внимательно вслушиваться в непроницаемую тьму волшебных шаров. Он уловил легкое движение и выхватил кинжал, делая знак стрелкам приготовиться.

Однако он отменил приказ, увидев, что из мрака в пещеру выходит один из его разведчиков.

– Они ушли, – объяснил тот Джарлаксу, когда Вирна спешно присоединилась к ним. – Маленький отряд, и он стал еще меньше, когда одного из них раздавила твоя чудесная стена. – Наемник и стражник в знак уважения поклонились Вирне, улыбавшейся, несмотря на недавнее происшествие.

– А что с Ифтую? – спросил Джарлакс о стражнике, оставленном на посту в коридоре, откуда и пришло неожиданное вмешательство.

– Мертв, – ответил разведчик. – Разорван и располосован.

Вирна резко повернулась к Энтрери.

– Что ты знаешь о наших врагах? – резко спросила она.

Убийца внимательно вглядывался в нее, вспоминая, как Дзирт предостерегал его от слишком доверительных союзнических соглашений с его темными соплеменниками.

– Вульфгар, человек громадного роста, швырнул молот, пробивший дверь, – с полной уверенностью ответил он. Бросив взгляд на два остывающих тела, распластанных на каменном полу, он добавил: – А в смерти этих виновата Кэтти-бри, тоже человек, женщина.

Вирна повернулась к разведчику и перевела все сказанное Энтрери на язык дроу.

– Кто-нибудь из них попал под стену? – спросила жрица.

– Там был только один дворф, – ответил разведчик.

Энтрери понял слово, которым дроу называли бородатый народец.

– Бренор? – спросил он, ни к кому не обращаясь, гадая, не убили ли они невзначай короля Мифрил Халла.

– Бренор? – эхом повторила Вирна, не понимая, что это значит.

– Глава Клана Боевого Топора, – пояснил Энтрери. – Спроси его, – попросил он Вирну, указывая на разведчика и одной рукой как бы поглаживая бороду. – Рыжебородый?

Вирна перевела и обернулась, качая головой:

– Там было темно. Он не мог этого видеть.

Энтрери мысленно выругал себя за глупость. Он все еще не мог привыкнуть к способности подземных жителей видеть в тепловом спектре, когда формы расплывались и становились нечеткими, а цвета отражали тепловую интенсивность, а не действительные оттенки.

– Они ушли, и это нас больше не касается, – сказала Вирна Энтрери.

– И ты позволишь им так просто исчезнуть, после того как они убили троих из твоего окружения? – начал возражать Энтрери, раздумывая, куда могут завести его подобные рассуждения, и не вполне уверенный, что результат придется ему по вкусу.

– Четверо мертвы, – поправила Вирна, глядя на убитого Дзиртом дроу, лежащего рядом с раскрытым входом в спусковой желоб.

– Ак'хафта последовал за твоим братом, – быстро вставил Джарлакс.

– Значит, пятеро мертвы, – мрачно констатировала Вирна. – Но мой брат внизу, под нами, и не сможет миновать нас, если попытается пробиться к своим друзьям.

Она начала разговор с наемником на своем языке, и Энтрери, хотя еще и не изучил язык дроу в достаточной степени, понял, что она отдает указания о спуске вниз и погоне за Дзиртом.

– А как же мое дело? – прервал он ее.

Ответ Вирны был совершенно недвусмысленным:

– Ты получил свой бой. Теперь мы тебя отпускаем, как и договаривались.

Энтрери сделал вид, что вполне доволен таким ответом; он был достаточно искушен и понимал, что, демонстрируя свое возмущение, рискует присоединиться к быстро остывающим телам на полу. Но убийца не собирался сдаваться. Он лихорадочно оглядывался в поисках какого-нибудь способа изменить уже казавшееся окончательным решение.

Энтрери все отлично спланировал, за исключением того, что в этой суматохе не смог прыгнуть в желоб вслед за Дзиртом. Там, внизу, наедине, он и его самый главный соперник могли бы поставить все на свои места раз и навсегда, но теперь возможность схватки один на один с Дзиртом казалось нереальной.

Конечно, он выбирался и из более сомнительных ситуаций, – правда, сейчас, благоразумно напомнил себе Энтрери, его окружали темные эльфы, супермастера по части интриг.

* * *

– Шшш! – зашипел Бренор Вульфгару и Кэтти-бри, хотя шумел только Тибблдорф Пвент, крепко спавший и храпевший так, как способен храпеть только дворф. – Мне кажется, я что-то слышал!

Вульфгар упер шип на шлеме берсерка в стену, одной рукой взял Пвента за подбородок, не давая ему раскрыть рот, а пальцами другой зажал его здоровенный нос. Щеки Пвента несколько раз раздулись, и непонятно откуда послышался странный скрипуче-чмокающий звук. Вульфгар и Кэтти-бри переглянулись; Вульфгар даже наклонился, чтобы проверить, не прорывается ли у этого невероятного дворфа храп через уши!

Бренор вздрогнул от испуга, услышав неожиданный звук, издаваемый Пвентом, но он слишком напряженно вслушивался в тишину коридора, поэтому не стал поворачиваться и бранить своих товарищей. Из туннеля снова донесся легкий шум, едва уловимый, и потом еще раз, ближе. Бренор знал, что их скоро обнаружат; шансов скрыться у них почти не было, ведь и Вульфгару, и Кэтти-бри требовался свет факелов, чтобы передвигаться по извилистым подземным коридорам!

Снова как будто легкое шарканье у самого входа в маленькую пещерку.

– Ну, покажись, ты, остроухая оркская рожа! – прокричал в отчаянии и страхе король дворфов, выскакивая из-за плиты, частично перекрывающей вход, к оставшемуся маленькому отверстию. Дворф высоко вскинул топор над головой.

Как он и ожидал, появилось что-то черное, и Бренор хотел уже ударить пришельца топором, но темный силуэт метнулся в пещеру, при этом совершенно бесшумно.

– Что? – Со все еще поднятым топором ошарашенный дворф стремительно повернулся, чтобы помешать пришельцу, и едва не упал на пол.

– Гвенвивар! – услышал он из-за плиты возглас Кэтти-бри.

Бренор вошел в грот в тот момент, когда огромная пантера широко открыла пасть и из нее упала бесценная статуэтка – вместе с эбеново-черной рукой незадачливого эльфа, который попытался схватить фигурку, когда Гвенвивар материализовалась.

– Чертовски хорошая кошка! – с удовольствием произнес Бренор, испытывая истинное облегчение от того, что у них теперь есть новый и такой сильный союзник.

Гвенвивар зарычала в ответ, и ее мощный рык разнесся под сводами туннелей на много-много ярдов вокруг. На этот звук Пвент открыл глаза. И тут же их выпучил, увидев шестисотфунтовую пантеру всего в паре футов от себя!

Кровь снова взыграла в его жилах, он завозился и попытался вскочить на ноги (нечаянно ткнув себя шипом наколенника в голень и поранившись до крови), при этом он с молниеносной скоростью что-то нечленораздельно бормотал. Он почти встал, когда Гвенвивар, наконец поняв намерения берсерка, равнодушно шлепнула его лапой с втянутыми когтями по лицу.

Шлем Пвента издал чистый звон, когда он с размаху врезался в стену и отлетел от нее, размышляя, что еще немного поспать ему бы не помешало. Но он напомнил себе, что он берсерк, а потому сейчас должна разыграться неистовая схватка. Он вытащил из-под плаща большую флягу и самозабвенно отхлебнул, потом провел рукой по лицу сверху вниз, громко шлепнув при этом губами. Освежившись, берсерк напрягся, готовясь к атаке.

Вульфгар схватил его за шип на шлеме и оторвал от пола, так что Пвент беспомощно заболтал в воздухе короткими ножками.

– Что это с тобой? – ворчливо запротестовал берсерк, но даже у неистового Тибблдорфа Пвента кровь отлила от лица и все бешенство вдруг улетучилось, когда Гвенвивар, взглянув на него, глухо зарычала, прижав уши и обнажив жемчужные клыки.

– Пантера – наш друг, – объяснил Вульфгар.

– Чт… кто?.. Эта чертова кошка? – заикаясь, переспросил Пвент.

– Чертовски хорошая кошка, – поправил Бренор, кладя конец пререканиям. Король дворфов продолжил наблюдение за входом, радуясь, что Гвенвивар теперь рядом, поскольку знал, что в решительный момент им понадобится все, на что она способна, а может, и еще больше.

* * *

Энтрери глянул на раненого дроу, которого двое других прислонили к стене и перевязывали. Бинты быстро краснели от пропитывавшей их крови. Он узнал в раненом, того, кто кинулся к статуэтке, когда Дзирт вызвал Гвенвивар, и воспоминание о пантере подсказало ему новую идею.

– Друзья Дзирта погонятся за вами, они и по желобу спустятся, – хмуро заметил он.

Вирна повернулась к нему, очевидно задумавшись над его словами, – как и стоявший рядом с ней наемник.

– Не надо недооценивать их, – продолжал Энтрери. – Их верность не сравнится ни с чем в мире дроу – разве что с преданностью жрицы Паучьей Королеве, – добавил он с почтением, поскольку вовсе не хотел, чтобы дроу сняли с него скальп в качестве трофея. – Ты собираешься преследовать своего брата, но, даже если вы сейчас поймаете его и сразу направитесь в Мензоберранзан, они устремятся в погоню за вами.

– Но их совсем мало, – откликнулась Вирна.

– Зато они могут вернуться к себе и привести других, особенно если тем задавленным дворфом окажется Бренор Боевой Топор, – возразил Энтрери.

Вирна вопросительно взглянула на Джарлакса, но тот только пожал плечами и беспомощно покачал головой, не зная, что сказать.

– Они вернутся с хорошим снаряжением и лучше вооруженные, – продолжал Энтрери, стараясь использовать благоприятный момент; в его голове складывался новый план. – Наверное, приведут много священников. А еще у них будет этот смертоносный лук, – он бросил взгляд на тело у стены, – и боевой молот варвара.

– Туннелей очень много, – произнесла Вирна, видимо не убежденная до конца его доводами. – Они не смогут нас выследить. – И она отвернулась, чтобы продолжить обсуждение своих первоначальных планов.

– Но у них пантера! – рявкнул Энтрери. – Эта пантера – самый близкий друг твоего брата. Гвенвивар будет гнаться за вами до самого Ада, если вы спрячете там труп Дзирта.

Опять растерявшись, Вирна посмотрела на Джарлакса.

– А ты что скажешь? – спросила она.

Джарлакс потер рукой острый подбородок.

– Пантеру хорошо знали в патрульных отрядах, еще когда твой брат жил в городе, – согласился он. – Наши силы не так уж велики, а теперь еще уменьшились на пятерых.

Вирна резко повернулась к Энтрери.

– А ты, кто так хорошо понимает их поведение, – спросила она с заметным сарказмом, – как ты предлагаешь поступить?

– Следовать за сбежавшей четверкой, – ответил Энтрери, указывая на черневший за сломанной дверью коридор. – Поймать их и уничтожить прежде, чем они успеют вернуться в дворфский город и привести подкрепление. А я найду тебе твоего брата.

Вирна посмотрела на него с подозрением, и ее взгляд очень не понравился Энтрери.

– Но за это мне разрешат еще раз драться с Дзиртом, – потребовал он, придавая своему плану некоторое правдоподобие.

– Только когда мы все снова встретимся, – добавила Вирна холодно.

– Конечно. – Убийца согнулся в низком поклоне и потом бросился к спуску вниз.

– И ты пойдешь не один, – заявила Вирна. Она бросила взгляд на Джарлакса, и он сделал знак двум солдатам сопровождать убийцу.

– Я работаю один, – возразил Энтрери.

– Ты умрешь один, – поправила Вирна. – Я имею в виду, встретив моего брата там, в туннелях, – добавила она мягче, слегка поддразнивая его, но Энтрери понял, что ее обещание не имело к Дзирту никакого отношения.

Он не видел особого смысла в продолжении спора, поэтому просто пожал плечами и приказал одному из темных эльфов идти вперед.

Вообще-то, благодаря тому, что один из дроу, обладающий врожденной способностью левитации, двигался впереди, спуск по опасному желобу прошел для Энтрери гораздо приятнее.

Сначала в нижний коридор выскочил первый дроу, Энтрери ловко приземлился рядом, а следом медленно опустился второй темный эльф. Первый дроу в явном недоумении тряхнул головой и слегка пнул распростертое тело, но Энтрери, хорошо изучивший многие уловки Дзирта, оттолкнул дроу и с размаху опустил меч на лежащего. Потом убийца осторожно перевернул мертвого дроу, убеждаясь, что это был не Дзирт. Довольный, он вложил меч в ножны.

– Наш враг умен, – пояснил он, и один из сопровождающих, знавший Общий язык, кивнув, перевел его слова товарищу.

– Это Ак'хафта, – сказал он Энтрери. – Мертв, как и предсказывала Вирна.

Энтрери совершенно не удивился, обнаружив внизу убитого солдата. Как никто другой в окружении Вирны, он знал, что его противник смертельно опасен, и знал также, какой он мастер. Энтрери нисколько не сомневался, что у его провожатых, опытных, но совершенно незнакомых с особенностями поведения их общего врага бойцов, почти не было шансов поймать Дзирта. Он предполагал, что, если бы эти несведущие дроу выскочили из желоба одни, Дзирт уже вполне мог их зарезать.