Текст книги "Семейство Карвахаля"
Автор книги: Проспер Мериме
Жанры:
Драматургия
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Комната доньи Агустины.
Донья Агустина в постели; Муньос, духовник.
Донья Агустина. Господин аббат! Вы полагаете, мои грехи прощены?
Духовник. Я твердо в это верю.
Донья Агустина. Ваша уверенность ободряет меня, и она пошлет мне силу перенести эти ужасные минуты... О, как подумаю, холодный пот выступает у меня на всем теле!
Духовник. Увы!
Донья Агустина. Значит, надежды больше нет... нет больше надежды?
Молчание.
Проживу я еще несколько часов?
Духовник. Боюсь...
Муньос. Я двенадцать лет был плотником и лекарем на люгере «Момбар», слышал предсмертный хрип многих морских волков. Я в этом деле понимаю. По правде вам скажу...
Донья Агустина. Ах, не говорите мне ничего, Муньос! Я хочу внезапной смерти. Боже мой, боже мой! Неужели, раньше чем предстать перед тобой, надо столько выстрадать?.. Из-за пустяка! Из-за стакана лимонада!
Муньос(в сторону). Да, но какого!
Духовник. Опасность смерти, таящаяся в каждом нашем поступке, даже самом обычном, показывает нам, сколь внимательными должны мы быть, идя по пути, предначертанному господом, раз с минуты на минуту он может призвать нас к себе.
Донья Агустина. О, как я страдаю! Грудь горит! Муньос! Дайте мне чего-нибудь, только успокойте эту жгучую боль.
Муньос(подает ей чашку). Выпейте; лучше будет. (Духовнику, тихо.) Займитесь своими духовными делами.
Донья Агустина(глухо). Боже! Если агония будет долгой... пошли мне мужество!.. Муньос! Мой муж все не идет... Поторопите его.
Муньос. Сейчас придет.
Донья Агустина(духовнику, тихо). Отец мой!.. Подойдите поближе... еще ближе... Моя дочь... вы знаете, где она?
Муньос. О чем она спрашивает?
Духовник. Хочет видеть дочь.
Муньос. Она в Кумане, в Росарском монастыре. Сколько вам раз говорить?
Духовник(делает отрицательный жест). Сударыня! Я видел, как она уезжала.
Донья Агустина. Увы! Бедная моя доченька!.. И муж тоже не идет... А мне надо его видеть... Хочу поговорить с ним.
Муньос. Вот и он.
Входит дон Хосе; духовник и Муньос отходят в глубину комнаты.
Донья Агустина. Благодарю вас, дон Хосе... от всего сердца благодарю вас.
Дон Хосе(подходит к кровати). Я надеялся, донья Агустина, что вам лучше.
Донья Агустина. Ах, мне очень худо!.. Дон Хосе!.. Скоро я предстану перед господом... Я не хочу из-за лжи идти на вечную муку... Вы же знаете... Каталина – ваша дочь... Вы никогда в этом не сомневались.
Дон Хосе. Простите меня, если в порыве гнева... Простите меня, прошу вас!
Донья Агустина. Дон Хосе!.. Дайте руку... если не боитесь заразиться.
Дон Хосе протягивает ей руку.
Обещайте мне... Это просьба умирающей, дон Хосе!..
Дон Хосе. Можете быть уверены, что всякое ваше приказание будет в точности исполнено.
Донья Агустина(привлекает его к себе; очень тихо). Дон Хосе! Будьте отцом Каталине. Поклянитесь!.. Подумайте: суд божий – страшный суд.
Дон Хосе(резко). У вас жар, вы бредите. (Вырывает руку.)
Донья Агустина(хватает его за край плаща). Она дочь ваша! Вы единственный ее покровитель! Вы отец ей.
Дон Хосе. Мне надо идти. Я скоро приду вас навестить.
Донья Агустина(удерживает его). Дон Хосе! Еще минутку... Дайте мне поцеловать ее в последний раз... Один поцелуй – и она уйдет.
Дон Хосе. Она уехала в монастырь.
Донья Агустина(не отпускает его). Оставить ее здесь одну... и умереть, не сказав «прощай»! Милосердный боже!
Дон Хосе(в сторону). Ужасное зрелище! (Громко.) Пустите, мне пора.
Донья Агустина. Умоляю!.. Ах! Зачем кинжал?
Дон Хосе. Это – мое оружие. Вы знаете, я всегда ношу его с собой.
Донья Агустина. Бросьте его... он весь в крови... Дон Хосе!.. Пожалейте ее! Ах, ваш кинжал...
Дон Хосе(вырывает у нее из рук край плаща и подходит к духовнику и Муньосу). У нее бред. Она безнадежна.
Донья Агустина. Каталина!.. Дочь моя!.. О, уберите кинжал! Кровь... кинжалы... Спасите! Спасите!
Дон Хосе(в сторону). Ох, уж этот проклятый Муньос! Какая ужасная агония!
Муньос(дону Хосе, тихо). Хотите, вытащу подушку – и дело с концом?
Дон Хосе. Нет, дайте ей умереть спокойно. (Духовнику.) Оставляю ее на ваше попечение.
Уходит.
Духовник(подносит донье Агустине распятие). Сударыня! Посмотрите на того, кто так страдал за нас. Что ваши муки в сравнении со страстями Иисуса Христа?
Донья Агустина. Уберите кинжал!
Муньос. Она распятие принимает за кинжал. И то и другое блестит!
Духовник. Сударыня!..
Донья Агустина. Пощадите! Пощадите!
Духовник. Помыслите...
Муньос. Да не мучайте вы ее! Она исповедовалась, готова отплыть в иной мир, чего вам еще надо?
Духовник. Глаза неподвижны, вся помертвела.
Муньос. Еще хрипит... все вспоминает про кинжал.
Донья Агустина. Иисусе! (Умирает.)
Муньос. Судорога... Так! Еще! Теперь конец. Да, пульса нет. Снялась с якоря.
Духовник. Господи! Дух ее с миром приими! (В сторону.) Какие ужасы довелось мне видеть в этом доме!
Уходит.
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Кабинет дона Хосе.
Дон Хосе(один). Не нужно было этого делать... Мне стало ее жалко... Она не мешала... Не люблю смотреть на страдания слабого существа... Лучше было бы... Что сделано, то сделано. Не будем об этом думать... Мужчина никогда не должен раскаиваться... Одной женщиной меньше в этом мире, только и всего! А Каталина... Между моими пылкими желаниями и их исполнением преграды быть не должно... Любя Каталину, я преступен, но несчастен; обладая ею, я преступен, но счастлив... И я еще колеблюсь!.. Не могу понять, что со мной... Трус! Со дня на день откладывать свой замысел... А что если, правда, голос крови сотворит чудо?.. Мне сорок шесть лет... (с горьким смехом.) Говорят, некоторые святые... Э, когда нужно, я сумею выпить тот адский напиток, что приготовлен для нее... А если она умрет раньше... Ну что ж, зато я был счастлив. Да... я хочу вкусить бесовского счастья. Больше мне на земле ничего не нужно.
Входит Муньос.
Муньос. Ваша светлость!
Дон Хосе. Что случилось, Муньос? Почему у тебя такой растерянный вид?
Муньос. Ваша светлость мне не поверила, когда я говорил, что эта индейская сволочь (тысячу чертей ей в зубы!) сыграет с вами скверную штуку. Пригнали бы вы десятка два таких молодцов, как я, мы б еще могли выпутаться, но ваши негры!.. Мерзавцы! Ни копьем, ни пищалью владеть не умеют.
Дон Хосе. Да что такое? Что натворили индейцы?
Муньос. Черт возьми, ваша светлость! Поднимитесь на башню – увидите, что они наделали. Более двух сотен на расстоянии двух выстрелов от ворот. А хуже всего, что я видел среди них человек двадцать белых, которых привел, конечно, дон Алонсо.
Дон Хосе(сам с собой). Вчера мне исполнилось сорок шесть лет. Пришел мой час.
Муньос. Настоящий боковой шквал – надо крепко держаться. Какой будет приказ?
Дон Хосе. Ты говоришь, их только двести?
Муньос. Вполне достаточно, чтобы всем, сколько нас ни есть, снести голову, клянусь потрохами папы! Знаете, как индейцы сносят голову честному испанцу? Кладут ногу ему на живот, одной рукой держат за волосы. Два удара мачете[17]17
Мачете – большой нож, которым чаще всего режут лианы и вообще растения, преграждающие на каждом шагу дорогу в лесах Нового Света. (Прим. автора.)
[Закрыть] – и голова остается в руке.
Дон Хосе(рассеянно). Вооружи негров.
Муньос. Я не ждал приказа вашей светлости. Да негодяев ровно пришиб кто. Бледность сквозь черную кожу проступает. Были б у меня сейчас хоть два фальконета на защиту ворот!.. Хотя бы та плохонькая пушка, которую мы бросили в море во время знаменитой бури, что слизнула «Момбар».
Дон Хосе(в сторону). Час блаженства. Потом ад. Может быть, ничто. (Громко.) Надо ободрить людей. (Звонит.)
Входит негр.
Принеси чашку молока.
Негр уходит. Муньос удивленно смотрит на дона Хосе.
Муньос! Ты примешь командование над рабами. Мне нужно, чтобы ты продержался час. Через час я приду к тебе, и мы их прогоним или оба умрем.
Муньос. Но, ваша светлость...
Дон Хосе. Без возражений; стены высоки. Тебя страшат индейцы, вооруженные стрелами. Глупец! Десять лет назад, прикажи я тебе во время абордажа прыгнуть на палубу под жерлом заряженной пушки – ты и тогда бы не испугался.
Муньос. Ладно! Я готов на смерть. Стоп!
Негр возвращается, ставит молоко на стол и уходит.
Дон Хосе. Поди сюда. Мешай ложкой, пока я подолью в молоко этой жидкости. (Вынимает из-за пазухи пузырек и вливает несколько капель в молоко, затем бережно закупоривает пузырек.)
Муньос(в сторону). Поди ж ты, дрожит!
Дон Хосе. Пойду дозором... Отнеси молоко дочери. Как раз ей к завтраку. Погоди! Мне шпага не нужна! Возьми ее. Положи ко мне на стол вместе с заряженными пистолетами. Держи!
Муньос(поднимает кинжал). Вот он, кинжал, который пугал донью Агустину. Осторожней! Он плохо держится в ножнах.
Дон Хосе. Какой ни на есть, пригодится мне сегодня. (Кладет кинжал за пазуху.) Муньос! Ты уверен, что у дочери нет кинжала?
Муньос. Да, ваша светлость. Помните, мулатка Флора вам его отдала?
Дон Хосе(бьет себя по лбу). Я становлюсь трусом!.. Иди отнеси молоко, а я поговорю с людьми.
Муньос(в сторону). Дело принимает для нас плохой оборот.
Уходят.
КАРТИНА ВОСЬМАЯ
Комната, где заперта донья Каталина.
Донья Каталина, Муньос.
Муньос(ставит молоко на стол; про себя). Упокой господи. Обеих.
Донья Каталина. Как себя чувствует мать?
Муньос. Очень хорошо.
Донья Каталина. Я знаю, что она была больна. Скажите правду.
Муньос. Вот вам завтрак.
Уходит.
Донья Каталина(одна). Злодей!.. Моя несчастная мать! Какие ужасные мысли осаждают меня!.. О нет!.. Это невозможно... Дон Хосе... Нет, на такое преступление все же он не пойдет... Но... каким диким взором он на нее смотрел!.. Нет... Он не посмеет... Но... Бедная мама!.. Наверное, она одна... Никто не ухаживает за ней... Она умрет одна... И я не могу быть с ней... Изверги!.. Ах, дон Алонсо, и ты меня покинул!.. Но что он может сделать для моего освобождения?.. Да и жив ли он?.. Боже! Сжалься хоть ты надо мной!.. За день свободы я отдала бы жизнь!.. Ах! (Закрывает лицо руками.) Не могу думать... Хоть бы заснуть!.. Хоть на мгновение забыться!.. Читать не могу... Какой ужас! Отнять у меня священные книги и запереть с этими проклятыми книгами! Ах, за всю жизнь я ни одной минуты не была счастлива!
За сценой глухой шум.
Что я слышу! Или это мне только чудится! Не бранные ли то крики индейцев?.. Нет! Все тихо... Ничего... Это ветер... Как бьется сердце!.. Нет! Все мне кажется... Я так устала от мыслей, от бессонных ночей, что боюсь сойти с ума... Мне часто слышится громкий разговор в моей темнице... Бедная голова моя идет кругом... (В полнейшем изнеможении садится за стол.) Я чувствую, что тупею... Скоро я начну пересчитывать соломинки в циновке... (Вскакивает.) А ему этого и надо. Тогда я буду в его руках. О Иисусе, Иисусе! Сжалься надо мной, пошли мне мужество! (Становится на колени и молится; затем встает.) Какой здесь тяжелый воздух! Мне видна лишь узкая полоска неба, но как ослепительна ее лазурь! (Снова садится.) Ах! Голова горит! (Смотрит на молоко.) Они обращаются со мной, как с животными, которые у меня в клетках. Сама буду свободна – выпущу и их. (Берет чашку, крестится, но тут же отодвигает ее.) Чуть не согрешила... Ведь сегодня постный день, а по солнцу еще полдня нет. Я, должно быть, пять дней не соблюдала поста. (С досадой.) Этого только не хватало! А молока мне хочется... Минутой раньше... Как я жалка! В моем-то положении – грех чревоугодия!.. Ах, как пагубно действует на душу горе!.. В наказание вылью молоко, все, до последней капли. (Медленно выливает молоко в ящик, где посажено деревцо.) Все-таки что-то хорошее сделала – избежала греха, и на душе стало легче.
За сценой шум.
Ах нет, на этот раз правда!.. Стреляют из пищали... Он пришел вызволить меня... Еще, еще... Я слышу бранные клики индейцев! Алонсо! Алонсо!.. Ах! (При виде дона Хосе отбегает в противоположный конец комнаты.)
Дон Хосе запирает дверь, бросает ключ в окно, смотрит на пустую чашку.
Дон Хосе. Демоны! Вы сейчас увидите зрелище, достойное вас. Бог, вложивший в меня сердце отца! Ты можешь теперь говорить в моей душе – мой эликсир заглушит твой голос.
Донья Каталина. Помогите! Помогите!
Дон Хосе. Кричать бесполезно!
Донья Каталина. Не подходите!
Крики и выстрелы приближаются.
Дон Хосе. Вот-вот придут, но будет уже поздно.
Дон Хосе бросается на донью Каталину, та некоторое время бьется в его руках. Отбиваясь, она нащупывает рукоять его кинжала, выхватывает его и пронзает отца.
Донья Каталина. Я спасена! (Отбегает от дона Хосе в противоположный конец комнаты и стоит там неподвижно с окровавленным кинжалом в руке, дико глядя на отца.)
Дон Хосе(лежит на полу). Ты убила отца, злодейка!.. Поистине, ты моя дочь... ты даже превзошла меня... Уйди!.. Проклинаю тебя!.. И там... уготовлю тебе пытку... Смотри! Это кровь отца твоего. (Протягивает окровавленную руку.)
Шум усиливается. Громкий стук в дверь.
Дон Алонсо(за сценой). Стучите! Ломайте дверь!
Дверь сломана. Входят дон Алонсо, кацик, Инголь, индейцы, испанцы; все вооружены.
Дон Алонсо. Любимая моя!.. Боже! Что я вижу!
Дон Хосе. Испанцы! Отомстите за отца, убитого... дочерью... Вот она, отцеубийца... Отомстите за меня... Отомстите за меня...
Умирает.
Дон Алонсо. Что он говорит?
Кацик. Умер.
Испанец. Она вся в крови!
Другой испанец. В руках у нее окровавленный кинжал.
Дон Алонсо. Каталина!
Донья Каталина. Не подходите ко мне!
Дон Алонсо. Кто убил его?
Донья Каталина. Я отцеубийца. Бегите прочь от меня...
Все. Она убила отца!
Дон Алонсо. Вы? Каталина, вы?
Испанец. Прострелить ей голову – иного она не заслуживает.
Дон Алонсо делает шаг по направлению к Каталине и останавливается перед трупом.
Дон Алонсо(кацику). Кацик! Прощай!.. Проводите несчастную туда, где ей угодно будет укрыться... Прощайте, больше вы меня не увидите. (Пожимает руку Инголю и уходит.)
Испанцы следуют за ним.
Кацик. Вот они, белые, старшие сыновья господа, как говорят чернорясники!
Инголь схватывает донью Каталину за волосы и поднимает мачете, чтобы отрубить ей голову.
Инголь. Ты убила отца, умри ж и сама!
Кацик(останавливает его). Наш друг хочет, чтобы она осталась жива; кацик хочет того же... Она будет жива. Женщина! Куда отвести тебя?
Донья Каталина(после паузы). Отведи меня в лес.
Кацик. Но... там тебя растерзают тигры.
Донья Каталина. Лучше тигры, чем люди, Идем! (Твердым шагом идет к двери, но, дойдя до трупа, издает пронзительный крик и падает без чувств.)
Инголь. Таков конец пьесы; таков конец семейства Карвахаля. Отец убит кинжалом; дочь растерзают звери. Не судите строго автора.
