Текст книги "С тобой хоть в черную дыру, хоть к сверхновой (CИ)"
Автор книги: Раиса Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Подобные приступы неконтролируемой ярости повторялись с ужасной периодичностью, это было какое-то психическое заболевание, потому что после каждого такого приступа не только жертва Сола, но и он сам оказывались в больнице. Он – совершенно обессиленный и опустошенный, Ритта – с синяками, кровоподтеками, переломали, разрубленной об угол стены кожей, сотрясением мозга, и даже один раз с переломом хрящей гортани. От смерти ее спасала Марриэт, которая была всегда на чеку. Но его скорость нанесения побоев была гораздо выше той скорости, с которой его мать прибегала на помощь.
Потом Сол умолял о прощении, говорил, что если она его бросит, он умрет (чего ей очень бы хотелось), говорил, что только с ней чувствует себя счастливым, что таких чувств у него никогда ни к кому не было. Ритта сто раз пожалела, что так сильно постаралась его влюбить в себя, теперь она расхлебывала последствия своих желаний. Было понятно – Сол ни за что ее не отпустит, ей придется остаться с ним. Но даже если бы он ее разлюбил, его мать никогда не допустит, чтобы Ритта покинула их.
Все вокруг сочувствовали Солу из-за несчастного случая с первой девушкой и из-за психического заболевания у другой. Считали, что он ничем не заслужил таких бед. Но если Ритта, после расставания с ним, расскажет о случившемся, и подтвердит его агрессивность, то у Сола будут огромные проблемы. Родители девушки, что находилась в психлечебнице, вполне могут добиться даже суда над Солом, и его мать это хорошо понимала. Значит, Ритте путь на свободу был закрыт. Выбор был небольшим – или умереть, или жить с Солом. Жить она все-таки хотела, поэтому все свои способности Ритта бросила на то, чтобы останавливать подобные приступы агрессии Сола, не давая ему выплеснуть на нее свой гнев.
Если Сол пытался бороться с собой, усилием воли подавляя агрессию, то через какое-то время это выливалось во что-то страшное, нечеловеческое по своей жестокости. Если он при любом раздражении давал волю чувствам, то таких приступов не было, но Ритта ходила вся в синяках, царапинах, порезах. Но очень скоро она научилась останавливать эти небольшие припадки раздражения, переводя их в спокойную нежность. Для этого ей пришлось полностью погрузиться в чувства, эмоции и ощущения Сола, игнорируя свои собственные. Она словно растворилась в нем, это ей пришлось сделать ради сохранения собственной жизни.
Она была тенью Сола, улавливала малейшие оттенки его настроения и, стараясь убрать все негативные эмоции, что у него возникали. Ее это страшно выматывало, но выхода не было. Теперь жизнь проходила мимо нее, она жила жизнью и эмоциями Сола. Она не ощущала ни радости, ни интереса, ей уже все было безразлично, и все-таки малюсенькая часть ее души еще была жива.
В сердце остался крохотный уголок самого светлого и самого счастливого, что было в ее жизни. В этом уголке находились воспоминания о Йарре. Как только ее оставляли в покое, воспоминания о времени, проведенном с Йарром, заполняли все ее существо. Как же ей было с ним хорошо, почему она тогда не понимала этого?
Возможно, это было как-то связано с постоянными стрессами, только Ритта, думая о Йарре, без памяти влюбилась в него, но влюбилась, когда от их отношений остались только воспоминания. Она не могла себе простить, что так поступила с ним, Грег снова оказался прав, Ритта пожалела о том, что сделала, но исправить это уже было невозможно. Поэтому, залечивая раны от очередных, побоев Сола, она не плакала, а говорила себе тихо и со злостью: "Это тебе за Йарра".
Ее мечтой стало увидеть Йарра еще хотя бы раз, и теперь именно эта мечта вела ее вперед, помогая выжить и не сломаться.
Ритта и Сол выглядели самой счастливой парой, им завидовали, о них писали, о них говорили. Ритта чувствовала, что Сол с ней действительно счастлив, он ощущает ее благотворное влияние, но какую цену она за это платила!
Ей надо было контролировать не только эмоции и чувства Сола, но и собственные. Никто не должен был догадаться, как сильно она ненавидит и Сола, и его мамочку. Некому было довериться, некому было пожаловаться, но Ритта не жалела себя, и даже считала, что все это она полностью заслужила.
От таких эмоциональных усилий девушка сильно уставала. Она похудела, перестала смеяться, даже почти не улыбалась, но это ей шло, придавая облику какую-то прозрачность, загадочность. Сол и его мать очень гордились ею. Наряды, украшения, самое лучшее, что создавали дизайнеры – все было для нее. Но она уже почти не замечала, во что одевается, она была на грани нервного истощения.
Прошло три года.
Глава пятая
Это произошло в день рождения Ритты. Его отмечали сначала в семейном кругу, а вечером должен был состояться прием. И вот за столом мать Сола, произнося очередной тост, торжественно сказала:
– Ритта, думаю, не секрет, что для меня нет ничего дороже сына и нашей семьи. Я долго присматривалась к тебе, и, наконец, пришла к выводу – ты достойна стать матерью ребенка Сола, будущего наследника всего нашего состояния! Мы хотели тебе сказать об этом раньше, но решили подождать до твоего дня рождения.
Ритта побелела, как мел. Это удивило Марриэт:
– Ритточка, что с тобой, почему ты так побледнела? От радости? Моя хорошая, не скрою, я считаю, что ты полностью заслужила эту честь – родить ребенка моему мальчику! Выйди на воздух, подыши, нам с Солом надо обговорить еще несколько важных вопросов.
На ватных ногах Ритта еле выползла на балкон. Там, привалившись к перилам, она немного постояла, медленно вдыхая воздух. Спустилась в сад, добралась до маленькой беседки. А потом волна просто удушающего гнева затопила ее душу. Эти ублюдки хотят, чтобы она передала своему ребенку их дефектные гены! Они хотят, чтобы гены ее отца соединились с генами этих психопатов!
Такой ярости Ритта не испытывала еще ни разу в жизни, и, забыв о всякой осторожности, дала своему гневу выплеснуться наружу. Как она их только ни оскорбляла, ей легче не становилось, ненависть переполняла ее, и тогда угрозы сами собой стали слетать с ее языка
– Я, никогда, никогда не соглашусь иметь ребенка от такого изверга, как Сол! Его место в психбольнице, а не среди нормальных людей, а место его мамочки – в тюрьме! Они не смогут заставить меня! Я лучше умру! А почему я должна умирать? Это они должны сдохнуть! Как я хочу, чтобы они сгинули! Как я хочу освободиться от них и больше никогда, никогда не видеть!
Страстный монолог Ритты прервали вялые шлепки аплодисментов, и спокойный ленивый голос медленно произнес:
– Это же надо, вот так сюрприз! Я думал, у нашей золотой девочки не все в порядке с головой, раз она столько лет терпит такие издевательства, а малышка просто великолепная актриса! Не ожидал.
Ритта резко развернулась и увидела дядю Сола, который неслышно подошел к беседке и записал на диктофон все выкрики Ритты.
– Вы неправильно поняли, – она попыталась хоть что-то исправить, хоть как-то сгладить свои слова. Но дядя только весело засмеялся и даже не захотел слушать неуклюжие оправдания. Тогда Ритта заявила: – Я скажу, что эта пленка поддельная, что Вы решили меня специально скомпрометировать, Сол поверит мне, а не Вам!
– А кто сказал, что эту пленку я буду показывать Солу или Марриэт? Нет, девочка, ты даже представить не можешь, для чего она мне нужна, и что теперь я смогу сделать, имея ее у себя!
Он снова довольно засмеялся и стал как-то странно потирать руки. От этого человека исходило ощущение такой страшной угрозы, что у Ритты все внутри похолодело от страха.
Все три года, что Ритта была с Солом, она почти не обращала внимания на его дядю. Тот жил с ними на правах бедного родственника, тихий и незаметный. Был, практически, мальчиком на побегушках, молча снося достаточно пренебрежительное отношение и Марриэт, и Сола. Ритта часто удивлялась, почему он ведет такой образ жизни, ей такое положение показалось бы крайне унизительным, но дядя, во всяком случае, внешне, выглядел вполне довольным, старался услужить и Марриэт, и Солу, и даже ей.
И именно он поймал Ритту с поличным, сумев обнаружить ее истинное отношение к Солу и его матери.
Ритта с тяжелым сердцем вернулась в дом, однако, дядя выполнил свое обещание и ни словом не обмолвился об инциденте в беседке. Но Ритту, конечно, это не могло успокоить. Теперь она старалась узнать как можно больше о дяде, пытаясь понять, чего ей от него ждать.
История дяди была довольно банальной. Два брата, старший – умный, энергичный и успешный, младший – мягкий, инфантильный, посредственный. Между ними была очень большая разница в возрасте, поэтому старший брат опекал младшего, помогал ему и деньгами, и советами, решал его проблемы, позволяя жить в свое удовольствие.
Потом старший брат женился, у него родился ребенок, и он больше не хотел помогать младшему, потребовав, чтобы тот начал самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Они крупно поссорились и много лет не общались. Отец Сола смог на своем открытии сколотить огромное состояние, а младший брат перебивался с копейки на копейку. Потом братья помирились, и отец Сола снова взял младшего брата на полное содержание. Когда отец Сола умер, все свое состояние он, конечно, оставил жене и сыну, оговорив, однако, в завещании, что его брат имеет право жить в его доме и даже получать небольшое содержание. Так прошло несколько лет.
Внимательно наблюдая за дядей, Ритта поняла, что он очень страдает от такого зависимого положения, но, как все слабые натуры, обвиняет в этом не себя, а окружающих. В его случае этими виноватыми были Марриэт и Сол. Дядя, как и Ритта, мечтал, чтобы они сгинули. Но, в отличие от Ритты, которой нужна была только свобода, дядя мечтал, чтобы все их состояние досталось ему одному. Это был ключ к пониманию поступков дяди.
Ритта в шутку завела разговор с Солом о том, что его дядя, вероятно, мечтает об их состоянии.
– Конечно, мечтает, только ему его не видать, как своих ушей! Отец в завещании четко указал: если будут хоть малейшие сомнения в моей или маминой смерти, все состояние достанется благотворительным и общественным организациям. Никакие передозировки наркотиков, или авария транспорта, или падение с лестницы не дадут ему возможности стать владельцем нашего состояния.
Ритта тихонько вздохнула. Отец Сола не учел одного – если убийство организует его брат, а обвинят в этом совершенно другого, например, ее.
Теперь она понимала, для чего нужна запись с ее угрозами в адрес Сола и его матери. Дядя, наконец, придумал способ, как ему заполучить состояние брата, ей, к сожалению, в этом плане отводилась самая незавидная роль – козла отпущения.
Что ей теперь делать? Рассказать Солу или Марриэт она не могла, у нее не было никаких доказательств, но не говорить же ей, в самом деле, об этой пленке. Да и не хотелось, если честно, помогать им.
Может, обратиться в полицию? Что она им скажет? Посоветоваться было не с кем, у Ритты не было ни одного близкого человека, который захотел бы ей помочь, и в этом была виновата только она сама.
И вот тогда Ритта позвонила Грегу и попросила о встрече.
– Ну, как тебе светская жизнь? Купаешься в роскоши, наслаждаясь каждым мгновеньем? – не скрывая издевки, спросил Грег. Ритта поняла, что он в курсе ее проблем и не собирается жалеть ее.
– Вы знаете о приступах неконтролируемого гнева, которые бывают у Сола?
– Конечно, за несколько лет от его ярости пострадало много людей, но никто не выдвинул против Сола ни одного обвинения, его мать смогла со всеми договориться.
– Не со всеми. Одна из девушек, с которыми встречался Сол, сейчас в психбольнице, другая погибла.
– Никто не смог доказать, что смерть явилась следствием умышленного убийства, суд признал это несчастным случаем, а у девушки, что в больнице, и до этого случая были проблемы с психикой, никто не сомневается в ее невменяемости. Для Сола все получилось просто идеально. Но ты же не о Соле хочешь со мной поговорить? Три года ты терпела, как-то научилась на него влиять, не обращаясь ни к кому за помощью. Что сейчас случилось?
– Дядя Сола хочет убить его и Марриэт, – Рита решила все рассказать.
Грег очень внимательно слушал, а потом, немного подумав, медленно произнес:
– Если посмотреть с общечеловеческой точки зрения, то даже очень хорошо, что эти скорпионы сжирают друг друга, по-другому до них добраться невозможно. По количеству совершенных преступлений они вполне заслужили такую участь.
– Но дядя хочет сделать так, чтобы в их смерти обвинили меня, тогда он получит все их состояние! – крикнула Ритта в отчаянии.
– Вот как? А дядюшка умен и находчив! Что же ты хочешь от нас?
– Помогите мне!
– С какой стати? Ты для нас не представляешь никакого интереса, зачем тебе помогать? – вполне искренне удивился Грег.
Ритта помолчала, обдумывая, что она может предложить.
– Если я освобожусь от Сола, я приложу все силы, чтобы помириться с Йарром, и всегда буду с ним.
Эти слова Ритты вызвали смех у Грега.
– Ритта, Ритта, с тобой не соскучишься! Тебе не кажется, что ты поздно спохватилась? Теперь ты осознала, на какое ничтожество променяла умного и благородного мужчину. Ты не только ему, но и себе сломала жизнь ради какой-то призрачной глупой мечты!
И ты думаешь, что после всего, что сотворила с Йарром, ты покаешься, попросишь прощения и все станет, как прежде?
– Вы думаете, Йарр меня не сможет простить? Он сильно меня ненавидит?
– В том-то и дело, он тебя не ненавидит, но и не любит, он вообще ничего не чувствует!
– Как это?
– А так. Понимаешь, внутри него пустота и нет вообще никаких чувств и эмоций. Наши специалисты впервые с этим столкнулись, думаю, над ним поработали рианцы какими-то своими способами. Ему, видимо, было настолько плохо, что пришлось прибегнуть к каким-то радикальным методам. Когда есть какие-то эмоции, пусть негативные, с ними можно работать, пытаясь изменить, но в полном эмоциональном вакууме ничего сделать невозможно. Мы больше всех были заинтересованы в продолжении ваших отношений, но вывод однозначен – они невозможны. Увы, ты нам больше не нужна.
– Вы уже ошиблись один раз в отношении меня, может, вы снова ошибаетесь.
– Даже если и так, тебе все равно не дадут приблизиться к Йарру и на пушечный выстрел, ты у них теперь персона нон грата! Это оговорено в официальных документах, ты больше не имеешь права находиться вблизи любого из рианцев. Поздравляю, это первый такой случай в истории наших цивилизаций.
Теперь Ритта испугалась по-настоящему, до этой минуты у нее, действительно, была надежда помириться с Йарром, но слова Грега убили и эту надежду.
– Что мне делать?
– Я не вправе тебе что-либо советовать, но, хоть ты и стерва, каких мало, мне жаль тебя. Убежать от Сола тебе не удастся, он найдет тебя где угодно, он ведь тоже любит тебя и не может без тебя жить. Мать Сола не оставит свою идею о рождении наследника, это тоже понятно. Дядя, узнав, что скоро между ним и наследством может встать еще и этот ребенок, ускорит реализацию своих намерений. Для тебя выход один – надо выйти из игры.
– Как?
– Для Марриэт стать неинтересной в роли будущей матери наследника, для Сола – неинтересной в роли возлюбленной. Может, тогда и планы дяди поменяются.
– Но как мне это сделать?
Грег рассмеялся и ответил с иронией:
– Впасть в кому, в летаргический сон, потерять память.
На этом они и расстались, но слова Грега навели Ритту на одну мысль.
Глава шестая
Ритте пришлось пройти множество обследований, сдать огромное количество анализов, теперь она с тяжелым сердцем ждала результатов. За обедом Марриэт грустно сказала:
– К сожалению, состояние твоего здоровья заставляет отложить рождение ребенка на несколько месяцев. Ритточка, не огорчайся, как только ты окрепнешь, мы вернемся к этому вопросу. Ты же прекрасно понимаешь – нам нужен здоровый, крепкий малыш!
Ритта облегченно вздохнула, у нее есть немного времени, чтобы что-то предпринять. Дядя тоже обрадовался, у него также теперь достаточно времени, чтобы все хорошо подготовить.
За Риттой наблюдали день и ночь, она это чувствовала каждой клеточкой тела. Вне дома за ней следили по указанию Марриэт, в доме уже дядя не сводил с нее глаз. Жить в такой обстановке было невыносимо, но что предпринять, чтобы вырваться от этих людей? Ритта думала об этом каждую минуту. Даже мысли о Йарре отошли на второй план, желание вырваться на свободу стало главным.
...И еще, проанализировав все пришедшее с ней за последние годы, она сделала поразительный вывод, что каждый раз, мечтая о чем-то или страстно чего-то желая, очень скоро ее собственные, сбывшиеся желания оборачивались самыми большими проблемами.
В детдоме она мечтала о семье, но теперь сестра – ее самый большой недруг. Потом она мечтала завести интрижку с Йарром, и вот уже сломана жизнь ему, сестре, и ей самой. Много лет она мечтала о жизни в роскоши, на самом верху социальной лестницы, и вот – нервное истощение и угроза провести остаток жизни за решеткой, отбывая наказание за чужое преступление. Чем сильнее она чего-то хотела, тем страшнее были последствия для нее самой, когда желание исполнялось. Как такое может быть?
Может, у нее неправильные желания? Может, она не о том мечтает и не к тому стремится? Может, вообще не надо иметь никаких стремлений и радоваться и довольствоваться тем, что у тебя есть? Хорошо подумав обо всем, Ритта поняла – жить, не имея какой-то реальной цели, она не умеет. Просто жить, существуя изо дня в день, для нее скучно и неинтересно. Ей обязательно надо иметь какую-то недосягаемую мечту, и все мысли, силы тратить на достижение и реализацию своего желания. И не важно, касается оно вещей, людей, или каких-то действий.
Такие мысли привели Ритту в ужас. С ней что-то не в порядке. Постоянно жить только для того, чтобы получить желаемое – это никогда не насладится достигнутым, а значит, никогда не быть счастливой. Может, совсем краткий миг, в момент осуществления мечты. А потом снова новая цель?
Чего она хочет по-настоящему? Покоя? Богатства? Славы? Любви? Ритта точно не могла ответить на этот вопрос, она хотела счастья, но в чем оно для нее заключалось, уже не знала.
И все-таки, свобода – главное. Свобода принимать и реализовывать собственные желания, совершать поступки, какие хочется, быть с мужчиной или друзьями, с какими хочется, да просто жить в городе или доме, который нравится тебе и только тебе, а не кому-то – это первое, что у нее должно быть, а потом личное счастье.
Кроме Йарра она не будет счастливой ни с кем, это понятно, значит, именно он нужен ей – со своими странностями, спокойствием, отсутствием чувства юмора и неумением говорить приятные вещи в нужный момент. С прямолинейностью и честностью, от которых часто коробит. Но Йарр настолько недосягаем, что думать о нем, рваться к нему можно со спокойной совестью. Судя по всему, это ее желание наиболее неосуществимо, тем лучше, не надо больше переживать о том, что может произойти, если оно все-таки исполнится.
Ну вот, новый план на ближайшие несколько лет готов. Снова – на те же грабли.
...Да, похоже, Грег опять прав – только что-либо, надолго приковавшее ее к постели, может решить проблему. Никому не нужна тяжелобольная девушка, которая не сможет долгое время иметь детей, а ее немощность не даст дяде возможности реализовать свой план и повесить на нее всю ответственность. Конечно, в летаргический сон или кому впасть не удастся, сымитировать потерю памяти тоже, от одной мысли о заражении, какой-нибудь страшной болезнью Ритту бросало в дрожь. Но вот получить травму, настолько серьезную, что она перечеркнет будущее с Солом, – это, пожалуй, возможно. Вряд ли он захочет ждать недели, или даже месяцы, у него появиться другая возлюбленная и ...прощай Сол.
Итак, травма. Идеально подходило только падение с высоты, например, во время прыжков с парашютом. Ритта всегда избегала экстремальных видов спорта, но в Звездной Академии ей пришлось прыгать во время тренировок, поэтому необходимый опыт у нее был.
Организовать собственный несчастный случай сначала показалось несложной задачей, но на деле вышло по-другому.
Ритта решила перекрутить стропы основного парашюта, а потом, правильно рассчитав время, открыть запасной парашют на таком расстоянии от земли, чтобы удар был достаточным, но не смертельным.
Но что делать с контроллером? Маленькая, круглая и плоская штучка отвечает за безопасное, правильное и своевременное раскрытие парашюта и подачу сигнала в случае опасности для жизни на центральный пульт для активации энергетического кокона. Если только с основным парашютом что-то произойдет, энергетический кокон обеспечит безопасное приземление. Этого Ритта как раз и хотела избежать. Но прыгать без контроллера категорически запрещалось.
Впрочем, за свою жизнь она столько раз нарушала правила, что можно было об этом и не беспокоиться.
Чтобы ее решение не выглядело странным, Ритта свой прыжок с парашютом посвятила дню рождения «любимого».
– Сол, мне нечего тебе подарить, но я решила в день твоего рождения совершить нечто неординарное. Ты знаешь, как я боюсь высоты, но ради тебя хочу преодолеть свой страх и прыгнуть с парашютом в каком-нибудь опасном, но очень красивом месте, и посвятить этот прыжок тебе и нашим отношениям!
Даже в такую торжественную и трогательную минуту она не смогла произнести «нашей любви», как сначала хотела...да ее просто вывернет от отвращения!
Сол был тронут подарком и такими словами.
– Самое лучшее место для экстремальных прыжков – Шиазонский каньон, новичкам там делать нечего, даже при условии, что контроллер подаст сигнал в случае опасности и парашютиста поймают в энергетический кокон. Но ты ведь не новичок? Ты же прыгала с парашютом, когда училась в Звездной Академии?
– Конечно, но мне хочется, чтобы все было очень красиво!
– Об этом не волнуйся, как только я скажу о твоем подарке маме, все будет поставлено на уши, чтобы это событие выглядело потрясающе!
Ритта невольно содрогнулась, она знала, что ничего прекрасного не будет, и осознавать, как ее падение увидят столько людей, было неприятно.
Это событие освещалось журналистами, как нечто грандиозное. Момент, когда Ритта готовилась покинуть авиакар и давала интервью, показывали в прямом эфире, что делать? Она жила в эпицентре светских новостей, все, происходящее с ней, интересовало миллионы людей.
Перед прыжком она еще раз повторила, что боится прыгать с высоты, но для своего возлюбленного готова преодолеть страх. При этих словах ее голос дрогнул – Ритту передернуло от собственного лицемерия, но все услышали в ее словах только волнение от безмерной любви. Мама Сола в эту секунду вообще прослезилась. А потом Ритта прыгнула вниз.
Все пошло не так, как она планировала. Ветер оказался гораздо сильнее, направление его постоянно менялось, закручиваясь в небольшие вихревые потоки. К сожалению, обо всем этом Ритта узнала уже в воздухе.
Она камнем летела вниз. Один парашют не раскрылся, как и было задумано, открытие второго ничего не дало, ее бросило на скалу, парашют сложился в огромный ком, и дальше она падала, беспорядочно ударяясь обо все уступы, встречающиеся на пути. Это погасило скорость падения, но безмерно увеличило количество травм. И, наконец, само падение, но тут ее успели поймать в энергетический кокон и бережно опустили на землю, вернее, не ее, а то, что от нее осталось – мешок с перебитыми костями, разорванными внутренними органами и кровеносными сосудами. Но она была жива, и это было главным.
Сол, увидев, как Ритта падает, бросился за ней. Чего он хотел, было непонятно, помочь он ничем бы не смог, но он все равно летел следом, не открывая парашюта. Это было и страшно, и красиво. Его тоже захватили в энергетический кокон и опустили недалеко от Ритты. Над ней установили шатер, привезли специальную камеру, в которой умереть было уже невозможно даже при полном отсутствии функционирования всех систем организма, в том числе и сердца. Потом пострадавшую перевезли в госпиталь.
Одно желание Ритты исполнилось, она находилась в коме.
Момент ее падения был заснят на пленку, кадры бесконечно показывали по всем каналам. Потом нашли еще одну запись, ее Ритта сделала перед самым прыжком. На записи Ритта кокетливо улыбаясь, говорила на камеру, что решила самостоятельно сложить свой парашют. Потом она его старательно укладывала, однако опытные наблюдатели заметили, как она нечаянно перекрутила стропы, а потом еще демонстративно отсоединила контроллер, подчеркивая этим свою безмерную любовь к Солу и готовность рисковать ради него собственной жизнью.
За лечением Ритты следил весь мир. Отчаяние и душевная боль Сола были неподдельны, Ритта ошиблась, он не собирался бросать ее ни через неделю, ни через месяц, ни через год, никогда. Она была нужна ему, как воздух, он проводил около нее все дни, глядя на прозрачную стену камеры, где в воздушных, омывающих тело потоках, находилась Ритта.
Глава седьмая
Ритта пребывала в коме уже месяц. Врачи ждали, когда полностью сформируются новые органы, которые выращивались из уцелевших здоровых клеток. На это пришлось пойти, так как ее собственные почки, печень оказалось невозможно восстановить.
Органы имели разное время для формирования, и это было хорошо, позволяло приживлять их по очереди и стимулировать функционирование. За месяц Ритте полностью восстановили костный скелет, и, что особенно важно, лицевые кости черепа. Специальный шлем надежно защитил голову и мозг, но вот лицо и тело пострадали очень сильно. Все это стоило безумно дорого, страховка Ритты не могла покрыть таких затрат на лечение, но Сол не жалел денег, ему нужна была Ритта живая и здоровая.
Отчаяние Сола было искренним, он сидел около Ритты и просто не мог оторвать от нее взгляд, ни с кем не говорил. Его мать, конечно, находилась рядом. А потом появилась надежда, что Ритта выкарабкается.
Что с ним стало! Такая радость, такое счастье, в нем снова забурлила жизнь, и это было очень опасно, особенно после недавней апатии. Без благотворного влияния Ритты болезнь снова возвращалась, приступы ярости накатывали, словно волны одна за другой, но он пока контролировал себя, не давая гневу вырваться наружу. Но приступ, с которым он уже не смог бы справиться, приближался, это был всего лишь вопрос времени.
За три года Сол уже забыл эти ощущения злобы и ярости, которые клокочут, сжигая все внутри. Теперь эти чувства, буквально захлестнувшие сознание со страшной силой, испугали его самого, но что делать, он не знал. Ему не хотелось возвращаться к лекарствам и лечению в клиниках, даже самых лучших. Он попытался самостоятельно справиться с заболеванием, не понимая, что это путь к гибели.
И снова он без повода злился на окружающих, в том числе и на Ритту за ее болезнь, справедливо полагая, что именно из-за ее состояния ему так плохо.
Время шло, вот, наконец, Ритте трансплантировали выращенные органы, выздоровление шло просто отлично, ее скоро должны были выводить из комы. По этому поводу Марриэт устроила торжественный прием, гостей собралось море. Она надеялась, что праздник отвлечет, успокоит Сола.
Все веселились и лакомились изысканными деликатесами. Среди шумной толпы один Сол бродил, словно неприкаянный, его ничто не радовало, ничто не интересовало, хорошо, что гостям было не до него, а то, всмотревшись, в его глаза, все бы испугались. Глаза психопата, готового на все, даже на самое страшное злодеяние.
Марриэт, как всегда, находилась рядом. Страх за сына заставлял ее буквально следовать за ним по пятам, вслушиваясь в его слова, быть наготове, чтобы загасить любой конфликт, который он мог разжечь своим поведением. Но все-таки обязанности хозяйки дома отвлекли ее в самый неподходящий момент, и то, чего она больше всего боялась, случилось.
...Очень-очень богатые, но очень-очень скучающие люди, не зная, чем себя занять, но, при этом желая острых ощущений, придумали развлечение.
Находили звезду с нестабильным ядром, регулярно выбрасывающим в космос потоки плазмы, и небольшим, но очень «дружным» коллективом отправлялись на сверхскоростных авиакарах к этой звездной системе.
Ждали момента, когда раскаленная плазма с космической скоростью двинется к поверхности ближайшей планеты, а потом, красуясь друг перед другом, пересекали ее возможную траекторию наибольшее количество раз.
Это было красивейшим и опаснейшим соревнованием, победитель получал астрономическую сумму, безмерное восхищение поклонников и столь же сильную зависть соперников. Участие в подобном развлечении было запрещено законом, так как до двадцати процентов участников гибли, но, конечно, это не останавливало любителей таких экстримов. Подобные гонки были элитным времяпровождением, поэтому участвовать в них считали незазорным для себя даже самые сливки общества. Здесь ставки были столь высоки, что допускалось только личное участие, но, может, именно это так и горячило кровь.
Проскочить перед потоком плазмы, находящимся за сотни километров, легко – точный расчет, хорошо подготовленный кар, это даже не опасно. Но вот когда до поверхности планеты остаются сначала километры, потом сотни метров и нет никакого пространства для маневра, это очень страшно и очень опасно. Точно высчитать момент, отделяющий смерть от победы, и считалось самым острым и захватывающим.
Сол многократно участвовал в таких соревнованиях, но только как любитель, ему не было необходимости зарабатывать даже сумасшедшие деньги подобным риском. Он с интересом следил за другими и даже делал ставки на своих приятелей.
Но еще одной особенностью таких гонок было то, что с их помощью многие выясняли отношения – что-то наподобие дуэлей семнадцатого века, даже нет, что-то наподобие русской рулетки.
Траектория движения плазмы пересекалась до тех пор, пока один из участников не погибал. В этом случае вопрос денег не стоял, только смерть одного из соперников, или один из соперников признавал себя побежденным, обеспечивая себе презрение на долгие годы, насмешки, и то, что его трусость становилась всеобщим достоянием.
На такой дуэли присутствовали секунданты. На всякий случай каждый из соперников оставлял посмертное завещание или предсмертные слова, обязательной являлась фраза, что в случае трагического исхода никто не виноват, и это – личный выбор этого человека.
