Текст книги "Метка Афины"

Автор книги: Рик Риордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Аннабет похлопала его по руке.

– Перси везет на хороших друзей. Таких, как ты. Но Фрэнк, на этом корабле ты можешь доверять всем, даже Лео. Мы все одна команда и должны доверять друг другу.

– Да… наверное, ты права.

– Так что это за слабость, из-за которой ты переживаешь?

Прозвенел колокол, созывая экипаж на ужин, и Фрэнк подпрыгнул и пробормотал:

– Может… может, позже. Об этом трудно говорить. Но спасибо тебе, Аннабет. – Он подобрал ловушку для пальцев. – Да уж, «будь проще».

XVIII
АННАБЕТ

Той ночью Аннабет не снились кошмары, и, проснувшись, она сочла это подозрительным – как затишье перед бурей.

Лео пришвартовал корабль в Чарльстонской гавани, у самой дамбы. Вдоль берега расположился исторический район с высокими особняками, пальмами и коваными железными заборами, а старинные пушки были нацелены в сторону залива.

Когда Аннабет вышла на палубу, Джейсон, Фрэнк и Лео уже отправились в музей. По словам тренера Хеджа, они пообещали вернуться до заката. Пайпер и Хейзел собрались, но, прежде чем уйти, Аннабет повернулась к Перси – тот стоял у правого борта, облокотившись на поручни, и осматривал бухту.

Девушка взяла его за руку.

– Что собираешься делать, пока нас не будет?

– Прыгну в океан, – ответил ее парень. Другой на его месте мог бы сказать таким тоном: «Собираюсь перекусить». – Попробую поговорить с местными нереидами, возможно, они смогут мне что-то посоветовать про то, как спасти оставшихся в Атланте пленников. И потом, думаю, море должно пойти мне на пользу. После того, как я посидел в том аквариуме, у меня все время такое чувство, будто меня вываляли в грязи.

Его темные волосы, как всегда, торчали во все стороны, но Аннабет подумала о седой пряди, когда-то белевшей у него на виске. Когда им было по четырнадцать лет, они однажды по очереди держали на плечах небо, и от напряжения оба частично поседели. За последний год, пока Перси находился непонятно где, седина у них обоих, наконец, пропала, но Аннабет это огорчало и заставляло слегка переживать. Ей казалось, что порвалась некая невидимая нить между ними.

Она поцеловала юношу.

– Удачи, рыбьи мозги. Только возвращайся ко мне, договорились?

– Вернусь, – пообещал Перси. – И ты возвращайся.

Аннабет подавила растущее беспокойство.

Она повернулась к Пайпер и Хейзел:

– Так, дамы, давайте найдем призрак Бэттери.

Впоследствии Аннабет жалела, что не прыгнула вместе с Перси в океан или не отправилась в музей, битком набитый призраками.

Не то чтобы ей претило совместное времяпрепровождение с Хейзел и Пайпер. Сначала они очень мило прогулялись вдоль по Бэттери. Указатели сообщали, что приморский парк называется «Уайт Пойнт Гарденз». Свежий океанский бриз разгонял полуденную летнюю жару, бродить в прохладной тени пальм было очень приятно. Вдоль дороги стояли старые пушки, времен Гражданской войны, и бронзовые статуи исторических деятелей, от вида которых Аннабет содрогалась. Она думала о нью-йоркских статуях, которые во время войны с титанами ожили, повинуясь придуманной Дедалом команде «последовательность двадцать три». Ей пришло в голову: а сколько еще статуй по всей стране на самом деле – автоматоны, ждущие, что их активируют?

Вода в Чарльстонской гавани сверкала на солнце. С севера на юг протянулись полосы суши, точно руки, обнимающие бухту, а в устье гавани, на расстоянии около мили, расположился остров с каменной крепостью. Аннабет смутно помнила, что эта крепость сыграла важную роль в Гражданской войне, но не стала вспоминать подробности.

Она просто дышала морским воздухом и думала о Перси. Теперь, глядя на море, она навсегда обречена вспоминать о своем разбитом сердце. Девушка почувствовала облегчение, когда они свернули с дамбы в парк.

Народу им встречалось не много. Аннабет предположила, что большинство местных жителей уехали на летние каникулы или сидят дома, дрыхнут после обеда. Они не торопясь шли по Сауз-Бэттери-стрит, вдоль которой выстроились четырехэтажные колониальные особняки с увитыми плющом кирпичными стенами. Фасады украшали величественные колонны, как в римских храмах. В выходящих на улицу садах буйным цветом цвели розовые кусты, жимолость и бугенвиллия. Похоже, несколько десятилетий назад Деметра наказала всем растениям в округе прилежно расти, а потом забыла вернуться и оценить их успехи.

– Все это немного напоминает мне Новый Рим, – сказала Хейзел. – Все эти большие дома и сады, колонны и арки.

Аннабет кивнула. Она где-то читала, что до Гражданской войны американцы-южане часто сравнивали себя с римлянами. В прежние времена все их общество состояло из впечатляющей архитектуры, славы и рыцарских кодексов. Другой, зловещей его частью было рабство. «Римляне владели рабами, – заявляли некоторые южане, – так почему нам нельзя?»

Аннабет поежилась. Она восхищалась местной архитектурой: дома и сады поражали красотой не хуже римских. Но почему такие дивные вещи оказались завернуты в такую безобразную историю? Или же все наоборот? Может быть, история сама создала такие прелестные декорации, чтобы скрыть свои неприглядные черты.

Она покачала головой. Перси бы уже взвыл, если бы она при нем так расфилософствовалась: уже через пять минут таких разговоров взгляд у него становился отсутствующим.

Две другие девушки в основном молчали.

Пайпер все смотрела по сторонам, словно ожидая засады. Ранее она говорила, что видела этот парк на клинке своего кинжала, но ни за что не хотела рассказывать подробнее. Аннабет предполагала, что дочь Афродиты боялась. После того, как Пайпер попыталась истолковать свои видения, Перси и Джейсон едва не поубивали друг друга в Канзасе.

Хейзел тоже казалась озабоченной, возможно, просто любовалась окрестностями, а может, переживала за брата. Меньше чем через четыре дня Нико умрет, если только они не найдут его и не освободят.

Аннабет казалось, что этот срок давит и на нее. К Нико ди Анджело она всегда питала двойственные чувства. Она подозревала, что он втюрился в нее, еще когда они вытащили его вместе со старшей сестрой Бьянкой из той военной академии в штате Мэн; но Аннабет он никогда не нравился как парень.

Он был слишком юный, слишком угрюмый, и в нем дремала тьма, от которой ей делалось не по себе.

И все же она считала себя в ответе за этого мальчишку. Когда они только встретились, никто из них еще не знал о его сводной сестре Хейзел. В то время его единственной семьей была Бьянка, а когда она умерла, Нико стал бездомным сиротой, вынужденным в одиночку противостоять этому миру, и Аннабет это не могло оставить равнодушной.

Она так глубоко задумалась, что могла бы вечно вот так идти по парку, но тут Пайпер схватила ее за руку.

– Вон там, – она указала в сторону гавани. В сотне футов от них, над водой, парила мерцающая белая фигура. Сначала Аннабет решила, что это буй или борта небольшого судна поблескивают на солнце, но объект не покачивался на волнах, как полагалось любой лодке: он двигался к ним по прямой. Когда он приблизился, Аннабет разглядела, что это фигура женщины.

– Призрак, – пробормотала она.

– Это не призрак, – сказала Хейзел. – Ни один вид дэхов не сияет так ярко.

Аннабет решила поверить ей на слово. Она с трудом представляла, каково это: умереть в таком юном возрасте и вернуться из Царства Мертвых, узнав о смерти больше, чем о жизни.

Пайпер, точно в трансе, перешла улицу, направляясь к краю дамбы, и едва не попала под колеса конного экипажа.

– Пайпер! – позвала Аннабет.

– Пойдем лучше за ней, – заметила Хейзел.

К тому времени, как Аннабет и Хейзел догнали девушку, призрачное видение приблизилось к ним на расстояние нескольких ярдов.

Пайпер так гневно воззрилась на него, точно один его вид ее оскорблял.

– Это она, – прорычала дочь Афродиты.

Аннабет прищурилась, чтобы лучше видеть, но существо сверкало так ярко, что ей не удалось разглядеть его получше. Потом призрак перелетел через дамбу и остановился перед ними. Сияние померкло.

Аннабет ахнула. Стоявшая перед ней женщина поражала ослепительной красотой и казалась на удивление знакомой. Ее лицо не поддавалось описанию; казалось, в нем попеременно сменяются черты всех звезд кино. Ее глаза игриво поблескивали то зеленым, то синим, то янтарным. Волосы то ниспадали до пояса светлой волной, то вились темно-шоколадными кудрями.

Аннабет немедленно почувствовала зависть. Она всегда жалела, что уродилась светловолосой, так как полагала, что блондинок никто не воспринимает всерьез. Чтобы получить признание, ей приходилось трудиться в два раза упорнее – стратег, архитектор, староста – все что угодно, лишь бы доказать, что у нее есть мозги.

Наряд женщины навевал мысли о красавицах Юга – именно так и описал ее Джейсон. Розовое шелковое платье с глубоким декольте; юбка на каркасе из трех обручей, отделанная белым зубчатым кружевом, и длинные перчатки из белого шелка. Кроме того, видение прижимало к груди веер из бело-розовых перьев.

Весь ее облик казался таким продуманным, что Аннабет моментально почувствовала себя убожеством: изящная простота, с которой призрачная женщина носила свое платье, идеальный и в то же время неброский макияж, исходившая от нее аура женственности делали ее привлекательной для любого мужчины.

Аннабет осознала, что ее ревность возникла на пустом месте: эта женщина заставляла ее испытывать это чувство. Девушке уже случалось пережить подобное. Она узнала эту женщину, даже несмотря на то, что лицо призрака постоянно менялось, с каждой секундой становясь все прекраснее.

– Афродита, – проговорила она.

– Венера? – поразилась Хейзел.

– Мама, – мрачно сказала Пайпер.

– Девочки! – Богиня раскинула руки, словно собираясь обнять всех разом.

Три полубогини не сдвинулись с места, а Хейзел еще и попятилась обратно к пальмовым деревьям.

– Я так рада, что вы здесь, – защебетала Афродита. – Грядет война, неизбежно случится кровопролитие, так что остается только одно.

– М-м-м… и что же? – с опаской поинтересовалась Аннабет.

– Ну, как же, пить чай и болтать, разумеется. Идемте со мной!

Афродита знала толк в чаях.

Она привела их к беседке посередине сада – изящному белому павильончику с колоннами. Там уже стоял накрытый стол, а на нем – столовое серебро, фарфоровые чашки и, конечно же, дымящийся заварочный чайник, от которого шел аромат, такой же переменчивый, как внешность Афродиты: то корицы, то жасмина, то мяты. На тарелочках благоухали пшеничные лепешки, печенье и кексы, подтаивало свежее масло, ждало своего часа варенье. Аннабет подозревала, что от всей этой снеди кто угодно скоро растолстеет – если, конечно, этот кто-то не бессмертная богиня любви.

Афродита села – или, скорее, величаво опустилась – на плетеный стул с широкой спинкой в виде развернутого павлиньего хвоста. Она разлила чай и положила гостям торта, не уронив ни крошки, не поставив ни пятнышка на одежду, ее осанка оставалась безупречной, а улыбка ослепительной.

Чем дольше они сидели, тем сильнее Аннабет ненавидела богиню.

– О, мои милые девочки, – пропела та, – я просто обожаю Чарльстон! Какие свадьбы устраивали в этой беседке – просто слезы на глаза наворачиваются. А изысканные балы времен Старого Юга… Ах, они были чудесны. Во многих этих особняках до сих пор стоят мои статуи, хотя меня и называют Венерой.

– Так кто же вы? – спросила Аннабет. – Венера или Афродита?

Богиня пригубила чай, ее глаза озорно блеснули.

– Аннабет Чейз, ты выросла и стала довольно красивой юной леди, но тебе срочно нужно что-то сделать с волосами. А твоя одежда, Хейзел Левеск…

– Моя одежда? – Хейзел оглядела свои мятые джинсы, не смущенно, но озадаченно, точно не могла представить, что же не так.

– Мама! – воскликнула Пайпер. – Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Ну, не представляю, с чего бы это, – безмятежно откликнулась богиня. – Если ты не ценишь мои советы по части моды, Пайпер, это не значит, что их не оценят другие. Я могла бы быстренько создать для Аннабет и Хейзел новые образы. Скажем, шелковые бальные платья, наподобие моего…

– Мама!

– Прекрасно, – вздохнула Афродита. – Отвечаю на твой вопрос, Аннабет. Я и Афродита и Венера. В отличие от моих приятелей-олимпийцев, я практически не менялась из века в век. Вообще-то, мне нравится думать, что я ни на год не постарела! – Она легко провела по лицу кончиками пальцев. – В конце концов, любовь есть любовь, не важно, грек ты или римлянин. Эта гражданская война не отразится на мне так, как на других.

«Чудно», – подумала Аннабет. Ее мать, самая хладнокровная олимпийка, превратилась в бредящую, злобную склеротичку, бродящую по станции подземки, а из всех богов, которые могли бы им помочь, самыми устойчивыми к греко-римскому расколу оказались Афродита, Немезида и Дионис. Любовь, месть и вино. Все это им очень поможет.

Хейзел маленькими кусочками ела сахарное печенье.

– Мы еще не в состоянии войны, моя госпожа.

– Ах, дорогая Хейзел, – Афродита сложила свой веер. – Похвально, когда у человека такой оптимизм, однако вас ждут горестные дни. Конечно же,война не за горами. Любовь и война всегда идут рука об руку, это два пика человеческих эмоций! Зло и добро, красота и уродство.

Она улыбнулась Аннабет, словно прочитала ее недавние мысли про Старый Юг.

Хейзел отложила свое печенье. К ее подбородку прилипло несколько крошек, и Аннабет нравилось, что девушка этого не замечает либо ей наплевать.

– Что вы имеете в виду, говоря «горестные дни»? – спросила Хейзел.

Богиня рассмеялась, как будто Хейзел – особо сообразительный щенок.

– Ну, Аннабет тебе подскажет. Я как-то ей пообещала, что ее любовные истории будут нескучными. Разве я не сдержала обещания?

Аннабет едва не отломила ручку от своей чашки. Много лет ее сердце разрывали на кусочки. Сначала Лука Кастеллан, ее первая безумная любовь, видевший в ней только младшую сестру; потом он перешел на сторону зла и решил, что она ему нравится, – а потом взял и умер. Затем появился Перси, выводивший ее из себя, но милый, который, однако, влюбился в другую девушку, по имени Рейчел, а потом он тоженесколько раз едва не умер. Наконец Аннабет заполучила Перси, и он тут же исчез на полгода и потерял память.

– «Нескучные» – это мягко сказано, – процедила Аннабет сквозь зубы.

– Ну, я не могу отвечать за все твои неприятности, – улыбнулась богиня. – Но я и правда обожаю изгибы и повороты в любовной истории. О, вы все такие замечательные истории – то есть девочки. Я вами горжусь!

– Мама, – сказала Пайпер, – почему ты здесь?

– Хм-м-м? А, ты имеешь в виду помимо чая? Я часто сюда прихожу. Обожаю эти виды, еду, общую атмосферу: в воздухе буквально витают накопившиеся за столетия романтика и несчастье, верно?

Она указала на ближайший особняк.

– Видите вон ту крышу-террасу? В ночь, когда в Америке началась Гражданская война, мы устраивали на ней вечеринку. И вдруг – обстрел форта Самтер.

– Точно, – вспомнила Аннабет. – Остров в гавани, это именно там произошло первое сражение Гражданской войны, когда конфедераты обстреляли союзные войска и захватили форт.

– О, вечеринка удалась на славу! – продолжала Афродита. – Струнный квартет, а все офицеры – в новой элегантной форме. А какие платья надели женщины, вы бы только видели! Я танцевала с Аресом, или он тогда был Марсом? Боюсь, я испытывала легкое головокружение. И прекрасные вспышки света над гаванью, рев орудий дали мужчинам удобный повод заключить в объятия своих напуганных возлюбленных!

Чай Аннабет остыл. Она ничего не съела и чувствовала, что ее вот-вот стошнит.

– Вы говорите о начале самой кровопролитной войны в истории США. Погибло свыше шестисот тысяч американцев, это больше, чем в Первой и Второй мировых войнах вместе взятых.

– А какие закуски! – не унималась богиня. – Просто божественные. Присутствовал сам генерал Борегар, этот негодяй. Явился со своей второй женой, но вы бы только видели, как он смотрел на Лизбет Купер…

– Мама! – Пайпер швырнула свою пшеничную лепешку голубям.

– Да, прости, – кивнула богиня. – Коротко говоря, я здесь, чтобы вам помочь, девочки. Сомневаюсь, что до вас снизойдет Гера, навряд ли она в своем тронном зале болеет за ваше маленькое путешествие. А другие боги сейчас, как вы знаете, не в себе: разрываются между своей римской и греческой сущностями – некоторые в большей, некоторые в меньшей степени, – Афродита задержала взгляд на Аннабет. – Полагаю, ты рассказала своим друзьям о ссоре с матерью?

У Аннабет покраснели щеки. Хейзел и Пайпер удивленно на нее уставились.

– Ссора? – спросила Хейзел.

– Мы просто поругались, – ответила Аннабет. – Это ерунда.

– Ерунда! – передразнила богиня. – Ну, не знаю, не знаю. В Афине греческое начало было сильнее, чем во всех остальных богинях, в конце концов, она же покровительница Афин. И когда власть захватили римляне… о, они в некоторой степени переняли культ Афины, она стала Минервой, богиней ремесел и мастерства. Но у римлян имелись другиебоги войны, более в их вкусе, свои, надежные, римские… вроде Беллоны.

– Мать Рейны, – пробормотала Пайпер.

– Вот-вот, – согласилась богиня. – Некоторое время тому назад мы с Рейной чудесно побеседовали, прямо здесь, в парке. И, разумеется, римляне почитали Марса, а позже появился еще Митрас, вообще не греческого и не римского происхождения, однако легионеры ударились в его культ, как безумные. Лично мне он всегда казался тупым и до ужаса nouveau dieu. [25]25
  «Nouveau dieu» (фр.) – дословно «новый бог». Игра слов, аналогия со словом «выскочка» («nouveau riche»).


[Закрыть]В любом случае, римляне, прямо скажем, отодвинули бедняжку Афину на вторые роли, забрав все ее военное влияние. Греки так и не простили римлянам этого оскорбления, не простила и Афина.

У Аннабет загудело в ушах.

– Метка Афины, – сказала она. – Она ведет к какой-то статуе, верно? Ведет к… определенной статуе.

Афродита улыбнулась.

– Ты умна, как и твоя мать. Итак, представь себе: твои родичи, дети Афины, столетиями не прекращали поиски, но статую не нашел никто. Таким образом, все это время они подпитывали вражду между греками и римлянами… Все гражданские войны… столько кровопролития и несчастий… в значительной степени были организованы детьми Афины.

– Это… – Аннабет хотела сказать «невозможно», но вспомнила горькие слова матери, сказанные на Центральном вокзале, и кипящую ненависть, на мгновение застлавшую ей глаза.

– Надумано? – подсказала Афродита. – Но, полагаю, так оно и есть.

– Но… – Аннабет попыталась упорядочить затуманившиеся мысли. – Как же действует Метка Афины? Это набор подсказок или след, который оставила Афина?..

– Хм-м-м, – у Афродиты сделался такой вид, точно ей скучно, но она слишком вежлива, чтобы это показать. – Не могу тебе сказать. Мне не верится, что Афина сотворила Метку сознательно, если бы она знала, где находится ее статуя, то просто подсказала бы тебе, где искать. Нет… Сдается мне, Метка – это скорее путь, отмеченный незримыми хлебными крошками, связь между статуей и детьми богини. Видишь ли, изваяние хочет, чтобы его нашли, но освободить его сможет только самый достойный.

– И за тысячи лет это никому не удалось, – проговорила Аннабет.

– Подождите-ка, – вмешалась Пайпер. – О какой статуе речь?

Богиня рассмеялась.

– О, я уверена, Аннабет тебя просветит. Как бы то ни было, подсказка, которая вам нужна, совсем рядом: это карта, оставленная детьми Афины в тысяча восемьсот шестьдесят первом году – подарок на память, который укажет тебе путь, как только вы доберетесь до Рима. Но, как ты и сказала, Аннабет Чейз, никому еще не удавалось последовать за Меткой Афины до конца. Очень скоро ты лицом к лицу столкнешься со своим самым большим страхом, мучающим всех детей Афины, и даже если ты выживешь, то как распорядишься своей наградой? Используешь ее для войны или для мира?

Аннабет мысленно порадовалась, что стол покрыт скатертью, потому что у нее дрожали ноги.

– Где находится эта карта? – спросила она.

– Ребята! – Хейзел указала на небо.

Над пальмами кружили два больших орла, а еще выше стремительно шла на посадку летающая колесница, запряженная пегасами. Очевидно, придуманный Лео обманный маневр «Журнальный столик» не удался или же Буфорда быстро раскусили.

Афродита намазала кекс маслом, точно в запасе у нее было все время в мире.

– Карта находится в форте Самтер, разумеется, – ножом, которым намазывала масло, она указала на остров, расположенный на другой стороне гавани. – Похоже, римляне прилетели, чтобы отрезать вам путь, так что на вашем месте я бы поскорее вернулась на ваш корабль. Не хотите ли пирожных на дорожку?

XIX
АННАБЕТ

Добраться до корабля они не успели.

Девушки преодолели полпути до порта, когда в воздухе прямо перед ними зависли три гигантских орла. Птицы опустили на землю троих римских бойцов в пурпурных футболках, джинсах и сверкающих золотых доспехах, вооруженных мечами и щитами. Орлы улетели, и стоявший посередине римлянин, тот, что был костлявее двух других, поднял забрало шлема.

– Сдавайтесь воинам Рима! – взвизгнул Октавиан.

Хейзел вытащила меч и прорычала:

– Да ни в жизнь!

Аннабет вполголоса выругалась. Сам по себе костлявый авгур не представлял для нее угрозы, но двое других парней, похоже, бывалые вояки: слишком здоровые и сильные. Стычка с такими ничем хорошим не кончится, особенно учитывая, что они с Пайпер вооружены только кинжалами.

Пайпер подняла руки в умиротворяющем жесте.

– Октавиан, случившееся в лагере – западня, мы можем все объяснить.

– Я тебя не слышу! – проорал Октавиан. – Мы заткнули уши воском – стандартная процедура, когда сражаешься со злыми сиренами. А теперь бросайте оружие и медленно повернитесь, чтобы я мог связать вам руки.

– Можно я его проткну? – пробормотала Хейзел. – Ну пожалуйста.

До корабля оставалось каких-то пятьдесят футов, но Аннабет не видела на палубе и следа тренера Хеджа, вероятно, он спустился вниз, смотреть свои идиотские передачи про боевые искусства. Группа Джейсона не вернется до заката, а Перси, наверное, под водой и не знает о нападении. Если бы Аннабет сумела подняться на борт, то смогла бы пустить в дело баллисту, но им ни за что не обойти этих троих римлян.

Время стремительно уходило. Орлы с клекотом кружили над ними, словно созывали своих собратьев: «Эй, тут есть парочка вкусных полубогов!» Летающая колесница пропала из виду, но Аннабет полагала, что она где-то неподалеку. Нужно что-то придумать, пока сюда не подтянулись еще римляне.

Ей нужна помощь… какой-то сигнал бедствия, который дошел бы до тренера Хеджа или, еще лучше, до Перси.

– Ну? – потребовал Октавиан. Его напарники взмахнули мечами.

Очень медленно, двумя пальцами Аннабет вытащила кинжал, но, вместо того, чтобы бросить его на землю, изо всех сил метнула в воду.

Октавиан издал какой-то писк.

– Ну и к чему это было? Я не велел тебе его метать! Кинжал мог бы стать уликой или военным трофеем!

Аннабет улыбнулась наивной, извиняющейся улыбкой блондиночки, как бы говоря: «Ой, как глупо с моей стороны».

Никого из тех, кто ее знал, ей не удалось бы одурачить, но Октавиан, похоже, купился и гневно пропыхтел:

– А теперь две другие… – Он указал острием меча на Хейзел и Пайпер. – Положите оружие на причал, и никаких глупых…

Чарльстонская гавань взорвалась, точно фонтан в Лас-Вегасе во время представления. Потом огромная волна устремилась вниз, унося троих римлян в бухту (бедняги поднимали тучи брызг, отчаянно пытаясь не пойти на дно в своих доспехах), а на пристани стоял Перси с кинжалом Аннабет в руках.

– Ты уронила, – сказал он с нарочито «каменным» лицом.

Аннабет бросилась ему на шею.

– Я тебя обожаю!

– Ребята! – вмешалась Хейзел, но она и сама улыбалась. – Нам надо торопиться.

Внизу, в воде, Октавиан орал:

– Вытащите меня! Я тебя убью!

– Жду не дождусь, – откликнулся Перси, нагнувшись вниз.

– Что? – крикнул Октавиан, цепляясь за одного из своих охранников – тот из последних сил пытался удержаться на плаву с дополнительным грузом.

– Ничего! – прокричал в ответ Перси. – Пошли, ребята.

Хейзел нахмурилась.

– Мы что, дадим им утонуть?

– Они не утонут, – пообещал Перси. – Я сделал так, что вода их поддерживает. Как только мы окажемся вне досягаемости, их выплюнет на берег.

Пайпер зло улыбнулась.

– Мило.

Они забрались на борт «Арго-II», и Аннабет побежала к штурвалу.

– Пайпер, иди вниз, используй раковину в камбузе, чтобы отправить радужное сообщение Ириды. Нужно предупредить Джейсона, чтобы они возвращались.

Пайпер кивнула и умчалась.

– Хейзел, найди тренера Хеджа и скажи ему: путь притащит свою мохнатую нижнюю часть тела на палубу!

– Есть!

– А ты, Перси… нам с тобой придется перенести этот корабль в форт Самтер.

Перси кивнул и побежал к мачте. Аннабет встала у руля, пробежала руками по панели управления. Оставалось только надеяться, что ей хватит знаний, чтобы отдавать команды.

Аннабет наблюдала, как Перси одной только силой воли управляет парусами. На этот раз у него все получилось: веревки летали сами по себе, отдавая швартовы, поднимая якорь; паруса развернулись и поймали ветер. Тем временем Аннабет запустила мотор. По бокам корабля выпростались весла, издав звук, напоминающий пулеметную очередь, и «Арго-II» отчалил от пристани, взяв курс на остров.

Три орла все так же кружили у них над головами, но не предпринимали попыток сесть на корабль, вероятно, потому, что стоило им приблизиться, и Фестус, носовая фигура, начинал плеваться огнем. Еще минимум дюжина орлов боевым клином летела к форту Самтер, и каждый нес по римскому полубогу… врагов становилось все больше.

На лестнице раздался цокот, и прискакал тренер Хедж, а за ним по пятам (или, вернее, по копытам) следовала Хейзел.

– Где они? – вопросил сатир. – Кого мне убить?

– Никаких убийств! – приказала Аннабет. – Просто защищайте корабль!

– Но они прервали просмотр фильма с Чаком Норрисом!

Из люка показалась голова Пайпер.

– Получила послание от Джейсона, немного смазанное, но они уже на пути сюда. Он уже должен быть… о! Вон там!

Над городом парил огромный лысый орел, совсем не похожий на птиц римлян. Он направлялся к кораблю.

– Фрэнк! – сказала Хейзел.

В лапах у орла висел Лео. Даже отсюда Аннабет слышала, как он вопит и ругается.

Следом летел, управляя ветром, Джейсон.

– Никогда раньше не видел, как Джейсон летает, – проворчал Перси. – Смотрится как Супермен-блондин.

– Нашел время прикалываться! – одернула его Пайпер. – Смотри, они в беде!

И точно, из облаков вынырнула римская летающая колесница и спикировала прямо на летящих друзей. Джейсон и Фрэнк метнулись в стороны и притормозили, чтобы не попасть под копыта пегасов. Сидящие в колеснице воины натянули луки. Под ногами у Лео засвистели стрелы, вызвав новую волну воплей и проклятий. Джейсону и Фрэнку пришлось обогнуть «Арго-II» и лететь прямо к форту Самтер.

– Я их достану! – взвыл тренер Хедж.

Он кинулся к установленной у левого борта баллисте. Прежде чем Аннабет успела крикнуть: «Не делайте глупостей!», Хедж выстрелил.

В колесницу полетело пылающее копье, а в следующую секунду оно взорвалось над головами пегасов, повергнув их в панику. К сожалению, взрывом обожгло крылья Фрэнка, он беспомощно закрутился по спирали и выронил Лео. Колесница на огромной скорости рванула в сторону форта Самтер и сбила Джейсона.

Аннабет в ужасе наблюдала, как сын Зевса, очевидно оглушенный и терзаемый болью, стрелой летит вниз, ловит Лео и пытается снова набрать высоту. Но ему удалось лишь замедлить их падение, и ребята исчезли за крепостными валами. Следом за ними упал Фрэнк, а потом с душераздирающим треском рухнула колесница. В воздух отлетело отвалившееся колесо.

– Тренер! – завизжала Пайпер.

– Что? – набычился Хедж. – Это был просто предупредительный выстрел.

Аннабет запустила моторы на полную мощность. Корпус содрогнулся, они быстро набирали скорость. До острова уже оставалось около сотни ярдов, но вверху парила еще дюжина орлов, и каждый держал в когтях римского полубога.

Таким образом, по силам противник превосходил команду «Арго-II» в три раза.

– Перси, – сказала Аннабет, – нам придется туго. Ты должен контролировать воду, чтобы мы не разбились о пристань. Когда мы туда доберемся, тебе придется сдерживать нападающих. Остальные – помогайте ему охранять корабль.

– Но… Джейсон! – воскликнула Пайпер.

– Фрэнк и Лео! – добавила Хейзел.

– Я их найду, – пообещала Аннабет. – Нужно сообразить, где находится карта. И, поверьте мне, только я одна смогу это сделать.

– Форт кишит римлянами, – предупредил Перси. – Тебе придется прорываться с боем, найти наших друзей, при условии, что с ними все в порядке, и доставить всех обратно живыми. И все это в одиночку?

– Обычные будни героев, – Аннабет поцеловала его. – Делай, что хочешь, но не дай им захватить корабль!