Текст книги "Песнь мятежной любви (СИ)"
Автор книги: Регина Райль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Парни пожали друг другу руки, и Саша сел вперёд.
Я посмотрела в окно. Родион махал мне на прощание. У него был такой удручённый вид, что мне вдруг захотелось распахнуть дверцу, выскочить к нему, обнять и никуда не уезжать… Я не могла отвести от него взгляд, словно мы расставались на вечность.
Многим я сегодня убила порцию нервов. А Родиону – больше всех. Он молодец, не паниковал, не тупил, действовал чётко и очень мне помог, чем заслужил искреннюю, правда, мысленную, благодарность.
Наши взгляды связались незримыми нитями, казалось, ничто не разорвёт их. Но телефонный звонок рубанул их как мечом, я вздрогнула и отвернулась. А машина свернула на перекрёстке, скрывая от меня Родиона.
Звонил Влад справиться о моём самочувствии. Приятно, чёрт побери, что все обо мне так беспокоились. Внимание и язве приятно.
Я отчиталась другу и заверила, что чувствовала себя прекрасно, правда, голова ныла, а лицо болело так, словно кто-то снял кожу, выдрал волокна мышц и разбил кости на живую. Хотелось молчать и спать. Поэтому я наскоро попрощалась и взмолилась, чтобы такси ехало быстрее. Но Саша будто понял моё состояние и втянул в разговор не меня, а водителя. Лишь изредка посматривал в зеркало заднего вида, как я там.
Наконец, авто свернуло в знакомый двор, и я откланялась. Дом встретил меня тишиной и темнотой – предки спали. Отлично, значит, драма развернётся завтра.
Я прокралась в комнату и рухнула на постель.
Бесконечно долгий день, наконец, закончился.
Внеглавие 1. Ничей герой
Я запахнул куртку и поднял воротник от яростных порывов. Мизерная защита: продувало насквозь, будто я стал бестелесным и тонким. Ветер вытаскивал и колыхал чёрные пряди у лица, потешаясь над моими стараниями спрятать волосы за уши.
Настроение пропало. Руки до сих пор тряслись от нервов. Я сам себя не узнавал, точно по улице шла какая-то неудачная пародия на меня. Я попросил таксиста остановиться на пару кварталов раньше – хотел пройтись, чтобы вернуться домой спокойным.
Но Злату не обманешь – всё равно заметит и расспросит. Это от родителей можно утаить, а от сестры никогда не получалось. Но в этот раз я хотел скрыть свои чувства даже от неё. Потому что сам ещё не до конца их принял.
Когда случается что-то непривычное, сначала нужно это осознать.
Я пропустил начало потасовки и подоспел, когда Майя уже сцепилась с тем гадом. Как она наскочила на него! Как треснула коленом в лицо! Разъярённая, боевая, смелая. Без каких-либо колебаний защищала себя, отстаивала свою честь.
А потом она упала от подлого и недостойного мужчины удара в живот. Увидев её на полу с кровью на лице, я окаменел. Тело застыло, а дух кинулся к ней, но коснуться не мог. Ужасное чувство.
Я отмер только, когда Саша промчался мимо. Жаль, сам не разобрался с уродом, ярость буквально наполнила меня, но я посчитал, что в тот момент важнее помочь Майе. Эх, следовало лично проучить эту сволочь, чтобы больше и пальца на женщин не поднимал!
Но в глазах Майи я не видел страха. Она чувствовала себя правой. Даже когда отползала от этого козла, не в силах отклониться от замаха, она не боялась, а просто смирилась с ситуацией и принимала удар судьбы гордо и стойко. А когда я помогал ей встать – облегчение во взгляде стало огромным и накрыло помещение. Сильные женщины слишком горды, чтобы просить о помощи, но принимали её с немой благодарностью.
Майя невероятная! Я под большим впечатлением. Меня всё в ней восхищало. Тянуло так сильно, что думал о ней, не переставая.
Мне и прежде приходилось завоевывать девушек, но не в ситуации глухого тупика, когда стены смыкались по всем плоскостям. Только, похоже, не особо я Майе интересен, раз она каждый раз выставляла колючки. А зачем мучиться, если нет отклика, и полно других приятных целей? Но поистине ярких личностей, цепляющих до глубины души – единицы.
Иногда что-то проскальзывало в её взгляде, будто притяжение, которому она изо всех сопротивлялась. И это давало мне надежду.
Кажется, я ступил на неправильный путь, проскочив развилку. Как случилось, что я запал на Майю? И уже с первой встречи не мог выбросить её из головы?
Анализировать поступки я не умел, ещё в школе ненавидел эти разборы произведений на литературе, всегда списывал. Но Злата и сейчас иногда просила совета, когда сюжетный ход вставал в тупик. От сестры-писательницы не отмахнуться. Она называла это «мозговым штурмом». В мои задачи входило подтолкнуть её к нужному решению. Толка от меня было немного, но иногда сестру озаряло уже в процессе. Глаза загорались, Злата вскакивала, пищала и прыгала как сумасшедшая. Знакомое чувство: у меня в голове так же щёлкало, когда я сочинял музыку. Одержимость, так я это называл. Только для меня это интимный процесс: не покажу, пока не будет готово, ей же необходимо советоваться «по ходу пьесы».
Я соскочил с беспокойной основной темы, и волнение улеглось. Горная река мыслей превратилась в равнинную. В такие тихие минуты наедине с собой, осознаешь, кто ты есть и чего хочешь на самом деле.
Майя создала водопад на реке моей жизни. Каждая встреча с этой невероятной девушкой – порог, после которого течение набирало скорость, а русло становилось непредсказуемым, обещая опасное, незабываемое приключение.
Но каждая попытка общения превращалась в жёсткое столкновение. Мы, как два автомобиля, пытались разъехаться на узкой дороге, скрежетали и искрили металлом, обдирая краску. Внешне Майя привлекательна, но характер отвадил бы давно, не впади я в зависимость от этих сказочных ощущений. Стоило раз взглянуть в её глаза, и я уже не мог без этого адреналина в крови.
Казалось бы, если так, зачем медлить? Но Майя не тот зверь, которого можно заарканить и подавить волю. Чтобы не спугнуть, нужно укрощать постепенно, осторожно, доказывая, что достоин доверия. Без спешки, признаний «в лоб» и необдуманных поступков.
Для Майи каждый день как война. Как много в ней упёртости, сложности, противоречий. Я не думал исправлять эту девушку или как-то влиять на мировоззрение, но хотел показать, что в этом мире есть место таким сильным личностям, как она.
Взлететь может даже тот, кто никогда не пробовал.
Майя дорога мне уже тем, что, будучи собой, помогла понять себя и собственные желания. Я не тактик разыгрывать долгоиграющие стратегии, но в этот раз хотел добиться её, чего бы то ни стоило. Я не отступлю!
Ведь Майя уже стала частью моей жизни.
Глава 15 – Трибьют Достоевскому
Когда ты молод и дик, так и хочется протестовать. Бунтарский подростковый дух сокрушает кокон спокойствия, в котором ты безмятежно обитал в детстве. И ты проявляешь индивидуальность: красишь волосы в немыслимые цвета, прокалываешь разные части тела, украшаешь себя вечными рисунками, обвешиваешься железом, заявляя миру, что ты взрослый, сильный и свободный.
Я начала вызывающе краситься и эпатажно одеваться, подражая кому-то из рок-звёзд. В юношеские годы это всегда некий китч, позёрство, поиски себя, воздаяние безбашенности.
Но многие приходят в это не от хорошей жизни. Я выбрила виски и проколола губу, когда родители чуть не развелись. Каждодневные скандалы и ругань изрядно действовали на нервы. Однако всё-таки они услышали друг друга и помирились. Может, потому что не пересекли черту «битья посуды и драк».
А первую и единственную татуировку я сделала в память о друге, который покончил с собой. Рисунок, попсовее не бывает: сломанное крыло. Оно у меня на спине и всё время скрыто. Это мой ответ Вселенной за то, что забрала хорошего человека.
Мы делаем это с собой, потому что так проявляем боль от непонимания. Правда, лишь сильнее выпадаем из системы и порядка. Но, преобразовывая внешнюю оболочку, не изменить содержания. Разочарование от окружающей реальности не вытравить синей краской для волос, не проколоть иглой татуировочной машинки, не облегчить тяжёлыми ботинками. Как круто ты не выглядел бы, наедине с собой всё так же прячешься в капюшон, отказываясь контактировать с жестоким миром.
Накладывая утром дымчатые тени, я вспоминала, как щедро выбеливала лицо и вычерняла глаза подростком. С годами хоть стиль появился, правда, не изменилось одно – это всё та же маскировка. Но если раньше я скрывала душу, теперь просто замазывала синяк.
Сейчас он уже сошёл, но первые дни я эпатировала окружающих ядрёным «смоки». Родители высушили мне полмозга, поэтому дома я только ночевала, после учёбы ныкаясь по друзьям или зависая в читальном зале универа, что значительно продвинуло меня по дипломной работе. Не самый завидный способ эскапизма, но меня устраивало.
Классуха докопалась, откуда у меня это украшение, но узнав, что ни родители, ни отсутствующий бойфренд не виноваты, прочла лекцию, как должна себя вести приличная девочка в обществе. Да, причина драки не в говнистости надравшегося мужика, а в моём характере, не принимающем такое отношение.
А вот ребята по группе поддержали и окрестили героиней. Проклинали того придурка, ухаживали за мной по мелочам, вплоть до подключения басухи к комбику. Воспользовавшись этим, я попросила ребят и настоятельно – гостеприимного Владислава, никого к нам репы не звать, пока фиолетовая красота не сойдёт с моего лица.
Друг согласился и обещание сдержал. Ему и самому было некогда – его всё-таки утвердили на роль Дмитрия Карамазова, и парень всё свободное время пропадал в театре. Это немного отложило подготовку к нашему концерту. Возражений по поводу выступления не последовало, все с нетерпением и огромным воодушевлением поддержали идею.
Итак, контакт со Спиритами эти три недели у нас был минимальный. Спокойнее ли мне жилось? Я заверяла себя, что да, а на самом деле лелеяла меланхолию, как дорогое сокровище. Ребята отметили, что я стала тише и сдержаннее, даже спрашивали, может, заболела? Шутка ли, Майя смолчала там, где распиналась бы полчаса. Сама не знаю, как так вышло, но к чему-то я потеряла интерес, что-то переосмыслила. Нет, я по-прежнему язвила и выпускала колючки, но уже значительно меньше.
От тоски хотелось разорвать мироздание, потому что боялась признать, как сильно скучала по одному сероглазому субъекту.
Саша постучался ко мне в друзья и периодически зазывал куда-нибудь компанией, но я избегала встреч из-за «симпатичной» мордахи, диплома, репы и так далее. Френдиться с Родионом я не стала, хотя повод имелся отличный: когда стресс прошёл, я вспомнила, что не поблагодарила его за помощь. Мы же гордые.
Но соблазн написать был велик, поэтому я запретила себе заводить ритуал лазить по его профилю перед сном. Собственно говоря, повод кинуть запрос был и у Родиона, справиться о здоровье, например. Всё-таки мне прилетело кулаком, я ночами не спала, лицо ныло, так что дотронуться невозможно было, а по утрам кружилась голова. Я извела тюбик мази и почти стала наркоманкой от обезболивающих колёс.
Через две недели стало ясно, что он не напишет, и я перестала вздрагивать от каждого сообщения.
Что его останавливало? Гордость, вежливость, равнодушие? Как я ни мечтала бы избавиться от собственных чувств, я безумно боялась безразличия с его стороны. Родион должен был испытывать ко мне эмоции! Пусть ненавидит, презирает или хочет убить, но не смотрит как на мебель, не остаётся непробиваемо спокойным и колюще равнодушным.
Я знала, что встреча неминуема – рано или поздно нам предстояло собраться и обсудить детали концерта, но я надеялась, что буду готова, то есть мне к тому моменту станет по фиг. Интуиция, конечно, подсказывала обратное, но я отказывалась слушать.
Сильная я, в конце концов, или нет? В драку с мужиком полезла, а тощего парнишки испугалась? Неужели запала так сильно? Чёрт, как это злило!
Но встреча угрожала произойти раньше, чем я ожидала – в нынешний четверг, на премьере спектакля Влада. Он пригласил всех друзей и даже обещал скидку на билеты. Саша отозвался с живым интересом, так как пропустил прошлые выступления. Остальные ребята тоже обещали прийти. Все жаждали познакомиться с актёрским талантом Владислава Дьяконова. Это имя имело все шансы стать известным.
Узнав, что придут Спириты, я запаниковала. Хотела даже отказаться, но, увы! – это грозило очередной ссорой с другом. Влад до сих пор в шутливой манере припоминал мне необоснованный приступ жадности.
Он так мечтал получить эту роль, что выучил её заранее, не зная, утвердят его или нет. Он перечитал роман, сверяясь с репликами, пересмотрел все экранизации и прослушал радиоспектакли – колоссальный труд ради того, чтобы достоверно вжиться в роль. Это заслуживало уважения. Каким поклонником творчества Достоевского нужно быть! Лично я даже «Преступление и наказание» не осилила.
Я не могла подвести Влада в этот раз и решила потерпеть. Нужно будет всего лишь процедить Родиону «привет» и сесть в противоположный от него конец ряда. Перед глазами будет сцена и талантливые артисты, зачем смотреть куда-то ещё?
От фингала остались воспоминания, но я по привычке намалевала на лице протест в виде «чёрных глаз». И опомнилась, что собралась в театр, а не на рокерскую тусовку. Эх, ладно, макияж – полбеды. Меня всегда напрягал местный дресс-код. Платья и юбки у меня в гардеробе водились, но по внешнему виду никак не подходили для светского раута.
Так что выхода не осталось – я выбрала чёрные обтягивающие джинсы простого кроя. Издали они напоминали классические брюки. Джинсам прекрасно подошла бы футболка с чертовщиной или кожаная жилетка с шипами на плечах, но я усмирила нрав на вечер – публика для эпатажа подходила, но бунтовать не хотелось. И чтобы провести тихий приятный вечер с друзьями, я надела белую блузку с кружевным чёрным галстуком. Выглядело даже мило.
Эх, видимо, хорошо меня головой приложили, раз я вырядилась «мило». Сама себя не узнавала сегодня. Даже волновалась немного, и явно не из-за спектакля. Я собиралась так долго и тщательно, что, в конце концов, сообразила, почему. Щёки вспыхнули нежным румянцем на бледном лице, я с силой захлопнула дверцу шкафа и отвернулась, лишь бы не видеть своё смущение в зеркале.
Проклятье, моя уловка не сработала, и три недели прошли даром! Я готовилась и предвкушала встречу с Родионом!
Каблуки прибавили мне роста, но снизили скорость – всё-таки не мастак я на них ходить, кеды мне роднее. Поэтому чуть не опоздала. Остановилась у зеркала, пригладила волосы, оправила блузку. Сердце билось громко и часто, кончики пальцев холодели. Надо же, как я запыхалась от бега, ещё и руки замёрзли от вечерней прохлады!
Наша компания тусила у входа в зал. Все попрятали свои татуированные рукава и неформальную суть под приличными нарядами, но я всё равно их узнала.
Саша оделся в жилетку, брюки и серую рубашку в тонкую чёрную полоску. Расчёсанные идеально прямые волосы спускались на плечи, лучезарная улыбка не сходила с губ. Этот парень мог ловко подобрать наряд в элегантном стиле, а не только рокерской «рвани». И ведь шло и то, и то!
Почему я не влюбилась в него, а? Было бы проще. Хотя вся нынешняя сложность с Родионом состояла в том, что я не давала чувствам ход… Так, отставить!
Саша разговаривал с нашим гитаристом и клавишником. Безупречная манера Тима одеваться отразилась в чёрной рубашке и костюме с галстуком. Он по обыкновению прилизался гелем. Никаких пыльных кед и драных футболок под пиджаком. Молодец!
А вот Слава в водолазке и красном свитере с оленями выглядел малость несуразно. Огненные волосы он собрал в хвост.
Клара в бордовом платье и Женя в светлой толстовке и серых джинсах обнимались поодаль.
Но самым щёголем вырядился Антон – чёрная рубашка и графитового цвета костюм. Классика ему шла, особенно в сочетании с пушистыми волосами. И шла бы ещё больше, стой он молча. А то вдруг заржал над шуткой Саши и раскрошил в пыль приятный образ. Портить впечатление ты мастер, приятель. Ещё и Симу не взял. Наш барабанщик тоже не пришёл – слёг с температурой.
Рядом с ними тёрлась худенькая брюнетка, но со спины я её не узнавала.
Ребята, похоже, дожидались, меня одну. Или не только… В такой толпе легко затеряться. Но как потерять настолько видную личность? Подойдя ближе, я удостоверилась, что того, из-за кого я больше всего переживала, нет. Сердце будто кто-то пнул, и оно заколотилось сильнее, отскакивая от рёбер, как попрыгунчик.
Почему он не пришёл? Не мог он забить на Влада! Неужели что-то случилось?
Мне вдруг стало так обидно, словно меня обманули в чём-то важном.
– Майя! Ты чего так долго? Уже скоро начнётся! – вместо приветствия Саша обрушил на меня своё негодование.
– Простите, я вечный опоздун, – я пожала плечами, не ощущая раскаяния.
Я вяло поздоровалась с остальными и посмотрела на незнакомку. А та на мой хмурый подозрительный взгляд, откликнулась вполне дружелюбно:
– Привет! Мы, кажется, не знакомы? Меня Злата зовут.
Ах, вот оно что, сестра Родиона. То-то мне её лицо показалось знакомым. А где он сам? Вопрос едва не сорвался с губ, и я прикусила язык.
Ничего «златого» в бледной брюнетке в чёрных шмотках я не заметила. Но нельзя было не признать, что Злата Рудина – броское и запоминающееся имя для писателя. О её увлечении я узнала тут же – девушка рассказала о себе парой предложений.
Наверное, так и надо располагать людей к себе. А меня вопросы о собственной личности всегда заводили в тупик. Я напрочь забывала, кто я и что любила.
Да и рассказ вышел бы банальным: Майя Февралёва, бездельник и прокрастинатор, обожала тяжелую музыку, ужастики и своих друзей. Шарила в компах и огрызалась на окружающий мир. Знакомства с ней лучше не заводить.
Да и смысл говорить о себе столько инфы сразу? Некоторые личности даже имя моментально забывают. Но, тем не менее, я была благодарна Злате, что она рассказала кое-то о себе – сама я ни за то не спросила бы, а девушка показалась мне интересной.
Потому что сестра Родиона?
Сколько раз он уже всплыл в моих мыслях за вечер? И сколько ещё всплывет, подумала я с возрастающим испугом. Лучше бы пришёл. А так только изводиться.
Итак, девушка была высокой, примерно одного роста с братом, худой и осанистой – в просвете между поясом заниженных брюк и свободной блузкой виднелся впалый живот и выступающие тазовые кости. Фигурой она походила на Родиона, за исключением, груди второго размера. Как умудрилась заполучить при таком телосложении, оставалось загадкой. Ладно, Майя, не хорошо завидовать.
Чертами лица она тоже сильно смахивала на брата. Точно он сам, только баба. Тьфу ты, пропасть! Серые, большие и умные, глаза, острые скулы, вздёрнутый нос. Волосы до плеч, чёрные, пушистые, постриженные «лесенкой». Улыбка менее заразительная, но располагающая. Вероятно, природное очарование Рудиных передавалось по наследству.
– Приятно познакомиться, – ответила я на её краткую автобиографию.
Если хочет что-то узнать обо мне, придётся повременить. Или пусть спросит брата, он-то скажет, что со мной можно не любезничать – не оценю. Хорошо, что Антон избавил меня от необходимости говорить что-либо и прохрипел:
– Все здесь, наконец? Идёмте садиться. Второй звонок.
Я не осмелилась спросить про Родиона и поплелась за всеми, мучимая неведением. Пока мы входили и занимали места в зрительном зале, я несколько раз обернулась, но уже поняла, что он не появится. Неоправдавшиеся ожидания имели отвратительный привкус. Я мрачнела на глазах, будто меня предали.
Казалось, с чего бы? Я ведь всё равно не собиралась даже смотреть на него. Наверное, поэтому и переживала – кого теперь уязвлять пренебрежением?
Всё указывало на то, что свой билет он отдал сестре. Влад сразу выкупил восемь мест в партере и разделил поровну между нами со Спиратами.
Провидение вмешалось в очередной раз, потому что Злата села рядом со мной. Я с дрожью подумала об оригинальном владельце билета и снова погрустнела. Вот глупая, вместо того, чтобы обрадоваться, что случай избавил меня от повинности два часа сидеть рядом с Родионом (Майя, вспомни, как вскочила на вечеринке), так я опечалилась, что этого не случилось. Кажется, всё ещё хуже, чем я думала.
Сходство родственников было слишком очевидным, я не могла смотреть в лицо девушке. Пару раз она пыталась втянуть меня в разговор, но быстро поняла, что я не в духе, и отстала. А я теряла остатки хорошего настроения. Вечер казался мне испорченным.
Может, спросить у неё, почему он не пришёл? Но слева сидел Антон, а возле Златы – Саша. Мало того, остальные ребята могли услышать и заподозрить в моём вопросе лишний интерес. Столько раз я играла безразличие, и вдруг воспылала любопытством узнать, где Родион. Ни за что! Сделаю вид, что мне плевать. Если и надо было спрашивать, то сразу. А теперь уже поздно.
Злата всё время разговаривала с Сашей. Видимо, они хорошо друг друга знали. Но никто не заигрывал, общались чисто по-дружески. И когда я стала экспертом в сердечных делах, что с ходу распознавала проявления чувств?
Они болтали о творчестве. Я не собиралась слушать, но в какой-то момент поймала себя на том, что внимала рассуждениям девушки с неподдельным интересом.
– Знаешь, всё то, что мы когда-то читали, слышали или видели, запоминается и откладывается в подкорке мозга и потом всплывает неожиданно, когда мы давно забыли. У меня это тесно переплетается с творчеством. Иногда кажется, писательство – это дар, который ведёт меня к тем людям, которые могут повлиять на меня или вдохновить. Я натыкаюсь на картины, книги, музыку, фильмы или пейзажи, которые позволят красочно дополнить образы героев и сюжет. А мысли, которые приходят в мою голову, откуда они появляются? И почему цепляют? Разум как сервер. Я обращаюсь к нему с запросом, и он выдаёт слова, которые ложатся на бумагу. Поистине, состояние одержимости идеей, когда тебе диктует собственный разум. Даже не успеваешь перенести на бумагу все мысли, боишься чего-нибудь упустить в этой бешеной пляске.
А она неплоха. Есть ум. Надо будет загуглить и почитать что-нибудь её сочинения, проверить наличие искры таланта. Сравнение мозга с сервером мне особенно понравилось. Но хорошо, что Злата не ударилась в мистическую хрень и не стала рассказывать, что персонажи сами диктуют ей что писать, нашептывая прямо в ухо. Этого я не вынесла бы.
А потом тема коснулась важного мне объекта.
– Я вообще не думала, что пойду сегодня куда-либо. Так шустро я ещё никогда не собиралась, – засмеялась Злата. – Планировала весь вечер провести дома, на меня как раз накатило вдохновение. Думала, закончу главу за вечер, но видимо не судьба.
Вот сейчас! Давай, скажи, почему ты всё-таки пошла. Но нет, Саша посочувствовал, и ребята перевели тему. А я от досады потянулась зубами к локтю.
Я вдруг чётко осознала, что чертовски соскучилась по Родиону. В этот момент я приготовилась встретить внутреннюю бурю раздражения, шквал ярости, но… лишь печально опустила голову и просидела до начала спектакля в задумчивости. Со мной явно что-то не так сегодня.
Наконец, занавес поднялся, и на время я забыла о своих бедах.
Владислав развернулся в желанной роли во всей красе. Я с огромным удовольствием наблюдала за его перевоплощением и не узнавала в нём обычного Влада. Теперь это был прямолинейный, скандальный, порывистый человек. Как он играл эмоции, как вызывал их!
Я покрылась мурашками и прочувствовала не только его роль, но и весь спектакль в целом. Мне понравилась игра других актёров, но до чего драматичную и яркую роль урвал Влад! А его непоколебимая уверенность и твёрдость на суде в финальной сцене. Нет, определённо, он блистал!
Я встала с кресла первой и хлопала до зуда в ладонях. Не опаздывай я, точно купила бы Владу цветы. Чего? Цветы? Как пить дать, это последствия удара головой.
По завершении спектакля, мы созвонились с нашей примой и договорились встретиться в холле. Все наши были в восторге и наперебой делились впечатлениями.
А в фойе меня поджидал сюрприз. Поздравляю, Майя, вы всё-таки увиделись.
