Текст книги "Сломанные ангелы"

Автор книги: Ричард Морган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Часть третья
ПОДРЫВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ

Между виртуальностью и жизнью есть одно простое отличие. В модели вам ясно, что существование всего поддерживается всемогущей машиной. Реальность не дает такой уверенности, легко воспитывая убеждение, будто сама находится под полным вашим контролем.

Квеллкрист Фальконер, «Мораль над краем пропасти»

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Невозможно пересечь половину планеты на космическом корабле и посадить его незаметно.

Мы и не пытались.

«Мандрагора» включила нас в приоритетный старт и дала нисходящую параболу, совпавшую с суборбитальной трассой военных транспортников Картеля. В заданной точке мы нахально ушли с курса, приземлившись на секретной посадочной полосе близ окраины Лэндфолла. Полуденная жара только начинала спадать.

Летели на новеньком штурмовике «Локхид-Митома». Приземлившись, корабль идеально слился с бетоном. Он показался мне отлитым из закопченного стекла скорпионом, которому оторвали жало. Увидев наш борт в первый раз, Амели Вонгсават скептически хмыкнула.

– Серия «Омега», – проговорила она, обращаясь персонально ко мне. Вероятно, потому что я забрался в кабину за ней следом. Говоря, она одновременно приводила в порядок волосы, закручивая пряди вверх, чтобы освободить доступ к расположенным на затылке разъемам полетной симбионики, а затем подколола их клипсами. – Наша крошка может сесть на Корпоративном бульваре, даже не обломав деревьев. Потом вы пускаете плазменные торпеды в парадную дверь Сената, делаете стойку на струе и оказываетесь на орбите раньше, чем они поразят цель.

– Не более чем пример, – сухо отозвался я. – Ради такого дела пришлось бы стать кемпистом и, соответственно, получить в распоряжение трижды пробитую дерьмовую посудину вроде «Моваи-10». Так, Шнайдер?

– Да уж, лучше об этом не думать.

– О чем лучше не думать? – вмешалась в разговор Иветта Крюиксхэнк. Ей нужно было знать все. – Как стать кемпистом?

Шнайдер ответил, поедая глазами формы ее свежеиспеченного тела:

– Нет, летать на «Моваи». Кемпист – звучит не уж так плохо. Если отбросить пропагандистское пение.

– Да ты что, кемпист? – Крюиксхэнк озадаченно заморгала.

– Он шутит, – отозвался я, бросив предостерегающий взгляд на Шнайдера. Офицеров политической полиции здесь быть не могло, но кое-кто из экипажа испытывал по отношению к Кемпу весьма сильные чувства, и еще неизвестно, к чему могла привести эта дискуссия. И, по-моему, подобным способом глупо производить впечатление на красивую женщину. С другой стороны, сегодня утром Шнайдеру не подфартило тратить свои гормоны, так что он не мог говорить трезво, как я.

Открылся один из люков. Секундой позже у комингса показалась фигура Хэнда в идеально отформованном боевом комплекте, покрытом слоем «хамелеона». Костюм только что принял серый цвет обшивки штурмового корабля. Изменение, происшедшее в его обычно безукоризненном корпоративном стиле, немного шокировало, хотя остальные члены группы были одеты точно так же.

– Добро пожаловать в чертов круиз, – пробормотал Хансен.

* * *

Мы протирали пыль с приборов минут пять, пока из «Мандрагоры» не подтвердили полетное разрешение. Амели Вонгсават поставила план полета в базу данных нашего «Лок-Мита», включила питание систем и, судя по внешним проявлениям, мгновенно уснула. Разъемы были уже подключены к ее затылку и на скуле. Закрыв глаза, она лежала на кресле во взятом напрокат новеньком теле «Маори», словно замороженная принцесса из полузабытой новогодней сказки. Вонгсават досталось самое темное тело, и подключенные к ее голове кабели на фоне кожи казались белесыми червями.

Сидевший в соседнем кресле Шнайдер бросал тоскливые взгляды в сторону ручек управления.

– Шанс еще представится, – успокоил я.

– Но когда?

– Когда будешь миллионером на Латимере.

С обидой покосившись на меня, Шнайдер водрузил ногу в ботинке на консоль с приборами.

Амели Вонгсават усмехнулась, не открывая глаз. Наверное, хотела сказать: «Ничего подобного в ближайший миллион лет». Никто из экипажа не мог ничего знать о нашей сделке с Хэндом. Отправлявшейся в Дэнгрек группе нас представили консультантами. Так они должны были думать.

– Как полагаешь: корабль пройдет сквозь ворота? – вопрос я задал нарочно, отвлекая Шнайдера от дурных мыслей. Тот даже не посмотрел в мою сторону и мрачно пробормотал:

– Почем я знаю.

– Просто интересно.

Не открывая глаз, Амели Вонгсават вежливо встряла в наш разговор:

– Господа, нельзя ли помолчать перед взлетом?

– Да, Ковач, заткнись, пожалуйста, – нарочито грубо сказал Шнайдер. – Не пойти ли тебе в зад… задний отсек, к пассажирам?

Лучшие места позади были заняты, по крайней мере рядом с Вордени уже сидели Хэнд и Сунь Липин. Пришлось сесть по другую сторону кабины, рядом с Люком Депре. Бросив в мою сторону недоуменный взгляд, Депре продолжил разглядывать свои вновь обретенные руки.

– Нравятся? – спросил я.

– Выглядят шикарно. Правда, я не привык быть таким неуклюжим.

– Скоро привыкнешь. Иногда это проходит, если много спишь.

Последовал еще один недоуменный взгляд.

– Похоже, ты неплохо разбираешься в таких вещах. Откуда ты взялся, консультант?

– Бывший Посланник.

Депре повернулся в кресле:

– В самом деле? Вот так сюрприз. Думаю, не откажешься рассказать подробнее.

В соседних креслах произошло некоторое шевеление. Как быстро приходит известность… Словно я опять завербовался в «Клин».

– Длинная история. И совершенно неинтересная.

– Минута до старта, – прорезался сквозь шум в переговорнике голос Амели Вонгсават. Затем наш пилот сардонически добавила:

– Разрешите приветствовать вас на борту нашего скоростного перехватчика, бортовое наименование «Нагини». Предупреждаю о необходимости застегнуть привязные ремни. В противном случае не гарантирую физической целостности в течение следующих пятнадцати минут.

По двум рядам кресел прошло движение. Те, кто пристегнулся заранее, довольно заулыбались.

– По-моему, она сильно преувеличивает, – заметил Депре, неторопливо подгоняя привязные ремни. – У этого штурмовика неплохая компенсирующая система.

– Ладно тебе, разве угадаешь? Не дай бог попасть на орбите под огонь противника.

В ответ на мои слова Хансен только оскалился:

– Ладно тебе, Ковач. Смотри на мир позитивнее.

– Старайся прогнозировать ситуацию.

– Ты боишься? – неожиданно спросил Сян.

– Бывает. А ты?

– Страх мешает действовать. Нужно уметь его подавлять. Справиться со страхом – значит стать воином. Чтобы избавиться от него навсегда.

– Нет, Сян, – трезво заметила Сунь Липин. – Избавиться – значит умереть.

Штурмовик резко приподнял нос. От конечностей отлила кровь. На внутренности и грудь навалилась непомерная тяжесть. Прервалось дыхание.

– Бога душу мать… – сквозь зубы промычал Хансен. Перегрузка ослабла, как только мы вышли на орбиту, и та часть мощности двигателей, что уходила на подъем, оказалась перенаправленной в бортовую гравитационную установку. Перекатив голову набок, я посмотрел на Депре:

– Преувеличивает, говоришь?

Сплюнув на руку кровь с прикушенного языка, он критически осмотрел оставшиеся следы:

– По сути, так и есть.

– Вышли на орбиту, – уведомил нас голос Вонгсават. – У нас примерно шесть минут безопасного транзита. Высокоорбитальный геосинхронный «зонтик» Лэндфолла. После выхода из-под защиты я начну противоракетный маневр. Старайтесь не прикусить свои злые языки.

Депре глуповато закивал и продемонстрировал испачканный кровью палец. Все засмеялись.

– Слушай, Хэнд… Почему бы Картелю не сбросить пять или шесть ядерных «поросят» с большим радиусом поражения и не покончить уже с этой войной?

Вопрос задала Иветта Крюиксхэнк. Сидевший через проход от нее Маркус Сутъяди едва заметно улыбнулся, мельком посмотрев в сторону Оле Хансена.

Ответ опытного подрывника прозвучал довольно резко:

– Слушай, Крюиксхэнк. Ты вообще способна выговорить правильное название этого оружия? Знаешь, какова его поражающая сила на мелководье?

Крюиксхэнк не собиралась сдаваться и продолжала гнуть свое:

– Да, но ядерные фугасы Кемпа – по большей части наземные. Учитывая наши орбитальные возможности…

– Попробуй объяснить это жителям Заубервилля, – Вордени остановила бессмысленную дискуссию, и ее тяжелые слова буквально повисли в воздухе. Все понимающе переглянулись.

– Ту бомбу взорвали на земле, госпожа Вордени, – сказал Сян после непродолжительной паузы.

– Так ли?

Прежде чем ответить, Хэнд прокашлялся:

– Дело в том, что Картелю неизвестно точное количество пусковых установок Кемпа, размещенных вне поверхности планеты и…

– Здрасте… – невпопад брякнул Хансен.

– И это означает, что попытка любого рода передислокации орбитальных соединений окажется на данном этапе…

– Невыгодной экономически? – уточнила Вордени. Хэнд наградил археолога саркастической улыбкой:

– Рискованной.

– Мы выходим из зоны орбитальной противоракетной обороны Лэндфолла. Начинаю маневрировать.

Я почувствовал, как надавило на виски, и одновременно в бортовую компенсационную систему пошла дополнительная энергия. Вонгсават оставалась на курсе, почти точно следуя баллистической траектории. Огибая поверхность планеты, наш кораблик готовился войти в плотные слои атмосферы. Позади не оставалось никого, кроме ракет. Никакого корпоративного прикрытия, способного защитить группу в зоне военного конфликта. И с этого момента можно надеяться лишь на самих себя.

Корпорации действуют без устали. Они проворачивают сделки и приводят в движение саму землю, постепенно заставляя привыкнуть к своему существованию. Привыкнуть к их сверкающим корпоративным башням, к охране и нанолетам. К Картелям и «зонтику» орбитальной противоракетной обороны, к нечеловеческому, растянутому на столетия терпению финансовых колоссов, считающих, будто унаследовали от Бога-Отца все права на человеческую расу. Конечно, вы привыкнете. И еще скажете спасибо за не-по-воле-Божией доставшееся облегчение, за вид на жительство в «корпоративной упряжке».

Все лучше, чем попасть вниз, в хаос.

Вы смиритесь и будете благодарить их.

Вы к этому готовы.

– Выходим на точку, – сообщила из пилотской кабины Амели Вонгсават. В ту же секунду мы рухнули вниз.

Гравитационные компенсаторы сработали на половинной мощности, и внутри возник целый букет ощущений, какие бывают в начале скачка, когда чувствуешь свою упряжь каждой клеточкой. Внутренности поднялись до самой грудной клетки, и одновременно возникло чувство, будто кто-то щекочет глаза изнутри. Реакция непроизвольно привела в действие пластины из биосплава в моих руках, и они чувствительно задрожали.

По-видимому, в попытке уйти от любых систем раннего обнаружения Кемпа Вонгсават решила на полной тяге воткнуть наш корабль, точно гвоздь, в посадочный квадрат «Мандрагоры». Лучше уж так, нежели попасть на радары кемпистов.

Похоже, уловка сработала.

Мы плюхнулись в море приблизительно в двух километрах от побережья Дэнгрека. С чисто военной прямолинейностью наш пилот решила охладить раскаленный корпус морской водой. В некоторых местах за подобной обращение с окружающей средой вас могли крепко наказать, но я сильно сомневался, чтобы активисты природоохранных организаций действовали здесь, на Санкции IV. На войне иногда стреляют, а это обстоятельство оказывает радикально отпугивающее действие на политиков. Не требуется искать баланса сдержек и противовесов и можно оправдать все что угодно.

Сражайтесь и побеждайте. Вернитесь домой с победой. Остальное потеряется в ослепительном свете славы – так, как это произошло во вспыхнувшем над Заубервиллем небе.

– Мы на поверхности, – сообщила Вонгсават. – Предварительный обзор местности не показывает никакого движения. Начинаю выходить к береговой линии. Прошу оставаться на местах до моего особого распоряжения. Командир Хэнд, у нас есть направленная трансляция от Исаака Кареры. Если позволите, я переключу на вас.

Мы с Хэндом обменялись взглядами, полными понимания. Откинувшись назад в кресле, он тронул микрофон.

– Переключите на отдельные линии: мне, Ковачу и Сутьяди.

Стянув с головы гарнитуру переговорника, я пристроил перед глазами экран. Пробежала череда дескрэмблируемых кодов, и я увидел наконец лицо одетого в бронекостюм Кареры, с гелем на свежем шраме, шедшем через лоб и скулу. У командира «Клина» был усталый вид.

– Командный пункт Северного выступа – борту «Эф-Эй-Эл-девять-три-один-дробь-четыре». Мы получили план полета и знаем о вашем задании, но должен предупредить, что при сложившихся обстоятельствах не имеем возможности поддержать вашу операцию ни на земле, ни с воздуха. Войска «Клина» только что отошли к укреплениям у озера Массой, где и занимают оборону, противостоя силам Кемпа. Мы ожидаем начала полномасштабной атаки противника и бомбежки. Возможно, данное сообщение будет последним сеансом связи до момента, когда мы выбросим кемпистов из этой зоны. В дополнение сообщаю, что в районе Заубервилля войсками Картеля сброшено новое экспериментальное средство – наносистема восстановления равновесия послеядерной атаки. Мы не можем предсказать, каким образом наносистема отреагирует на ваше появление. Лично я… – Тут Карера наклонился к экрану. – Лично я не советовал бы оставаться в выбранном вами районе. Лучше тихо уйти к озеру Массон, не включая основные двигатели, и ждать моего сигнала. На побережье не следует появляться раньше, чем через две недели. Изучение последствий ядерного удара… – По лицу Кареры прошла гримаса. он словно почувствовал неприятный запах, исходивший от раны. – Не думаю, что исследование стоит риска, которому вы подвергнете себя, оставаясь на месте. Вне зависимости от выгод, которые светят вашим хозяевам. Даю во вложении к сообщению спецкод связи с «Клином». На случай, если захотите выбраться отсюда, к своей собственной выгоде. Больше предложить нечего. Удачи. Конец связи.

Я убрал экран и снова нацепил гарнитуру переговорного устройства. Хэнд смотрел прямо мне в глаза, в уголках его рта затаилась улыбка.

– Едва ли такая перспектива согласована с Картелем. Он всегда такой резкий?

– Да, если видит, что клиент «тормозит». За это ему и платят. А что еще за экспериментальное…

Хэнд сделал едва заметный жест, призывая к молчанию, и покачал головой.

– Я не стал бы беспокоиться на этот счет. Такова обычная линия Картеля. Они стараются держать персонал вне зоны конфликта.

– Имея в виду, что его всегда можно вызвать? Хэнд засмеялся.

Сутъяди не произнес ни слова, только поджал губы. Наконец послышался резкий звук взвывших напоследок двигателей.

– Мы на береговой линии, – сказала Амели Вонгсават. – В двадцати одном километре и семи сотнях метров от кратера Заубервилля. Желаете фото на память?

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Вокруг лежали белые комья.

Взглянув на пустынный ландшафт из люка «Нагини», я в первый момент подумал, что это снег.

– Чайки, – со знанием дела произнес Хэнд, спрыгнув на землю и пиная ногой слипшуюся массу перьев. – Радиация сделала свое дело.

Безмятежные волны моря покрывал сплошной белый ковер.

Когда на Санкцию IV приземлились баржи с первыми космическими переселенцами, для многих видов живых существ они стали тем, чем со стороны выглядела эта посадка: катастрофой. Латимер или Харлан не были в этом смысле исключением. Планетарная колонизация – процесс деструктивный по своей сути, и высокие технологии лишь обставляют его так, чтобы место на вершине разрушенной экосистемы досталось именно человеку. Вторжение людей постепенно меняет на планете абсолютно все, но начинается процесс с момента первой посадки.

Огромный корабль медленно остывает, но действие уже идет. Из криотанков появляются ряды клонированных эмбрионов, попадая затем в машины для быстрого выращивания. Там их заряжают ударной дозой гормонов, включающих рост клеток. Настолько бурный, что ранняя юность клонов начинается всего через несколько месяцев. Первая волна тел, рост которых начался еще в полете, уже приняла загруженный в них разум колониальной элиты. Они проснулись, чтобы занять свое место в устройстве нового, с иголочки, мира. Правда, этот мир – совсем не волшебная страна возможностей и приключений, как внушали нам летописцы.

Как и везде, первыми на окружающую среду нападали средства для ее моделирования. Один или два компьютера, рассчитывавшие экологические последствия, участвовали в любом из мало-мальски важных этапов колонизации. Как стало очевидно после катастроф на Марсе и Адорационе, всякая попытка привить местной экосистеме какие-либо чуждые, но дозированные образцы выглядела более чем неуклюжей.

Первые марсианские колонисты, начавшие дышать воссозданной атмосферой планеты, умерли через несколько дней. Большая часть людей погибла, прячась в домах и пытаясь спастись от бесчисленных прожорливых жучков, о существовании которых никто не имел понятия. Жучки оказались далекими потомками одного из видов земных клещей, и в среде, созданной моделировавшим экологию компьютером, они почувствовали себя неожиданно вольготно.

Вот так. И лабораторные опыты продолжались.

Сменилось два поколения, прежде чем обитатели Марса смогли дышать свежим, не из баллонов, воздухом.

На Адорационе людям досталось еще хлеще. Их корабль – огромная баржа под названием «Лорка» – стартовал за несколько десятков лет до происшедшей на Марсе трагедии. «Лорку» строили с небывалым энтузиазмом, чтобы отправиться наконец к ближайшему пригодному для обитания миру. Разумеется, подходящую планету обнаружили на древних картах марсиан.

Как теперь понятно, акция была отчаянным жестом добровольцев, брошенных на танки с «коктейлем Молотова» в руках. Здесь мы устроили совершенно безнадежную атаку против «вооруженного до зубов» космоса. Или попытку осуществить технологическую революцию, вовсе противную законам вселенной. Акт бессмысленный, но отражавший слепую веру людей в едва расшифрованные ими марсианские знания.

Судя по всему, в успех миссии не верил почти никто. Даже энтузиасты, сдавшие гены в общий банк и позволившие скопировать свой стек для комплектования экспедиции необходимыми клонами, и те сильно сомневались, доберутся ли носители их личных воспоминаний до конечной цели путешествия?

В полном соответствии с названием Адорацион предстал как воплощение мечты. Мир, окрашенный в зеленый и оранжевый цвета, действительно имел пригодную для человека атмосферу, составленную из кислорода и азота в той же пропорции, что и атмосфера Земли. Соотношение между площадью суши и океана выглядело еще более удачным.

Прибывшие в трюмах «Лорки» клоны животных с удовольствием поглощали местную растительность, а хищников на планете почти не было. Те немногие их виды, что имелись, легко шли под выстрел.

Сами поселенцы – то ли от набожности, то ли из-за ощущения, будто они в настоящем Эдемском саду, – первым делом построили собор и принялись воздавать хвалы Господу за столь счастливое окончание путешествия.

Прошел год.

В то время сверхнаправленная гипертрансляция лишь начинала свое развитие и не могла вместить больше, чем самый простой информационный код. С трудом фильтруя помехи, на Земле разбирали тексты сообщений, и последние все больше напоминали крики животных, запертых в глубине заброшенной хозяевами постройки.

Столкновение экосистем стало сражением двух армий, ни одна из которых не желала отступить. Из миллиона с лишним прибывших на «Лорке» поселенцев за первые восемнадцать месяцев погибло больше, чем семьдесят процентов.

Опять назад, в лабораторию.

Сегодня колонизацию превратили в искусство. Ни один органический объект не покидает корабля до тех пор, пока экологическое моделирование не покажет его полного соответствия экосистеме. Сперва новые миры исследуются автоматическими зондами, собирающими образцы всего, что возможно. Затем данные на огромной скорости обрабатываются искусственным интеллектом машин, а полученная модель обкатывается с возможными вариантами присутствия форм земной жизни. Моделирование ускоряет ход событий примерно в две тысячи раз по сравнению с их реальным темпом, позволяя куда быстрее обнаруживать потенциальные опасности.

Наконец, усовершенствованное моделирование не только выявляло, но и решало проблемы. Компьютер сам предлагал необходимые, на его взгляд, шаги и варианты генетического или нанотехнологического вмешательства. После распечатки не содержавшего ошибок заключительного протокола оставалось лишь приступить к освоению нового мира.

В сборнике сводок с результатами моделирования более чем тридцати уже освоенных миров можно встретить несколько планет, развитие которых происходило с периодическими всплесками. По своей сути это иллюстрации истории успеха планеты Земля – мира, породившего сильных, высокоодаренных, быстро адаптирующихся к обстановке существ, настоящих атлетов. Большая их часть – растения, микробы и насекомые.

Впрочем, среди живых созданий крупного размера встречались свои чемпионы. Овца-меринос, медведь гризли и морская чайка – вот наиболее яркие постоянные участники рейтинга. Обычно их невероятно тяжело стереть с лица планеты.

Особенно чаек.

Поверхность воды вокруг траулера покрывал слой из белых птичьих тушек. Все это месиво спокойно качалось на волне неподалеку от берега в неестественной тишине.

Корабль представлял жалкое зрелище. Его корпус болтало на ослабших якорных цепях. Борт был черным со стороны, обращенной к Заубервиллю. Местами обгорелую краску снесло до металла. Два иллюминатора выбило тем же взрывом, а на палубе валялись остатки расплавившихся сетей.

Оплавился даже корпус палубной лебедки. Похоже, все, кто не спрятался в трюме, должны были погибнуть от ожогов. Не менее чем третьей степени.

На палубе не было ни одного трупа. Мы знали это еще по виртуальной конструкции.

– Здесь тоже пусто, – сказал Люк Депре, высовываясь с уходившего вниз трапа.

– На борту давно никого нет. Возможно, год или по крайней мере несколько месяцев. Еды полно. Харч доедают крысы и насекомые.

Сутъяди с удивлением переспросил:

– На борту есть пища?

– Да, и много.

Депре подтянулся к выходу из люка и сел на комингс:

– Похоже, у них была вечеринка. Но потом не осталось никого, чтобы убрать мусор.

– Видала я такие вечеринки, – отозвалась Вонгсават.

Внизу раздался звук, который ни с чем не спутаешь. Шипение лазерного выстрела. Модель «Санджет». Я, Вонгсават и Сутъяди рефлекторно напряглись. Депре заулыбался:

– Крюиксхэнк тренируется на крысах. Очень уж большие.

Сутъяди поднял оружие и совершенно спокойно оглядел палубу.

– Депре, прикинь-ка… Сколько их было?

Депре снова расплылся в ухмылке:

– Крыс? Трудно сказать.

Я сам с трудом не засмеялся. Сутъяди нетерпеливо повторил:

– Экипаж. Сколько людей было на судне? Сержант?

Депре пожал плечами, никак не отреагировав на «наезд» командира.

– Капитан, я не судовой повар. Ничем помочь не могу.

– Раньше я работала поваром, – неожиданно вмешалась Вонгсават. – Если прикажете, спущусь вниз и…

– Ты останешься здесь.

Сутъяди отошел к борту, по дороге пнув труп чайки.

– Начиная с этого момента, от вас потребуется немного меньше юмора и чуть больше желания работать. Можете начать с осмотра содержимого сетей. Депре спустится вниз и поможет Крюиксхэнк разобраться с крысами.

Тяжело вздохнув, Депре перевесил лазер на плечо.

– Моя работа, – загадочно проговорил он и исчез в трюме, держа оружие над головой.

Из переговорного устройства послышался какой-то хрип. Сутъяди склонил голову набок и прислушался. Мне показалось, что пора вернуть отключенную гарнитуру в разъем.

– …обеспечена безопасность.

Голос Сунь Липин. В ее руки Сутъяди отдал добрую половину группы, послав изучать береговую линию вместе с Хэндом, Вордени и Шнайдером. Этих троих наш капитан рассматривал как гражданских, вечно досаждающих военному человеку, или, что скорее, как неизбежное зло.

– Что такое «безопасность»?

– Мы расставили охранные системы по периметру и над пляжем. Радиус пятьсот метров, угол обзора – сто восемьдесят градусов. Все, что приблизится со стороны суши или по берегу, будет уничтожено. Зона довольно ограниченная, но это лучшее, что можно сделать.

Я решил, что пора вмешаться:

– Что скажете о… гм… цели нашей экспедиции? Место не тронуто?

Сутъяди фыркнул:

– Оно вообще-то цело?

Я наградил капитана гневным взглядом. Сутъяди с самого начала полагал, будто мы охотимся за призраком. Усовершенствованная психотехника Посланника читала нюансы его поведения словно раскрытую книгу. Сутъяди думал, что описанные Вордени ворота – археологическая выдумка, имевшая целью немного пощипать финансовые запасы корпорации «Мандрагора».

По представлениям Сутъяди, Хэнд продавал заведомо порченый орешек, а его хозяев вынуждала к действию обыкновенная жадность, подстегиваемая паническим страхом оказаться у кормушки последними. Капитану казалось, что по прибытии на место состоится разоблачение обыкновенной мистификации. На брифинге в виртуальной конструкции Сутъяди не особенно распространялся, но недоверие явно читалось на его аватаре.

Что ж, мне было трудно осуждать капитана. Судя по всему, добрая половина группы думала то же самое. Они просто рассмеялись бы ему в лицо, не предложи Хэнд ошеломляюще выгодный, гарантировавший выход из войны контракт.

Не далее как месяц назад я сам отнесся к сообщению Шнайдера с таким же недоверием.

– Да, объект обнаружен, – голос Сунь звучал как-то странно. Насколько я знал, раньше она не входила в число сомневающихся, а теперь тон вовсе граничил с благоговейным страхом. – Это… ни на что не похоже. Ни на что, мне известное.

– Сунь, ворота открыты?

– Нет. Насколько можно понять, нет. Лейтенант Ковач, мне кажется, детали лучше прояснит госпожа Вордени.

Я постарался прочистить горло:

– Вордени? Как слышно? Прием.

– Я занята, – сердито ответила археолог. – Что обнаружили на судне?

– Пока ничего.

– Хорошо. И мы ничего. Конец связи.

Я взглянул в сторону Сутьяди. Тот стоял неподвижно, уставив глаза в одну точку где-то перед собой и без всяких эмоций на свежей физиономии новенького «Маори». Хмыкнув, я снял наушник и отошел к палубной лебедке – проверить, работает ли она. Уже за моей спиной Сутьяди потребовал обстоятельного доклада от Хансена.

Схема лебедки оказалась не сложнее, чем у погрузчика нашего шаттла. С помощью Вонгсават мне удалось запитать мотор прежде, чем Сутьяди отключился от канала связи. Его взгляд вернулся к нам как раз вовремя, чтобы увидеть, как барабан начал медленно вращаться, и крюк остановился над первым из неводов.

Достать сети из воды оказалось не так просто. Понадобилось минут двадцать, чтобы просто зацепить их, и к этому моменту к нам успели присоединиться Крюиксхэнк и Депре, закончившие свою разборку с крысами. И все равно переваливать через борт и укладывать пропитанные холодной водой тяжелые сети было работой нешуточной. Никто из нас не ходил в море на рыбацком судне и, что совершенно понятно, невозможно сразу управиться с сетями, не имея начальной подготовки. Мы скользили по палубе и постоянно падали.

Впрочем, добыча того стоила.

В последней секции невода мы увидели останки двух тел, по груди и ногам обмотанные сохранившими свой блеск новенькими цепями, когда-то увлекшими их под воду. Рыба обглодала плоть до костей, и кожа, напоминающая старую клеенку, висела клочьями. Черепа с пустыми глазницами оказались нелепо прислонены один к другому так, будто два пьяницы смеются над одним и тем же дурацким анекдотом. Трясущиеся головы и дикий оскал.

Какой-то момент мы стояли молча, разглядывая находку.

– Хорошая догадка, – сказал я, обращаясь к Сутьяди.

– Имеет смысл взглянуть.

Он подошел ближе и стал внимательно изучать лежавшие в сети кости.

– Сначала их раздели, потом обмотали сетью. Это видно по положению рук, ног и концов цепи. Понятно, что сделавший это не хотел, чтобы тела всплыли. Непонятен смысл. Зачем прятать тела здесь, если сам корабль дрейфует на воде и его может захватить любой, например, житель Заубервилля, желающий спастись?

– М-да. Однако никто не спасся, – заметила Вонгсават. Депре задумчиво отвел взгляд в сторону, посмотрев вдаль, на линию горизонта. Там догорал Заубервилль. Затем он предположил:

– А если это военная акция?

Припоминая даты и события, я мысленно оценил шансы.

– Год назад военные действия шли далеко к западу отсюда. А теперь они на юге. – Я кивнул в сторону дымов на горизонте. – Похоже, что-то их напугало. Не думаю, что сюда пришли делать то, что могло спровоцировать удар с орбиты. Это могла быть операция прикрытия, отвлекающий маневр перед бомбардировкой. А помните Буткинари-Таун?

– Еще бы, – сказала Вонгсават, со значением поднося руку к левой скуле.

– Примерно год назад. Кажется, новость прошла по всем каналам. Массированный налет. После такого на планету не нужно посылать команду спасения гражданских лиц.

– Так для чего же они спрятали трупы? – спросила Крюиксхэнк. Я только пожал плечами.

– Чтобы убрать подальше от чужих глаз. Не дать обнаружить себя с воздуха, избежать прибытия команды по расследованию. Исключить вероятность попадания тел в руки противника прежде, чем дела в Кемпополисе пойдут в гору.

– В Индиго-Сити, – поправил Сутъяди.

– Да уж… Только не произносите этого названия при Сяне. Он едва не вцепился мне в горло, стоило назвать Дананг жестоким ударом. А я еще думала, будто говорю комплимент!

– Называйте как хотите.

Я задумчиво поводил глазами из стороны в сторону.

– Штука в том, что, если исключить найденные нами трупы, судно предстает обыкновенным траулером, за которым никто никогда не вернется. Оно не привлечет никакого внимания и ни хрена не значит в сравнении с глобальными событиями.

– Если траулер из Заубервилля, тогда это местная проблема, – возразил Сутъяди. – Но кто были эти люди? Нет ли поблизости судов старого Чанга? Ковач, до них километров тридцать!

– Нет причин считать траулер местным. – Я махнул рукой в сторону совершенно спокойного моря. – На этой планете можно нанять судно в Буткинари и переплыть океан, не пролив чашки кофе.

Крюиксхэнк тут же выступила со своим мнением:

– Да, тела можно спрятать и в лодке, забросав чем попало. По сути, ничего не меняется.

Депре молча подошел к сети и приподнял край. Оба черепа смотрели на него.

– Стеков памяти здесь нет, – констатировал Депре. – Тела опустили в воду, чтобы их нельзя было опознать. Думаю, в воде это происходит гораздо быстрее, чем на судне, где только крысы.

– Смотря какие крысы.

– Да ты эксперт по крысам…

– Возможно, их похоронили таким способом, – последнее предположение исходило от Амели Вонгсават.

– Что, в рыболовной сети?

– Мы теряем время, – громко произнес Сутъяди.

– Депре, вывали их на палубу и упакуй так, чтобы останки не достались крысам. Позже нам может понадобиться заключение эксперта. Вонгсават и Крюиксхэнк, я поручаю вам обыскать судно от киля до клотика. Ищите то, что поможет узнать, что тут произошло.