Текст книги "Бесстыдница (СИ)"

Автор книги: Рина Мирт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

13

Натянув дежурную улыбку, Кира сновала среди приглашенных, неся поднос с закусками. Все гости разбрелись по залу, разговаривая друг с другом, натянуто смеясь и поглощая всё то, что предлагала она и другие официанты. Девушка без энтузиазма оглядывала роскошные наряды женщин, хоть и сама любила всё блестящее и яркое. Гости улыбались ей, принимая угощение, и даже благодарили, но Кира всё же остро чувствовала свою непринадлежность к этому кругу людей. Вряд ли их отпрыски вынуждены работать, чтобы иметь карманные деньги. На самом деле она чувствовала себя довольно паршиво, прислуживая своей же подруге и её маме, которая по идее и наняла её. Кира знала Кортни несколько лет, и – да, было понятно, что уровень жизни у них совершенно разный, но это никогда не чувствовалось в общении, а мама Кортни всегда была с ней мила. Сейчас же обе Паркер надели на себя маски учтивости и расхаживали среди гостей, с умным видом приветствуя новоприбывших. Проходя до этого мимо миссис Паркер, Кира кивнула ей в знак приветствия, но та и бровью не повела, а наоборот, даже отвернулась, давая девушке понять её место. Кортни вела себя не лучше, украдкой улыбалась, встречая её среди гостей, но всё равно делала вид, что она её не знает.

«Черт, – подумала Кира, – не нужно было соглашаться на это. Никакая сотня баксов не стоит такого унижения».

Она шумно выдохнула, пополняя опустевший поднос новой порцией закусок. Сегодня будет трудный вечер. В её обязанности входило разносить закуски перед тем, как приглашенные пройдут в основной зал и рассядутся за столики. Затем разносить блюда, когда начнётся основная программа вечера, а также уносить грязную посуду и приносить то, что гости попросят. По этой причине последние несколько дней Кира разучивала меню и винную карту. Официально на ней было шесть столиков на четверых. Это явно не подходило под описание «нетрудная работа» в которой её заверила Кортни. Единственный плюс был в том, что Кира могла не участвовать в уборке столиков после окончания вечера, так как тот заканчивался довольно поздно, но другая официантка, посоветовала ей остаться, ведь гости оставляют на столиках чаевые. В общем, Кира решила на следующий день в школу не идти, несмотря на то, что у неё был урок матанализа. Дэвиду она не сказала, что ей подвернулась эта работа, чтобы он не начал возбухать. Её оценки заметно ухудшились с тех пор как она начала работать в кинотеатре, и он об этом знал. Просто после школы она сразу же ехала на работу и возвращалась домой в начале одиннадцатого. У неё совсем не оставалось сил на выполнение домашней работы. Хотелось просто лечь и смотреть Netflix после горячего душа. У них уже была по этому поводу мини-ссора. Он настаивал на том, чтобы она бросала работу и продолжала спокойно учиться. Как он не понимает, что после того, что случилось с отцом, она просто не может просить у матери карманных денег на те же презервативы! Но с другой стороны с чего бы ему её понимать, ведь он рос в богатой семье, как Кортни, в её возрасте у него не было таких проблем.

Девушка вышла обратно в зал и, выдавив из себя подобие улыбки, начала свое движение среди богатеев, пришедших пожертвовать деньги. Кира протянула поднос, предлагая одной пожилой паре антипасти, как вдруг застыла на месте, увидев любимое лицо. Она моргнула пару раз, проверяя не показалась ли ей, но это точно был он. В пятнадцати шагах от неё стоял Дэвид, одетый в безупречный черный костюм, придающий ему солидности и магического очарования. Кира закусила губу, подавляя улыбку. Но вдруг её взгляд упал на стоявшую рядом с ним женщину, которая взяла его под руку, и улыбка Киры пропала. Девушка сделала шаг в сторону, прячась среди гостей, тем самым открывая себе лучший для обзора вид. Женщина, блондинка, высокая. Очень высокая, даже выше Дэвида, стояла рядом с ним, держа его под руку, и улыбалась старшей Паркер во весь рот. От увиденного лицо Киры вытянулось. В груди защемило, будто сердце и легкие сдавила невидимая сила. Вокруг неё сновали красиво одетые люди, бросая удивленные взгляды, но она не замечала ничего. Сейчас все присутствующие перестали существовать для нее, кроме этих двоих. Дэвид, её Дэвид, который называл её своей малышкой, который доставлял ей искрящееся удовольствие в постели, собственническим жестом обнимал другую женщину за талию, мило улыбаясь организаторше вечера. К горлу подступил горький ком, а глаза застелила пелена слез. От разрастающейся боли в груди хотелось согнуться пополам, но она не могла пошевелиться, до того момента, пока их взгляды не встретились. Кира тут же отмерла и, развернувшись, пошла прочь, чувствуя, как по щекам градом стекали крупные капли слез.

Потрясенный Дэвид проводил быстро удаляющуюся знакомую фигурку растерянным взглядом. Это была Кира. Он был уверен в этом даже больше, чем на сто процентов. Сколько боли и непонимания было в её взгляде! Она увидела его с Гвен и уже надумала себе Бог весть что!

– Я сейчас приду, – бросил он женщине и стремительно пошел туда, куда убежала Кира, которая тем временем лила безутешные слезы в кладовке с швабрами на кухне.

Из-за рыданий она шумно и часто дышала, чувствуя, как с каждым вдохом ускоряется ритм сердца.

«Как он мог так со мной поступить?»

Она закрыла рот руками, потому что от дикой смеси эмоций, накрывшей её, хотелось кричать. Тело било мелкой дрожью от тяжелой и жаркой злости, а все её существо наполняла болезненная досада.

Дейв прочесал всю кухню, не обращая внимания на удивленные взгляды обслуживающего персонала, но не нашел её. Было бы проще спросить других официантов, но он не хотел светиться, понимая, что те скорее всего доложат о подозрительном госте, расспрашивающем об официантке-школьнице, кому-нибудь из организаторов, если не самой Паркер. Сердце мужчины бешено билось. Единственное, что ему хотелось, это найти Киру и всё ей объяснить. Он достал своей смартфон из внутреннего кармана пиджака и быстро набрал её номер.

– Абонент временно не доступен, – послышалось в трубке.

– Блять, – выругался мужчина, резким движением убирая телефон от уха, отчего проходивший мимо официант отшатнулся от него.

Тяжело выдохнув, он быстро зашагал обратно в зал, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Оказавшись вновь среди гостей, он отошел подальше от всех и принялся быстро писать сообщение.

«Я могу все объяснить. Это не то, что ты подумала…»

Пальцы мужчины порхали по клавиатуре, в то время как его мысли были далеко. Ну вот какого дьявола он согласился идти на это мероприятие? Осветить проблему этой болезни с точки зрения человека, вынужденного её наблюдать, казалось слабым оправданием. Нет, он пришел сюда, приведя Гвен в качестве пары, только затем, чтобы показать этой Паркер, что он занят, чтобы она прекратила свои попытки соблазнить его и уже отъебалась. Гвен как никто другая подходила на роль псевдо-девушки, и не мог же он привести на этот вечер Киру! Женщина, услышав его предложение, долго и звонко смеялась в трубку.

– Не помню, Дейви, – говорила она, насмеявшись вдоволь, – чтобы внимание родительниц учеников тебе было в тягость. Шерон Паркер привлекательная женщина, я не поверю, если ты скажешь, что она тебе не нравится.

– Представь себе, – выдавил из себя Дэвид, чувствуя, как на него накатывает возмущение от слов бывшей любовницы. – К тому же, она замужем.

– Ах, Дейви, ты всегда был правильным мальчиком, – снисходительно произнесла она. – Таких как ты в мире уже нет.

– Ты поможешь мне или нет? – устало спросил он, жалея, что вообще рассказал ей об этом.

– Конечно, помогу. – По голосу было слышно, что она улыбается. – Так уж и быть, я разыграю твою женщину, чтобы Шерон больше не смотрела в твою сторону.

И вот сегодня, появившись перед стервятницей Паркер вместе с Гвен, ему пришлось разыгрывать этот спектакль, изображая перед ней, что между ними есть отношения.

– Не знала, что ты встречаешься с мистером Коулманом, – едко заметила мать Кортни, оглядывая Гвен оценивающим взглядом. – Я думала, ты вместе с тем адвокатом… как его?

– Она нахмурила лоб, силясь вспомнить.

– Сакс, – ответила Гвен, посылая женщине обезоруживающую улыбку. – Мы расстались пару недель назад. – При этом ни один мускул не дрогнул на её лице. – А с Дейвом нас многое связывает, – многозначительно произнесла она.

– Что ж, – ответила обескураженная Паркер, улыбаясь фальшивой улыбкой. – Я рада за вас. Наслаждайтесь вечером. Мистер Коулман, вы помните, что произносите речь между программами?

– Конечно.

– Отлично. Приятного вечера. И вот, когда стервятница покинула их, тогда-то он и посмотрел в сторону, заметив Киру. Мужчина прикрыл глаза и шумно выдохнул, чувствуя, как им овладевает гнев бессилия.

«Черт! – выругался он про себя. – Не надо было сюда идти!»

И как он теперь объяснит девушке то, свидетельницей чего она стала? Он не мог сказать ей всей правды, что мать её подруги соблазняет его, и он привел Гвен, свою бывшую любовницу, чтобы Паркер оставила его в покое. Он посмотрел на экран своего смартфона. Кира не ответила. Ну, он другого и не ожидал. Оставалось лишь надеяться, что он увидит её позже, хотя сердце подсказывало, что нет.

– Блять, – процедил он сквозь зубы и пошел на поиски своей спутницы, ругая себя за свое решение прийти на этот вечер.

***

Кто-то дернул ручку двери, ведущую в кладовую, где она спряталась. Сердце Киры подпрыгнуло: неужели это он? Но, к сожалению, за дверью послышался голос, в котором слышались нотки недоумения:

– Закрыто? Эй, кто-нибудь знает, почему кладовка заперта?

Девушка лихорадочно смотрела по сторонам, оглядывая маленькое помещение, пытаясь найти место, где она может спрятаться. Не хотелось ни с кем разговаривать и объяснять причину своего состояния. Ручка дернулась еще раз, и теперь за дверью послышался голос менеджера. Запаниковав, Кира залезла под стол, где стояли ведра и всякого рода чистящие средства. Спустя пару мгновений кто-то стал наваливаться на дверь с целью выломать её; на второй толчок та поддалась.

– Странно, – задумчиво произнес менеджер. – Тут никого нет.

Запах хлорки щекотал слизистую носа, и Кира закрыла его обеими руками, чтобы не спалиться. Ей совсем не хотелось объяснять мужчине, как она здесь оказалась. Через пару минут она вновь осталась одна. Человек, который хотел попасть сюда, взял что-то с верхней полки и ушел, выключив свет и закрыв дверь, а Кира с облегчением чихнула. Затем, утерев уже подсыхающие дорожки слез, она выбралась из своего укрытия и вышла из кладовой. Молясь о том, чтобы не попасться никому на глаза, Кира осторожно пробиралась к служебному входу. Она не собиралась оставаться здесь. Никакие деньги не стоят того, чтобы прислуживать бабе парня, которому ты отдала свое сердце. Быстро забрав свои вещи, девушка покинула это мероприятие, надевая на ходу куртку.

Она шла по плохо освещенной улице в сторону автобусной остановки. Перед глазами так и стояла сцена, как Дэвид обнимает за талию ту высокую женщину, и ей вновь захотелось плакать. Губы девушки задрожали, но далеко не от холода, который она, захваченная своими эмоциями, даже не ощущала.

«Предатель, – думала про себя Кира. – Ублюдок! Манипулировал ею, заставляя думать, что она последняя шлюха из-за Фрэнка, а сам, наверно, трахал свою великаншу!»

Картина потихоньку вырисовывалась перед ней. Кира почувствовала себя редкостной идиоткой. Она ведь сама пришла к нему в дом тогда, даже после всего, что он ей наговорил! А он! Он знал, что она так просто не оставит, козел этакий! Своими отталкивающими действиями он в итоге и приблизил её к себе! И еще использовал происшествие с отцом, мерзавец! А она? Дура, вот дура! Как она могла повестись на такое? Девушка не выдержала и громко всхлипнула. В мозгу так и всплывали сцены их жаркого секса, отчего она чувствовала себя использованной. Глупой маленькой девочкой, которой воспользовался взрослый дядя для услаждения своего либидо. Как в «Лолите», которую она прочла прошлым летом, где главный герой лишь удовлетворял свои потребности извращенца. Но в отличии от бедной Лолиты, оставшейся круглой сиротой на попечении отчима-педофила, Кира сама прыгала к нему в постель, снова и снова. И, что самое ужасное, получала от этого небывалый кайф, такой, что глаза закатывались. Горячий стыд накатывал на плачущую девушку удушливыми волнами, отчего она стала заикаться. Так паршиво она еще никогда в жизни себя не чувствовала. Краем уха она услышала звук приближающегося автомобиля, сбавляющего скорость. Это заставило разбитую девушку отвлечься от истерики. Она напряглась и затравленно посмотрела на автомобиль, что теперь ехал не быстрее, чем она шла.

– У вас все в порядке? – послышался знакомый голос. Кира удивленно посмотрела на Мигеля Тауэрса, обеспокоенное лицо которого вдруг стало изумленным. Он, так же как и она, не ожидал увидеть её здесь.

– Кира? – ошеломленно произнес он, все еще не уверенный, что это она. – Что ты здесь делаешь?

– Привет, Мигель. – Она быстро смахнула слезы с щек, пряча взгляд.

– Что случилось? – Парень выскочил из машины и подбежал к ней. – Тебя кто-то обидел?

– Нет, все в порядке. – Кира попыталась выдавить из себя улыбку.

– Пойдем. – Он взял её за руку; не ожидавшая этого девушка дернулась

– Извини! – Он поднял руки кверху. – Пойдем в машину, я отвезу тебя домой.

Первые десять минут они ехали молча. В теплой машине Мигеля Кира потихоньку расслабилась, чувствуя себя совершенно разбитой и страдая от головной боли и жажды.

– С тобой точно ничего не случилось? – осторожно спросил он, глядя на дорогу.

– Нет. – Кира слегка улыбнулась; вышло вымученно, но это была искренняя улыбка. – Со мной все в порядке, – частично соврала она. – Правда. Спасибо тебе.

– Да не вопрос. – Он бросил быстрый взгляд на её форму из-под расстегнутой куртки. – Так что ты тут делала, еще и в такое позднее время?

– Работала, – честно ответила девушка. – Официанткой на вечере, который устраивала мама Кортни.

– Понятно. Тебе что, не заплатили или кто-то из гостей приставал? – предположил Мигель, видимо, поставив себе цель узнать причину её слез.

– Нет… просто… – Она тяжело выдохнула. Повисла напряжённая пауза.

– Если не хочешь говорить, – вдруг вымолвил парень, – то не надо. Я не пытаю. Просто… – Он сочувствующе посмотрел на неё. – Просто у тебя был такой безутешный вид, что я решил, что произошло что-то страшное.

«Мое сердце разбил мой учитель математики, – подумала Кира, – который трахал меня так, как только в порно бывает». Она почувствовала приступ тошноты, представив Дэвида с той женщиной.

– Останови машину, – попросила девушка, чувствуя, что её сейчас вырвет.

– Выглядишь паршиво, – констатировал Мигель, подавая ей бутылку воды, купленную в супермаркете, у которого они остановились. Её приступ рвоты ничем не кончился, только противными спазмами, сопровождающимися ужасными звуками, что она издавала. Кире было жутко стыдно перед другом.

– Спасибо, – хмыкнула она, принимая бутылку. – Ты очень мил.

По обезоруживающе улыбнулся.

– Таков я.

– Мне нельзя домой, – вымолвила она после нескольких глотков. – Мать думает, что я еще на работе, а я свалила оттуда.

Парень нахмурился. Кира видела, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не спросить её еще раз, в порядке ли она.

– Просто надоело прислуживать этим надменным рожам, – попыталась объяснить Кира.

– Понятно, – только и сказал тот. – Поедем где-нибудь посидим?

– Вообще-то, я бы хотела выпить, – призналась девушка, замечая, как округлились глаза друга. – У тебя дома есть что?

– Эм… – Мигель не знал, что сказать и как реагировать. – Есть пиво. Но ты же…

– Пожалуйста, Мигель. – Кира посмотрела на него самым умоляющим взглядом, на который была способна. – Мне так хуево. Я тебе все расскажу после пары баночек.

– Ладно, – произнес окончательно сбитый с толку парень. – Поехали.

***

– Ты, блять, серьезно? – неверяще спросил он, спустя час. – Всё из-за какого-то парня?

В голосе Мигеля так и сквозило презрение, но слегка захмелевшей Кире было плевать. Они сидели друг напротив друга в тесной комнате юноши.

– Да, знаешь. Просто навалились всё это, – попыталась оправдаться она. – И история с родителями, потом отец… – Она прервалась, делая глоток пива. – Потом Фрэнк и Ким, да еще Кортни, теперь вот это…

– Черная полоса, – кивнул парень, смягчаясь. – Бывает.

– Извини, – вдруг произнесла Кира, – что заставила тебя нервничать.

– Да ладно, брось, – отмахнулся тот. – Мы же друзья. И поэтому я как друг скажу тебе, никакой парень не стоит того, чтобы так по нему убиваться.

– Я знаю, просто…

– Никаких «просто», – отрезал Мигель. – В жизни есть вещи поважнее всяких мудаков. А он настоящий мудак, раз променял тебя на другую. Таких как ты еще поискать надо.

Слова друга были произнесены небрежно, но Кире все равно стало приятно.

– Несмотря на все сплетни, что ходят обо мне?

– Какие? Будто ты изменяла Фрэнку? – Прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. – Я не верю этому, да и не мое это дело.

– Это правда, – вдруг произнесла она. Кира почувствовала острую необходимость открыться ему. Она почему-то чувствовала, что тот её не осудит. – Я просто встретила его, – продолжала она, – когда мы с Фрэнком еще были вместе, но я хотела с ним расстаться. Он не заслужил того, чтобы я его обманывала, но не хотела делать это перед праздниками. – Она посмотрела на Мигеля Тауэрса, который молча слушал, мрачнея с каждой секундой. – В итоге получилось так, как получилось. А теперь сама узнала, что тот мне изменяет…

– Карма, – вдруг сказал парень ледяным тоном, отчего Кира поёжилась.

– Ты злишься на меня? – тихо спросила она после недолгой паузы, ругая себя за свою откровенность.

– Я? – переспросил тот. – Почему?

– Просто у тебя такое лицо.

– Не знаю, Кира. Фрэнк мой друг. Ваши любовные дела это только ваше, просто… блять… – он вздохнул. – Я думал, что Фрэнк пиздит. Он часто жаловался на тебя, когда вы еще не были официально вместе, считая, что тебя тянет только на гавно.

– Ты расскажешь ему? – спросила она, глядя лишь перед собой. Вновь захотелось плакать, только теперь от несправедливости и жалости к себе. Она изменила своему парню, который был добр к ней, с мистером Коулманом, а потом грязно врала, чтобы выгородить себя, в итоге тот её использовал как хотел и отплатил той же монетой, как она Фрэнку. Да, Мигель прав, карма. Самое паршивое в этом было, что её друзья думали о ней только хорошее, а она подвела их, решила, что Дэвид любит её, повелась на красивые слова, как последняя портовая блядь. Мигель, наверно, так о ней сейчас и думает. Так ей и надо.

– Нет, – ответил парень. – Всё кончилось. Вы оба двинулись дальше, что ты, что он.

– Спасибо, – пискнула Кира, отворачиваясь. По щекам уже скатывались непрошенные слезы. Увидев её состояние, Мигель тихо вышел, оставив её одну, наедине с её болью и унижением.

14

Дейв в который раз нажимал кнопку вызова рядом с её контактом. И опять долгие гудки. Прошло два дня с их встречи на том злополучном вечере, и все эти два дня он не мог до неё дозвониться. В школе она тоже не появлялась, как и не отвечала на его сообщения. Хуевый знак – полное молчание. Он предпочел бы уже, чтобы она орала на него и покрывала матом, как в прошлый раз. Значит, всё совсем плохо. Он оставил ей миллион голосовых, но, судя по тому, что ответа от неё так и не было, он понял, что она их не слушала, а может, они её не убедили. Он даже пытался звонить ей домой, но всегда клал трубку после первого гудка, ведь её мама могла подойти к телефону, а тогда точно вопросов было бы не избежать. Он несколько раз подъезжал к её дому, чтобы проверить всё ли в порядке, паркуясь на расстоянии. И только вчера вечером увидел её, шагающую в сторону дома с противоположной стороны улицы. Во всяком случае он знал, что с ней все хорошо. Сегодня она опять не появилась на занятиях, а это значит, что другие учителя, скорее всего, предупредят Грин о её пропусках, и тогда у неё будут проблемы дома, если, конечно, её мать еще интересуется её успеваемостью, учитывая их нынешнее положение. Но он все равно не хотел, чтобы у девочки были проблемы из-за него и решил поговорить с Грин лично и убедить её не звонить миссис Джонсон. Прозвенел звонок, оповещающий о конце перемены, и он убрал телефон в карман штанов. Сегодня вечером он наведается к ней на работу. Если Магомед не идет к Горе, то Гора идет к Магомеду.

***

Кира зачерпывала попкорн картонным цилиндром, крепко сжимая челюсти. Прошло уже два дня с того момента на том сраном вечере, а её все никак не отпускает. Она поставила попкорн на стойку и протянула руку, чтобы принять деньги.

– Приятного просмотра, – выдавила она из себя, возвращая сдачу.

В груди больно саднило. Между желудком и легкими словно образовался тяжелый ком, а сердце билось так, будто она шла до этого несколько сотен метров быстрым шагом. Кира шумно выдохнула через нос, закрывая глаза от переизбытка чувств стыда и ненависти к самой себе, что периодически накатывали на неё. А точнее, в таком состоянии она находилась уже третьи сутки. Это минуты покоя – или в её случае апатии – накатывали на неё периодически, давая передышку нервной системе. Как она могла быть такой идиоткой? Как она могла повестись на такое? Как она могла дать ему использовать себя? Манипулировать собой? Как? Видимо, она совсем дура набитая, раз не заметила очевидных признаков манипуляции. Права была её мать тогда, десять лет назад, когда Кира училась чистописанию – она еще та бестолочь. Потому что ну как можно было этого не заметить-то? Здесь ведь все было. Она буквально недавно читала статью в интернете «признаки мужчины – манипулятора». И эта его показная холодность в самом начале. Разыгрывал, блять, из себя недотрогу. Затем унижение, но какое! Он унизил её, при этом не сказав ни одного обидного слова. И эта техника «ближе-дальше». Ситуация в его доме – наглядный пример. Его замыслу трахнуть её там, прямо на обеденном столе, помешала его больная мать. А уж эта игра на чувстве жалости. Слезливая история о болезни его матери. Кира чувствовала всепоглощающую ненависть, что сжигала всё на своем пути, мешая спать по ночам. Ненависть не только к нему, но больше к себе – за то, что повелась на его уловки, за то, что дала использовать себя, за то, что ревела из-за него. Последнее убивало больше всего. Она не хотела быть размазнёй, даже перед самой собой. И когда слезы всё равно подступали к горлу, она буквально давала себе пощечину, чтобы прийти в себя. В школу она не ходила. Это был уже третий день, когда она прогуливала занятия, а это значит, что завтра или на днях объявится Грин со своими нравоучениями и сованием носа в чужие дела, черт бы её побрал. Меньше всего Кире были сейчас нужны неприятности дома, но она все равно ничего не могла поделать с собой. Она не могла и не желала его видеть, а его бесконечные звонки, которые сразу же переключались на беззвучный режим, являлись триггером к очередному приступу ненависти к себе и ко всему живому. Кира каждый раз боролась с собой, чтобы не ответить ему, проигрывая в голове песню Dua Lipa. Уже второе утро подряд она вставала так же, как обычно вставала в школу, собиралась на занятия и выходила из дому, делая вид, что идет в сторону точки, откуда автобус забирает школьников, но по пути сворачивала в другую сторону и ехала в торговый центр, чтобы провести время там, так как по утрам Джин была дома. К полудню она возвращалась домой, а затем шла на работу в кинотеатр.

Подошла еще одна парочка и попросила два больших попкорна и две колы. Кира еле сдержалась, чтобы не скривить лицо: в руке у девушки была деревянная палочка, на конце которой было красное сердечко с ленточкой с надписью: «Я люблю тебя». День Святого Валентина лишь завтра, но, похоже, некоторые пары уже начали праздновать, заставляя одиноких или брошенных страдать уже сейчас. Разве мало того, что все прилавки пестрят разного рода сердечками и мягкими игрушками по тематике? Куда Кира не обращала свой взор, везде были надписи: «Я люблю тебя!», «Любимой», «Будь моей». Лучший момент для расставания, а точнее, для открытия того, что тебе изменяют, ничего не скажешь. Пока она набирала попкорн, Кира позволила себе закатить глаза, вспоминая, что мистера Коулмана тоже ждала открытка ко Дню Всех Влюбленных, которую он бы получил на свой домашний адрес. Она планировала отправить её вечером двенадцатого числа, то есть, вчера. Но то было в прошлой жизни, до того, как она узнала правду. Эта открытка ей приглянулась в книжном магазине, куда они зашли с матерью, чтобы купить отцу какого-нибудь дешевого чтива в реабилитационный центр, помимо журналов, что он читал.

«128√e980»

На белом фоне красным цветом на обложке открытки, а внутри, когда открываешь, видишь то же самое, только без верхней половины текста, так что получается I love you. И маленькое сердце внизу. Просто. Открытка так и лежит в одном из ящиков стола, за которым она делает уроки.

«Приду домой и сожгу её к чертям!» – подумала Кира и повернулась с двумя большими попкорнами. От увиденного у неё взлетели брови. За парочкой, что мило переговаривалась между собой, стоял Мигель Тауэрс. Кира рассчитала голубков и вопросительно посмотрела на друга. После того случая они не разговаривали и не виделись. И, признаться, видеть человека, которому она открыла свою одну из самых противных тайн, ей хотелось сейчас меньше всего.

– Привет, – приветливо поздоровался он. – Как дела?

– Норм. – Она попыталась сделать вид, что занята, и принялась протирать стойку. Всё что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

– Как работа? – поинтересовался парень, положив обе руки на прилавок.

– Тоже ничего. Как обычно.

– Я это… – Мигель замялся, заставляя Киру отвлечься от своего занятия и посмотреть на него. – Пришел извиниться перед тобой.

Девушка замерла с тряпкой в руке, а затем окончательно оставила её и повернулась к Мигелю.

– Я повёл себя как идиот тогда, – продолжал тот, не глядя на неё. – Ты открыла мне душу, а я как последний мудак повел себя с тобой, когда ты нуждалась в слушателе, а не в судье. Тебе и так было паршиво, а я еще и добавил.

Кира поджала губы, чувствуя, как вся покрывается пятнами.

– В общем, извини меня за то, что только добил тебя, вместо того, чтобы утешить. Ты нуждалась в этом.

– Всё в порядке, Мигель. – Кира наконец обрела дар речи. Она стояла вся красная и без конца теребила край формы. – Я все понимаю, ты ведь друг Фрэнка.

– И твой тоже, – эмоционально произнес он, – Среди друзей нет неравенства и половой дискриминации. Ты мне такой же братан, как и Фрэнки.

– Ну спасибо… – Девушка саркастично хмыкнула. Если Тауэрс думал, что это комплимент, то он ошибался.

– То есть, хах… – Тот смутился и стал мять свой затылок, опустив взгляд. – Ты не братан, конечно. Не в том смысле, что ты подумала. Я хотел сказать, что ты мой друг…

– Я поняла. – Кира подошла ближе и вытянула руку, положив её ему на плечо. – Спасибо. Это очень важно для меня.

Парень поднял глаза, и от его взгляда Кира смутилась и тут же убрала руку.

– Что ты делаешь завтра вечером? – спросил он, а Кира почувствовала острое желание провалиться под пол.

– Эм… Работаю. Кажется… – промямлила она, стараясь не опускать взгляда. Её щеки и уши пылали так, что смело можно было поджигать спички.

– Кажется? – повторил за ней парень, чуть приподняв бровь.

– Я проверю. – С этими словами она заглянула во «входящие», проверяя график на эту неделю, хотя она прекрасно знала, что у неё завтра не было смены.

– Эм… – Может, сходим куда-нибудь? – спросил Мигель, не обращая внимания на её смущение и плохую актерскую игру. – Если ты, конечно, не встречаешься уже с кем-то. – Хоть это и было сказано шутливо, она не оценила юмора, увидев в его словах намек на скрытое оскорбление.

– А ты? – с вызовом спросила Кира, перестав разыгрывать из себя дуру.

– Нет, я свободен как птица. – Мигель улыбнулся, обнажив белоснежные и ровные зубы. Так он был похож на голливудскую звезду. Загорелый белозубый брюнет. Молодой Антонио Бандерас с ним и рядом не стоял, тем более, сейчас.

– Ну, что скажешь, Кира? Давай сходим куда-нибудь, как два другана, у которых нет свиданий в День Всех Влюбленных.

– Не знаю, Мигель, если это… – Она посмотрела в сторону и замерла, увидев знакомую высокую фигуру, что стояла неподалеку.

«Дэвид!» – мелькнуло у неё в голове, и в тот же момент её прошибла дрожь.

– Да! – воскликнула она, так чтобы тот услышал её. – Я с удовольствием встречусь с тобой завтра.

– Отлично. Я тогда заеду за тобой в семь.

– За своими друзьями-парнями ты тоже заезжаешь? – Кира выгнула бровь в скептическом жесте и ухмыльнулась.

– Ха-ха-ха! – парень шутливо погрозил ей пальцем. – Ты меня подловила. Прости. Привычка. Я напишу тебе место.

– Договорились.

Мигель протянул ей кулак, и Кира ударила его своим кулаком. Парень развернулся и пошел в сторону выхода. Кира посмотрела туда, где до этого стоял мистер Коулман, но его уже там не было.

***

– Проходите, мисс Джонсон. Присаживайтесь, – приветливо сказала Грин.

Кира тяжело вздохнула про себя, приготовившись к допросу с пристрастием. Не успела она и появиться в школе, как её тут же вызвали в кабинет к директору.

– Леденцов? – предложила та, указывая на небольшую вазочку, до краев набитую сосательными конфетами. Кира фальшиво улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– Одну минутку, и я с тобой, хорошо? – спросила директор, прежде чем вернуться к своему делу, которое Кира прервала своим приходом.

– Конечно. Сколько вам потребуется.

– Спасибо, Кира. – С этими словами директор продолжила печатать на клавиатуре.

«В чем прикол лилового цвета?» – тем временем думала девушка, разглядывая женщину.

Дело в том, что директор Грин была буквально помешана на этом цвете. Лиловыми были её волосы, которые после пары раз мытья головы превращались в розовый. Этот цвет присутствовал в её одежде и аксессуарах. Не было и дня, чтобы на ней не было чего-то лилового. То шарфик, то блузка, иногда весь костюм такого цвета. Украшения, лак на ногтях, даже её чехол для смартфона был такого оттенка.

«Такой преданности цвету и постоянству можно только позавидовать», – пошутила про себя Кира и улыбнулась.

– Итак, – произнесла Грин, отстраняясь от компьютера и усаживаясь прямо. – Я позвала тебя к себе, чтобы обсудить твою неуспеваемость и недавние прогулы.

Кира тяжело вздохнула. Ну, она и не ждала, что будет легко.

– В первую очередь, как дела у твоего отца? Как его самочувствие? – спросила директор, чуть подавшись вперед.

– Все хорошо. Он идет на поправку. Спасибо, что спрашиваете.