Текст книги "Иголка (СИ)"
Автор книги: Риша Вольная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Развернулся прямо в дверном проёме, не выпуская девушку.
– Подожди.
Накинул на её плечи своё пальто и забрал рюкзак.
– На улице какое-то дерьмо творится. Тебя, Иголка, сразу ветром унесёт.
Она мне не поверила, но молча приняла помощь.
Вышли.
Вот же нынче зима как яростно началась. В обед ещё была осень, а теперь всё кругом снегом замело.
Леонид тут же подкатил поближе к нам, так что, прижимая к своему боку хрупкое тельце, рванул к машине.
Быстро сели, и водитель тут же тронулся.
– Максим Сергеевич, дороги частично перемело, несколько аварий в центре с пробками, может, через окружную махнём. Это по расстоянию дальше, но зато больше шансов сократить время.
– Хорошо. Сначала надо Василису завезти домой, – уточнил я.
– Конечно. Я так и планировал маршрут.
Планировал он! Обычно я девушек после ужина домой не везу, так как у нас ещё впереди ночная программа.
– Я плед в ресторане забыла, – вдруг вставила Василиса, прерывая мои тяжёлые мысли.
– Ничего страшного.
Мы сидели на разных краях сиденья, так как девушка сразу же отползла к самому окну.
Едем молча, настроение говно, что я даже работать не хочу, но для вида достал папку с документами. Сижу как придурок и читаю в пятый раз первые три строчки договора на поставку.
Кидаю короткий взгляд на Иголку, замечая, что теперь девушка, вытащив руки из-под моего пальто, нервно потирает свою правую ладонь. Повязки на ней я не наблюдал.
– Рука уже зажила? – тут же спросил я, понимая, что заметил это только что.
– Не переживайте, Максим Сергеевич, на мне как на собаке.
Меня, как всегда, укололи и снова включили полный игнор. Так что, когда раздался её голос, это было почти чудо.
– Как с Чирковым познакомился? Ты сто пудов в нашу столовку забегал, как Лена Летучая с проверкой.
Посмотрел на девушку, но она, укутавшись по самый нос в моё пальто, по-прежнему любовалась пейзажами – всё монотонно черно-белыми.
– Почти.
Пацан, наверное, ещё долго меня помнить будет. Мои двое охранников произвели на него впечатление, когда вчера после вечерней тренировки его попросили переговорить со мной. По словам моего начальника охраны, пацан часто вращается вокруг Василисы.
– Пытал, как меня ужинами в ресторане или просто запугивал? – с усмешкой в голосе спросила Иголка.
– Я бизнесмен, Небесная, а не бандит, – игнорируя её выпад про пытки, прояснил девчонке.
– Есть разница?!
Вот как так?! Почему меня все или боятся, или уважают, но никто не пытается сравнять с землёй. Кроме этой … пигалицы.
– Есть, – как можно спокойнее ответил я, стараясь погасить возмущение прежде, чем оно станет неуправляемым.
– Отлично, но так что с Ильёй?! Мы отвлеклись.
Действительно, отвлеклись, а она, значит, волнуется за него?
– Хорошо всё с ним. Вроде бы, сегодня на занятия бодро пошёл.
Василиса развернулась ко мне.
– Следишь за нами? – тихо и, кажется, угрожающе.
– Я?
– Ты!
– Нет.
Зачем мне, если для этого есть специально подготовленные люди.
Зелёный глаза меня осуждали и были недовольны. Интересно, она вообще улыбается? Вот просто так или оттого, что ей хорошо?!
– Зачем тебе информация обо мне?
Выдохнул, понимая, что допрос походу затянется до конца поездки. Длинной.
– Чтобы знать о тебе больше.
– А спросить?
– А ты, можно подумать, ответишь! – воскликнул я, точно зная, что Василиса скорее себе рот заткнет кляпом.
Она запнулась и замолчала. Выразительно фыркнув, отвернулась к окну. Вот это, блять, мы поговорили! Мне в принципе беседы тяжело даются, но с ней это просто полный караул.
– Нет.
– Что нет? – переспросил я, так как уже потерял суть нашего искромётного диалога.
– Нет, это в том смысле, что Чирков не мой парень, он у нас вообще ничей, а типо общий. Непостоянство в девушках – его хобби.
Я не боялся какого-то пацана, но если там любовь, то смысла лезть в эти отношения не видел.
– А ты хотела бы, чтобы он был только твой?
– Илья? – удивлённо воскликнула Небесная и даже снова ко мне повернулась. – Да сдался он мне, как хирургу кровотечения и септический шок!
Выражение мне незнакомо, но смысл я уловил и обрадовался. Оказывается, меня это напрягало не меньше игольчатости в общении с этой девушкой.
– Хорошо, тогда извиняюсь за те слова в ресторане.
Василиса поджала губы, но кивнула, видимо, тем самым принимая мои извинения.
– Раз во всём разобрались, тогда можно поставить точку в нашем знакомстве, – хмуро пробубнила Небесная, снова скрывая своё лицо от меня.
Эта её дурацкая привычка – заставлять разговаривать меня с её спиной уже бесила.
– Можно.
Но, сука, не хочется! Вот совсем!
Глава 7
Василиса
– Можно.
Мне бы вот тут радоваться и танцевать танец «джига-дриги», но … феерического восторга не последовало.
Что-то в этом мужчине меня цепляло. По идее его статус и возраст должны меня отпугивать или хотя бы вызывать уважительный трепет, но не выходило. Может, потому, что наше знакомство было экстренным, а может, что-то ещё…
После неожиданного поцелуя меня как-то перемкнуло, это если от перенапряжения пробки повышибало. Никак не могла собраться в своё привычное состояние. Наверное, поэтому не придумала ничего лучше, чем нахохлиться как воробей в углу машины и лишний раз не чирикать.
Брейман тоже был хмурым как погодка за окном, так что со стороны мы с ним составляли пару глубокой печали. Меня-то понять можно, а вот что не радует моего миллионера-это вопрос.
Наверное, думал, что я прямо там в ресторане ему отдамся. Усажу свою задницу на стол между первым и вторым и попрошу лишить меня невинности.
От раздрая в голове даже горько вздохнула. Вот саму себя понять не могу!
– Приехали.
Голос водителя вывел меня из состояния маринования собственного мозга.
Пригляделась, действительно, мой магазинчик. Мужчина тормознул в том же месте, где я просила в прошлый раз.
– Спасибо, Леонид, за мою доставку. Приятно было познакомиться, – погромче поблагодарила хорошего человека, скидывая мужское пальто и начиная натягивать свою ещё влажную куртку.
– Пожалуйста, Василиса. Мне тоже приятно, – бодро отозвался тот.
В сторону Бреймана старалась вообще не смотреть, так как ещё не решила, что именно на прощание сказать ему.
– Тебя проводить? Там ветер с ног сбивает.
Застегнула замок и накинула капюшон прежде, чем перевести взгляд на мужчину.
– Поверь, я вполне справлялась эти двадцать лет. Думаю, что и сегодня всё получится.
Ощущая горький привкус от нашего расставания, я быстро натянула рюкзак на плечо и рванула ручку дверцы.
– Пока, Иголка, – донеслось мне вслед, и я не удержалась, чтобы взглянуть в последний раз на глаза-льдинки.
– Меня зовут Василиса. Прощай, Максим.
И чуть ли не вывалилась на улицу в своей спешке.
Машина стояла на месте, так что быстро зашагала, стараясь действительно не взлететь от порывов ветра. До магазина было метра четыре, туда и направилась.
Оглянулась назад уже только в помещении, успевая заметить, как тронулся в путь автомобиль Бреймана.
Ну вот и всё! Понедельник день тяжёлый, а завтра всё будет хорошо! На этой позитивной ноте я купила продуктов домой и уже тяжелее на пару килограмм поскакала домой.
Отец, как обычно, торчал в мастерской, а брат возился на кухне.
– Боже, Иголка! – воскликнул недовольно он, как только я появилась на пороге дома.
Меня будто током дёрнуло от его обращения. Придётся, наверное, сменить домашнее прозвище.
– Вань, а почему именно Иголка? Ну к примеру, не нитка? – стараясь говорить нейтральным голосом, начала я.
– Ого, сестра! А чего это такие глубокомысленные размышления вместо порции криков?
Посмотрела на него традиционным взглядом «ты-придурок» и поставила пакет из магазина на кухонный стол.
– А слабо просто ответить?
– Ой, Вась, не надо меня только разводить, – снисходительно ответил брат, возвращаясь к помешиванию, плова, судя по запаху.
– Так почему? – упрямо канючила я, выкладывая на свои места продукты.
– Да ты же худая, почти плоская, да и колешься вечно. Мы с отцом у тебя вместо игольницы.
Фыркнула и толкнула в плечо, чтобы подвинулся и не мешал мыть руки и заодно фрукты.
– Ага, хоть зафыркайся! Бедный мужик, который решит на тебе жениться.
– Ой, а сам-то золото! Самоварное! Весишь тонну и вечно от тебя мазутом воняет.
– Васька, не завидуй! – громко заржал этот поскудник.
Иногда мне казалось, что его или меня в роддоме подменили – уж больно мы разные во всём.
Иван у нас высокий и рослый парень, как говорят «косая сажень в плечах», а его почти сто килограмм – это мышцы. Красивый, с тёмным ёршиком волос и отменным юмором, он даже в рабочем комбезе с пятнами масла и тосола поражал практически каждую особу женского пола от пятнадцати и до бесконечности.
Прихватив себе яблоко, отошла от родственника и села на небольшой угловой диван. Да только сегодня все кругом желают моего общения.
– Иголка, ну ты чего? Хмурая совсем? – в вопросе зазвучали нотки тревоги, и Ваня, закидывая полотенце через плечо, сел рядом. – Может, кто обидел?!
Мы с братом могли ругаться до усрачки, но при малейшей опасности из вне кидались на защиту друг друга.
Ага! Обидели! Поцеловали, покормили, пальто накинули, домой отвезли, а я «прощай». Саму себя и обидела.
Выдохнула и привалилась такой тяжёлой головой к его голому плечу.
– Вань, да нормально всё! Затупила сегодня, да и погодка …
– Да, пиздец просто, – перебивая меня, продолжил брат. – Отец за тебя уже волноваться начал, хотел ехать встречать.
– Глупости. Чего это? Я маленькая девочка что ли?! – тут же возмутилась моя личность.
– Взрослая, но маленькая.
– Ну и ладно! А ты вон большой, а вечно полуголый ходишь по дому, словно младенец.
На Ваньке сейчас одни домашние шорты до середины бедра и были.
– Я просто горячий, Иголка! А ты у нас сосулька и мисс снежинка, – и ущипнул за бок.
– Ай!
– Вот одни кости! Садись, буду тебя откармливать пловом.
– Да иди ты…уже откормили тут… хватит! – и, махнув свободной от яблока рукой в сторону удивлённой физиономии брата, пошла к себе наверх.
Лучшее лекарство от любой хандры – это сон и занятие любимым делом.
Сначала немного потренировалась, так как через два дня отчётное занятие на стрип-пластике, а мне надо нагонять остальных девочек из-за пропусков. После же расслабляющий тёплый душ и сон до пяти утра.
Да только проснулась я на час с хвостиком раньше звонка будильника. Такое приснилось!
Мне как-то пару раз виделись эротические сны, но так ярко никогда, что в первые пару секунд после пробуждения я всё ещё находилась во власти тех ощущений.
Горячие мужские руки и тело вокруг меня совсем обнаженной. Его губы ласкают, практически терзают мою грудь, срывая с моих губ тихие стоны. Одной рукой он опирается на кровать, чтобы не раздавить меня, а второй отводит моё колено в сторону и теперь ласкает меня между ног. Мне жарко, во рту пересохло от пожара в моём теле, я хватаюсь за сильные широкие плечи и прижимаю ближе к себе большое тело, как только могу. И, когда я чувствую, что сейчас его член в меня войдёт, даря райское освобождение, он смотрит на меня глазами-льдинками.
Брейман!
– Плов хочешь? Надо поесть! – вдруг строго говорит он.
Я просыпаюсь вся мокрая с учащенным пульсом и дыханием.
Даже не знаю, к чему этот сон, но то, что даже здесь миллионеру удалось всё испортить, факт.
– Надеюсь, вам сейчас сильно икается, Максим Сергеевич! – прошептала в тишину комнаты.
Так как времени было мало, то хотела лечь спать дальше, да только хренушки. Адреналин и неудовлетворённость гуляли в крови, не давая больше заснуть.
Тихонько сползала в душ мимо комнаты брата и приступила к подготовке занятий в колледже.
А ещё надо бы сегодня прижать Чиркова! Мало того, что он мне прохода не даёт, так ещё теперь моим парнем всем подряд называется!
Вот Ольгу попрошу, и дело будет в шляпе! Хотя правильнее в шапке Деда Мороза, так как мой любимый праздник совсем скоро.
Глава 8
Василиса
А вот и день отчётного занятия. Это, конечно, не экзамен по анатомии человека, но всё равно трепетно и даже немного боязно.
С утра едва хлопьев с молоком поела, чувствуя, как от волнения вместо аппетита только лёгкая тошнота.
– Василиса, ну куда ты понеслась?! А?! – строго начал выговаривать отец, замечая мою едва тронутую тарелку с завтраком. – Ничего толком не съела.
Вот как-то в последнее время меня повально все решили разом откормить. Как свинью на убой готовят!
– Пап, я поела. Больше не хочу.
Ванька лопал омлет из шести яиц и тихо посмеивался.
– Да это разве поела? – досадовал родитель, тыча указательным пальцем на мою тарелку.
– Папа!
Спорить с отцом в моей семье не принято, но я упорно пытаюсь нарушить этот закон, наверное, лет с пяти.
– Да, отец, хлопушки и молочко нашей Иголке всё равно не помогут. Ей надо тазиками капусту жевать, чтобы хоть титьки подросли. Иначе, боюсь, так и будет жить с тобой до самой смерти старой девой.
– Ой, вы глядите, принц на белом коне выискался! – тут же понесло меня.
– Иван, прекрати нести чушь про сестру. Она просто в маму пошла, ты же знаешь! И хватит уже об этом!
Спор тут же прекратился. Если я мать почти не помнила, то брат прекрасно. И тайно скучал по ней, а вслух никогда и ничего. Мы вообще о ней мало говорили, так как отец не любил вспоминать.
– Я пошла, а то на лекцию опоздаю.
– Хорошо, и, Василиса, одевайся теплее.
Хмурясь, папа начал тоже собираться на работу, а Ваня молча доедал завтрак, пристально изучая содержимое в тарелке.
Одним словом– мужики. Нам всем вместе было хорошо только в гараже, когда перебирали какую-нибудь машинёшку. Брат шутил, что даже наш серьезный отец хихикал, а я любила смотреть на их улыбки, невольно заражаясь.
Наверное, моя привычка хмуриться от отца. Взглянула в отражение автобусного окна, откуда смотрело тому подтверждение.
– Василиса? Привет!
Аккуратно, стараясь не задеть других пассажиров в переполненном транспорте, развернулась к Ольге. Её громкий голос спутать ни с кем нельзя!
– Привет. А ты чего на этом маршруте?
– В гостях была. С ночёвкой.
И глаза такие загадочные, а щёки розовые и точно не от мороза.
Командир подошла ко мне почти вплотную, протискиваясь через толпу.
– У меня любовь, – тихо призналась она.
– Ого! – Вырвалось у меня. – Первая?
– Угу, и, кажется, последняя.
Я улыбнулась, искренне радуясь за Ольгу. Она точно достойна всего самого прекрасного.
– Поздравляю.
– Небесная, неужели ты улыбаешься? – теперь удивилась одногруппница. – Значит, такое всё-таки случается?
– Оль, ну не надо гипертрофировать ситуацию. Когда есть повод, то я только за позитив.
Девчонка рассмеялась, аж похрюкивая, уткнувшись в моё плечо.
– Он такой классный, – мечтательно сказала она, когда преодолела приступ смеха.
– Так ты с ним теперь живёшь?
– Нет. У меня там школьная подруга живёт, вот она и предложила у неё собраться парами.
– С ночёвкой? Крестиком вышивать?
Она снова засмеялась, но теперь уже более смущенная.
– В крестики-нолики, – поправила Оля меня. – ЭТО было восхитительно!
И если судить по выражению мордашки подруги, то она действительно пребывала в нирване.
– Сколько ему?
– Лет? Двадцать четыре скоро. Работает.
Показала ей большой палец в знак одобрения, а сама призадумалась. Вот нормальная разница в возрасте, а я? Тридцать четыре – это ещё плюс десятка.
Да только никакие увещевания больного мозга не помогали. Я регулярно вспоминала Бреймана, чёрт его подери! Это ещё спасибо Ольге, что сегодня целый день решила посвятить мне и коротким подробностям своих отношений. Она заполняла паузы между парами, а то и вовремя, разговорами.
Так что, когда учебный день закончился, я поняла, что любовь у них там великая, но они её боятся афишировать по ряду причин.
После занятий рванула на экзамен, радуясь, что Ольге со мной не по пути. Мне в принципе понравилось с ней болтать, но, наверное, с непривычки я устала от чужих эмоций.
Как только оказалась на месте, к горлу подступила лёгкая тошнота. Одёрнула себя, так как мы, Небесные, гордые и смелые!
Близился мой номер. Я выступала самая последняя в виду того, что начала тренироваться в этом году позднее всех.
На сегодня наш тренер договорилась с небольшим концертным залом на первом этаже, чтобы максимально нас приблизить к реальному выступлению. Даже можно было пригласить своих близких или друзей для поддержки, а заодно в качестве публики.
Естественно, я никого не приглашала, но и так народа в зале хватало – почти оба первых ряда были полностью заполнены.
Мне кажется, как только я вышла на сцену, то перестала дышать. Всё тело сковало неуверенностью, а в голове билась только одна мысль – «нахрена?».
Моё небольшое выступление было исполнено практически в одном «партере», так как тренер рисковать никому не позволяла, да ещё в «стрипах».
И всё, вроде бы, было отработано по программе – «уход в партер через полумост», «работа ногами в партере», «волна в партере», частичный «скорпион» и даже все связки выполнила грамотно, но когда я завершила и встала на поклон, то недовольство затопило меня.
И не только меня. В лице моего тренера читалось разочарование, хотя Ирина улыбалась и хлопала.
Это провал! Я и сама это понимала. И дело тут было не в технике или пластики, с этих проблем у меня никогда не было, а вот души… драйва… эмоций. То, ради чего я пришла сюда – стать более женственной и чувственной, не вышло. Иголка, она и в Африке, иголка – острая, колючая, жёсткая!
Я не плачу. Никогда.
Поэтому слёзы просто сжали моё горло, перекрывая доступ к кислороду. Так что я бегом рванула со сцены, умудряясь при этом даже не грохнуться на своих «стрипах».
– Дура, вот куда попёрлась?! Идиотка! – тихим шёпотом корила себя, позорно несясь на выход в мелькающих разноцветных огоньках зала, а потом пулей вылетела в полутёмный коридор.
Было холодно, особенно если учесть, что на мне, кроме чёрного концертного купальника, ничего не было, а коридоры нашего клуба не особенно прогревали. Но это сейчас даже хорошо! Внешний дискомфорт тела отвлекал от душевного раздрая.
Тупо стоять на месте и пытаться продышаться. Мне надо в тихое местечко, где я залижу себе рану, а потом спокойно вернусь в тренировочный зал. Заодно большая часть свидетелей моего провала разойдётся.
Напрягая ноги, поторопилась покинуть коридор, пока народ не начал расходиться по домам. Недалеко была пожарная лестница, где я и решила отсидеться.
Не получилось.
Когда я как раз проносилась мимо второго выхода из зала, его двери отворились.
С общей реакцией тела у меня отлично, но с ногами, обутыми в «стрипы», я пока ладила только на «троечку». Поэтому столкновение с дверью было не миновать, так что выставила руки вперёд в надежде пойматься в своём нелепом полёте за что-нибудь.
Первое, что поразило меня после столкновения, мне не было больно, а второе –я ухватилась за что-то мягкое.
– Твою мать, Иголка! За каким хреном надо носиться на таких каблуках!?
Это, честное слово, как обухом по башке.
– Брейман, – неуверенно прошептала я, не отрывая головы от его широкой груди, собственно в которую я и вписалась, и вцепилась пальцами.
ЧТО ОН ТУТ ДЕЛАЕТ???
– Максим, Небесная, не путай, – поправили меня.
Да всё равно! Его появление и это прозвище окончательно доконали меня, так что оттолкнулась от мужчины, пытаясь продолжить свой первоначальный путь.
– Тише, Василиса! Куда собралась?
Его ручища тут же перехватила меня поперёк талии. Я дёрнулась, но мои килограммы против его –это вообще никакие навыки самообороны не сработают. Тем более бить Бреймана в реальности я бы всё равно не стала.
– Мне надо! Отпусти, – почти прохрипела я, лишённая нормального голоса.
Наверное, на него подействовал мой вопль, так как мою просьбу исполнили.
Пошагала в сторону эвакуационной лестницы, но теперь уже не одна.
Слава богу, там были небольшие окна, которые сквозь немытые стёкла пропускали жёлтый свет придорожных фонарей.
– Что случилось? – раздалось за моей спиной очень близко.
– Ничего. Всё хорошо.
– И поэтому ты от этого «хорошо» сбежала?
Вот приставучий такой!
– Зачем ты здесь?
Резко сменила тему, так как говорить о себе совсем не хотелось. Прижалась лбом к прохладной стене около окошка.
– Соскучился.
Была бы я сейчас в настроении, то пнула бы за этот сарказм каблуком в ногу.
– Смешно. А если серьёзно?
– Да куда уж серьёзнее!
Значит, ответа не получу, Брейман будет и дальше в дурочка играть. Выдохнула и глаза прикрыла, чтоб уменьшить жжение. Ненавижу слёзы.
– Вот решил убедиться собственными глазами, Иголка, за каким хреном ты в стриптиз попёрлась?! А?! Чиркова своего соблазнять?
– Это стрип-пластика, – вяло поправила его, но тема его монолога мне нравилась всё меньше. – А насчёт Чиркова уже проходили.
– Хорошо, но насчёт названия, то для мужика, поверь мне, похер, как это называется, когда ты голая по полу катаешься и ноги раздвигаешь!
Максим Сергеевич гневался. Сильно. Будто я его оскорбила до глубины души.
– Я не голая.
– Небесная, это тряпочка на тебе ни хрена не прикрывает! – возмущённо пыхтел миллионер в мой затылок.
Расстояние между нами резко сократилось, и, прежде чем я успела снова опротестовать его умозаключения, Брейман обхватил мою талию обеими руками, вжимая в себя.
– Василиса зачем? – уже тихо, но не менее настойчиво повторил мужчина свой вопрос.
Бесит! Всё бесит! И моя неудача, и его прикосновения, что обжигают через тонкую ткань.
– Да надо мне было! – заорала я, выплёскивая своё состояние в негодование.
Провернулась в его руках, но, так как захват ни капельки не ослабили, я уткнулась носом в яремную вырезку между ключицами. В глаза смотреть вообще не хотела, а потому продолжила рассматривать кожу в расстёгнутом вороте рубашки.
– Что надо? – тихо продолжил Брейман, не ведясь на мои крики.
– Хотела стать женственной, сексуальной, а не Иголкой. Хотела стать девушкой, а не … И не вышло! Всё зря! – бодро начала я, а под конец фразы перешла на шёпот.
– Господи, Василиска, ты реально совсем девчонка, – как-то облегчённо выдохнул Максим.
– Ой, а ты реально папик! – вздорно отфутболила ему, пытаясь раздёрнуть кольцо мужских рук вокруг своей талии.
– Иголка, не начинай! Мне и так наша разница в возрасте поперёк горла!
– Так сплюнь и исчезни! – зло прошептала я, стараясь обидеть его посильнее.
Девчонка я! Дура я! Так бы сразу и сказал.
– Не могу и не хочу! И хватит крутиться, я всё равно не отпущу.
Я затихла, так как его ответ немного сбивал с толку.
– Почему? Я же всего-то девчонка.
Спросила и тут же захотела забрать вопрос обратно. Просто стереть его. Сердце билось, кажется, ударов сто пятьдесят в минуту, ещё немного и остановится.
– Девчонка, самая настоящая девчонка, но, по всей видимости, МОЯ, поэтому не могу и не хочу.
Моя?!
Глава 9
Максим
Я снова торопился. Полный кретин.
Небесная совсем затихла после моего признания, но если сказал «а», то смысл дальше прикидываться, что ничего не было.
Мои честные попытки попрощаться с девчонкой рухнули на следующий день после нашего прощания. Её прощания.
Начальник охраны принёс новые данные о жизни моей игольчатой. Стриптиз!!!
Я охренел! Зачем оно ей!? Собралась подработать в ночном клубе? Или покорить кого-то движениями попы? Или … в висках тут же заболело.
Боль, как и мои мысли, не проходили, пока я не принял решение. Найти и отшлёпать, ну или как получится.
Увидев её изгибающееся тело на сцене, вариант с отшлёпать сдох, ну если только в качестве предмета воспитания использовать мой член, что радостно приветствовал Небесную с её танцем.
Потом появилось желание о массовом убийстве всех мужчин, присутствующих в зале. Они ведь тоже пялились на тело моей девчонки.
Вот тут я и спалился! Перед самим собой! Оказывается, я уже всё решил.
Пока удивлялся, то практически пропустил исчезновение моей эротичной из зала. Скорость её перемещения пугала во всех отношениях.
– Ты замёрзла, – хрипя, сменил тему, давая ей время на переваривание моих признаний.
Василиса кивнула, а я счёл этот жест за позволение её согреть.
Медленно разжал руки, чтобы снять пиджак. Накинул на тонкие холодные плечи, замотал как куколку бабочки и снова обнял, практически расплющивая об себя. Теперь мне стало хорошо, а голова перестала болеть.
– Что значит твоё «всё зря»? Мне очень понравилось твое выступление.
А по поводу того, как понравилось мне ниже пояса, лучше вообще молчать!
– Брейман, не ври. Тренер тоже расстроилась, да я и сама понимаю, что не смогла побороть своей зажатости.
Она очень тяжело вздохнула. Горько.
– Не вру я. Конечно, твоя неуверенность чувствовалась, но это неудивительно.
– Почему? Из-за того, что я мало занималась?
Вот ЖЕ засада! Но придётся стать тем проповедником, что откроет ей тайны женщин.
– Нет. – вздохнул. – Из-за того, что ты никогда не была с мужчиной.
– Максим, я учусь на медика и знаю в деталях, что такое половой акт и прочая ерунда.
– Это лишь техника, Василиска, а тут нужны ощущения.
Она молчала, уткнувшись холодным носом в мою шею. Меня, бл*ть, даже это возбуждало. У меня, видимо, слишком много этих самых ощущений.
– Надо лишиться девственности?
Я поперхнулся слюной.
– Боже, что так радикально-то? Смысл не в этом, – прокашлявшись, воскликнул я.
– Боже, Брейман, ты сам себе противоречишь! – начала злиться мисс колючая.
Она не понимала, а я не мог подобрать правильных слов. Зато я мог показать.
Размотал полы пиджака и с наслаждением прошёлся ладонями по её плоскому животу на спину и вдоль позвоночника. Иголка резко вздохнула и задержала дыхание.
– Мне проще тебе наглядно продемонстрировать, – прошетал на её ушко, оставляя там же короткий поцелуй. – Ты не бойся.
– Я не боюсь, – уверенно откликнулась она, укладывая ладони на мою грудь.
Она подняла голову, и я наконец-то увидел эту зелёную омуть. Я там однажды потону и скончаюсь. Как в день аварии и нашей первой встречи!
Ангел с зелёными глазами навис надо мною, вгоняя меня в шок. Я ещё тогда испугался этой реакции и потому злился. На самого себя!
– А я боюсь, – сознался я, подхватывая пальцами её подбородок.
И пока она не спросила, чего это боится великий и ужасный миллионер, я как мог неторопливо прикоснулся к её губам. Попробовал верхнюю, потом нижнюю, словно примеряясь к размерам, формам и текстуре: шероховатые, с микротрещинками и сухие, потому что часто кусает их, когда нервничает и забывает пользоваться даже гигиенической помадой. Натуральная.
Но моего целомудрия надолго не хватало. Я, немного насладившись лишь губами, двинулся дальше, изучая язык, зубы неспешно, заставляя нас обоих прочувствовать каждое движение.
Сегодня Иголка была куда смелее и даже напористее, чем в наш первый поцелуй – повторяя за мной движения, заставляя мой разум биться в конвульсиях. Нельзя! Спешить!
Я мысленно дал себе под дых, заставляя оторваться от её губ.
– Ещё, – тут же требовательно заявили мне.
– Василиска, ты хочешь моей смерти на месте?
Она лишь бровь изогнула с этаким намёком – или ты, или я ухожу.
– Жестокая девчонка, – пробормотал я, но дал требуемое.
Мои руки сжимали хрупкое тело, желая поскорее получить его в полное владение, но снова «нельзя». А то так бы у стены славно вышло… несмотря на её небольшой рост, она удачно мне подходила, а уж поднять да прижать вообще с лёгкостью.
– Максим, кажется, я поняла, – выдохнула Иголка в мой рот, быстрым движением облизывая свою нижнюю губу.
И выбивая этим самым из меня тихий стон. Кажется ей только!
– Что такое?! – тут же встрепенулась Небесная, разжимая кулаки на моей рубашке. – Извини, я помяла.
– Ерунда, – тяжело выдохнув, я старался вернуть трезвость ума.
– Что-то не так?
И почему она всегда задаёт так много вопросов?
– Иголка, ты любишь … к примеру, торт?!
Она кивнула.
– Тогда представь такую банальность – его перед тобой поставили, упаковку сняли и даже маленький кусочек попробовать дали, а потом всё. Смотреть можно-трогать нельзя!
И если поначалу её брови хмурились, то к концу пришло понимание сравнения.
– Торт-это я…
Да, вашу мать, бинго! Но ей лишь кивнул.
На девичьей мордашке появилось изумление, кажется, даже глаза шире стали.
– Ого! Это … неожиданно, – наконец-то выдавила Иголка, опуская глаза и пряча от меня их яркие «зелёные» эмоции. – Я не думала…
– Не думала, что …? Что ты можешь возбуждать такого мужика как я? – пытаясь окончательно развенчать все эти комплексы юной души.
– Не … не только тебя, вообще … – неуверенно отозвалась Небесная, явно желая прикрыть эту тему.
– А как же твой Чирков? И до него был паренёк, – наседал я, понимая, что психологические приёмы-это не моё.
– Боже, Брейман, вот дался тебе Илья! У него лишь спортивный интерес. Я и ещё несколько девчонок не воспринимаем его как секса символа нашего колледжа, – раздражённо дёрнув плечами, Василиса, как та гусеница, начала извиваться в моих руках, желая свободы.
Ну-ну … Сильнее стиснул объятия, прижимаясь пахом к её животу.
– А этот паренёк…это ещё в десятом классе было. Говорил, что нравлюсь, а потом оказалось…нет. Короче, это вообще всё ерунда, Максим! А вот такие подробности МОЕЙ личной жизни из твоих уст…мягко говоря, напрягают.
Иголка спрыгнула с темы. Плавно так …виртуозно, что я бы посоветовал сменить профессию и идти в руководящие сферы, бизнес.
– И вообще мне пора, наверное. Отпусти, – тут же добавила она.
– Куда?
– Пойду попрошу тренера ещё раз повторить мой номер. Если она ещё не ушла.
Через мой труп!
– Да ушла, скорее всего.
– Я проверю, – упёрлась Василиса и не только на словах.
Ладошки вернулись на мою грудь, заботливо разглаживая ткань. Её игольчатость возвращалась, бросая на меня острые взгляды из-под густых ресниц.
– Хорошо, пошли, – сдался я, разворачивая нас обоих к выходу и обнимая теперь только одной рукой гибкий стан моего «тортика», повел нас.
– Стопе, Максим Сергеевич! А вы-то куда?
– Буду следить, как ты мои уроки запомнила, – серьезно ответил, поправляя совсем ей большой пиджак на голых плечах.
Мы вышли с пожарной лестницы, и я уверенно пошагал в сторону зала.
– Максим, может быть, ты поедешь уже?
– Василиса, не мечтай. С тебя традиционный ужин.
В ответ недовольный вздох.
– Я скоро со всеми вами в пончик превращусь, – фыркнула она.
Всеми? Надо будет уточнить.
– Есть буду только я, а если сейчас продолжишь возмущаться, то есть буду тебя.
Тишина. Это замечательно, что эти угрозы пока работают. Не думаю, что надолго. Кинул быстрый взгляд вниз, отмечая небольшой румянец. Смутилась моя девочка.
Мы зашли в зал. Тёмный и без единого признака присутствия человека. Спасибо тебе, Господи!
– Вот блин подгорелый, Ирина уже ушла. Может, она ещё в нашей тренировочной, – тут же разворачиваясь вокруг своей оси, Небесная рванула на выход.
– Тише, Василиса, – уже привычно тормознул этот моторчик действия. – Давай в другой раз? Я-то совсем голодный.
Причём во всех отношениях. Из-за некоторых молодых и упрямых я даже к любовнице не поехал, так ещё и послал бедняжку практически матом, когда она пришла в офис «успокоить моего зверя».
