Текст книги "Адепт теней. (Не)случайная встреча (СИ)"

Автор книги: Римма Кульгильдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

9.2. Фирин. Непонимание

– Да мне плевать доверяешь ты мне или нет! Мне вообще плевать на тебя! Ты местный неудачник, которого турнули даже лояльные ко всем вампиры! Ты никто, понял? Просто сопровождающий, и только! Дикий чокнутый идиот – сопровождающий! Вот что я о тебе думаю! – орала я, не слушая себя и повторяясь.

Яркое летнее солнце, что шпарило жарой как кипятком весь день, скрылось за внезапно набежавшими тучками. Небо стремительно темнело.

Я не обращала внимания на всё, что происходило вокруг. Не успевала. Меня лавиной крыло негодование, и у меня не получалось себя остановить. Та часть меня, которая всегда отвечала за контроль, просто помахала ручкой и, заткнув уши, убралась восвояси. В любой ситуации я умело держала лицо до последнего. Чтобы не происходило, я улыбалась и вела себя дружелюбно. Многолетняя родительская тренировка и работа в семейной антикварной лавке были хорошим учебным полигоном. И наработанная выдержка очень помогла мне, когда я училась в Академии. Меня, Фирин Ловер, ледяную деву Академии, не мог вывести из себя даже самый вредный профессор, а таких на факультете некромантии было – каждый второй. «Работа со смертью очень портит характер», – говаривал ректор, разбирая очередную склоку или жалобу с нашего факультета.

Я. Всегда. Держала. Лицо. Иначе от меня избавились бы ещё на первом курсе.

Но сейчас у меня впервые разболелась голова, и почти свело судорогой мышцы лица. Мне хотелось орать и крушить всё вокруг. В ушах стоял грохот, и внутри зарождалось торнадо возрастающей силы. Плавящиеся остатки хладнокровия пытались достучаться до моего охваченного яростью сознания, но куда там! Никого не было дома.

– Ты пыль и грязь! Паяц! Шут! Никому не нужный и бесполезный человек, способный только унижать других! Ты совершенно и никому не нужен! Можешь убираться, я справлюсь без тебя!

У меня тряслись руки. Поднявшийся ветер пронизывал до костей и бросал мне в лицо мелкую пыль, пытаясь сорвать хлипкий сарафан. Несправедливо! Что я сделала ему, чтобы так со мной поступать. Так грубо! Мне хотелось причинить ему боль, увидеть, как он будет корчиться под ногами, истекая кровью и завывая от собственного бессилия. Боевое заклятие плясало яростным пламенем у меня на кончиках пальцев, и я метнула его в Кудесника. В последнюю долю секунды всё же дёрнув рукой и подкорректировав траекторию.

Заклинание пролетело над его плечом и оставило огромную пробоину в стене за спиной. Кудесник даже не дёрнулся. Его спокойная реакция взбесила ещё больше. Возможно, я нарушила бы ещё одно правило, но в этот момент на нас с небес рухнул ливень.

Холодная дождевая вода как из ушата окатила меня, охолонув и заставив замолчать. Я сделала шаг назад, машинально щёлкнув пальцами и делая сумку с бумагами непромокаемой. Что со мной?

– Всё сказала? – ровно спросил Кудесник.

Мокрые пряди волос свисали ему на лоб сосульками. По ним ручьём стекала вода, и казалось, что он специально занавесил лицо.

Я нерешительно кивнула.

Он развернулся и пошёл вдоль переулка прочь от меня.

9.3. Фирин. Яблоко

Я смотрела ему вслед, не веря, что это происходит со мной. Он что? Правда уходит? Как в дешёвой слезоточивой истории, которые сотнями поглощает моя маман. В промежутках между работой в лавке, восстановлением артефактов и выносом мозга моему отцу. Дождь, брошенная на улице девушка и удаляющийся во тьму гордый главный герой. Не хватает только моих криков: «Вернись, любимый!», падения на колени и надрывных рыданий.

«Что за чушь мне лезет в голову? – подумала я, встряхнувшись. – И почему это герой уходит во тьму? Вполне себе светло. Только дождь вот льёт».

Я оглянулась, чтобы убедиться, что в подворотне осталась одна. Глухие стены из обветшалого кирпича высились с обеих сторон короткой улочки, которая вела во двор. Ливень опрокинул на город свою норму и достукивал редкими каплями по глубоким лужам. Убедившись, что рядом нет местных, я соорудила себе магический зонтик и высушила сарафан. Стало не так мерзко. Терпеть не могу мокрую одежду, настойчиво липнущую к телу. Мало того, что она стреноживает ноги, так ведь ещё и холодно. Проверила сумку. Я вовремя успела защитить её от воды – бумаги и фотографии остались сухими после неожиданного буйства природной стихии. Роясь в ней, я обнаружила яблоки, которыми меня угостил в кофейне-портале бариста, и, достав одно из них, с удовольствием вгрызлась в сочную мякоть.

Яблоко оказалось очень сладким, и я была благодарна Дане за этот жест заботы, который мне удалось оценить только сейчас.

Дождь, то затихал совсем, то усиливался. Я достала из сумки второе яблоко и откусила почти половину. Пытаясь прожевать большой кусок, отвернулась от дороги. Мне нужно было переждать дождь, понять, где находится кладбище, и пойти в ту сторону. Видимо, пешком. Вместе с психованным Виктором у меня пропала возможность передвигаться по этому миру с относительным комфортом, да и связаться с кем-либо я тоже не могла. Или выяснить, в какой стороне кофейня, и отправиться туда, чтобы попросить себе нового сопровождающего. Объяснив, что этот оказался хлипким. Я тяжело вздохнула. Ладно. Сначала спокойно доем яблоко. Потом решу что делать.

Дождь уютно крапал, навевая лирические мысли. Что-то вроде: «В дожде можно спрятать свои слёзы». Или: «Дождь приносит запах неба». Яблоко плебейски хрустело за ушами. Я смотрела себе под ноги, и внезапно перед моим носом появился бумажный стаканчик. Коричневый стаканчик, белая нелепая крышка. Из небольшого отверстия струился слабый дымок. Я медленно подняла глаза, перестав жевать. Рука, держащая подношение, по самую кисть закрыта чёрной тканью, манжеты рубашки плотно застёгнуты. Мокрые плечи. Спокойное лицо, и чёлка всё так же занавешивает глаза.

– Я походил. И решил, что нам необходим кофе, – Виктор отсалютовал мне таким же стаканчиком.

– Што там? – прошепелявила я, стараясь спешно дожевать откушенный кусок и забирая свой напиток.

– Кофе, – ещё раз лаконично сказал он.

Кудесник бесцеремонно вытащил из моих пальцев остатки яблока и смачно откусил огромный кусок.

– Ш малаком.

Я кивнула.

Кофе оказался вкусный и правильно горячий, как раз то, что надо. Проглотив яблоко, я высушила Кудеснику одежду. Он никак не отреагировал. Продолжал смотреть в стену, где остался след от моего удара. Прихлёбывал кофе и молчал.

Дождь почти закончился.

– Я перестарался, – произнёс Кудесник, допивая кофе и сминая в кулаке хлипкий стакан. – Вместе со щитом внешним снял защиту внутреннюю. Практики давно не было.

Он склонил голову.

Я продолжала пить кофе маленькими глотками. Хотелось сесть или прислониться уже к стене, а не просто по-идиотски стоять посреди переулка. Я не понимала, что ответить на такое признание. Хорошо, что я его не убила.

– Почему тебя разжаловали из Судей?

Кудесник фыркнул и швырнул смятый стаканчик. Я проследила траекторию полёта бумажного комка и спалила его на подлёте к луже. Не надо мусорить.

– Я подставил истинного вампира.

– В каком смысле? – я невольно отошла от него на пару шагов, прикрыв рот ладонью.

Виктор тут же оказался под редкими каплями дождя и поёжился.

– Совет кланов делится на две… палаты… так, что ли, сказать. Старейшины, они на виду. И младшие члены Совета, которые, собственно, и управляют Многомирьем.

– Я знаю, – сказала я, возвращаясь к Виктору и снова накрывая его своим магическим зонтом.

– Я не знал, – Кудесник скрестил на груди руки и стал мягко перекатываться с пятки на носок. – Я даже предположить не мог, что безбашенный и постоянно влипающий в любые авантюры вампир может быть младшим членом Совета кланов. Я просто пришёл и рассказал ему о проблеме, что мучает меня уже много лет, а оказалось, что втянул его в опасное расследование. Он мог погибнуть. Пропасть. На меня за это взъелись все, и старейшины надавили, настояли и лишили должности. Хорошо, хоть не убили. Кое-кто этого хотел.

– Я видела мантию в шкафу, когда переодевалась.

Кудесник несколько раз задумчиво кивнул.

– Да. Эмиль практически живёт здесь.

Мы опять погрузились в молчание. Дождь закончился, и я свернула ненужный уже купол. Меня разбирало любопытство. Во что мог втянуть Кудесник вампира, что получил в итоге такое жестокое наказание? Я искоса посмотрела на Виктора, прикусив губу и не решаясь задать вопрос. Он так же стоял, глядя себе под ноги. Тучи медленно развеялись, и солнце снова вышло на небесную сцену. Я всё же решилась спросить и уже открыла рот, но Кудесник мягко улыбнулся и, не глядя на меня, сказал:

– Не расскажу.

Я захлопнула рот. Вампиры его побери, теперь он считывает мои эмоции!

– Не запирайся, пожалуйста. Моё тело воспринимает экранирующий щит как ложь. А от вранья мне становится больно. Это цена за должность Судьи. Вампиры во всём любят самые простые решения. Я, оказывается, довольно долго могу переносить эту фоновую боль и даже не сильно её отслеживаю, если она постоянная. Но в критической ситуации она выйдет на первый план, и я не смогу тебя защитить.

«Что мне за это будет?» – тут же захотелось воскликнуть, но я понимала – слишком детское поведение.

Кудесник тихо засмеялся и поднял раскрытые ладони:

– Обещаю, что не буду лезть тебе в голову. Честно!

– Как это, интересно, у тебя получится? – проворчала я, пытаясь скрыть смущение.

Виктор пожал плечами.

– Как-нибудь.

Мы снова замолчали. Нужно заканчивать это «вечер лирических признаний» и возвращаться к работе. Но я всё никак не могла подобрать слова, а Кудесник не помогал. Я поправила тонкие лямки сарафана, разгладила нежные складки на подоле. Достала и снова положила в сумку бумаги по нашему делу. Конечно, мне было неприятно от мыслей, что теперь мой напарник будет в курсе всего, что происходит у меня на душе, но заставлять его терпеть боль… Не знаю. В том, что он не выдумал причину, я была уверена. Он много лет прослужил Судьёй, а они очень быстро перестают говорить неправду. Теперь я знаю почему. Боль от своей или чужой лжи довольно мощный стимул. Вампиры действительно любят простые решения.

– Нам нужно вернуться в склеп, – наконец-то решила я продолджить расследование. – Думаю, наша девушка там.

Кудесник без слов достал телефон и вызвал такси. Потом развернулся и медленно пошёл к проезжей части. Я – за ним.

Мы оба не проронили ни слова до самого кладбища. Меня мучило чувство неловкости, а Кудесник… просто спал. Или не спал, а только делал вид. Как только мы сели в такси, он чуть сполз по сиденью, твёрдо упёрся ногами в пол, скрестил руки на груди и закрыл глаза.

Всю дорогу до скорбного имущества вампиров мы тоже молчали. Он шёл впереди, я за ним, точно так же, как и утром.

Выйдя к обрыву, мы одновременно повернулись к склепу и застыли.

Невысокое старинное здание туманной дымкой подсвечивалось зелёным. Этот призрачный туман колыхался как студенистое желе.

– Это что за хрень! – потрясённо воскликнул Кудесник.

В этот момент у него зазвонил телефон. Виктор не глядя на экран ответил на вызов и поднёс аппарат к уху.

– Не заходите туда! – рявкнул Эмиль и отключился.

– И не собирались, – тихо ответил Кудесник в замолчавшую трубку.

10.1. Кудесник. Лилия

– Как он узнал? – удивлённо спросила Фирин.

Я пожал плечами. Интуиция Эмиля давно перестала быть для меня чем-то необычным. Даже не интуиция, а способность появляться в тех местах, где планируется трындец. Может, он и не знал, где мы находимся, просто был на своей волне и вот так совпало. Всё это я и рассказал Фирин.

– Что делать будем? – в заключение спросил я. – Это всё по твоей части, наверное.

– Знаешь… – помолчав, ответила Фирин. – Я бы, конечно, пошла и посмотрела… Но у меня есть сомнения, что мы сможем туда попасть. Даже не имея в арсенале запрет вампира, сквозь такой заслон мы не пройдём. Даже я не пройду. А ты прости, тем более.

– Ты про вот это колыхающееся желе? – уточнил я.

– Угу. Признаться, я такое никогда не видела, но слышала. У нас в Академии был один профессор, старый и вредный, как сама смерть. И он вёл факультатив. Он не был обязательным предметом, но мне было интересно. Он рассказывал байки. Точнее, мы так считали…

Фирин замолчала. Она наклонила голову набок, словно пыталась рассмотреть склеп с другого угла и поджала губы. Я её не торопил. Главное, что она не пытается рвануть внутрь. Я огляделся, куда бы присесть, но после дождя всё было мокрое. Зелень сверкала мокрыми бликами, и воздух был влажным. Запах запрелой земли смешивался с тонким ароматом жасмина – чисто вампирские запахи. Никогда не мог понять у них эту страсть к жасмину. Ожидая ответа Фирин, я вдруг понял, что вокруг тихо. Тишина была не давящая, а словно ожидающая чего-то. Птицы не пели. Я подивился, пытаясь вспомнить, а слышна ли была птичья трель, когда мы приходили сюда утром. Вроде была… а вроде и нет. Я покрутил головой.

– Понимаешь… – сказала Фирин и вновь замолчала.

Я терпеливо ждал.

– Если верить нашему старцу, то мы с тобой сейчас наблюдаем со стороны очень древний и всеми забытый обряд под названием «Адепт теней». Но этого не может быть.

Фирин снова замолчала и легко покачала головой.

– Не может быть, – неуверенно повторила она.

– Почему? – подтолкнул я её к продолжению рассказа.

– Потому что… Этот обряд… можно провести только используя один определённый амулет. То есть вообще весь обряд строится вокруг этого самого артефакта, он завязан на нём. Связан с ним.

Фирин опять замолчала, покусывая губы. При этом она не сводила жадного взгляда юного натуралиста с зелёного сияния, которое медленно то увеличивалось, то уменьшалось вокруг склепа.

– И? – снова напомнил я о себе.

– И амулет утерян настолько давно, что даже наши древнейшие профессора не помнят, как он выглядит.

– А твой мистер-смерть что говорил об этом?

– Какой мистер-смерть? – удивилась Фирин настолько, что оторвалась от созерцания недоступного вампирского имущества и уставилась на меня.

– Ну, который вёл факультатив. Ты сказала, что он вредный, как смерть, – пояснил я и улыбнулся.

– Аа… – Фирин рассеянно улыбнулась в ответ и снова уставилась на склеп.

Я подошёл чуть ближе и встал за её плечом, чтобы сразу поймать за руку, если вздумает сорваться с места и рвануть в гущу событий. Знаю я эти жадные взгляды, не к добру они.

– Он тоже не помнил, как выглядит амулет. Но рассказывал, что некроманты таскались с ним с места на место. Если долго пребывать в одном месте, артефакт начинал взаимодействовать с другими магическими вещами и не всегда это было полезно. И безопасно.

– Кто ж создал такую бяку?

– Кто бы знал, – в тон ответила мне Фирин, а потом чуть повернула голову и, с хитрой улыбкой посмотрев на меня, сказала. – Не бойся. Я не побегу сломя голову внутрь. Мне любопытно, да. Но я не безрассудна. Хотя твоё внимание и забота мне приятны.

Я в притворном возмущении закатил глаза, но не отошёл.

– То есть, это ваша штуковина? – с издёвкой спросил я. – Ну вот эта, про которую никто не помнит, где посеяли, но вокруг неё завязан обряд, который мы сейчас наблюдаем.

– Или похожий, – менторским тоном уточнила Фирин. – Да. Наша. Некромантская. Она и работала на некромантов. С одним существенным исключением. Обряд не только поднимал мёртвого, но и привязывал душу, заставляя её мучиться.

– Узелками… – проговорил я тихо, уставившись на склеп.

– Наверное. Я не знаю. Старикан говорил: связывал. Но не уточнял как именно.

– Это выглядит как плетение макраме на теле с ног до головы, много верёвок и много узелков. Не шевельнуться, ни слово произнести, не сдвинуться, – медленно проговорил я, вспоминая увиденное в морге.

Фирин развернулась ко мне всем телом. Она смотрела на меня нахмурившись и сжав кулаки.

– Я видел душу в морге. Похоже, мы нашли вашу потеряшку.

– Лилия! – ахнула Фирин.

В этот момент в склепе что-то так сильно грохнуло, что мы от неожиданности присели.

10.2. Кудесник. А что в склепе?

Мы заворожённо наблюдали, как медленно гаснет зелёное свечение. Пульсирующая масса, похожая на прозрачное желе, мягко втянулась в склеп, и всё замолкло. Появилось такое странное чувство, как будто ничего не поменялось. Будто нам просто показалось, что здесь происходили какие-то необычные вещи. Склеп как склеп, вот он стоит, заходи прохожий, смотри, что внутри. Кладбище снова наполнилось привычными живыми звуками: издалека запели птицы, где-то вдалеке залаяла собака.

– Очень хочется зайти и посмотреть, что там, – задумчиво проговорила Фирин.

Потом потрясла слегка головой и потёрла глаза.

– Ага, – согласился я. – И будет, как в фильмах ужасов. Герои пошли в подвал, точно зная, что туда идти не надо. Но уж больно заманчиво было туда спуститься. А там их: ам и скушали.

– Что такое фильмы ужасов? – с любопытством спросила Фирин, отвернувшись от созерцания мрачного имущества.

Я задумчиво уставился на неё. Как объяснить человеку из другого мира понятные и естественные для любого местного вещи. У них и кино, скорее всего, нет. А книги хоть есть, интересно? Или их жизнь настолько полна впечатлений, что и добавлять нечего?

– Фильм ужасов, это примерно то же самое, что с нами сейчас происходит, только по задумке сценаристов мы должны были бы сейчас сломя голову рвануть внутрь склепа, – нашёл-таки я объяснение. – И не просто рвануть, а огрести проблем по самое не балуйся. И кто-нибудь из нас в конце фильма умрёт. Скорее всего я, потому что, думаю, ты была бы главной героиней. А главных героев в фильмах не убивают.

– Что такое «по самое не балуйся», – снова спросила Фирин.

– Это очень. Очень много проблем. Очень много, – проникновенно сказал я.

– Давай не пойдём туда, – крайне серьёзно сказала напарница. – Я не хочу фильм ужасов и не хочу, чтобы тебя убили неведомые мне сценаристы. Таких монстров я не знаю и не уверена, что смогу спасти тебя.

Мы посмотрели друг на друга.

– В этот момент в фильме должна заиграть романтическая мелодия, – сказал я.

– В фильме ужасов? – уточнила Фирин, нахмурив брови.

– Нет, – задумался я и добавил. – В фильме ужасов заиграла бы очень драматическая музыка.

Мы пристально смотрели друг на друга и я, не выдержав первым, фыркнул, а потом расхохотался. Фирин весело засмеялась следом за мной.

Дверь склепа заскрежетала. Фирин резко прекратила смеяться и так как в этот момент стояла к склепу спиной, напряжённо спросила у меня:

– Что там?

– Наша мёртвая девушка, – буднично ответил я, внимательно рассматривая беглянку во всей мёртвой красе. – Без заколки, кстати.

– Потеряла по дороге? – предположила моя напарница, так и не поворачиваясь к входу в склеп.

– Ты сама на неё посмотреть не хочешь? – мельком взглянул я на Фирин.

– На тебя смотреть приятнее, – неожиданно для меня ответила напарница.

Меня не то чтобы удивили её слова. Я обалдел! Во все глаза уставился на это блондинистое чудо в феечном сарафанчике, а она как ни в чём не бывало повернулась ко мне спиной и принялась изучать нашу потеряшку. Мёртвая девушка, как ни странно, просто стояла на пороге, бездумно глядя вперёд невидящими глазами. Я закатил глаза, потом закрыл их в недоумении и покачал головой. Достал телефон и набрал Эмиля. Надо доложить вампиру о том, что происходит на территории их имущества.

– Из склепа вышла наша мёртвая девушка, – отрапортовал я без вежливых расшаркиваний.

– Уводите её из города, – сказали мне на том конце провода.

– В смысле… уводите? – не понял я.

– В прямом. Побудьте зайцами, за которыми гонятся собаки, – спокойно разъяснил мне наши дальнейшие действия Эмиль.

– Ты охренел? Она стоит на месте и не двигается.

– Она охраняет. Мне нужно попасть в склеп. Уводите умертвий.

– Умертвий? Их несколько? – продолжал охреневать я.

– Несколько, – ответила вместо Эмиля Фирин и махнула рукой.

Пока я разговаривал по телефону следом за потеряшкой вышли ещё двое давно мёртвых людей. Они отошли чуть в стороны и также застыли истуканами.

– Как быстро передвигаются эти ребята? – спросил я у Фирин, прикидывая в уме, по каким улицам и подворотням бежать, чтобы быстрее выйти из города.

Старое кладбище парадной стороной выходило практически в самую сердцевину города, но если юркнуть в сторону, то между старыми одноэтажными домами можно было проскочить и выйти к реке, а там можно и в реку, так-то. Вдруг эти друзья плавать не умеют.

– Довольно быстро, – ответила Фирин, коротко на меня глянув. – Я не смогу их упокоить, здесь другой ритуал работает. Они снова встанут. Что сказал Эмиль?

– Уводить их от склепа, желательно за город.

Фирин кивнула.

– Ему нужно попасть внутрь, а эти не пустят, —согласилась она. – Меня радует, что не мне туда нужно идти. А ты? Быстро бегаешь?

Я застегнул рубашку и заправил её в джинсы, проверил ремень и пару раз присел, разминая ноги.

– Ну что? Погоняем? – не ответил я на вопрос напарницы.