Текст книги "Мелодия жизни (СИ)"
Автор книги: Риша Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Мелодия жизни
Риша Фокс
Глава 1
Мирослава
Белоснежные резные стены большого зала консерватории привлекли мой взор уже второй или третий раз за год. Я сидела за черным роялем, сложив руки на коленях, и мысли о предстоящем конкурсе лихорадочно сменяли друг друга. Казалось, недавно я и не надеялась, что стану студенткой высшего музыкального учебного заведения. Думала, что не смогу сдать вступительные экзамены, что мой красный диплом музыкального колледжа можно с лёгкостью выбросить. Но комиссия решила иначе, и в августе я, к счастью, увидела свою фамилию в списке абитуриентов, зачисленных на первый курс.
После этих воспоминаний я поняла, как же быстро летит время… Но только не на репетициях с преподавателем.
Внизу, около сцены стояла Элеонора Викторовна – мой профессор по фортепиано. При первом взгляде она производила впечатление утончённой женщины шестидесяти лет, всегда одевавшейся в элегантную юбку-карандаш и блузку с накинутым сверху пиджаком, а её чёрные окрашенные волосы часто были собраны в замысловатый пучок.
Преподавательница дала несколько указаний к исполнению и попросила сыграть Ноктюрн Шопена, не спеша двинувшись к креслам последнего ряда.
Я медленно перенесла руки на клавиши, и первые звуки эхом раздались в просторном зале. Плавная лиричная мелодия лилась из инструмента, заставляя на мгновение прикрыть глаза от удовольствия. Мне нравилась эта пьеса, пропитанная душевными переживаниями, затаённой печалью.
Как говорила Элеонора Викторовна, каждая пьеса – отдельная жизнь, которую нужно пропустить через себя от начала до конца. Если исполнитель полностью погружается в произведение, чувствует его и бережно относится ко всем деталям, то зритель верит каждому «слову», каждой эмоции пианиста.
– Умница, – удовлетворённо произнесла учительница, когда я закончила играть, – теперь всё так, как нужно. Сегодня вечером ничего не играй. Отдыхай. Завтра придёшь, тогда и разыграешься перед конкурсом.
– Хорошо, – слегка улыбнулась я, повернув голову к Элеоноре Викторовне.
– На сегодня – всё. Можешь идти.
Я спустилась со сцены и, прихватив свою черную сумку, попрощалась с преподавателем.
За окном уже вечерело. Распахнув массивную дверь консерватории, я почувствовала приятную сырость в воздухе. Ветер слегка взлохматил мои блондинистые волосы, недавно постриженные под каре, и я поправила выбившиеся пряди. Прохожие уныло шагали по мокрым после дождя дорожкам, но мне такая погода вполне нравилась, несмотря на то, что уже почти заканчивался апрель, и все ждали весеннего тепла.
В сумке зазвонил телефон, и я взяла его в руки. На экране была изображена фотография моего папы.
– Алло, – оживлённо сказала я в трубку.
– Привет, доченька, – раздался родной ласковый голос. – Как дела? Всё хорошо?
– Да, пап, только что вышла из консерватории. Занятия прошли нормально, Элеонора Викторовна сказала, что я готова к конкурсу.
– Здорово, я рад за тебя, – искренне ответил отец.
– От мамы нет никаких вестей? – спросила я, готовясь к нерадостным новостям.
В трубке повисла тишина.
– Есть. Пока что она не может приехать, съёмки ещё не закончились.
От досады я сжала пальцами телефон. Внутри поднималась волна злости, но я сдержала её. Папа не был виноват в беспечности матери, не стоило на него выливать все эмоции.
– Понятно, – отозвалась я как можно равнодушнее.
– Ладно, Мира, у меня ещё остались дела по работе. Встретимся дома.
– Ага, до встречи.
Мама ещё давно поставила карьеру на первое место – съёмки в сериалах и фильмах ей очень нравились. Она обладала большим актерским мастерством, и все режиссёры хотели, чтобы женщина играла в их телешоу. Работа приносила ей немалую прибыль, но о своих детях мама почти не заботилась и очень редко приезжала. Даша, моя младшая сестра, особенно остро восприняла такое отношение матери.
Вздохнув, я сбросила вызов и проверила новости в соцсетях. Вдруг я почувствовала, что задела кого-то плечом, и подняла голову.
– Извините, пожалуйста, – повернулась я к незнакомке. Встретившись с ней взглядом, я почему-то сразу поняла, что мои извинения не сгладят ситуацию.
– Смотри, куда идёшь, курица! – грубо ответила девушка и, отвернувшись, встряхнула рыжими кудрями.
– Простите, я не заметила вас…
Но рыжеволосая уже не слышала меня и ушла прочь. Неприятная особа.
***
В квартире очень громко играл альтернативный рок, что было не совсем приятно для моих чутких ушей. Значит, Даша уже была дома. У неё установилась традиция: каждый раз после школьных занятий включать музыку и валяться на кровати.
Я заглянула в комнату сестры, в которой большую часть занимала двуспальная кровать из тёмного дерева, накрытая синим пледом, а напротив неё стоял шкаф-купе, в углу – письменный стол с компьютером. На белых стенах, в частности над столом, висели плакаты разных музыкальных рок-групп: на лицах их участников был нанесён жуткий грим, сделан пирсинг и набиты тату везде, где только можно. Это было ужасающе для меня, и я никогда не разделяла предпочтений Даши.
– Привет, – сквозь музыку произнесла я, присев на кровати.
– Привет, – девушка поднялась и уменьшила громкость колонок.
– Как прошёл день?
– Как обычно, – она пожала плечами и вернулась на прежнее место.
– Ты так каждый раз говоришь, – усмехнулась я.
Сестричка вздохнула, закатив глаза.
– Что мне ещё говорить? По геометрии, как всегда, получила "три", по алгебре – тоже. Ничего нового!
– И по русскому языку, литературе и истории всё отлично? – в очередной раз спрашивала я.
– Ага.
Даша с самого первого класса не любила математику. Она просто не понимала её, ну, или же не хотела учить. Больше всего ей нравилось читать книги, особенно исторические романы. Эти предпочтения ей передались от мамы.
Я покачала головой.
– Когда ты начнёшь уже нормально учиться? Ты хоть понимаешь, что не сдашь экзамены, если не будешь знать математику?
– Ой, всё, заладила. Как-нибудь выкручусь, – отмахнулась сестра, упав на постель.
Я скептически посмотрела на девушку и ушла в свою комнату.
***
Я стояла за кулисами концертного зала и нервно шагала туда-сюда. Ладони были влажными, и я неоднократно протирала их платком, который всегда брала на выступления.
– Не волнуйся, всё будет хорошо! – погладила меня по плечу Элеонора Викторовна. – Не в первый раз же выступаешь!
Я попыталась улыбнуться, но, кажется, не вышло. Всегда перед конкурсами или концертами я испытываю волнение, даже если хорошо играю произведения. С самого первого класса музыкальной школы не могла побороть этот страх. Нет, страх – неподходящее слово. Скорее, временная паника. Первые два такта пальцы дрожат, а потом погружаюсь в музыку и не замечаю ничего вокруг.
Я должна была играть одной из последних, что не очень обрадовало – ожидание убивает ещё больше. Передо мной выступило ещё несколько человек, а затем пришёл последний среди них конкурсант, которого я почему-то раньше не видела на нашем курсе – высокий широкоплечий блондин с довольно длинными зачесанными набок волосами. На шее выглядывала черная татуировка, а после того, как парень закатал рукава серой рубашки, то обнаружила татуировку и на руке.
Внутри всё сжалось. Парень был красивым и харизматичным и понравился с первого взгляда. Если бы я не встретила его на фортепианном конкурсе, то предположила бы, что он гитарист или как-то связан с рок-музыкой. Ну, все имеют право набивать татуировки, но именно этот элемент ассоциируется у меня с рокерами.
Вдруг блондин посмотрел на меня, и я тут же опустила взгляд и залилась краской. Вот же позор, напрямую разглядываю парня!
– Александр Левицкий, студент первого курса. Кабалевский "Прелюдия", сочинение тридцать восемь, номер десять, – объявила ведущая, выйдя из-за шторки и вернувшись на место.
Парень, размяв пальцы, достал из кармана платок и вышел на сцену. Он медленно кивнул головой и сел за инструмент. Сначала то отодвигал, то подвигал стул, потом долго протирал клавиши и руки. Я тяжело вздохнула. Мне не нравилось, когда пианисты слишком долго готовятся к выступлению.
Студент длительное время сидел, закрыв глаза, затем перенёс руки на фортепиано, и его пальцы понеслись в бешеном темпе. В моём репертуаре никогда не было таких мощных и быстрых произведений. Брови вздымались вверх, а глаза становились всё больше. Мои шансы на победу испарились.
Блондин тяжеловесно нажимал на клавиши, создавая объёмные и грозные звуки. Выражение лица пианиста было серьёзным и спокойным, даже немного гордым. Игра завораживала, как и сам исполнитель. Он всем видом показывал своё превосходство и ловко преодолевал пианистические трудности.
Александр грациозно сыграл последние ноты, поклонился и ушёл со сцены, коротко взглянув на меня. Ведущая назвала моё имя и произведение, я выпорхнула из-за кулис, испуганно кивнув и присев на стул. Пальцы были холодными, ватными и едва двигались. Я наделала кучу ошибок в исполнении, что очень расстроило меня и Элеонору Викторовну, наверняка, тоже.
Это конец.
Александр
В дверь квартиры позвонили и, открыв её, я увидел рыжеволосую стройную девушку с игривым взглядом.
– Привет, котик, – произнесла Виктория, зайдя в прихожую, и я коротко поцеловал её, улыбнувшись.
Девушка сняла коричневое пальто и ботинки и, запустив руку в кудрявые волосы, придала им объём.
– Как прошёл конкурс?
– А ты как думаешь? – ухмыльнулся я, опёршись на дверной проём между прихожей и гостиной.
Вика насмешливо выгнула бровь и обвила мою шею худыми руками.
– У моего парня всегда должно быть первое место, ведь он самый лучший, – с гордостью сказала девушка, вырисовывая длинными ноготками какие-то узоры на коже.
– Конечно, – я взглянул в угольные глаза возлюбленной и снова поцеловал её, но уже более страстно. Через мгновение она отстранилась от меня, вдруг выпалив просьбу:
– Сыграй мне что-нибудь.
– Ты серьёзно? – непонимающе уставился я на девушку. – Вместо меня ты предпочла музыку?
Виктория рассмеялась, присаживаясь на диван.
– Ты меня ревнуешь к музыке? – кокетливо повела она плечом, обтянутым рукавом изумрудного вязаного платья.
– Нет, конечно, – в шутку обиделся я, скрестив руки на груди.
– Ну, тогда сыграй мне на фортепиано. Пожа-алуйста, – протянула рыжеволосая, надув губки.
– Ладно, раз уж ты так просишь, – сдался я и сел за фортепиано.
Я решил сыграть "Элегию" Калинникова. Это произведение я играл ещё в музыкальной школе. Прошло много лет, но я не забыл пьесу и часто играл её. Пьеса глубоко запала мне в душу и каждый раз будоражила горькие воспоминания, запрятанные глубоко внутри.
Боковым зрением я увидел, как Вика поднялась с дивана и медленно направилась в мою сторону. Положив руки на мои плечи, она стала нежно проводить по ним пальцами.
Полная гармония – любимая девушка и музыка.
Глава 2
Мирослава
Возле двадцать четвёртой аудитории на третьем этаже столпилось большое количество первокурсников. Одни оживлённо разговаривали, другие зубрили домашнее задание, а кто-то устроился на подоконнике и даже уснул. Во время перерывов никогда не было тишины и покоя, в коридорах всегда царило активное движение. Я часто сравнивала консерваторию с муравейником. Хоть эта ассоциация и смешная, но правдоподобная: все куда-то торопятся, ходят туда-сюда, суетятся.
– Как ты вообще могла получить второе место? – вопрошала Рита – стоявшая напротив меня девушка с прямыми каштановыми волосами, искусно подведенными черным карандашом серыми глазами и в меру пухлыми губами, накрашенными помадой персикового цвета. Не смотря на разные характеры и взгляды на жизнь, мы подружились ещё в музыкальном колледже. Рита – открытый человек, любящий экстрим и опасность. Она редко бывает вежливой с теми, кто ей не нравится или раздражает, и предпочитает говорить им об этом прямо. Я – её полная противоположность.
– Не знаю, – сжав губы в тонкую линию, я обняла учебник, который держала в руках.
– Либо ты переволновалась, либо тебя так охмурил тот красавчик, что ты даже играть нормально не могла, – ехидно посмотрела на меня подруга.
– Конечно, именно он во всём виноват, – с сарказмом произнесла я, открыв книгу на нужной странице. Нужно было повторить биографию композитора.
– Ну, а кто же ещё? Если бы не он, ты бы не растерялась.
Я шумно вздохнула:
– Давай закроем эту тему.
На секунду оторвавшись от чтения, я обомлела. В конце коридора появился тот самый парень, который обыграл меня на конкурсе. Одетый в черную толстовку и такого же цвета рваные джинсы, он не спеша направлялся в нашу сторону. С того дня выражение его лица ничуть не изменилось и было таким же холодным и твёрдым, но притягательным.
– Он идёт сюда, – как можно спокойнее сказала я, хотя сердце уже успело сделать тройное сальто.
Маргарита молниеносно обернулась и усмехнулась:
– Вспомнишь солнце – вот и лучик.
Девушка задумчиво возвела глаза к потолку и через мгновение расплылась в хищной улыбке.
– У меня идея.
– Какая? – с опаской спросила я. Идеи подруги никогда не были адекватными.
– Когда Саша будет проходить рядом, урони учебник на пол. Он поднимет его, у вас завяжется разговор, и вы познакомитесь поближе.
– Серьёзно? – фыркнула я. – Ты где такие знакомства видела? В фильмах?
– Какая разница, – процедила Рита, – давай, роняй учебник!
– Не буду! – я перешла на шепот, увидев приближающегося к нам блондина.
Девушка закатила глаза и одним незаметным взмахом руки скинула книгу на пол, когда парень был совсем рядом. Первые страницы с шелестом коснулись паркета и примялись под весом остальных листов. Я мысленно пожалела ни в чем не виновный учебник и хотела поднять его, но подруга задержала меня, сжав запястья. Саша остановился перед книгой, медленно перешагнул через неё, безразлично посмотрев на нас, и подошёл к двадцать пятой аудитории.
– Вот же индюк! – недовольно прошипела подруга.
– Видишь, ничего не вышло, – я взяла учебник и выпрямила страницы. – И вообще не надо было всё это устраивать.
Маргарита насупилась, словно не на меня, а на неё не обратил внимания привлекательный парень. На самом деле я тоже надеялась, что Саша окажется дружелюбным человеком и познакомится со мной, но всё пошло не по плану. Да и специально подстроенная ситуация была нечестной. Не смотря на это, стало немного обидно, что красивый парень оказался нахалом. Почему так всегда происходит?
В коридоре появился Владимир Николаевич, который преподавал у нашей группы музыкальную литературу, и пригласил нас в кабинет. Мы с Ритой разместились на своих местах, и я увидела, что другая группа тоже зашла вместе с нами. Среди студентов показался и Саша.
– Ребята, – голос преподавателя эхом раздался в аудитории, – сегодня пара совместно со второй группой. Если их учитель не приедет, то так будет и на следующем занятии.
Достав тетрадку, я увидела, как подруга подпёрла щеку рукой и, иронично подняв брови, ухмыльнулась.
– Чувствую, Мира, на этих двух парах литературы ты не будешь внимательно слушать Владимира Николаевича.
– Почему? – я заметила, как девушка проследила взглядом за Сашей, садящимся впереди.
– Ну, кто же ещё будет пялиться на него? – она кивнула на блондина, понизив голос.
Сжав губы, я хмуро взглянула на Риту, и она рассмеялась. Я украдкой посмотрела на предмет моих мыслей: острые черты лица, холодные голубые глаза, светлые волосы, черная татуировка, выглядывавшая из толстовки – всё завораживало. Теперь я поняла, что мне теперь даже нравятся татуировки… Я сумасшедшая.
Вздохнув, я взяла ручку и начала записывать тему лекции.
***
Я подняла голову, когда дверь в мою комнату со скрипом приоткрылась. Из-за неё выглядывал папа.
– Привет, – он подошёл ко мне и, положив руку на спинку стула, склонился над тетрадью. – Что пишешь?
– Гармонию, – грустно проговорила я, бросив карандаш на стол и запустив пальцы в волосы.
– М-м, – сочувственно протянул отец. – Много ещё?
– Нет, но мне ещё нужно поиграть на фортепиано.
– Может, потом поиграешь? Мы собираемся с Дашкой смотреть фильм, пойдёшь к нам?
– Не думаю, – с сожалением произнесла я.
– Ну, давай посмотрим, – мужчина молящими светло-карими глазами – такими же, как у меня и у Даши, – заглянул мне в лицо. – Мы и так редко собираемся вместе.
Не выдержав такого напора, я согласилась, и папа вышел из комнаты таким довольным, словно совершил какой-то подвиг и получил большое вознаграждение. Наспех сделав домашнее задание, я пришла в гостиную, где сидел глава семьи с Дашей, уплетающей попкорн. Серьёзно, они даже попкорн купили?
– Не прошло и полгода, как наша зубрилка пришла, – с набитым ртом пробубнила сестра, и отец коротко посмеялся.
– Ну, я же всё-таки пришла, – я приземлилась на диван рядом с Дашей, и папа включил на телевизоре фильм.
Хоть мне и не всегда было интересно то, что смотрит моя родня, я каждый раз составляла им компанию и просто наслаждалась их обществом. Сестра иногда выкрикивала какие-то возгласы, возмущалась действиям героев, а папа присоединялся к ней, и они бурно обсуждали происходящие события. Со стороны это выглядело забавно, но одновременно и мило, ведь не везде встретишь такую дружную семью. Даже когда мамы не было рядом, нам не было скучно.
Есть ли что-то лучше весёлых посиделок с семьёй?
***
Черное длинное платье, касающееся пола, переливалось блестками от света большой люстры, располагавшейся над сценой. Я быстро перебирала пальцами, будто скользя по клавишам рояля. Подняв голову вверх, я сыграла завершающий громкий аккорд и плавно опустила ладони на колени. Из зала, как капельки дождя, посыпались аплодисменты, и, улыбнувшись, я поклонилась и ушла за кулисы. Похвалив меня, Элеонора Викторовна дала в руки ключ от своего кабинета, чтобы я переоделась.
Я успешно выступила на отчётном концерте кафедры специального фортепиано. Казалось, что ничего не могло мне испортить отличное настроение, но на выходе из консерватории я обнаружила пять пропущенных звонков от матери. Я удивлённо уставилась в экран телефона, думая, чем так могла понадобиться женщине.
Набрав её номер, я выжидающе слушала гудки, которые, казалось, никогда не закончатся. Через некоторое время в трубке послышался дрожащий голос и всхлипы.
– Что случилось, мам? – я напряжённо ожидала ответа. В тревоге я за секунду перебрала возможные варианты того, что с ней могло произойти.
– Андрея убили! – от безысходности кричала мама навзрыд. – Ваш папа умер!
Слова громом раздались в сознании. Папа умер… Такого не могло быть! У кого угодно, но только не у нас! Я никогда не задумывалась, что кто-то из родителей может так рано уйти из жизни. Я понимала, что папина работа в полиции опасна, но не предугадывала, что когда-то с ним что-то случится. Верила, что он сильный, и никакие преступники не помешают его спокойной жизни…
Я крепко сжала пальцами телефон, не заметив, как медленно опустилась на лавочку. Слушая рыдания матери, увидела, как на светлые джинсы начали капать слёзы.
– Мама, как это произошло? – поставив локоть на колено, я схватилась рукой за голову.
– Папа поехал на вызов, – женщина периодически всхлипывала. – Произошло ограбление в банке. Они с коллегами поехали туда. И один из бандитов выстрелил ему прямо в сердце, – она снова расплакалась.
Я чувствовала пустоту, словно мою душу вынули и разорвали на мелкие части. Перед глазами стояла пелена слёз, мобильник давно упал на асфальт, а я, никого не замечая, проклинала весь свет и рыдала.
***
После похорон я была окончательно выжата. Со всех сторон лились соболезнования родственников, а их воспоминания о папе и плач угнетали. Рядом безжизненно маячила Даша. Каждую секунду я задавалась вопросом: «Почему всё это происходит именно сейчас и именно с нами?»
Все уехали из ресторана, и мы с Дашей и мамой остались одни. Не произнеся ни слова, мы вышли из здания. Мама решила нарушить тишину и, остановившись, она твёрдым тоном проговорила:
– Девочки, мне нужно с вами поговорить.
Мы повернулись к женщине, ожидая ещё какого-нибудь удара, который она нам нанесет своими словами. Чего-то хорошего уже не могло быть, учитывая, какое дерьмо сейчас происходит.
– Как вы поняли, всё наследство достаётся мне, – мать взмахнула огненно-красными волосами. Как она смеет это говорить в день похорон? Едва ушли родственники, и она заговорила о деньгах!
– Что ты хочешь этим сказать? – я нахмурилась.
Женщина хмыкнула и направила хищный взгляд вдаль, вероятно, думая, как больнее уколоть нас своим ответом.
– Наследством с вами я не буду делиться, – она ядовито улыбнулась. – И обеспечивать вас тоже не собираюсь.
Я ошеломлённо выпучила глаза, а сердце сжалось с ещё большей силой. Даша обеспокоенно посмотрела на меня.
– Мам, но мы не справимся сами, – тихо говорила я, стараясь не накричать на беспечную мать. – Где мы возьмём деньги? Ты хоть знаешь, какие счета приходят на нашу трёхкомнатную квартиру?
– А вы думали, что я оставлю вас в моей квартире? – женщина противно рассмеялась. – Мира, ты уже совершеннолетняя, в двадцать лет уже нужно быть более самостоятельной. Начнёшь работать, заработаешь немного денег, и снимете какую-нибудь однокомнатную квартиру, к тому же, ты получаешь стипендию. Да и Даше уже шестнадцать, она тоже сможет тебе помочь.
– Ты забыла, что мы ещё учимся? – я немного повысила голос. – Ты хоть представляешь, как мы будем совмещать работу и учёбу? А Даша? У неё в школе и так всё плохо, а она ещё и работать должна?!
– Это не мои проблемы, дорогуша, – обыденным тоном сказала мать, поправив серебряный браслет на запястье. – Даю вам два месяца на переезд.
К нам подъехало жёлтое такси, и мать торопливо подошла к нему, стуча тоненькими каблуками по каменной плитке. Открыв дверцу, она обернулась:
– Я сама найму машину, чтобы перевезти ваши вещи, – мама собиралась сесть в автомобиль, но перед этим добавила: – Ах, точно, и твоё пианино, – она язвительно назвала инструмент, – тоже помогу перевезти. Оно всегда раздражало меня.
Дверь закрылась, и такси стремительно скрылось с наших глаз.
Когда мама успела стать чужим человеком? Зачем она так поступила с нами? Что мы ей сделали? Получается, что все слёзы и страдания были наигранными? Не могу поверить, что эта женщина так быстро изменилась… Она просто прикрывалась маской добродушия, чтобы не рассеять подозрения и нанести сокрушительный удар. Актёрского мастерства в матери было чрезвычайно много.
– Мира, что мы будем делать? – едва сдерживая слёзы, Даша произнесла первые слова за весь день.
– Не знаю, – вздохнув, я одной рукой обняла слегка подрагивающую сестру, стараясь утешить, хотя сама едва держалась.
В одно мгновение мы потеряли родителей, родной дом и счастливую жизнь.
