Текст книги "Физрук-5: назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

Фраза напоминала начало пьесы Гоголя.

– Чтобы сообщить нам пренеприятное известие? – уточнил я. – К нам едет ревизор!

Сима хихикнула, а Шапокляк посмотрела на меня с неодобрением.

– Нет, слава богу, – откликнулся директор. – О том, что в нашей школе будут проведены внутришкольные спортивные соревнования. Так сказать, навстречу общегородской спартакиаде!

– Ну, наконец! – подхватил я.

Егорова захлопала в ладоши, а Царева благожелательно кивнула.

– За проведение соревнований ответственным назначается преподаватель физкультуры, товарищ Данилов. Раз уж он инициатор, – продолжал Разуваев. – Организационную сторону прошу взять на себя заведующую учебной частью, товарищу Царевой и специального представителя райкома ВЛКСМ, товарища Егоровой.

– За оргвопросы можете не беспокоиться, товарищ директор, – веско произнесла Шапокляк. – Надеюсь, и товарищ Данилов не будет избегать более плотных контактов со мною?

– Да уж, Александр Сергеевич, будьте добры, – смущенно пробормотал Пал Палыч, от которого не укрылась двусмысленность сказанного.

– В рамках подготовки к соревнованиям – всегда пожалуйста, – пробурчал я.

– Вот и превосходно, – кивнул Разуваев. – А вы, Серафима Терентьевна?

– А я… – смутилась та. – Вы насчет плотности?

– Нет, насчет оргвопросов.

– А-а, я полностью «за»… Я всегда «за»…

– Ну и отлично! Приступайте к работе, товарищи!

Мы поднялись. Я уже хотел было слинять, так как должна была позвонить Илга, но Эвелина Ардалионовна тормознула меня в приемной и поманила в свой закуток. Пришлось пойти, все-таки начальство.

– Александр Сергеевич, что же вы меня избегаете? – тут же накинулась на меня с упреками Шапокляк.

– Как же так, Эвелина Ардалионовна, – удивился я. – Разве я вас избегаю?

– У нас, оказывается, внутришкольные соревнования запланированы, а я не в курсе!

– Я счел своим долгом первым делом доложить директору.

– Это похвально, но мы же с вами договорились о том, что будем сотрудничать в этом вопросе!

– А вы можете стать тренером школьной команды по легкой атлетике, ну или хотя бы – по баскетболу?

– Нет, но организовать проведение таких соревнований в моих силах.

– Ну и отлично! – сказал я. – Участникам нужна форма, ну или хотя бы какие-то повязки, которые помогли бы отличить одну команду от другой. Нужно определить дни проведения соревнований, придумать награды победителям и так далее…

– Это как раз занятие для Симочки, – отмахнулась завучиха. – Моя задача обеспечить порядок и высокий идейно-политический уровень.

– Ну так и обеспечивайте! – пожал я плечами. – У меня и своих хлопот хватает.

– Некорректно с вашей стороны, Александр Сергеевич, – вздохнула Шапокляк. – Я к вам со всей душой, а вы…

– Мне идти нужно, простите, товарищ Царева.

– Хорошо, идите, товарищ Данилов, но наш разговор еще не окончен.

Я вышел в приемную, глянул на часы, как раз стукнуло семь вечера. И в этот момент раздался звонок. Я был уверен, что это Илга, но когда поднял трубку, в ней послышалось хриплое, явно мужское или по крайней мере – пацанское дыхание.

– Алло! – сказал я. – Вам кого?

– Тебя, Данилов!

– А ты кто такой?

– А это тебя не колышит, физрук… – последовал ответ. – Главное, что баба твоя у нас…

– Какая баба?

– Хых… У тя много их, чё ли?.. Немка эта твоя, Илга…

– И что вам надо?

– Ну дык, притарань пару штукарей и целой назад получишь…

– Куда притаранить?

– Затон в Затонье знаешь?

– Знаю.

– Вот туда и притарань… У ворот встренемся.

– Через час привезу. Только учтите, если с Илгой что-нибудь случится…

– Да не сцы… Мы поцики честные, не фраера… Тащи бабки, ну и водяры с закусоном… Тока ментам стукнешь, попортим твою девочку…

– Уже еду. Пальцем тронешь – кадык вырву.

– Ну ждем, физрук…

В трубке раздались короткие гудки. Вот те номер. Мою бывшую захватили какие-то местные уркаганы. Или, скорее всего, мелкая шелупонь, которая под них косит. Это чувствуется по масштабу. Немкой ее почему-то назвали… Ладно. Что делать-то? Ну, насчет денег – это они умоются, но вот одному ехать не с руки. Хрен знает, сколько их там? Да и похищение гражданки Эглите – это преступление против государственной безопасности.

Все эти мысли крутились у меня в голове, когда я уже сидел за рулем «Волги» и мчался по городу. Не в Затонь пока, а к Витьку. Событие экстренное, так что тут не до реверансов. Всего через десять минут я уже трезвонил в дверь. Открыла Фрося, молча пустила меня в прихожку и затворила.

– Твой дома? – спросил я.

– Занят!

– Зови. Экстренная ситуация!

Она стукнула в филенку двери комнаты «сожителя». Через минуту Курбатов высунул нос. Увидев меня, вылез полностью.

– А-а, это ты!.. Что случилось?

– Илгу похитили.

– Кто?

– Не знаю. Отморозки какие-то. Я должен через час привезти в Затонь две тысячи рублей.

– Так. Понятно, – буркнул трудовик. – Товарищ старший лейтенант, слыхали⁈ – обратился он к Ефросинье. – Мы с Даниловым выезжаем на место, а вы сообщите полковнику.

– Сделаем! – откликнулась та и юркнула в большую комнату.

Витек скрылся в своих апартаментах. Через пару минут появился снова. Протянул мне «Макаров».

– Ты вроде умеешь пользоваться, – сказал он.

– Приходилось.

Из большой комнаты снова показалась его «сожительница».

– Доложила, – сообщила она. – Сказал, что вышлет группу.

– Ну и прекрасно, а мы пока сами.

– Берегите себя!

Курбатов кивнул, напялил пальтишко, нахлобучил ушанку, и мы покинули конспиративную квартиру. За руль сел сам майор. Я не спорил. Через минуту уже мчались в направлении Круговой дороги. Хорошо хоть зимними вечерами на улицах Литейска машин мало, и я очень надеялся, что какой-нибудь гаишник от скуки не начнет тормозить резвую «Волгу». Есть ли у трудовика с собой удостоверение? Вряд ли. Ведь он же на оперативном задании. Нам повезло. Город мы проскочили без сучка, без задоринки.

По шоссе мы покатили еще бодрее. Здесь не было светофоров. До назначенного времени осталось полчаса, когда мы миновали поворот на Тенюково. Не то что бы я очень нервничал, но все же не хотелось, чтобы эти отморозки что-нибудь сделали с Илгой. Наконец, мы повернули на Затонь. От поворота до самого затона оставалось еще около километра. Дорога здесь раздолбана, так что я почти физически ощущал, как вздрагивает моя несчастная машинка на колдобинах. Метров за триста от ворот затона, Витек притормозил.

– Я здесь выйду, а ты следуй до места. Начинай разговор, и постарайся обойтись без конфронтации. Я пока проверю окрестности. Если на контакт выйдет один, возьмем его и допросим. Если кто-то будет еще на стреме стоять, я о них позабочусь. Так что можешь не беспокоиться.

– Я и не беспокоюсь.

– Ну вот и отлично. Держи ПМ наготове. Но стрелять в крайнем случае. И то – в воздух.

– Как получится.

Курбатов выскользнул из салона и сразу же растворился в темноте. Я пересел за руль и через минуту был уже у ворот. Они были заперты. Рядом никого. Я хотел было выйти, как в боковое окошко постучали. Едва я опустил стекло, как в машину сунулась рожа какого-то юнца. Дохнула перегаром. Я резко провернул ручку стеклоподъемника, зажав шею пацана и слегка его придушив. Попавшийся в капкан захрипел, задергался, выпучив глаза, замолотил ручонками, пытался выбить стекло. Я придавил его еще сильнее, и он все понял. Замер. Ослабив капкан, я сказал:

– Теперь быстро и внятно. Где девушка? Что с ней?

– Ты… эта… Охренел…

– Повторяю вопрос! – снова надавил на ручку стеклоподъемника, противник завыл и захрипел. На этот раз очень жалобно, умоляюще.

– Я тебя здесь щас придушу, а потом пойду и расхреначу всю вашу малину! – я ослабил давление. – Рассказывай, сявка.

– Да… Борзый грит… Учитель… бабки есть… Телку его возьмем, две штуки стребуем, куда денется, на хрен…

– Дальше!

– У Фомки брательник… На «пирожковой» батрачит… Фомка у него ключи взял… Сам за руль… Выследили телку, сунули ее в машину и сюды… Она сама грит, позвоните в школу, номер такой-то… А Борзый грит, иди, звони, ну я и побёг… А потом ты… вы…

– Где она?

– Да здесь, в каптерке… Я покажу…

– Покажешь-покажешь… – пробормотал я и выбрался из салона.

Рядом тут же возник Курбатов.

– Все чисто, – сказал он. – Тут неподалеку фургон «ИЖ-2715» стоит… А у тебя, вижу, улов…

– Да! – буркнул я. – Похититель сабинянок…

– Кого? – не понял Витек.

– Не важно. У тебя наручники есть?

– Есть.

Он вынул браслеты из кармана, подошел к моему пленнику, быстро завел ему ручонки за спину и защелкнул их. Я снова нырнул в салон, и опустил стекло.

– Пойдем, щенок, покажешь! – велел я пацану. – Только помалкивай. Вякнешь, замолчишь навсегда.

Шкет тут же захлюпал носом, пришлось ему дать пенделя – сугубо в педагогических целях. Он втянул сопли и повел нас к пролому в заборе. Первым протиснулся майор, за ним я пропихнул пацана, потом пролез сам. За дыркой обнаружилась тропинка, протоптанная в глубоком снегу. Она вела к вагончику, окошко которого тускло светилось, а из трубы валил дым. Курбатов ловко провел подсечку и пленник ухнул мордой в сугроб. При этом – ни пикнув. Понятливый парнишка.

– Лежи тихо, – посоветовал ему майор. – Меньше просидишь.

Я на всякий пожарный связал ему шнурки вместе. Курбатов мотнул мне головой, показав – встань у окошка. Я там притаился, хотя мне очень хотелось оказаться внутри каптерки, но с Витьком лучше не спорить – как брать помещение. Ему виднее. Я занял позицию и на всякий случай вынул пистолет. Ну надо же его хоть в руках подержать! Вокруг было тихо. Очистившееся от туч небо от края и до края было усыпано звездами. На его фоне смутно рисовались силуэты речных судов, вмерзших в лед в акватории затона. Поневоле вспомнилось, как мы побывали здесь с трудовиком осенью. Тогда я еще и ведать не ведал, кто он на самом деле… С треском вылетели стекла из окошка и кто-то сопя, принялся бешено в него протискиваться. Я ухватил беглеца за шиворот и выдернул наружу. Тот мешком плюхнулся в снег. Не давая подняться, я наступил ему на спину и скомандовал:

– Лежать!

Беглец попытался выскользнуть, но я придавил его так, что он крякнул.

– Не дергайся, башку продырявлю, – предупредил его я.

В разбитое окошко было слышно, как в каптерке командует Курбатов. Потом голоса стихли, и из-за угла показалось два парня, которые плелись с поднятыми руками. За ними шли трудовик с девушкой. Это была Илга.

– Вставай! – велел я беглецу и убрал ногу с его спины.

Тот побарахтался и поднялся. Я толкнул его пистолетом в спину и присоединил к общей кучке подельников. Туда же Витек добавил и того, что был осчастливлен наручниками, которые тут же с него и снял. Теперь перед нами стояла шеренга из четырех похитителей. Троих я знал. Это были все те же Борзый, Фомка и Сарай.

– Вы меня уж достали, пацаны, – сказал я. – Думал, вы поумнели после нашей предыдущей встречи. Вижу – нет. Даже допросы в милиции вас не образумили, но теперь вы вляпались в уголовку по полной – похищение человека, шантаж, вымогательство.

– Наши сейчас будут здесь, – сказал мне Курбатов, подойдя вплотную.

В руке у него была портативная рация. Я кивнул. В это время послышался шум моторов. Свет фар осветил всю нашу компанию. Послышались команды. Из крытого брезентом грузовика посыпались солдаты в касках и с калашами – то ли бойцы внутренних войск, то ли спецназ КГБ. Похоже, полковник Михайлов отнесся к ситуации с похищением гражданки Эглите более чем серьезно. Рядом с грузовиком остановилась «Волга», такая же, как и моя. Из нее выбрался еще один военный. Судя по папахе и блеску погон на плечах – большая шишка. Неужто сам Евксентий Григорьевич пожаловали? Пацаны совсем струхнули. Наверняка кто-то из них даже обмочился. Потому что солдаты, не церемонясь, всем сковали руки и потащили их в грузовик. А чин в папахе подошел к нам. Я не ошибся. Это действительно был полковник Михайлов. Он первым делом кинулся к освобожденной.

– Илга Артуровна! Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, Евксентий Григорьевич, – откликнулась моя бывшая. – Со мной все в порядке… А что будет с этими мальчишками? – тут же осведомилась она.

– Передадим органам следствия, – ответил тот. – Там разберутся.

– Надеюсь, с ними обойдутся не слишком строго, – проговорила Илга. – Они просто дети с искалеченной психикой, их лечить надо.

– Ну положим, главарь их, Борзиков, вполне совершеннолетний, – вмешался я. – И по крайней мере – трое из этих сопливых бандитов уже отбыли по малолетке.

– А-а, здравствуйте, товарищи! – воскликнул Михайлов, и протянул нам с майором руку для пожатия. – Благодарю за службу!

Мы ответили на рукопожатие и сказали, что служим Советскому Союзу.

– Ну что ж, товарищи, – продолжал полковник. – Давайте по домам! Холодно… Илга Артуровна, прошу в мою машину!

– Если можно, Евксентий Григорьевич, я поеду в машине Данилова, – сказала гражданка Эглите.

– Пожалуйста, – не стал возражать тот. – Тогда, Курбатов, со мной поедешь ты… Не волнуйся, я тебя высажу подальше от дома, чтобы ты прогулялся и подумал над тем, что я сейчас тебе скажу.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – угрюмо откликнулся он.

И все мы двинулись к воротам, вскрытые, прибывшими с полковником то ли военными, то ли спецназовцами. По дороге Витек незаметно отнял у меня «Макаров», который я сунул в карман при появлении группы задержания. Мало ли какие рефлексы сработают у вояк? Я расстался с пушкой без сожаления. В СССР даже милиционеры не всегда были при оружии, что уж говорить о гражданских.

– А если бы я выстрелил в кого? – спросил я шепотом у Курбатова.

– Там холостые, – виновато пожал плечами майор.

– Вот ты, жук!

Оба госбезопасника упаковались в полковничью «Волгу», а мы с моей бывшей погрузились в мою. В конце концов, мы же собирались поговорить.

Грузовик с солдатами и задержанными сопляками двинулся впереди. Следом полковничье авто, а уж за ним – мы. Некоторое время Илга молчала. Я искоса на нее посматривал. Похоже, она не слишком-то переживала случившееся. Во всяком случае, ее прибалтийская невозмутимость осталась при ней. Вот ведь – все, как с гуся вода! Такое впечатление, что она сама организовала это похищение. И уж во всяком случае, не удивлюсь, если узнаю, что ее никто не заталкивал в «пирожковую», а она сама села.

– Как же они тебя смогли схватить? – нарушил я молчание. – Ты ведь могла поднять крик… Наверняка кто-нибудь помог…

– А я не стала кричать, – ответила она. – Я только сказала, что в кузове не поеду и села в кабину.

Ну вот, мои предположения подтвердились.

– Они, хоть и сопляки, но парни крепкие и знают, что следует делать с женщиной, – пробурчал я.

– А я знаю, что нужно делать с людьми, – ответила она.

Перед самым капотом что-то мелькнуло. Я резко ударил по тормозам. Машину повело юзом, она развернулась посреди проезжей части и встала. Меня мгновенно прошибло холодным потом. Спасибо, что хоть на встречке не было ни одной машины.

– Что с тобой? – участливо осведомилась моя пассажирка.

– Вот черт! – выдохнул я. – Померещилось, что кто-то выскочил на дорогу.

– Прости меня, Саша! – виновато пробормотала Илга.

– Да ты-то здесь при чем⁈ – буркнул я.

Со мною что-то случилось. Руки одеревенели, а нога никак не хотела отпустить педаль тормоза.

– Потому, что – это я сделала, – как ни в чем не бывало, ответила моя бывшая. – А сейчас все кончится.

И нога моя сама соскользнула с педали, а руки вновь обрели гибкость. Я вернул тачку на свою полосу и медленно двинулся дальше.

– Так вот какие штуковины ты умеешь проделывать…

– Да, – не без гордости признала Илга. – За что меня и ценят…

– А как же – Кирюша?.. – спросил я, чувствуя себя выжатым, как лимон. – Все эти дефектные дети?..

– А я у них и учусь.

– Чему?.. Контролю над сознанием других людей?

– В том числе и этому… – не стала отрицать она. – Только, прости, я не могу тебе всего рассказать, у тебя нет допуска.

– Только не говори, что ты ведьма, – я не верил в сверхъестественное, но учитывая, что сам перенесся в прошлое, мог и поверить сейчас.

– Это что-то типа гипноза. Никакой мистики, чистая наука. Психология. Большего сказать не могу.

– Ну и не надо, – процедил я. – Чем меньше знаешь о таком, тем крепче спишь.

– Только ты не думай, что я не благодарна тебе за помощь.

– Я и не думаю… – сказал я. – Только не могу понять, зачем тебе понадобилось поговорить со мной?

Глава 11

– Я думала, тебе интересно, почему я ушла?

– И почему ты ушла?

– Ты повел себя не лучшим образом, – назидательным тоном произнесла Илга. – Подозрения оскорбительны, тем более, если они безосновательны.

– Хорошо, – вздохнул я, – приму это к сведению.

– И все?

– Пока все. Если ты, конечно, с помощью гипноза не заставишь меня снова жить с тобою.

– Это невозможно. Воздействие может быть лишь кратковременным.

– И на том спасибо!.. Тебя куда подвезти? К Разуваевым?

– Да, пожалуйста…

– Что же полковник тебе квартирку не подберет?

– Чтобы не привлекать ко мне лишнего внимания, – ответила Илга. – Молодой специалист не может так вот просто получить отдельную жилплощадь.

– Это что, камень в мой огород?

– Ни в коем случае!

– Ага, ладно!

На этом разговор наш и закончился. Сцены взаимного прощения со слезами и поцелуями не случилось. Я подвез свою бывшую к дому, где жило гостеприимное семейство нашего директора, и сразу погнал к общаге. Вся операция по вызволению из лап хулиганов самого ценного для госбезопасности человека в нашем городе, а может на данный момент – и во всем Союзе, заняла чуть больше двух часов. Так что еще не стукнуло и девяти. Подъехав к общежитию, я вошел в подъезд и уперся в стол, перегораживающий лестничную площадку. За столом опять сидел незнакомый мне вахтер.

– Ты куды намылился, парень? – угрюмо осведомился он.

– На кудыкину гору! – в тон ему откликнулся я. – Кротову Наталью позовите.

– У меня костыли не казенные, чтобы за так кого-то звать, – пробурчал вахтер.

– Возьми, – сказал я, выложив на стол рубль. – И столько же получишь, когда Наташа придет.

– Ну так бы и сказал, – вскочил мужик, сгреб купюру и поспешил наверх.

Через несколько минут прибежала моя медсестричка в тапках и халатике.

– Так и думала, что это ты! – радостно выдохнула она.

– Ко мне поедешь? – я чмокнул ее в губы.

– Поеду!

– Тогда иди, собирайся!

– Я – мигом!

И она упорхнула. Со второго этажа спустился вахтер. Я ему выдал еще один обещанный рубль. Без всякой благодарности кивнув, он спрятал взятку в карман и осел на свой стул. Перед ним лежал какой-то журнал с кроссвордом. Да, безбарьерная среда – это не про нынешнее время. Наоборот, чем больше барьеров – тем выше заработок у тех, кто эти барьеры стережет. Хотя – вряд ли. Советские люди, без крайней необходимости, ни чаевых, ни взяток не дают.

– А вот и я!

На лестнице показалась Наташа, приодетая и накрашенная. Чудачка. Да мне все равно, как она одета и подведены у нее глаза или – нет. Голенькая она мне даже больше нравится. Ну так она и не для меня, а для себя постаралась. Девушке нужно, для уверенности в себе, выглядеть хорошо. Так что пусть принаряжается и красится. Я подмигнул хмурому вахтеру, подхватил медсестричку под локоток и повлек к выходу. Посадил в свой авто и повез к себе.

Едва оказавшись в моей берлоге, Наташа надела фартук – Илгин, между прочим – взяла совок и веник, потом – тряпку, и спустя полчаса квартира уже блестела. А гостья этим не ограничилась, принялась за готовку. Продукты у меня были, но либо в несъедобном пока виде, либо годились только на закуску. И вот вскоре на сковороде зашкворчало, в кастрюле забулькало, остро запахло свеженарезанным репчатым луком и отварной картошкой. Нет, что ни говори, а хозяйкой она была превосходной.

Потом мы поужинали. Я не стал на этот раз эротику включать. Наташу «совращать» не требовалось. Она сама готова меня соблазнять. Ну я и не стал долго томить. Мы хорошо провели время и уснули, как голубки. А перед сном я подумал о том – не оставить ли мне Наташу у себя? Не такой это простой вопрос. Если я буду с медсестричкой сожительствовать, как раньше с Илгой, то рано или поздно ее придется прописывать. А если она выпишется из общежития, то не сможет потом туда вернуться и потеряет там койкоместо. Ничего не попишешь, таковы суровые законы социалистического общежития.

Так ничего и не надумав, утром я отвез свою любовницу обратно, а потом покатил в школу. По плану, у меня на этой неделе значились для посещения Григорьев и Доронин. Андрейку Григорьева я предупредил, что заеду. Конечно, надо было это сделать еще вчера. Все-таки не слишком хорошо сваливаться на людей, как снег на голову, я не милиция с обыском и не ревизия с проверкой. Школьник, конечно, струхнул. У него с учебой не ладилось. Чтобы подбодрить его, я сказал, что поедем вместе на «Волге». И после занятий я его действительно посадил на заднее сиденье, и мы поехали.

Перед тем, как заехать во двор старого трехэтажного дома, в котором жили Григорьевы, я выпустил ученика. Пусть скажет своим, что сейчас придет классный руководитель. Андрейка невесело кивнул. Я не стал его разубеждать в том, что собираюсь поговорить с его родителями об учебе и поведении. Пусть подумает, может, за ум возьмется? Выждав примерно минут пятнадцать, я тоже вылез из салона и пошел в дом. Скорее, его следовало назвать бараком и отправить под нож бульдозера. В свое время такие жилища строились по всему Союзу, некоторые живут и в моей той эпохе до сих пор.

В подъезде воняло старыми тряпками и крысиным хвостом. Деревянная лестница, по которой я поднимался на второй этаж, скрипела и шаталась так, будто я шагал по палубе старого парусника в шторм. Поневоле начало закрадываться опасение, что она может рухнуть в любой момент. К тому же в подъезде было темно, как у Абамы в одном месте… Хорошо хоть, что ожидающие меня Григорьевы приоткрыли дверь, чтобы я увидел, куда мне направиться. И вот я ступил в теплую, освещенную прихожую и увидел тщедушного мужичка в застиранных трениках, естественно, с пузырями на коленях и в видавшей виды футболке со стертым рисунком.

– Здрасьте! – буркнул он.

– Добрый вечер! – откликнулся я. – Меня зовут Александр Сергеевич. А вы кто?

– Ну дык, Григорьев я, – уныло проговорил. – Вася… Василий Степаныч…

– Пришел посмотреть, Василий Степанович, в каких условиях живет Андрейка.

– Ну дык… проходите… – вздохнул тот. – Какие там условия… Вдвоем мы… Мамка Андрюхина померла, когда ему три годика стукнуло…

Он пропустил меня в комнату. Здесь было светло и относительно чисто. Работал телевизор. На черно-белом экране какие-то пожилые дядьки с умным видом что-то обсуждали. Хозяин пригласил меня сесть на диван. Я опустился на потертую обвивку, выпирающую буграми. Жалобно заскрипели подо мною пружины. Григорьев-старший сел на стул, напротив меня, опустил голову, словно ожидал вынесения смертного приговора. Сынуля его жался у дверного косяка, поглядывая то на меня, то на отца.

– На комбинате я работаю, – принялся оправдываться тот. – Андрюха на хозяйстве… А то и тетка его когда придет, помочь… Так и перебиваемся…

– Место для занятий у него есть? – для порядка поинтересовался я.

– Ну дык, комната своя… Стол, книжки. Я, когда на дневной смене, здесь ночую…

– Понятно.

– Он может натворил что?.. – робко поинтересовался Василий Степанович.

– Учебу, конечно, не мешало подтянуть, – сказал я, – но я не жаловаться пришел, а познакомиться.

– Дык может за знакомство того?..

– Выпиваете?

– Ну дык, не на работе же… – жалобно хмыкнул Григорьев-старший. – Так как, э-э… Сергеич?

– Спасибо, я за рулем…

– Ну дык, мы с понятием…

Я еще раз осмотрелся. Поговорили об учебе Андрея. Ничего криминального я в квартире не увидел. Вроде нормальные условия, если можно таковыми считать неполную семью.

– Ладно. Я пойду, – сказал я.

– Заходите, если что…

Я поднялся. Пожал руку хозяину квартиры и с облегчением покинул ее. Шел и раздумывал. И все-таки, впечатления у меня остались смутные. Григорьев-старший не походил на пропойцу. Обыкновенный отец-одиночка. Видать, честный работяга, который пытается поставить сынка на ноги, в меру своего достатка и разумения. Трудно сказать, как у него насчет разумения, а вот достатком точно не пахнет. Сколько их таких по всему Литейску? А по всему Союзу? Миллионы! И как им помочь?

А самое главное – не в деньгах дело. Во всяком случае – не только в них. Взять дом, в котором живут Григорьевы. Он же не один такой в городе. Эти бараки, небось, немецкие военнопленные еще строили. И наверняка, предполагалось, что это будет временное жилье, а потом построят капитальное. И это «временное» тянется уж лет тридцать– тридцать пять, и будет тянуться еще столько же, пока не рухнет. И хорошо еще, если не погребет под обломками жильцов. Того же выросшего Андрейку Григорьева и уже его собственную семью.

Почему в стране, столь богатую ресурсами, вечная нехватка жилья? Кончится советская власть его, и вовсе перестанут давать бесплатно – либо за свои кровные, либо в ипотеку. Да, домов понастроят. Высоких, красивых, комфортных, ну или, по крайней мере, выглядящих такими. Начнется вакханалия с мошенническими схемами, когда у людей станут выманивать последние деньги, оставляя при этом без жилья. Так что опять жилищная проблема для большинства населения останется столь же острой, какой и была.

В общем, посещение Григорьевых чуть подпортило мне настроение. Я медленно ехал по темнеющим городским улицам и по-прежнему видел перед собой отставшие обои, облупившийся потолок, слышал скрип лестничных ступенек и чувствовал напряжение в ногах, под которыми в любой момент могут провалиться гнилые доски. Надо было как-то развеяться. Захотелось оказаться в месте, где светло, звучит музыка и пахнет вкусной едой. И я повернул в центр города, к ресторану «Космос».

Швейцар меня уже помнил, поэтому впустил с поклоном, получив заветную мзду. Метрдотель тоже просек, что я клиент, может, и не слишком частый, но зато и не жадный. Я сразу дал ему понять, что времени у меня немного, а спиртного – не надо. Метр усадил меня у окна и, не вручая меню, предложил несколько блюд по своему вкусу. Я остановился на котлетах «Салют», гарнире в виде обжаренных овощей с названием «Млечный путь», пирожках с ливером «Первый спутник» и безалкогольном напитке «Космические зори».

Поедая все это, я подумал о том, что надо бы привезти сюда Наташу. А то ведь она готовит, убирает, старается и при этом – ничего взамен не требует! Впрочем, сегодня утром мы договорились, что ближайшие выходные я посвящаю ей. У медсестрички накопились отгулы за сверхурочные дежурства в больнице. Надо будет посетить с ней местный ГУМ и прибарахлить девушку, а потом и сюда, в «Космос», наведаться. Славно проведем времечко. Не успел я об этом подумать, как меня окликнули:

– Александр Сергеевич!

Оглянувшись, я увидел Миню Третьяковского. Вот уж кого не ожидал узреть в столь фешенебельном заведении! Тот забулдыга, которого я встретил когда-то в забегаловке, куда-то пропал. Вместо него передо мной объявился вполне респектабельный советский гражданин, одетый в хороший костюм, заграничного пошива, гладко выбритый, причесанный, веселый. Неужто дела литейского литературного классика пошли на поправку?.. Наверное, перевели таки гонорар за книжку, и он начал его пропивать! Пока в «Космосе», а потом и до дешевого пивняка докатится. Писатель, блин!

– Здравствуй, Миний Евграфович! – сказал я, пожимая его холодную, вялую кисть. – Гуляешь?

– Да, получил гонорар за книгу, – откликнулся он. – Я у тебя червонец брал, вот возвращаю.

И он положил на скатерть десятку.

– Книжку-то хоть подаришь? – спросил я.

– А как же! – обрадовался Третьяковский. – Как только авторские экземпляры получу, так сразу! С автографом!..

– Слушай, – сказал я ему. – Мы тут с друзьями затеяли клуб организовать для детишек… Ну, знаешь, дворовый, с кружками разными…

– А, что дело хорошее, – кивнул местный классик, щелчком пальцами умело подзывая официанта. – Предлагаешь выступить перед юными читателями?..

Подошел официант, и Миня принялся перечислять названия блюд, а главное – напитков. Судя по количеству, литератор то ли вконец оголодал, то ли ждал еще кого-то.

– Я хочу, чтобы ты не просто выступил разок, – сказал я, когда официант удалился, – а вел у нас в клубе литературный кружок.

– Да⁈ – удивился писатель. – А что, хорошая идея! Согласен!.. Давай эту идею обмоем!

– Я за рулем. Да и через пятнадцать минут начинаются занятия в секции по самбо.

– А-а, ну да… Ты же спортсмен… Ну ничего, сейчас подойдут собратья прозаики. А также сестренки поэтессы…

Я подозвал своего официанта, оплатил по счету, а Минин червонец отдал на чай. Попрощался с литейским классиком, который подпрыгивал на стуле от нетерпения, то и дело оглядывался. Видать, никак не мог дождаться собутыльников и собутыльниц. Через десять минут я уже снова был в школе. Пацаны пришли все, что не могло не радовать. Все-таки зима, время простудное. Полшколы болеет гриппом. Начали, как обычно, с разминки. Потом стали отрабатывать захваты. Мне хотелось добиться безупречной чистоты исполнения.

К концу занятий я был вполне доволен результатом. Настолько, что снова решил развезти пацанов по домам на машине. Они же вспотели, так что нечего им лишний раз по морозу шататься. И вообще, надо это делать постоянно. Быстрее окажутся дома, раньше лягут и утром на уроках не будут клевать носом. Понятно, что мои самбисты были весьма довольны лишней возможностью прокатиться на машине, хотя половине из них и пришлось немного подождать, так как больше шестерых за один раз в салон не засунешь.

В общем, развез всех по домам и сам вернулся. Есть не хотелось. Принял душ, почитал перед сном Диккенса и уснул.

Утром пробежка. Потом завтрак. Благо Наташа наготовила столько, что одному мне еще на пару дней хватит. В школу я приехал немного загодя. Все-таки машина позволяет экономить время. И когда я направился в тренерскую, меня перехватила по дороге Серафима Терентьевна. Что она делает в школе в такую рань? С ее невнятной должностью спецпредставителя райкома ВЛКСМ можно вообще приходить на работу через раз, а то и через два. И вот, подишь ты, приперлась спозаранку!

– Саша, здравствуй! – воскликнула она. – Как хорошо, что я тебя встретила!

– Привет! – буркнул я. – Ну вообще-то это большая редкость встретить учителя в школе.

– Шутишь! – улыбнулась Егорова. – Это хорошо… Мне нужна твоя помощь!..

И посмотрела так нежно, так многообещающе, что если бы я не знал, с кем имею дело, то наверняка повелся бы. Однако за внешностью этого ангелочка скрывалась хитрющая личность.

– Так что тебе понадобилось? – прищурился я.

– Понимаешь, Эвелина Ардалионовна дала мне задание организовать форму, одежду в смысле, для внутришкольных соревнований, ну и другие всякие дела… Названия команд я придумала – «Факел» и «Знамя», а вот как быть с этой формой, в толк не возьму… Ну допустим, сказать каждому участнику, чтобы принесли по белой футболке, по своему размеру, а дальше что? Гуашью на них названия команд написать?