355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Рэндалл Фрайер » Спасибо, Mоpфей… » Текст книги (страница 2)
Спасибо, Mоpфей…
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 03:20

Текст книги "Спасибо, Mоpфей…"


Автор книги: Рэндалл Фрайер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Это был глупый спор. Мы оба знали, что при теперешнем среднем IQ комиксы читают не только дети. Возможно, именно поэтому «Комик Бардс» приблизилась к тому, чтобы подвинуть студии «Диснея». Посему, я решил прекратить все прения и занялся стихами, которые должен был продекламировать Ледоруб.

Тут уж Анна не сдержалась.

– Стихи?! Что за ерунда? Аж целых два четверостишья!

Ну вот, меня уже критикуют. Причем сильно. Вспоминая вчерашний день, я спросил:

– Что ты делаешь сегодня вечером?

Всего лишь на мгновение ее глаза округлились от удивления.

– Ничего…

Ха, она, наверное, тоже вспомнила мои нескромные вопросы.

– Знаешь, как это называется, Кит? Грин за это могут нас уволить и будут правы.

Неужели она все еще боится? Я посмотрел ей в глаза. Ну не было там страха, хоть под пытками вытаскивайте из меня правду. Там было любопытство и… возможно, желание. И нет смысла отрицать – она в моем вкусе.

«Если ты не станешь никем, то будешь самым знаменитым ловеласом…»

Моя первая девушка сказала мне эти слова при расставании. Все-таки она была в чем-то права. Видимо, Анне предстояло стать следующей жертвой.

– Так ты, значит, не занята?

– Расскажи мне, откуда берется этот сюжет.

А это уже было ответом на мои вопросы невпопад. Я улыбнулся, но она оставалась серьезной.

– А это важно?

– Очень.

Пока я думал, что сказать, то успел закончить блок картинок. Да, можно сказать правду, почему бы и нет?

– Ладно, – я протянул руку и сгреб беспорядочно разбросанные листки в кучу. – За это ты пойдешь сегодня на свидание с самым удачливым художником последнего столетия.

* * *

Шум города остается позади, на нас наваливается другая суета – постоялого двора. Навстречу нашей маленькой компании бросается хозяйка – очень приметная женщина лет сорока. Заметно, что ей неприятны вошедшие со мной черные люди… хорошо еще – они идут, опустив головы, чтобы случайный взор не раскрыл миру красноту их глаз. Из-под глубоких капюшонов выбиваются седые неживые волосы.

– Нам нужна комната, – говорит один из них, не могу понять кто, да я уже заметил, что их голоса звучат абсолютно одинаково.

Хозяйка «Пути Тонгхатов» вздрагивает, но врожденная вежливость не позволяет ей отказать путникам, которым нужен отдых и еда. Хотя… так ли мои спутники нуждаются во всем этом?

Она провожает нас до лестницы и сообщает, как найти комнату, которую мы можем занять. Холодная рука протягивает ей золотую монету.

– Мы уйдем завтра, на рассвете.

Женщина гордо удаляется, не забыв, однако, взять плату с постояльцев. Мы поднимаемся по деревянным ступеням, которые нещадно скрипят при каждом касании и я сожалением говорю себе, что сбежать тихо не удастся. Наверняка слух у черных людей отменный. Что же, посмотрим. Комната невелика, но нам хватит. Не знаю, будут ли черные спать…

– Мы сейчас уйдем, – говорит один из них, – ты останешься здесь один, – он обводит комнату твердой рукой. – Когда мы вернемся, ты должен быть здесь. Не пытайся сбежать, Ледоруб.

– Зачем я вам?

Но они молча поворачиваются и выходят, оставляя меня наедине с загадками. Наивные, они смеют надеяться, что Веселый Ледоруб добровольно останется пленником! Я жду с полчаса, убеждаясь, что они ушли достаточно далеко и наши пути не пересекутся, а затем сбегаю по лестнице и сталкиваюсь с хозяйкой «Пути».

– Прощайте, милая леди, – кричу я и вырываюсь на улицу, навстречу свободе.

Пусть эти уроды попробуют найти меня. Я прерываю свой бег только у конного двора, где мне надо каким-то образом приобрести лошадь. Сую руку в карман, но он пуст. Черные позаботились об этом. Проклятье!

Пока я раздумываю, как достать лошадь, в конце улицы появляется один из моих конвоиров – словно он знал, куда я пойду. Теперь некогда колебаться. У меня даже нет меча, чтобы навязать ему неравный бой.

Я врываюсь в конный двор, минуя охранников – сморщенных старичков, которым непонятно как доверили разбираться с конюшенным хозяйством. Несколько секунд и я уже у ближайшего стойла, слышу крики управляющего, которые прорываются сквозь ржание лошадей.

Недаром я целый месяц тренировался седлать лошадей. Еще несколько мгновений… но я уже слышу тяжелый топот ног. Великолепный флорентийский скакун встает на дыбы, но я уже на нем, вжимаясь в огромную тушy насколько возможно. Вперед, конь, вперед! Он чувствует во мне опытного наездника и мы молнией оказываемся у слабых ворот, оберегаемые от чутких стрел невидимыми хранителями. Короткий удар мощных копыт и ворота разваливаются, как дуб, съеденный изнутри термитами. Или термиты не едят дубы? В двадцати корпусах от нас стоит черный человек и смотрит в упор своими страшными красными глазами. Конь останавливается, словно у него отказало сердце – внезапно и резко.

– Без нервов, – командую я, чувствуя pядом мстительных владельцев скакуна, которые вот-вот дорвутся до моей незащищенной спины.

– Вперед, вперед, не бойся его, – шепчу я своему спасителю и он вновь срывается с места – он верит мне. Послушный узде, он несется прямо к черному и останавливается прямо перед угрожающей фигурой только затем, чтобы ударить в нее – поразить врага мощнейшим ударом.

Он просто отлетает в сторону, словно кукла и я плюю на труп одного из негодяев. Боевой восторг овладевает мной. Немного остыв по пути к окраине Кельта Гард, я начинаю гадать, как же черный человек так быстро нашел меня у конного двора? Я ведь бежал бегом от самого «Пути Тонгхатов»!

Конь недовольно фыркает, пробираясь между домов. Скоро полдень и я рассчитываю добраться до большой дороги до темноты. Я поеду в Текарам Флорентийский… Мне незачем возвращаться в Кельт Оберхейм, где меня никто не ждет, но мне нужен новый меч, деньги и если уж меня бесплатно перевезли через залив, почему не воспользоваться шансом?

– Я не знаю твоего имени, – я обращаюсь к флорентийскому скакуну, который все еще не может забыть встречу с черным человеком. – Извини. Я буду называть тебя…Роберт. Согласен?

Конь кивнул головой или мне кажется? Неважно. Роберт – сильное имя, которое принадлежало некогда одному из лучших представителей конного братства. Вот был мастер езды…

Так мы и пробираемся к большой дороге, которая приведет нас в кузницы, где работают только с лучшей сталью. Мне нужен новый меч… Хотя, конечно же, я мог бы купить меч у какого-нибудь бродяги вроде меня самого. Но для этого нужны деньги, а у меня их нет.

Почему меня все время не покидает чувство, что за мной кто-то следит? Наверняка я оторвался от черных людей и теперь они не найдут меня – стоит мне только добраться до Текарама Флорентийского, а я это сделаю – буду скакать без перерыва и уже к завтрашнему вечеру буду в городе, который размерами превосходит даже Кельт Гард.

А пока я еще здесь, нервно оглядываюсь, подозревая каждого встречного-поперечного. Надо же, как легко испугать Веселого Ледоруба… Но с мечом я бы не боялся черных…

Однако же, ничего так и не происходит – я мирно выезжаю за пределы города и через некоторое количество времени Кельт Гард остается позади, укутанный в дымку домашних печей и густого тумана, который всегда собирается к ночи. А у меня еще путь впереди. Дорога вьется, исчезая за горизонтом, словно змея, которая отказывается показать свой хвост со вживленным в него зеленым изумрудом. Любой справедливый монарх был бы счастлив иметь этот камень, чтобы каждый день созерцать его в часы покоя, но камень существует лишь в старых легендах…

Я пришпориваю Роберта, мне надо спешить.

* * *

Анна пришла на свидание. Вернее, она привела меня к себе домой на ужин. Проявила, так сказать, инициативу. Ужин был преотменнейший, во всяком случае – я себе таких не готовлю. Наверное, пора уже начать. И, кстати, у меня была превосходная возможность проверить ее слова насчет нижнего белья. Не стоит думать, что я маньяк или помешан на этом, просто не люблю пошлятины.

Утром мы приехали на работу вместе, перебрасываясь глупыми шуточками и гипотетически рассуждая о том, что было бы, узнай обо всем братья Грим.

По дороге я позвонил домой и обнаружил на автоответчике сообщение от представителя какого-то кинопрокатного концерна. Человек назвался Генри Джейром и долго распинался о том, какой прекрасной студией владеет его концерн и какие потрясающие возможности открываются для молодых талантов. На меня намекал? Весьма вероятно. Но время отведенное на болтовню истекло и он всего лишь оставил свои координаты для обратной связи.

Позвоню ему, когда вернусь, а теперь надо зарисовать то немногое, что успело случиться с Ледорубом… По-моему, Анна мне не поверила, как я не пытался ее убедить. С другой стороны – неудобно ведь назвать меня лжецом. Наверняка думает, что настоящую правду расскажу потом.

Монотонный день, проведенный в студии, не принес почти ничего нового, за исключением визита Нила Грина и наших с Анной споров по поводу уместности многих мелочей в моих комиксах. В итоге, я страшно разозлился и заявил, что это не комиксы, ибо комиксы по природе должны быть смешными, а не страшными сказками или приключениями.

– Тогда, – заявила Анна, – непонятно, зачем ты это вообще делаешь. Даже если я тебе поверю, какой смысл так работать? А вдруг в один прекрасный момент история прервется?

– Нет, – я покачал головой, – не может быть. Предыдущий проект тоже был сделан так. Я не знал, что случится с героем через несколько кадров.

Ее лицо приняло неопределенное выражение, словно она проглотила горькую пилюлю или вдруг поняла, что ее обманывали на протяжении многих лет.

– Ты говоришь всем, что это была случайная идея. Мне ты говоришь совсем другое. Когда же ты правдив?

– Энн, я серьезно правдив. Просто, то был первый раз, когда идея пришла подобным образом. Сейчас все так же, но уже не ново для меня. Я тебе уже говорил, что ты мне нpавишься больше этих комиксов?

Это ее убедило. Она сразу оттаяла и остаток дня, что-то около двух часов, была сама Леди Компромисс. Потом, правда, все кончилось – она поняла, чем это чревато. Потерей работы. Раз все так неопределенно, раз я сам не знаю, что случится с героем через час, значит невозможно скопировать меня, невозможно заставить кого-то делать эту работу. Не думал, что она поймет это так быстро. Не все люди думают категориями денег.

Она сказала мне обо всем этом.

– Самое страшное во всей истории, – поддержал я, – что я не могу рисовать или придумывать более одного сюжета сразу. То есть, все надежды братьев Грин на то, что я буду курицей, несущейся заготовками для комиксов – неисполнимые мечты.

А вот за то, что я не сказал им об этом, и мне могла бы грозить потеря рабочего места, но братья слишком тупы, чтобы осознать невозможность покупки таланта деньгами. Тем более – если этот талант стихиен и неподконтролен владельцу.

– Ну и что мы будем делать, – спросила Анна, огорчаясь, но не очень сильно – теперь она верила мне, независимо от смысла моих слов. Не бездумно, а просто доверчиво, как доверяют только близким людям.

И я не обманул ее надежд.

– Сейчас мы развесим рисунки на стенде и поедем ко мне, – сказал я, задумавшись при этом: «А стоит ли? Не повлияют ли перебои в здоровом сне на жизнь Веселого Ледоруба?» Но, поскольку ничего пока не происходило, я решил, что не повлияют.

– Кит…

– Мы поедем ко мне, ты приготовишь ужин. Я так голоден, ужасно.

Я оглядел бессмысленно большое количество рисунков, которое породила сегодняшняя порция приключений Ледоруба. Диснеевским мультипликаторам хватило бы на мyльтфильм. Придется выбросить большую их часть или оставить для домашнего архива – в комикс пойдет только десять процентов кадров. Да и то – он будет непомерно раздутым. Но покупатели не будут скучать.

Мы спустились к машине, заперев предварительно «класс», и я удовлетворенно вдавил педаль газа. Анна промолчала, только поспешила пристегнуться и мы вылетели на трассу, направляясь ко мне. И к сообщению на автоответчике. Лишь бы этих тоже не сожрала алчность.

* * *

Всегда опасаюсь поездок во тьме. Ничего не подозревающий путник, мерно покачивающийся в седле, может запросто стать легкой добычей бандитов, которые так и не полностью перевелись на вольных землях. Чуть зазевался в неположенном месте – останешься без кошелька. Кошелька у меня нет, как и меча, чтобы защитить свою жизнь, но я все же позволяю себе заснуть – у меня большой опыт подобных путешествий. Роберт покорно шагает и я закрываю глаза под тихий стук его копыт… Не свалиться бы на землю. Крепче сжимаю в руках поводья, не забыв перед сном мысленно повторить свою благодарность коню. Он, как-никак, спас меня. Неизвестно, что делают черные люди, когда их сердят.

Сознание пропадает в сладостной дреме и лишь одинокий маячок, всегда стоящий на страже безопасности, продолжает тлеть, готовый потревожить меня, случись что нехорошее…

Я просыпаюсь от цокота копыт, не проспав и двух часов. Мы выехали на участок дороги, который частично выложен камнем. Говорят, раньше здесь была небольшая крепость. Это могло быть правдой – место-то важное, дорога между Кельтом Гард и Текарамом Флорентийским. Но вовсе не камень причина цокота – мы догоняем статную фигуру на лошади, происхождение которой для меня загадка. Всадник… а вернее всадница, как я замечаю, подъезжая ближе, едет медленно, словно ей некуда торопится и она не боится бандитов.

Мы поравнялись и, увидев, что она не отдыхает, а напряженно ждет, что я скажу, обращаюсь к ней:

– Веселый Ледоруб рад приветствовать тебя. Я не желаю тебе зла. Можно ли мне узнать, куда держишь ты ночной путь?

Она поворачивает ко мне свою голову и я вижу, что это – молоденькая девушка. Но… кого не встретишь на дорогах мира.

– Мэлина. Я не буду против, если мы вместе поедем в Текарам Флорентийский.

Она отвечает точно, используя минимальное количество слов. Это выдает в ней уроженку народа предгорий севера, которые давненько поняли, что лишние слова – преграда для нормального общения. Я жил среди них достаточно долго.

– Ты из народа предгорий, – утвердительно говорю я, когда мы продолжаем неторопливый путь (я специально притормаживаю Роберта, который, несмотря на ночное время, просто полон сил).

Она опять поворачивается ко мне, теперь уже – всем корпусом.

– Что с того?

– Я жил с вами.

Потом я пускаюсь в подробный рассказ о черных людях, не только затем, чтобы скоротать часы дороги, но и чтобы объяснить девушке, что следует ехать быстрей – не будет нам добра, если черные отправятся в погоню за мной. Она слушает внимательно, что тоже характерно для ее народа, но продолжает смотреть прямо на дорогу. Возможно и от скромности тоже.

– Да, – говорит она наконец, – я попала в компанию человека, за которым гонятся какие-то нелюди. Зачем ты им, Ледоруб?

Ее рыжие волосы, послушные дуновению ветерка, развеваются, привлекая к себе внимание. И скорее всего, при свете дня окажется, что у нее карие глаза. Меня это мало сейчас заботит, хотя не скрою – фигура у нее отменная. Черные люди с красными глазами. И с седыми волосами.

– Я спрашивал у них, но ответом мне было молчание. Возможно ли, что ты знаешь о них что-то?

– Нет, – отвечает она, заставляя свою лошадь перейти на рысь, – но если ты правдив, нам действительно не помешает побыстрее добраться до города.

Конечно же, она не скажет мне о цели своего путешествия. Да и зачем? Начинает помаленьку светать и далеко-далеко, на горизонте, показывается крохотная точка – это Текарам. Отсюда, с возвышения, на котором мы оказались, видна почти вся лента извилистой пыльной дороги, окаймленной редкими перелесками и маленькими поселениями. Если свернуть вглубь вольных земель, то можно провести немало чудных часов, наслаждаясь синевой чистейших озер, пением свободных птиц… Правда, последнее время мне удается делать это все реже и реже.

Для верности оглядываюсь на пройденное расстояние – не преследуют ли нас черные люди, лица которых хранят безразличное выражение, а голоса одинаковы и монотонны? Может быть, где-то в отдалении и движется облачко пыли, но пока я не могу его видеть. Что ж, поживем – добра наживем.

– Мэлина, ты не устала? – спрашиваю я, ведая, что народ предгорий не проводит пол-жизни в седле.

– Немного, – она слегка колеблется, отвечая.

И теперь я замечаю ее странный взгляд. Ну да, мое лицо несколько обтрепалось за то время, что я работаю на самого себя искателем неприятностей на свою голову. Но тело осталось таким же крепким и выносливым, там, где дело касается неприятностей с людьми. Или приятностей. Но это уже лирика, хотя я начинаю жалеть, что отказал в свое время полутора десяткам красавиц. Но что они могли мне дать _тогда_, когда я еще не утолил свой жажды по новому, по неизведанному?

– Мне рассказывали о тебе и я видела гравюры с твоим изображением.

Хоть одна приятная новость… А глаза у нее действительно карие.

– Веселый Ледоруб, – продолжает она, внезапно разговорившись, – это не твое настоящее имя и не то имя, под которым мой народ знал тебя. Твое лицо стало одним из самых уважаемых. Разговоры, разговоры… Чем же ты смог убедить людей в своей чести?

Я пожимаю плечами, что тут скажешь… Врожденных способностей к новому у меня не отнять, а как иногда хочется, чтобы не было позади двух десятков лет жизни, в которой ты – один из немногих знающих.

– Ну так что? – спрашивает Мэлина, видимо задавшись целью выведать ответ. – Я слышала, ты можешь творить чудеса. Приспособление, которое убивает на расстоянии, и много человек сразу…

– Это не я придумал, – перебиваю я.

Пришпориваю Роберта, заставляя спутницу сделать то же со своей лошадью. Ей вовсе не улыбается встретить черных людей. Но она продолжает настойчивые расспросы:

– Мне рассказали, что мало кто может сравниться с тобой в хитрости.

Теперь я уже совсем не рад, что она досталась мне в попутчицы. Но, что делать, не бросать же ее на пол-пути?

– Люди много придумывают.

Это несколько охлаждает ее интерес к моей персоне, хотя, наверняка, это временно – слишком неуверенно я оправдываюсь. Однако же, пока мы скачем молча, прерывая бег лошадей только для того, чтобы дать им короткий отдых. Если отъехать от Текарама Флорентийского на несколько дней пути, то можно увидеть верхушки горной цепи, к которой хотели увезти меня черные люди. Это – великая горная равнина, о которой сложено много песен.

– Ты слышала о тонгхатах?

– Да. Ты подозреваешь черных людей? Это не они.

Об этом я уже знаю, но, возможно, я смогу найти новую информацию там, где совсем не жду.

– Расскажи мне о них, – прошу я и долго, так что успевает заметно приблизиться Текарам и склониться к горизонту солнце, вслушиваюсь в ее неторопливый рассказ, который полон подробнейших деталей. Когда-нибудь я напишу книгу о вечных странниках, которые не ведают границ времени.

Когда она наконец завершает повествование, я слышу заключительные слова, которые несут в себе загадку.

– За последние годы никто не встречал тонгхатов. Последнее упоминание в рассказах относят ко временам раздела земель.

Это значит – они обрели, наконец, покой? Или их род растворился в людской массе? Мне этого никогда не узнать, как и многим до меня.

Сейчас мне нужно одно – новый меч и отдых.

– А где ты остановишься? – интересуется Мэлина.

* * *

Я открыл глаза, хотя чувствовал на веках жар солнца, которое упрямо двигалось к зениту, проникая своими лучами в окно. Рядом еще спала Анна, улыбаясь чему-то во сне. Я вспомнил, что надо позвонить Генри Джейру. Накануне вечером я так и не сделал этого, будучи занят ужином и Анной, которая его приготовила.

Шлепая босыми ногами по полу, я добежал до ванной, умылся и спустился за утренней газетой. Читать я ее не стал, важный звонок дожидался своей очереди уже целые сутки, терпеливо вынося мои отсрочки.

Я схватил трубку и набрал номер, оставленный представителем концерна. Запоздало я подумал, что стоило бы сначала сделать несколько набросков, раз уж был выходной и на работу можно было не ехать.

– А-а, Кит, привет! – закричал Джейр в трубку, и голос его ясно давал понять – мы старые приятели, которые не виделись много лет. – Ты обдумал наше предложение?

– Минутку, – пробормотал я, поморщившись – все-таки сон отупляет, – а в чем оно собственно состояло?

Минуты три он рассказывал мне о концерне, который представляет, но все это я уже слышал из его сообщения на автоответчике. Наконец он добрался до сути дела.

– Нам нужен такой сценарист, как ты – талантливый и со свежими мыслями! Мы составим потрясающий контракт и ты станешь самым богатым сценаристом за всю историю кино!

После этих слов я расслабился – нам с Анной не страшны братья Грин. Почему стоило их вообще бояться? Да потому, что в то утро я проснулся с осознанием факта, что Веселый Ледоруб уже перерос масштабы комикса, это было что-то более крупное, более подробное. Теперь я бы должен был согласиться с Анной – для комиксов это не подойдет. А вот для сценария…

– Сколько? – не раздумывая спросил я, чувствуя нежное тело Анны, которая прижималась ко мне. Увлеченный рассказом бойкого Генри, я не заметил, что она проснулась и стоит рядом, греясь в лучах летнего солнца. Великолепное тело, которое досталось мне, как самому активному завоевателю.

– Цифру назовите сами, – отчетливо произнес мой собеседник. – И потом, этот контракт не будет последним.

Mне бы хватило и одного. Анна вопросительно смотрела на меня, пытаясь угадать, что останавливает меня от принятия окончательного решения.

– Существует вероятность, что меня скоро уволят, – решительно начал я, – поэтому мне хотелось бы гарантий, на случай…

– Конечно, – перебил Генри. – Можно оформить все хоть сегодня!

– Отлично, я подумаю. Перезвоню вам позже.

– Ты говоришь, тебя скоро уволят? – поинтересовалась Анна, когда я положил трубку.

На ее лице проступало разочарование жизнью.

– Ледоруб… Я контролирую это лишь отчасти. Сколько я еще смогу выдавать это за детские сказки?

– Но до сих пор ты говорил…

– Энн, до сих пор все было в рамках… Я чувствую, что теперь ничто не удержит в них сюжет. Это становится чем-то… Я уже не знаю, чем!

– Не бойся, – добавил я и подкрепил слова поцелуем. – Я думаю, надо подписать контракт уже сегодня, потому что завтра будет понедельник и братья Грин, возможно, поймут, что приключенческая повесть переросла себя.

– Меня уволят.

Она накинула мой халат, валявшийся рядом с кроватью, и через несколько секунд я услышал позади себя, в ванной комнате, шум воды.

– Не бойся, – крикнул я.

Прошествовав к своему письменному столу, я принялся за продолжение истории. Не стоит бросать Ледоруба вот так – посреди сюжета. Да он и не позволит мне этого сделать. Картинки вылетали из под карандаша, словно торопились появиться на свет и, когда Анна вернулась, то обнаружила мой стол заваленным кадрами комикса.

– Я так и знала, что ты не бросишь его. Ведь все не так плохо?

Насколько же люди не понимают себя! Но как я мог винить Анну за непонимание меня самого? Для нее я говорил загадками.

– Все именно настолько плохо. Но, Энн, нам нечего боятся! Одевайся… – тут я оценивающе посмотрел на нее, – и мы поедем к этой акуле кинопроизводства.

Мы действительно поехали и, вернувшись ко мне домой, на некоторое время забыли об окружающем нас мире. Я подвергся неизбежной порции вопросов Энн и с некоторым злорадством сказал ей, что и сам уже ни черта не понимаю. Как ни странно, она не стала возражать и спорить – наверное, привыкла к тому, что приключения Ледоруба рождаются равномерно: каждое утро новая порция картинок, обрывающаяся на самом неожиданном месте… Быстро привыкаешь ко всему новому. И это новое уже не кажется чем-то особенным.

А контракт был славным. Братья Грин могут злиться сколько им бyдет yгодно.

* * *

Ручаюсь, стук дверь не застал его врасплох. Одинг-кузнец знает, чувствует, когда следует ждать незванных гостей. Один лишь миг, отрезок непримиримого времени, и его мощные, созданные кузнеческим трудом руки уже обнимают меня, грозясь расплющить. Правда, он всегда чувствует, где стоит остановиться. Отступая на шаг, он замечает мою спутницу – девушку народа предгорий. Вероятно, и это ему не впервой, он только радостно улыбается, приглаживая огромную черную бороду, и произносит слова приветствия. Я вспоминаю время, проведенное рядом с ним в ожидании того момента, когда наконец заискрится, засияет под теплым солнцем великолепный клинок… Который я по принуждению оставил в Кельте Оберхейме. Конечно же, слова приветствия вызваны присутствием Мэлины.

– Ну, право, не стоит задерживаться на улице, – заявляет он, очевидно заметив смущение девушки и мое нерадостное лицо.

Его лицо немного сереет, словно с кузнеца сползла маска – он почувствовал, что непроста появились мы у дверей его дома.

– Ледоруб, – вновь заговаривает он, не давая мне вставить слова, – если дорога утомила вас, а я вижу на ваших одеждах ее пыль, то я отведу вам комнаты для отдыха…

Вопросительно смотрю на Мэлину, но она лишь едва заметно качает головой. «Не стоит беспокоиться.» Узнаю дочь гор.

– Не знаю, что за дело у Мэлины, но мне нужна одна лишь вещь – новый меч.

Одинг ведет нас к накрытому столу, о котором уже побеспокоилась одна из его дочерей.

– Прежде всего, следует поесть, даже если на хвосте лютый враг.

Я чувствую в его голосе нотки ворчливости. Они – давние соратники кузнеца, который пытается казаться суровее, чем есть, только бы к нему прислушались. Но он знает, что делает. Та пища, что ожидает нас, не утяжелит желудок, склоняя ко сну и искореняя способность поднять меч.

Я неторопливо ем, понимая, что все равно не смогу переубедить старого друга. По делу, стоит его послушаться – он на десяток лет меня старше, да и опыта у него поболе. С такими вещами мирятся, и если человек не нуждается ни в чьем совете, ни в чьей помощи, то это уже не человек. Как черные люди. Мэлина ест скучно, словно занимаясь нелюбимым делом. С момента, когда мы перешагнули порог дома Одинга, она сказала одно лишь слово, благодаря его за трапезу.

– Черные люди, – начинаю я, когда стол пустеет и на его занятной деревянной поверхности с удивительными разводами появляется легкое вино. – Ты слышал о них?

Одинг качает головой. Возможно, он что-то и слышал, но хочет узнать обо всем от меня. Снова повторяю рассказ, который мне самому начинает казаться нереальным.

– Здесь я не затем, чтобы обременять тебя… Просто мне нужен новый меч, деньги за который я отдам тебе…

– Никаких денег, – обрывает меня кузнец. – Сам знаешь, что я не могу брать денег с попавшего в беду…

– Я уйду немедленно, как только ты подберешь мне более-менее стоящую железяку.

Это наша самая короткая встреча. Несколько мимолетных часов и мы продолжаем наш путь… с одним существенным отличием – в спину нам смотрит черный человек. Он просто стоял на дороге, которая ведет к дому Одинга, и глядел, как мы седлаем лошадей, крепим к специальным поясам мечи в ножнах (Мэлина тоже не отказалась от стали)… Как он нашел нас?

Я заметил его, лишь когда круто разворачивал Роберта, чтобы немедленно пустить его быстрой рысью. Красные глаза вонзились в меня, раскрывая пугающую бездну кошмара. Мне действительно стало очень страшно. Такого я не испытывал никогда в жизни. Никогда. Он сделал шаг и я вонзил шпоры в бока Роберта, не проверяя, следует ли за мной девушка предгорий.

Оглядываясь на неподвижную фигуру, что провожала нас взглядом, я боялся не только за себя. Это был страх пытки любовью, той самой любовью, о которой говорят, как о самом сильном оружии. Это то, во что я верю, с одной разницей – я думаю, что она – орудие пыток. Что, если черный человек захочет поквитаться с силачом Одингом, который помог нам, не устрашившись рассказов о пугающих нелюдях в черных мантиях до земли? Что если… Об этом было страшно думать – у кузнеца была семья, которую он любил больше себя. Пытка страхом убийства.

Буквально несколько секунд назад наваждение ушло вместе со страхом и я уже смотрю вдаль – в направлении горной цепи, которая кажется недостижимой, но к которой мы движемся. Девушка из предгорий по непонятным причинам следует за мной, подгоняя свою лошадь. Страх ли это?

– Мэлина, – оборачиваюсь я к ней, – почему мы едем вместе?

Несколько раз редкие деревца успевают пролететь мимо нас, пока она наконец решается ответить.

– Мы с тобой в одной лодке, мы парные канатоходцы, Ледоруб. Черные преследуют и меня тоже. Я бежала еще на берегу залива Медуз, как только мы пристали к берегу Кельта Гард… И знаешь, что еще? Я, должно быть, твоя дочь.

Эти слова потрясают меня до самых маленьких, забытых во времени, уголков цепкой памяти. Моя дочь? Состояние шока длится недолго, хотя _так_ меня еще никто не удивлял. Никогда.

– Мэлина! С чего ты взяла? – слова рвутся наружу, хотя неизбежные догадки, не подкрепленные пока фактами, начинают прорезать лед зеркала, которое отражает меня.

Воздух со свистом покидает мои легкие, когда ее губы выносят вердикт, заставляющий поверить.

– Ты, верно, помнишь Лель? Лель, первая красавица, сердце которой стало неприступным. Лель моя мать, Ледоруб, и хотя она называла мне твое настоящее имя, я не стану произносить его вслух – таково ведь твое желание. Не удивляйся своему неведению – ты покинул наш народ, когда еще нельзя было понять, что моя мать носит под сердцем дочь.

Ее голос звучит ровно, словно она объясняет провинившемуся ребенку, в чем он неправ – объясняет мягко. Рыжие волосы пластаются на ветру, просясь на свободу. Что остается мне? Только согласиться, хотя теперь накатившее удивление куда сильнее предыдущего.

– Дочь, – говорю я, скорее обрадованным таким ценным приобретением, нежели огорченный своей ошибкой.

Прожитая жизнь мелькает перед глазами и особый акцент на тех годах, когда рядом была Лель и ее народ, которому я помог. Дочь. У меня есть дочь.

Одним движением я осаживаю скакуна и спрыгиваю на землю, ожидая, пока она сделает то же. Нет, в ее движениях нет торопливости – она неспешно подходит и протягивает мне обе прекрасных руки. Никакой спешки, но через долю секунды я сжимаю в объятиях вновь обретенное сокровище из моего бурного прошлого. Ее сердце бьется часто, но внешне Мэлина спокойна. Я поражаюсь, как раньше мог не заметить ее сходства с матерью, таких знакомых черт лица, отточенных движений.

– Отец, нам надо ехать, – говорит она и в голосе ее любовь, которой я даже не смею ожидать от дочери, которую я бросил, пусть даже и не зная о ней! Любовь, которая появляется только с годами. Чувствует ли она мое состояние? Да.

– Я горжусь тобой, Ледоруб, – ее губы шепчут мне хвалебные слова, которых я не заслужил.

Потрясенный, я возвращаюсь в седло. Роберт неторопливо перебирает копытами, которые закованы в лучшие подковы из голубой стали с востока. Оттуда, где знают толк в лошадях. Но мне сейчас не до востока.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю