Текст книги "В недрах секретных архивов"
Автор книги: Робер Букар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Побег принца
С25 без промедления принялся за выполнение своей задачи. Он отправился в тюрьму, где содержался принц. Чтобы избежать излишних свидетелей и не вызвать подозрения, ему было предложено организовать побег своими собственными средствами.
В точности неизвестны те способы, посредством которых ложному Отто Циммерману удалось выбраться на свободу.
Обоих действующих лиц, принимавших участие в этом побеге, уже нет в живых. С другой стороны, те немногие лица, которые были посвящены в эту тайну, считают, что они не вправе открыть ее для удовлетворения любопытства публики.
Известно только, что С25 проник в камеру принца. Там он увидел блондина среднего роста, находившегося в крайне подавленном состоянии. Убедившись, что никто не подслушивает их, С25 наклонился к заключенному и шепнул ему на ухо:
– Я нахожусь здесь по приказанию генерала Шульца, чтобы освободить вас. Доверьтесь мне, ваше освобождение близко. Завтра в четыре часа утра будьте готовы. Я буду здесь.
Он передал принцу напильник, чтобы перепилить решетку, и веревку с узлами, чтобы спуститься со стены.
В назначенный час автомобиль с потушенными огнями остановился у самой тюрьмы. Через несколько мгновений принц уже сидел в машине вместе со своим освободителем.
Часовой, услышав шум отъезжающего автомобиля, обратил на него внимание, но, не заметив ничего подозрительного, позволил ему удалиться. Тревога поднялась только на заре, но в это время беглецы находились уже далеко.
В то время как принц отдыхал в скромном отеле, С25, не теряя ни минуты, протелеграфировал в Сан-Себастьян:
Погрузка выполнена. Доставка вскоре.
Мигуэль.
Немецкий принц и С25 добрались до границы. Им удалось пробраться в Испанию благодаря второму паспорту, предусмотрительно захваченному из Испании синьором Мигуэлем, в котором принц фигурировал в качестве его личного секретаря.
С25 поспешил сообщить по телефону генералу Шульцу об успешном завершении плана и о предстоящем приезде в Сан-Себастьян.
Генерал, окруженный своим штабом, вышел навстречу именитому путешественнику. Когда автомобиль принца показался на повороте дороги, все офицеры встали во фронт.
– Вы меня освободили, генерал, – сказал принц, – я этого никогда не забуду. Что же касается того человека, благодаря которому я нахожусь здесь, – добавил он, указывая на С25, – то я до самой смерти буду считать себя обязанным ему. Чтобы доказать ему мою глубокую благодарность, я хочу, чтобы с этого времени он постоянно находился при мне.
– Но ведь ваше высочество обязаны немедленно вернуться в Германию, – возразил генерал, – я только что получил приказ самого императора.
– Сообщите его величеству, что я подчиняюсь его воле, но хочу взять с собой моего спасителя, которого я уже считаю своим другом.
С25 сделал вид, что он очень удивлен:
– Вернуться в Германию, блокированную со всех сторон, но разве это возможно?
– Нет ничего легче, – ответил Шульц, – его величество кайзер тотчас по получении радостного известия об освобождении его высочества решил послать за ним корабль, чтобы дать ему возможность вернуться в ставку.
– Я нахожусь в распоряжении принца и готов за ним следовать, но признаюсь, это морское путешествие меня несколько волнует. Корабль наверняка будет взорван или попадет в плен к союзникам, которые господствуют в океанах.
– Меня удивляет ваша наивность, – прервал его довольно сухо генерал. – Его высочество отправится на одном из наших новых подводных крейсеров дальнего плавания, вышедшем со своей базы в Киле. Находясь на борту этого корабля, можно быть совершенно спокойным. Все сторожевые суда противников ничего не могут сделать против подводного флота, созданного адмиралом фон Тирпицем. Скоро вы сами убедитесь, что наш флот принудит наших врагов к капитуляции. Только в течение этой недели тридцать английских пароходов и три транспорта американских войск были отправлены нами в царство Нептуна.
В ожидании подводной лодки «Штаб пяти» провел несколько лихорадочных дней. Крафенберг дежурил все ночи на берегу маленькой пустынной бухты, где должна была пристать лодка. В лачужку рыбаков перенесли запас бензина и продовольствия. Сюда уже много раз заходили подводные лодки для пополнения съестных припасов и горючего.
Наконец, после пяти бессонных ночей ожидания, около полуночи, к назначенному месту пристала маленькая шлюпка. В ней находился сам капитан подводной лодки. Он извинился за опоздание, объяснив, что подводная лодка была обнаружена и подверглась преследованию целой флотилии английских миноносцев.
Чтобы избежать преследования, пришлось опуститься на дно и выжидать два дня в глубине моря.
– Впрочем, мое опоздание, – добавил он, – вызнано тем, что последний месяц нам по высшему приказанию запрещено входить в Па-де-Кале. Чтобы перейти из Северного моря в Атлантический океан, нам теперь приходится огибать Шотландию. Этот новый окружной путь нам приходится делать вследствие новых средств защиты, применяемых союзниками.
Путем каких усовершенствований нашим врагам удалось закрыть нам доступ на Па-де-Кале? Вам, вероятно, это неизвестно… Так знайте же, что эти проклятые англичане насадили в канале плавучие острова, которые являются западнями для подводных лодок [6]6
Никогда еще эта необыкновенная система обороны не сообщалась публике.
В августе 1917 года английский инженер Лид представил контрразведке план заграждения Па-де-Кале, который очень понравился адмиралу Холлу. Заграждение состояло из системы плавучих башен, погруженных в воду на небольшом расстоянии одна от другой и соединенных между собой непроходимой сеткой из стальной проволоки. Этот любопытный проект напоминал знаменитые бастионы, построенные в 1785 г. Бриенном для защиты Шербура.
Он предусматривал в некоторых местах подобие ворот, чтобы дать возможность кораблям союзников пройти через канал.
После срочного рассмотрения проекта Лида адмирал Холл решил немедленно его реализовать, и меньше чем через полгода первый остров защиты от подводных лодок был готов. Он создавался в полной тайне; стоил он два миллиона двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.
Первый остров из этой большой серии был вооружен 180-миллиметровыми и 105-миллиметровыми скорострельными орудиями.
Его, гарнизон состоял из пятидесяти человек. Удовлетворительно выдержав испытания на рейде Спитхэд, он был установлен в открытом море у Дувра. Затем появились еще башни справа и слева от него; это расширило район действия башен. Первая часть проекта была, таким образом, реализована.
Только перемирие приостановило постройку заграждений Лида.
Если бы война продолжалась еще несколько месяцев, закрытие канала Па-де-Кале было бы завершено. Этим была бы обеспечена полная безопасность сношений между островами Великобритании и континентом. – Прим. автора.
[Закрыть]. Однако, я на своем корабле сумею благополучно доставить принца, несмотря на все ухищрения наших врагов.
Командир передал принцу собственноручное письмо Вильгельма и добавил, что он польщен той высокой честью, которая ему оказана выбором его для выполнения столь ответственного поручения.
– Ваше высочество, – сказал он, – прошу вас занять мою каюту; я надеюсь, что вам не будет слишком неудобно на борту моего корабля.
– Но где же ваше судно? – спросил генерал.
– Оно находится в двухстах метрах отсюда, в открытом море, в тумане. Я считаю, что было бы более благоразумно, если бы его высочество немедленно переехали на корабль, так как я опасаюсь преследования в испанских водах и хотел бы до рассвета выйти в открытое море.
– Его высочество готов к отъезду, – объявил генерал Шульц, – но я вас предупреждаю, что его высочество берет с собой одного пассажира.
– Это совершенно невозможно, – возразил капитан, – на борту имеется только одно свободное место, и я подучил приказ захватить только принца.
– Да, но его высочество желает вернуться в Германию со своим, новым секретарем, одним иностранцем, который…
– Иностранцем? Простите, что я перебил вас. Ни одному иностранцу не разрешено бывать на борту германской подводной лодки. По этому поводу имеется категорический приказ, и я не могу его нарушить.
Смущенный генерал начал уже довольно резко разговаривать с командиром подводной лодки, когда принц приблизился к последнему и сурово сказал:
– Вы послушаетесь, сударь, так как таково мое желание.
Командир побледнел. Педант до мозга костей, он попросил принца дать ему письменное предписание.
Когда эта официальность была выполнена, все трое сели в шлюпку, и она отчалила от берега.
Скоро С25 заметил выступающую из воды надводную часть большой подводной лодки. С обеих сторон пушки, расположенной на корме подводной лодки, были черной краской нарисованы два огромных креста; они доказывали, что судно уже одержало ряд побед и хорошо послужило своему отечеству.
На борту неприятельской подводной лодки
Когда шлюпка причалила, обоих пассажиров подняли на борт.
В то время как командир торжественно встречал принца, С25 был отведен в каюту величиной со стенной шкаф.
Этот закоулок помещался рядом с носовым торпедным аппаратом, и в нем буквально можно было задохнуться. Наш путешественник жил там в течение всего переезда.
Через несколько минут после погрузки все четыре дизель-мотора подводной ложи пришли в действие. Наверху осталось три человека: один офицер нес вахту на левом борту, другой – на правом, матрос наблюдал на корме. Подводная лодка медленно пустилась в путь.
Прошло не больше часа после начала движения, как внезапно раздался электрический звонок. По всему кораблю с одного конца до другого раздался клич: – Быстро! Приготовиться к погружению!
С25 в первый раз услыхал характерный шум от наполнения балластных цистерн, хлопанье люка и затем шум моря, поглощающего внезапно отяжелевшую подводную лодку.
Это была напрасная тревога. Одному из дежурных показалось, что впереди виднеется мачта, в форме креста, эскадренного миноносца союзников.
Так как перед погружением не было времени провентилировать помещение, скоро стало очень душно.
С25 лег на койку, но не мог заснуть из-за ужасной жары и нестерпимого шума моторов. Наконец он ощутил более четкие сотрясения подводной лодки и услыхал глухой скрип: это лодка из предосторожности двигалась вперед в погруженном состоянии.
Потянулись унылые часы. Был день или ночь? С25 не мог бы этого сказать. Он заметил только, что матрос несколько раз приносил ему пищу, приготовленную на электрической плитке.
В лодке было так жарко, что на потолке выступила сырость.
Вода капала на бедного С25, который в своем закоулке не знал, как защититься от этого неожиданного наводнения. Временами, при боковой качке, казалось, что вода струится буквально со всех сторон.
Кончилось тем, что наш путешественник немного заснул.
Он проснулся промокшим до костей и с воспаленным горлом.
Принц счел нужным навестить С25 в его каморке.
– Смотрите, – сказал он, – в каких тяжелых условиях постоянно находятся эти люди, которых наши противники называют «морскими пиратами». Германия никогда не сможет достойным образом отблагодарить экипажи подводных лодок.
Эти размышления были прерваны неожиданной командой:
– На поверхность! Откройте люки боевой рубки. Дежурные, наверх!
Через несколько секунд подводная лодка начала подниматься и затем как бы выскользнула на поверхность воды…
Океан был совершенно спокоен.
После освобождения от балластов началось быстрое заряжание аккумуляторов.
Капитан, выскочив на мостик, с наслаждением наполнял свои легкие свежим воздухом. С25 попросил у него разрешения подняться на рубку. Он пробыл наверху не больше четверти часа, дыша полной грудью, как вдруг один из дежурных закричал:
– Тревога, с левой стороны дым!
Вскоре стала видна целая торговая флотилия, идущая навстречу подводной лодке. Она состояла из шести пароходов, выстроившихся в два ряда.
– Вот хорошая дичь, – весело вскричал капитан, обращаясь к принцу. – Ваша светлость разрешит мне…
Подводная лодка, приблизившись к пароходам, опять погрузилась в воду. Для наблюдения за противником на поверхности были оставлены только два перископа.
С25 тревожно ожидал неизбежного.
– Все на правый борт! Полный ход моторов, внимание!
Подводная лодка маневрировала, чтобы занять позицию для атаки. Торговые суда шли в сопровождении двух сторожевых кораблей, и важно было не дать возможности последним заметить подводную лодку.
С приближением к противнику убрали оба перископа. Их стали выставлять лишь на две-три секунды, чтобы избежать струи пены, которая могла выдать присутствие подводной лодки.
Команда следовала за командой:
– Убрать перископ! Приготовить минный аппарат! Внимание! Максимальный прицел!
В один миг все предметы в подводной лодке были переброшены в заднюю часть, чтобы расчистить проход для подачи мин к торпедным аппаратам.
Матросы заняли свои боевые посты. С25 примостился, как умел, согнувшись дугой, на ящике с запасными частями. Он видел, как командир нажал электрическую кнопку для выпуска мин, затем с замиранием сердца услыхал выход первой торпеды.
– В переднюю часть! – приказал офицер, стоявший на вахте.
Матросы устремились в переднюю часть лодки, чтобы своим весом удержать ее в горизонтальном положении; в противном случае подводная лодка, внезапно освободившаяся от мины, могла резко погрузиться кормой, встав в вертикальное положение, носом вверх.
Первый взрыв – затем секунда тишины.
– Ура! – завопили люди, услыхав характерный звук при попадании торпеды в цель.
Командир выставил маленький перископ и следил за торпедой, движение винта которой оставляло на воде легкий след.
Он объявил, что первое грузовое судно буквально разнесено в щепки.
Такая же судьба постигла и второе, а затем и третье суда.
Принц был приглашен наблюдать в перископ за развертывавшейся наверху трагедией. Столб черного дыма, затем огромный фонтан воды взлетели к небу.
Третье судно – четырехтрубный гигант – получило очень серьезное повреждение и, утопая, накренилось на левый борт.
Люди бросали за борт плоты, – столы, деревянные предметы, за которые могли бы ухватиться утопающие.
Принц видел это ужасное зрелище: люди висели на бортах качающегося корабля; их отбросило к килю, когда корабль выпрямился в последний раз, перед тем, как окончательно исчезнуть в волнах. Люди пытались спастись вплавь и достигнуть шлюпок, спущенных в море и опрокинутых водоворотом; другие утопающие в отчаянии цеплялись за обломки судна.
В это время подводная лодка, плывшая лишь наполовину погруженной, была замечена одним из сторожевых кораблей, который стремительно напал на нее.
Капитан завопил:
– Погружаться! Большая глубина! Нас будут догонять!
У агента С25 кровь застыла в венах. Он устремил взор на манометр глубины, который поднимался медленно, медленно…
Пять метров, десять метров, пятнадцать метров…
В этот момент раздался шум, подобный удару грома; подводная лодка закачалась от перемещения воды, произведенного миноносцем, пронесшимся над ней, как вихрь. С25 увидел очертание его ужасной тени через иллюминатор, не закрытый железной ставней…
Шум от винтов миноносца оглушил на минуту экипаж подводной лодки. Затем ужасный взрыв сотряс весь подводный корабль, и все электрические лампочки разлетелись в куски.
Противник следом за собой сбросил одну из тех ужасных морских мин, взрыв которой может потопить самую мощную подводную лодку.
Все подумали, что пришел последний час. Некоторые, обезумев от страха, который усугублялся наступившей темнотой, метались, испуская крики ужаса.
Но миноносец уже удалился: наступила тишина.
Чтобы успокоить экипаж, командир решился опуститься на дно. Это – сложная операция, и для того чтобы ее умело провести, нужен большой опыт.
Лот показывал сорок метров. Корабль продолжал опускаться и, таким образом, становился все менее и менее досягаемым для действий морских мин. Наконец, с помощью медленно работающих рулей глубины, лодка опустилась на дно. Там она легла, царапая землю своими металлическими частями… Затем остановили винты и еще больше отяжелили лодку, наполнив водой центральные балласты.
Только, тогда экипаж пришел в себя. Тщательно осмотрели подводный корабль. По-видимому, он не слишком сильно пострадал от мины. Переменили разбитые электрические лампочки; каждому матросу дали облатку опиума, чтобы все могли отдохнуть после такой сильной тревоги.
– Через несколько мгновений весь экипаж спал, за исключением двух дежурных у генераторов.
Через десять часов подводная лодка вышла из оцепенения.
Теперь миноносец уже, наверное, больше не подстерегал ее, и она могла продолжать свой путь.
Для подводной лодки было крайне необходимо подняться на поверхность, так как ее аккумуляторы разрядились, и их нужно было как можно скорее зарядить снова.
Выйдя наполовину из воды, осмотрели поверхность; на горизонте ничего не было видно. Можно было освободить балласты и пустить в действие бензиновые моторы.
Положение могло бы оказаться критическим, если бы миноносцы союзников все еще подстерегали подводную лодку; тогда ей пришлось бы оставаться в бездействии с разряженными аккумуляторами без возможности защищаться. И как только подводная лодка появилась из глубины, она оказалась бы жертвой кораблей, находящихся на поверхности моря, если бы у последних хватило терпения дожидаться. Во время войны часто забывали, что подводную, лодку надо преследовать без перерыва и без отдыха. А подводные лодки, пользуясь этим, восстанавливали свою боеспособность.
К счастью для подводного корабля, ни одного неприятельского миноносца поблизости не было, и это дало возможность «морской акуле» восстановить свои силы.
Моторы весело зашумели, приборы стали показывать новые запасы электроэнергии, которые подводная лодка может получать только на поверхности. Чтобы ничто не могло помешать этой крайне важной процедуре, командир привел в действие аппарат по установке дымовой завесы, которая укрывала подводную лодку от взоров неприятеля.
После длительного пребывания подводной лодки на глубине одежда и хлеб покрылись толстым слоем плесени, их пришлось тщательно очистить, а затем еще сушить на солнце.
Принц, который еще не был вполне здоров, плохо перенес все волнения вчерашнего дня. Поэтому командир обещал ему быть осторожнее и впредь атаковать только корабли, плавающие в одиночку.
– Мы вступим теперь в бой только с теми кораблями, – сказал он, – которые ведут на буксире другие суда, что лишает их возможности маневрировать. Кстати, это позволит нам пополнить наши запасы продовольствия. Вашему высочеству наверно уже надоели наши обеды из, консервов.
В тот же вечер дежурный сообщил, что с правого борта замечен дым.
Это был одинокий корабль, совершавший при движении сильные зигзаги. Командир решил потопить его огнем из орудия. Он опять поднял дымовую завесу и с расстояния в пятьсот метров выпустил по пароходу три 150-миллиметровых снаряда.
При первом же выстреле корабль начал подавать сигналы – красные ракеты. Но было поздно: он уже дал крен. Флажками экипажу приказали открыть трюм, покинуть корабль и доставить на лодку имеющиеся у них запасы провизии.
На другое утро в открытом море произошла встреча с американским эсминцем. Командир приказал погрузиться и продолжать путь под водой.
При плавании, в погруженном состоянии подводная лодка должна все время держаться на значительной глубине, чтобы не быть замеченной, иначе сильное течение воды над килем может выдать ее присутствие и дать возможность надводным кораблям противника ее преследовать. Чтобы сэкономить запасы электричества, приходится значительно уменьшать скорость, но не настолько, чтобы лодка перестала слушаться рулей глубины. При этом слышно только легкое жужжание электрического мотора.
После сильных волнений и опасностей, пережитых экипажем, глубинное плавание казалось особенно приятным.
Однако электричество имеет тот недостаток, что запасы его истощаются, и поэтому скоро, приходится вновь подниматься на поверхность моря. Вот неумолимый закон подводной жизни!
Следующее дни прошли без происшествий, если не считать порчи одного из двух бензиновых моторов. Пришлось остановиться, а, следовательно, и потерять несколько часов, пока его чинили в открытом море.
У берегов Шотландии подводная лодка атаковала еще два парохода. Первому удалось уйти, второй был потоплен. Под наведенными на пароход орудиями на его борт был сначала высажен отряд, имевший задание забрать боеприпасы, отыскать секретные карты, а затем заложить заряд взрывчатого вещества в машинное отделение.
После этого подводная лодка снова погрузилась. Командир при помощи особого аппарата – фотоперископа – запечатлел на нескольких пластинках свой последний подвиг. Затем он разрешил экипажу наблюдать через перископ за гибелью корабля, вставшего на дыбы, перед тем как окончательно погрузиться в воду.
В это время С25 тщетно старался привыкнуть к новым условиям, Все члены его тела одеревенели и болели, он очень страдал и никак не мог приспособиться к этой ужасной подводной жизни, о которой Жюль Верн имел самое превратное представление.
Ключ к загадке
Наконец, после многих волнений подводная лодка приблизилась к своей базе. Она ускорила ход.
Экипаж с радостью заметил маяк Доггер-Банки и долгожданный вход в гавань Гельголанда.
В Кильский канал подводная лодка вошла, приветствуемая восторженными криками «ура» со всех кораблей, стоявших на рейде.
Таков был традиционный обычай: когда какая-нибудь подводная лодка возвращалась из далекого плавания, ее каждый раз встречали овациями все экипажи других военных судов, которым во время войны так редко представлялся случай выйти в море.
На этот раз около мола был собран оркестр флота. Встретить принца собралось высшее офицерство, среди которого можно было заметить несколько генералов.
Как только подводная лодка причалила, начались поздравления и выражения радости.
– А этот человек, – внезапно спросил адмирал, начальник базы подводных лодок, указывая на С25, – кто это такой? Вероятно, пленный?
– Он? Это мой спаситель! – воскликнул принц. – Пусть всем вам будет известно, что если бы не его преданность и храбрость, я не был бы сегодня среди вас. Я был бы уже теперь погребен где-нибудь во Франции.
Принц отправился в адмиралтейство, а С25 был поручен заботам офицера генерального штаба. Последний, задав ему тысячу вопросов о Франции, где он жил когда-то несколько лет, внезапно спросил его:
– Правда ли, что Мексика и Япония вступили в войну на нашей стороне? Здесь всюду передают эту новость, но она мне все же кажется сомнительной…
В течение трех месяцев принц посетил главную квартиру в сопровождении своего верного компаньона, к которому он продолжал относиться с большой симпатией.
Многим офицерам присутствие С25 казалось несколько подозрительным. Все-таки он был иностранец! Только благодаря своему замечательному такту С25 удалось с честью выйти из того трудного положения, в котором он оказался.
Германская контрразведка не раз подсылала к нему агентов-провокаторов. Но наш молодец был всегда настороже и сумел избежать тех бесчисленных западней, которые так коварно для него расставлялись.
То ему приходилось с негодованием отказываться от предлагаемых документов, то он выпроваживал унтер-офицеров, которые будто бы хотели дезертировать и обращались к нему за советом.
С25 всегда давал один и тот же ответ:
– Германия – моя новая родина. Я не сделаю ничего, что могло бы ей повредить, наоборот, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы помочь ей.
За эти три месяца своего пребывания в Германии С25 собрал много ценных сведений, а самое главное – восстановил нашу контрразведку. Только после этого он счел свое задание выполненным.
К сожалению, приходится довольствоваться гипотезами о характере работы этого агента. Даже будучи при смерти, он отказывался осветить некоторые пункты этого рассказа, который поэтому и остается неполным. Известно только, что он внезапно покинул принца в районе Лилля и таинственно исчез. Полицейским, отправленным по его следам, не удалось его настигнуть.
Вероятно, он прилетел во Францию на самолете; только это предположение и кажется правдоподобным.
На приеме в военном министерстве он привел в восхищение свое начальство точностью и большим количеством доставленных им – документальных данных. Большинство сообщенных им сведений имело первостепенное значение. Они помогли главному командованию уяснить, насколько ослаб противник. С25 дал полную оценку состояния германской армии перед нашим решительным наступлением.
Вопрос о том, кем являлся тот германский принц, который был арестован и посажен в тюрьму во Франции и сделался жертвой самой невероятной мистификации, остался неразрешенным.
