Текст книги "Перси Джексон и проклятие титана"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава восьмая
Я даю опасное обещание

Пират довез меня до места, которое находилось недалеко от берега, и это было здорово, ничего не скажешь. Сидеть верхом на летающей лошади, скользить над волнами со скоростью сто миль в час, когда ветер ерошит волосы и соленые морские брызги летят в лицо, – какие там водные лыжи!

«Здесь. – Пират замедлил ход и описал круг. – Прямо под нами».

– Спасибо.

Соскочив с него, я нырнул в ледяное море.

За последние пару лет мне приходилось делать подобные трюки и в более уютной обстановке. Однако я научился прекрасно передвигаться под водой в любых обстоятельствах, просто приказывая океанским течениям подхватывать меня и нести туда, куда нужно. Я без проблем мог дышать под водой, и одежда моя никогда не намокала, даже если мне того хотелось.

Я ринулся вниз, во тьму.

Двадцать, тридцать, сорок футов. Давление было вполне приемлемое. Я никогда не старался сознательно нагнетать его, чтобы проверить, на какую глубину могу нырнуть. Понятно, что большинство людей не могут опуститься больше чем на две сотни футов, чтобы их не смяло, как алюминиевую банку. На такой глубине, да еще ночью, я не должен был ничего видеть, но я чувствовал тепло живых форм и ощущал холод течений. Трудно это описать. Это не похоже на обычное зрение, но я мог сказать, где что находится.

Когда я добрался почти до самого дна, то увидел трех морских коней – коней с рыбьими хвостами, – которые плавали кругами около перевернутого корабля. Это было красивое зрелище. Рыбьи хвосты светились, переливаясь всеми цветами радуги. Гривы у коней были белые, и они галопом проносились сквозь воду, как испуганные лошади во время грозы. Что-то их напугало.

Подплыв поближе, я увидел, в чем проблема. Темные очертания какого-то морского животного, наполовину придавленного остовом корабля, да к тому же еще и запутавшегося в одной из тех больших сетей, какие используют на траулерах, чтобы ловить все подряд. Плохо было не только то, что они топили разного рода дельфинов, в них случайно попадались и мифологические животные. Когда сеть запутывалась, какой-нибудь ленивый рыбак попросту перерезал ее, и оказавшееся в ловушке животное гибло.

Это несчастное существо явно плавало на большой глубине вдоль побережья Лонг-Айленда и ненароком запуталось в сетях затонувшего рыболовецкого судна. Оно попыталось высвободиться, но застряло еще более основательно, сместив судно и оказавшись под ним. Теперь обломки корпуса, покоившиеся на большой скале, раскачивались, грозя обрушиться на попавшее в ловушку животное.

Морские кони нарезали вокруг него отчаянные круги, желая помочь страдальцу, но не зная, как это сделать. Один пытался перегрызть сеть, но зубы морских лошадей неспособны перекусить веревку. Кони с рыбьими хвостами на самом деле сильные, но у них нет рук, к тому же они (тсс!) не отличаются сообразительностью.

«Освободи его, повелитель!» – воскликнул один из морских коней, завидев меня.

Остальные присоединили свои голоса к просьбе товарища.

Я подплыл поближе, чтобы взглянуть на угодившее в сети существо. Сначала я подумал, что это молодой морской конь. Мне уже случалось спасать таких прежде. Но затем я услышал у себя в голове странный звук – нечто совсем нехарактерное для подводного царства:

«МУ-У-У-У-У-У-У!»

То есть… я слышал о морских коровах вроде ламантинов[10]10
  Ламантин – водное ластоногое млекопитающее, похожее на крупного тюленя.


[Закрыть] и прочих, но это оказалась действительно корова с черным змеиным хвостом. Спереди это был теленок, еще маленький, с черной шерстью, большими печальными карими глазами и белой мордой. Задняя половина его туловища завершалась черно-коричневым змеиным хвостом с плавниками по бокам и внизу, как у огромного угря.

– Привет, малыш, – сказал я. – Откуда ты взялся?

Существо лишь печально посмотрело на меня:

«Му-у-у-у!»

Но его мысли оставались для меня непонятными. Я говорю только по-лошадиному.

«Мы не знаем, кто это, повелитель, – сказал один из морских коней. – Множество странного пробуждается к жизни».

– Да, – пробормотал я. – Это я слышал.

Я обнажил меч, его бронзовое лезвие блеснуло в темноте.

Корова-змея переполошилась и стала биться в сетях, в глазах ее появился ужас.

– Успокойся! – попросил я. – Я не сделаю тебе больно! Просто дай мне разрезать сеть.

Но корова-змея заметалась, все больше запутываясь с каждым движением. Суденышко стало раскачиваться, вздымая с морского дна тучи ила и угрожая обрушиться на несчастную. Морские кони в панике заржали и тоже стали метаться в воде, что мне, естественно только мешало.

– Ладно, ладно! – сказал я. Отложив меч, я стал говорить по возможности спокойно, чтобы морские кони и корова-змея прекратили нервничать. Я не знал, возможно ли в подводном царстве обратиться в паническое бегство, да и, признаюсь, выяснять это мне не хотелось. – Ну тихо, тихо. Никакого меча. Видишь? Никакого меча. Расслабься. Под морем тоже растет трава. Там пасется мама. Кушает травку. И вообще здесь все вегетарианцы.

Сомневаюсь, чтобы теленок понял, что я говорю, но он отреагировал на тон моего голоса. Морские кони все так же пугливо кружили возле меня, но, по крайней мере, уже не так быстро.

«Освободи его, повелитель», – умоляли они.

– Хорошо! – ответил я. – Все понял. Дайте мне подумать.

Но как можно было освободить теленка, когда он начинал паниковать при одном виде клинка? Похоже было на то, что он уже видел мечи и знал, какую опасность они представляют.

– Хорошо, – сказал я морским коням. – Мне нужно только, чтобы вы делали все в точности, как я говорю.

Мы начали с судна. Это было непросто, но с помощью трех лошадиных сил мы смогли изменить положение обломка, так что он уже не угрожал рухнуть на малыша. Потом я принялся за сеть, распутывая ячейку за ячейкой, убирая свинцовые грузила и рыболовные крючки, узлами стянувшие копыта теленка. Казалось, прошла целая вечность – это было хуже, чем распутывать контрольные проводки моей видеоигры. И все это время я не переставал разговаривать с морской коровой, убеждая ее, что все в порядке, пока она всхлипывала и стонала.

– Все в порядке, Бесси, – говорил я. Хоть убей, не пойму, отчего я стал называть ее так. – Хорошая корова. Красивая корова.

Наконец опутывавшая ее сеть ослабла, и корова-змея метнулась прочь, стремительно вспарывая воду и на радостях даже сделав сальто.

Морские кони приветливо заржали:

«Спасибо, повелитель!»

– Му-у-у-у-у! – Корова-змея ткнулась в меня носом и благодарно посмотрела большими карими глазами.

– Вот и ладно, – сказал я. – Красивая корова. Ну, давай… будь осторожнее.

И тут я подумал: сколько времени я уже под водой? По крайней мере час. Надо успеть вернуться в домик, прежде чем Аргус или гарпии обнаружат, что я нарушаю комендантский час.

Я стремглав вынырнул на поверхность. Пират моментально спланировал вниз, чтобы я мог обхватить его шею. Мы поднялись в воздух, и он понес меня к берегу.

«Получилось, босс?»

– Да. Мы спасли малыша от какого-то существа. Провозились целую вечность. Она там запаниковала… ну и началось…

«Добрые дела всегда опасны, босс. Помните, как вы спасли мою жалкую шкуру?»

Я не мог отогнать мысли о приснившейся мне Аннабет, безвольно поникшей и безжизненной, в руках Луки. Спасая детенышей чудовищ, я не мог спасти своего друга.

Когда Пират летел обратно к моему домику, я случайно бросил взгляд на трапезную. И увидел фигурку – мальчика, присевшего на корточки за греческой колонной, словно он прятался от кого-то.

Это был Нико. Но ведь даже еще не рассвело. Совсем не время для завтрака. Что он там делает?

Меня охватила нерешительность. Меньше всего мне хотелось, чтобы Нико снова стал морочить мне голову своей игрой в мифы и магию. Однако случилось что-то нехорошее. Я мог определить это по тому, как он съежился.

– Пират, – попросил я, – опусти меня вон там, за той колонной, ладно?

* * *

Я чуть было все не испортил.

Я крался по ступеням вслед за Нико. Он меня ни разу не заметил. Он прятался за колонной, выглядывая из-за угла, все его внимание было сосредоточено на трапезной. Я был уже в пяти футах от него и собирался во весь голос спросить: «Что ты тут делаешь?» – когда до меня дошло, что он выступает в роли Гроувера: шпионит за охотницами.

Послышались еще голоса – две девушки разговаривали за обеденным столом. Что может поднять девушку в столь ранний час? Если она не богиня зари, конечно.

Я достал из кармана кепку Аннабет и надел ее.

Никакой разницы я не почувствовал, но когда поднял руки, то не смог их увидеть. Я превратился в невидимку.

Я подполз к Нико и проскользнул мимо него. Мне не удалось отчетливо различить лица девушек в темноте. Но голоса я узнал: это были Зоя и Бьянка. Они сидели за столом и, похоже, спорили.

– Это нельзя вылечить, – говорила Зоя. – По крайней мере, быстро.

– Но как это случилось? – спросила Бьянка.

– Глупая выходка! – прорычала Зоя. – Это все братья Стоулл из домика Гермеса. Кровь кентавра – все равно, что кислота. Это всякому известно. Они спрыснули ею изнутри футболку с надписью «Охотничий тур Артемиды».

– Ужасно!

– Жить она будет, – сказала Зоя. – Но на несколько недель останется прикованной к постели, и ее будет мучить невыносимый зуд. Пойти в поиск она не сможет. Только пусть это останется между нами.

– Но как же пророчество? – возразила Бьянка. – Если Феба не сможет пойти, нас остается всего четверо. Надо взять кого-то еще.

– Некогда, – ответила Зоя. – Мы должны выступить на заре. То есть прямо сейчас. Кроме того, в пророчестве говорится, что мы потеряем одного человека.

– В пустыне, – напомнила Бьянка, – а не здесь.

– Почему бы и не здесь, – не очень уверенно ответила Зоя. – У лагеря – волшебные границы. Ничто, даже погода, не влияет на здешний климат без разрешения свыше. Эта земля могла бы быть безводной.

– Но…

– Послушай меня, Бьянка, – напряженно произнесла Зоя. – Я… я не могу объяснить, но у меня такое чувство, что мы не должны больше никого с собой брать. Это будет слишком опасно. Они встретят конец худший, чем Феба. Я не хочу, чтобы Хирон выбрал нашим спутником кого-то из обитателей лагеря. И… не хочу рисковать еще одной охотницей.

Бьянка помолчала.

– Тебе следует рассказать Талии, чем заканчивался твой сон.

– Нет. Это не поможет.

– Но если твои подозрения насчет этого Генерала справедливы…

– Я взяла с тебя слово никому об этом не рассказывать! – В голосе Зои звучало неподдельное страдание. – Скоро мы все узнаем. А теперь пошли. Светает.

Когда девушки сбегали по ступеням, Зоя едва не врезалась в меня. Она застыла, прищурившись. Рука ее потянулась к луку, но Бьянка сказала:

– В Большом доме уже горит свет. Скорее!

И Зоя вслед за ней выбежала из трапезной.

* * *

Я понимал, что творится в голове у Нико. Сделав глубокий вдох, он уже собирался побежать за сестрой, когда я снял кепку-невидимку и сказал:

– Эй, подожди!

Нико едва не поскользнулся на покрытых изморозью ступенях и обернулся, ища меня взглядом.

– Откуда ты взялся?

– Я был здесь все время. Невидимый.

– «Невидимый», – торжественно, чуть ли не по слогам повторил Нико. – Ух ты! Здорово!

– Откуда ты узнал, что Зоя с твоей сестрой здесь?

Нико покраснел.

– Я услышал, как они проходят мимо домика Гермеса. А я… я плохо сплю в лагере. Ну вот, я услышал их шаги и как они шепчутся. И… ну, вроде пошел за ними.

– А теперь думаешь отправиться вместе с ними в поиск? – предположил я.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что, будь это моя сестра, я тоже бы, наверное, так подумал. Но ты не можешь.

– Что, слишком маленький? – вызывающе вскинул голову Нико.

– Потому что они тебе не позволят. Поймают тебя и пришлют обратно. Ну и… потому, что слишком маленький. Помнишь мантикору? Таких там будет еще больше. И еще опаснее. Часть героев погибнет.

У Нико опустились плечи. Он переминался с ноги на ногу.

– Может, ты и прав. Но… вместо меня можешь пойти ты.

– Что ты сказал?

– Ты можешь превращаться в невидимку. Значит, можешь пойти!

– Охотницам не нравятся мальчики, – напомнил я ему. – Если они узнают…

– А ты не давай им узнать. Следуй за ними невидимо. И приглядывай за моей сестрой! Ты должен. Пожалуйста.

– Нико…

– Ты ведь собирался куда-то отправиться, разве нет?

Я хотел ответить «нет». Но он посмотрел мне в глаза, и я, сам не знаю почему, не смог ему соврать.

– Да, – сказал я. – Я должен найти Аннабет. Должен помочь им, даже если они не захотят принять меня в свою компанию.

– Я тебя не выдам, – пообещал Нико. – Но ты должен пообещать, что будешь охранять мою сестру.

– Я… трудно что-либо обещать в таком путешествии. Кроме того, рядом с ней будут Зоя, Гроувер и Талия…

– Обещай, – настойчиво повторил он.

– Сделаю все, что в моих силах. Даю слово.

– Тогда отправляйся, – сказал Нико. – Удачи тебе!

Это было какое-то безумие! Я даже не собрал сумку. У меня с собой только кепка-невидимка, меч и одежда, которая на мне.

Все думали, что сегодня утром я вернусь домой на Манхэттен.

– Скажи Хирону…

– Что-нибудь придумаю, – криво улыбнулся Нико. – На это я мастер. Давай иди!

Я бросился бежать, на ходу надевая кепку Аннабет. Когда солнце взошло, я исчез. Я достиг вершины Холма полукровок как раз в тот момент, когда микроавтобус, принадлежавший лагерю, скрылся на проселочной дороге. Вероятно, его вел Аргус, отвозя поисковую группу в город. После этого им придется рассчитывать только на себя.

Я почувствовал болезненный укол вины и раздражение от собственной глупости. Интересно, как мне теперь их догонять? Бегом?

Тут я услышал хлопанье огромных крыльев. Рядом со мной на землю опустился Пират. И как бы между прочим начал пощипывать пучки молодой травки, пробившейся сквозь лед.

«Сдается мне, босс, что вам нужна лошадка – кое-куда подбросить. Интересуетесь?»

Слова благодарности комком застряли у меня в горле, но я превозмог себя и выговорил:

– Да. Полетели.

Глава девятая
Я узнаю, откуда берутся зомби

Летать на пегасе днем опасно, потому что, если не соблюдать осторожность и тебя заметят, можно стать причиной серьезной дорожной аварии на скоростном шоссе Лонг-Айленда. Я старался держать Пирата под прикрытием облаков, которые зимой, к счастью, плыли довольно низко. Мы мчались, озирая окрестности и стараясь не потерять из виду белый микроавтобус Лагеря полукровок. В воздухе было намного холоднее, чем на земле, и ледяной дождь тонкими иголками вонзался в кожу лица и рук.

Я жалел, что не захватил из лагеря теплое нижнее белье, предназначенное для спасателей, которое продают в нашей лавке, но после истории с Фебой и кровью кентавра на футболке я не очень-то доверял их товарам.

Мы дважды теряли автобус из виду, но внутреннее чутье уверенно подсказывало мне, что сначала они отправятся на Манхэттен, поэтому было нетрудно снова отследить их.

Движение в каникулы было жуткое. Раньше часов девяти они до города не доберутся. Я приказал Пирату опуститься на верхушку Крайслер-билдинга[11]11
  Крайслер-билдинг – один из символов г. Нью-Йорка, небоскреб компании «Крайслер», построенный в стиле ар-деко архитектором У. Ван Алленом.


[Закрыть] и проследил за белым автомобилем, думая, что они остановятся на кольце автобусов «грейхаунд», но они поехали дальше.

– Куда Аргус их везет? – пробормотал я.

«За рулем не Аргус, босс, – сказал Пират. – Та девушка».

– Какая девушка?

«Охотница. С какой-то штучкой на голове, похожей на серебряную корону».

– Зоя?

«Точно, она. Эй, смотрите, пончики продают. Может, воспользоваться переходом?»

Я попытался объяснить Пирату, что при появлении на переходе пегаса у любого копа, жующего свои пончики, случится сердечный приступ, но, похоже, до него не очень-то дошло. Между тем микроавтобус продолжал двигаться по направлению к туннелю Линкольна. Мне никогда не приходило в голову, что Зоя умеет водить. То есть на вид шестнадцати лет ей не было. Но учтите – она бессмертная! Я задумался, есть ли у нее нью-йоркские права, и если есть, то какая дата рождения там стоит.

– Ладно, – сказал я. – Давай держаться за ними.

Мы почти уже взлетели с Крайслер-билдинга, когда Пират тревожно заржал и едва не сбросил меня. Что-то ползло по моей ноге, извиваясь, как змея. Я потянулся за мечом, но, взглянув вниз, увидел, что никакая это не змея. Лозы – виноградные лозы – пробивались сквозь трещины в бетоне здания. Они обвились вокруг ног Пирата, опутали мои лодыжки, так что мы не могли сдвинуться с места.

– Куда-то собрались? – спросил мистер Д.

Он сидел на краю крыши в леопардовом спортивном костюме, болтая ногами в воздухе, и ветер трепал его черные кудри.

«Ну и ну! – пронзительно заржал Пират. – Это же пижон-пьяница!»

Мистер Д. раздраженно вздохнул.

– Следующего человека или коня, который назовет меня пижоном и пьяницей, я утоплю в бутылке мерло!

– Мистер Д. – спросил я, стараясь сохранять невозмутимость, несмотря на виноградные лозы, оплетавшие мне ноги, – чего вы хотите?

– Ах, чего я хочу? Возможно, ты думал, что бессмертный и всесильный директор лагеря не заметит, что ты уехал без разрешения?

– Что ж… вероятно.

– Мне следовало бы сбросить тебя с этого здания, попридержав пегаса, и посмотреть, каким героем ты выглядел бы, пока падал.

Я стиснул кулаки. Я знал, что мне следовало бы помалкивать, но мистер Д. собирался убить меня или с позором приволочь обратно в лагерь. Оба варианта меня не устраивали.

– Почему вы меня так ненавидите? Что я вам такого сделал?

Пурпурные огоньки вспыхнули в его глазах.

– Ты герой, мальчик. Других причин мне не надо.

– Я должен отправиться на эти поиски! Я обязан помочь своим друзьям. Этого вам не понять!

«Хм, босс, – нервно сказал Пират. – С учетом того, что лоза оплела нас на высоте в девятьсот футов, могли бы быть и повежливее».

Лоза еще туже стиснула меня своими кольцами. А белый автобусик под нами уезжал все дальше и дальше. Скоро он скроется из виду.

– Я никогда не рассказывал тебе об Ариадне? – спросил мистер Д. – Прекрасной юной принцессе с Крита? Ей тоже нравилось помогать своим друзьям. Ну, она и помогла юному герою, которого звали Тесей, тоже сыну Посейдона. Она дала ему клубок волшебной пряжи, с помощью которого он нашел выход из лабиринта. И знаешь, как Тесей отблагодарил ее?

Мне захотелось крикнуть в ответ: «Да меня это не колышет!»

Но не думаю, чтобы это сократило повествование мистера Д.

– Они поженились, – сказал я. – И с тех пор зажили счастливо. Конец истории.

– Не совсем, – усмехнулся мистер Д. – Тесей сказал, что женится на ней. Взял Ариадну на борт корабля и отплыл в Афины. На полпути назад, на маленьком острове под названием Наксос, он… интересно, какое слово вы, смертные, употребляете сегодня?.. Он кинул ее. И знаешь, это ведь я нашел ее там. Одинокую. С разбитым сердцем. Рыдавшую навзрыд. Она отказалась от всего, бросила все, привычное ей с детства, чтобы помочь отважному юному герою, который вышвырнул ее, как стоптанную сандалию.

– Это плохо, – согласился я. – Но это случилось тысячу лет назад. Какое это имеет отношение ко мне?

– Я влюбился в Ариадну, мальчик, – холодно посмотрел на меня мистер Д. – Я исцелил ее разбитое сердце. А когда она умерла, сделал ее своей бессмертной женой на Олимпе. Она и по сей день ждет меня. И я вернусь к ней, как только закончится это проклятое столетнее наказание в вашем дурацком лагере.

– Так вы… – Я уставился на него. – Вы женаты? Но я думал, что вы попали на землю из-за того, что приставали к лесной нимфе…

– Суть в том, что все вы, герои, одинаковы. Ты обвиняешь нас, богов, в пустословии. Лучше посмотри на себя и себе подобных. Вы берете того, кто вам нужен, используете, а потом предаете всех и вся. Так что героев я не терплю, ты уж прости. Себялюбивый, неблагодарный народец. Спроси Ариадну. Или Медею. Или, к примеру, Зою Ночную Тень.

– Что значит – спроси Зою?

Мистер Д. махнул рукой.

– Ступай. Догоняй своих глупых друзей.

Лозы спали с моих ног. Я недоверчиво заморгал.

– Вы… вы меня отпускаете? Вот просто так?

– Пророчество гласит, что по крайней мере двое из вас погибнут. Возможно, мне повезет и одним из погибших станешь ты. Но попомни мои слова, сын Посейдона, выживешь ты или погибнешь, все равно в конечном счете окажешься не лучше других героев.

С этими словами Дионис щелкнул пальцами. Облик его сложился, как бумажная рекламка. Прозвучал хлопок, и он исчез, оставив после себя слабый винный запах, который быстро развеялся на ветру.

«Они совсем близко», – сказал Пират.

Я кивнул, хотя меня больше встревожило то, что мистер Д. отпустил меня, а не отволок в лагерь. Это значило – он действительно верил, что мы потерпим сокрушительный провал.

– Поехали, Пират, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно оптимистичнее. – Я куплю тебе пончиков в Нью-Джерси.

* * *

Однако выяснилось, что и в Нью-Джерси я не сумел купить пегасу пончиков. Зоя гнала на юг как сумасшедшая, и мы оказались в Мэриленде прежде, чем она наконец решила передохнуть и свернула к гостинице. Пират едва не падал на землю – так он устал.

«Со мной все будет в порядке, босс, – задыхаясь, сказал пегас. – Просто… просто передохну немного».

– Оставайся на месте, – сказал я ему. – Пойду разведаю, что и как.

«Оставаться на месте – это я сумею. Это можно».

Надев кепку-невидимку, я пошел к универмагу. Трудно было держаться спокойно и раскованно. Приходилось постоянно напоминать себе, что меня никто не видит. И уступать людям дорогу, чтобы они не врезались в меня.

Я думал, что, зайдя внутрь, немного согреюсь, возможно, выпью чашку горячего шоколада. У меня завалялось еще немного мелочи. Можно будет оставить ее на прилавке. Я раздумывал, станет ли чашка невидимой в моей руке или мне придется решать проблему горячего шоколада, плавающего в воздухе, когда весь мой план рухнул: я увидел Зою, Талию, Бьянку и Гроувера, выходивших из магазина.

– Ты уверен, Гроувер? – спросила Талия.

– Да… вполне уверен. На девяносто девять процентов. Ладно, ладно – на восемьдесят пять.

– И ты делал это с желудями? – недоверчиво спросила Бьянка.

– Это освященное временем заклятие, если хочешь кого-то выследить, – оскорблено произнес Гроувер. – То есть я вполне уверен, что сделал все правильно.

– Округ Колумбия примерно в шестидесяти милях отсюда, – сказала Бьянка. – Мы с Нико… – Она нахмурилась. – Жили там. Это… это странно. Я забыла.

– Не нравится мне это, – насупила брови Зоя. – Надо ехать прямо на запад. В пророчестве сказано «запад».

– Выходит, лучший следопыт у нас ты? – проворчала Талия, кинув неприязненный взгляд на охотницу.

– Ты сомневаешься в моих навыках, судомойка? – спросила Зоя, надвигаясь на Талию. – Откуда тебе знать, что такое охотница?

– Ах судомойка?! Это меня ты называешь судомойкой? Какого черта это означает – «судомойка»?

– Эй, вы двое! – нервно сказал Гроувер. – Прекратите! Хватит задираться!

– Гроувер прав, – согласилась Бьянка. – Округ Колумбия – самое надежное место.

Зою ее слова не убедили, но она неохотно кивнула.

– Отлично. Поехали.

– Нас всех арестуют за то, что ты ведешь машину, – снова проворчала Талия. – На вид мне скорее дадут шестнадцать, чем тебе…

– Возможно, – резко оборвала ее Зоя. – Но я вожу с тех пор, как изобрели автомобили. Пошли.

* * *

Пока Пират, следуя за микроавтобусом, нес меня на юг, я задумался над тем, шутила Зоя или говорила правду. Не знаю точно, когда изобрели машины, но мне это представлялось какой-то доисторической эпохой – тогда люди смотрели черно-белые телики и охотились на динозавров.

Так сколько же лет Зое? И о чем говорил мистер Д.? Какие неприятные переживания связаны у нее с героями?

Подлетая к Вашингтону, Пират стал сбавлять ход и терять высоту. Он тяжело дышал.

– Как ты? – спросил я его.

«Отлично, босс. Я мог бы… мог бы перевезти целую армию».

– Вижу, ты что-то приуныл.

Сказав это, я неожиданно почувствовал себя виноватым: ведь я гнал пегаса полдня без остановки, стараясь держаться вровень с машиной на шоссе. Даже для летающего коня это было слишком.

«Не волнуйтесь обо мне, босс! Я парень крепкий».

Мне хотелось верить, что он прав, но попутно мне представилось, как Пират врезается в землю, не издав ни единого жалобного стона…

К счастью, автобус сбавил ход. Переехав через Потомак, он углубился в центр Вашингтона. На ум мне пришли мысли о воздушных патрулях, ракетах и прочем. Я не имел точного представления о работе всех этих оборонных систем и сомневался, чтобы обычный военный радар когда-нибудь засекал пегаса, но не хотелось проверять это на практике.

– Высади меня здесь, – обратился я к Пирату. – Это достаточно близко.

Пират настолько выдохся, что даже не стал протестовать. Подлетев к мемориалу Джорджа Вашингтона, он опустился на траву.

Белый микроавтобус остановился всего в нескольких кварталах от нас. Зоя припарковалась у поребрика.

Я посмотрел на пегаса.

– Возвращайся-ка ты в лагерь. Отдохни. Пощипли травки. У меня все будет путем.

«Уверены, босс?» – спросил Пират, скептически склонив голову набок.

– Ты и так достаточно потрудился, – сказал я. – За меня не беспокойся. И спасибо тебе большущее.

«Большущее-пребольшущее, такую б охапку сена сейчас… – задумчиво пробормотал Пират. – Звучит неплохо. Ладно, только берегите себя, босс. У меня такое чувство, что они приехали сюда не затем, чтобы встретиться с каким-нибудь симпатягой вроде меня».

Я пообещал беречь себя. Пират взлетел, описав двойной круг возле мемориала, прежде чем исчезнуть в облаках.

Я поглядел на белый микроавтобус. Все его пассажиры выбрались наружу. Гроувер указывал на одно из больших зданий, вытянувшихся в ряд с торговым центром. Талия кивнула, и все четверо побрели к нему, борясь с порывами холодного ветра.

Я уже было направился за ними, но вдруг застыл на месте.

В квартале от меня распахнулась дверца черного седана. Из машины вышел мужчина с проседью в волосах, стриженный по-военному. Он был в темных очках и черной шинели. Конечно, может, Вашингтон и полон таких парней, но тут меня осенило, что я пару раз видел эту же самую машину на шоссе к югу. Она преследовала микроавтобус.

Мужчина достал сотовый и что-то сказал в трубку. Затем оглянулся, словно чтобы проверить, все ли чисто, и пошел к торговому центру вслед за моими друзьями.

Хуже всего то, что, когда он обернулся в мою сторону, я узнал его. Это был доктор Торн – мантикора из Уэстовер-холла.

* * *

Надев кепку-невидимку, я на расстоянии последовал за Торном. Сердце тяжело билось в груди. Если он выжил после того падения со скалы, то должна была выжить и Аннабет. Все в моих снах правильно. Она была жива и томилась в плену.

Торн держался подальше от моих друзей, дабы оставаться незамеченным.

Наконец Гроувер остановился перед большим зданием, на котором было написано «Музей воздухоплавания и космонавтики». Смитсоновский институт! Я ходил сюда с мамой миллион лет назад, но тогда все казалось намного больше.

Талия потянула на себя дверь. Музей был открыт, но публика явно не спешила его посещать. Слишком холодно, к тому же школьные каникулы. Зоя, Талия, Бьянка и Гроувер скользнули внутрь.

Доктор Торн остановился в нерешительности. Не знаю почему, но в музей он не пошел. Повернувшись, он направился к торговому центру. В долю секунды я принял решение и пошел за ним.

Перейдя улицу, Торн стал подниматься по ступеням Музея естествознания. На двери висела большая табличка: «ЗАКРЫТО НА ПИРАТСКОЕ МЕРОПРИЯТИЕ». Потом я сообразил, что «ПИРАТСКОЕ» должно было означать «ПРИВАТНОЕ».

Я вошел внутрь вслед за доктором Торном, пройдя огромный зал, где стояли чучела мастодонтов и скелеты динозавров. Спереди, из-за закрытых дверей, доносились голоса. Двое привратников стояли снаружи. Они открыли двери для Торна, и мне пришлось рвануть вперед, чтобы успеть проскочить за ним.

То, что я увидел внутри, было настолько ужасно, что я едва удержался от громкого восклицания, которое, вероятно, стоило бы мне жизни.

Я попал в огромную круглую комнату с галереей, опоясывающей второй этаж. На галерее расположились по крайней мере дюжина смертных охранников и два монстра – женщины-рептилии с двойными змеиными туловищами вместо ног. Мне уже случалось их видеть. Аннабет называла их скифскими драконицами.

Но и это было не самое плохое. Между женщинами-змеями – могу поклясться, что он глядел прямо на меня! – стоял мой заклятый враг Лука. Выглядел он ужасно. Лицо у него было мертвенно-бледное, а светлые волосы казались почти седыми, словно за несколько месяцев он постарел на десять лет. В глазах Луки полыхал гнев, а по щеке в том месте, где его оцарапал дракон, тянулся шрам, но сейчас этот шрам уродливо багровел, будто свежая рана.

Рядом с ним, сидя так, что полумрак скрывал его, находился еще один человек. Я видел только костяшки его пальцев, сжимавших позолоченные подлокотники кресла, похожего на трон.

– Итак? – спросил мужчина, сидевший в кресле.

Голос его был точно таким, как в моем сне, – не отвратительным, вызывающим мурашки, как у Кроноса, а гораздо ниже и мощнее: казалось, будто говорит сама земля. Звук его заполнял всю комнату, хотя он даже не повышал голоса.

Доктор Торн снял очки. Его разноцветные глаза, карий и голубой, блестели от волнения. Он неловко поклонился и произнес со своим чудным французским акцентом:

– Они здесь, мой Генерал.

– Знаю, болван, – отозвался трубный голос. – Но где?

– В ракетном музее.

– В Музее воздухоплавания, – раздраженно поправил его Лука.

Доктор Торн сверкнул глазами на Луку.

– Как скажете, сэр.

У меня возникло чувство, что доктору Торну доставило бы куда большее удовольствие пронзить Луку своим шипом, чем называть его «сэр».

– Сколько их? – спросил Лука.

Торн притворился, что не слышит.

– Сколько их? – потребовал ответа Генерал.

– Четверо, Генерал, – ответил Торн. – Гроувер Ундервуд, сатир. И девушка с колючими черными волосами в… как это говорится… в панковском прикиде и с ужасным щитом.

– Талия, – сказал Лука.

– С ними еще две девушки-охотницы. На одной – серебряный венчик.

– Эту я знаю, – рыкнул Генерал.

Все присутствующие в зале зашевелились, словно испытывая некий дискомфорт.

– Позвольте мне заняться ими, – сказал Лука Генералу. – У нас достаточно…

– Терпение, – оборвал тот. – У них уже и так хлопот полон рот. Я подослал туда одного старого приятеля, который не даст им соскучиться.

– Но…

– Мы не можем рисковать тобой, мой мальчик.

– Да, мальчик, – подхватил доктор Торн с жестокой усмешкой. – Ты еще слишком хрупок для риска. Разрешите мне покончить с ними.

– Нет. – Тот, кого называли Генералом, поднялся с кресла, и я впервые смог разглядеть его.

Он был высокий и мускулистый, со смуглой кожей и прилизанными, зачесанными назад темными волосами. Дорогой коричневый шелковый костюм, какие носят парни с Уолл-стрит, сидел на нем как влитой, но вы никогда не ошиблись бы, приняв этого пижона за брокера. У него были грубые черты лица, широкие плечи и ручищи, которыми наверняка можно, как соломинку, переломить древко флага. И каменно-тяжелый неподвижный взгляд. У меня появилось чувство, будто я гляжу на ожившую статую. Поразительно, что он вообще мог двигаться.