Текст книги "Академия Сердцеедов. Обман (СИ)"
Автор книги: Полина Верховцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Все в порядке, – кое-как отбивалась я.
Но когда спустя пару минут из комнаты появилась Стелла в сопровождении двух мужчин, мне и вовсе была готова провалиться сквозь землю. Подруга выглядела растерянной, а в руках у ректора краснел тот самый блокнот со списками.
Они ушли, а я отправилась к себе. На душе кошки скребли, словно я сделала что-то очень и очень плохое. Это же не так? Я просто проявила бдительность. Что в этом такого? Любой бы на моем месте поступил так же.
Весь вечер я пыталась себя в этом убедить, и даже вроде убедила, но, когда на следующее утро повстречала хмурую Стеллу, чуть сквозь землю от стыда не провалилась.
– Я думала, мы подруги, – сказала она и прошла мимо.
Я проводила ее взглядом, наблюдая, как рыжая копна волос возмущенно подпрыгивала в такт сердитым шагам, и совершенно несчастная пошла на занятия. Меня ждал Райдо, полигон и очередной забег под ледяным дождем.
Хоть в этом я была не одинока. Неровной вереницей адепты стягивались к главным воротам и пытались забиться под узкий навес вдоль стен.
– Когда это закончится? – громче всех бухтел Доминик, – в такую погоду надо выдавать пледы, горячий чай и интересную книгу, а не вот это вот все.
Он смешно ежился, пытался повыше поднять воротник и походил на большого, белобрысого кота, которого хозяева в самую непогоду выкинули за порог.
– Не ной.
– Я не ною, я справедливо возмущаюсь.
Что-то разумное в его словах было. Я бы тоже лучше под плед и с кружечкой чая, ну или по крайней мере в библиотеку к книгам, которые надо успеть прочитать до начала сессии, а не по грязи барахтаться.
– Что нахохлились, желторотики? – Райдо был отвратительно бодр и деятелен, – заходим внутрь и готовимся к старту.
– Внутри навеса нет, – проворчал Ник.
– Зато внутри есть прекрасная полоса препятствий и дополнительный круг для самых ноющих. Оливио понял, что я хочу этим сказать, или нужны дополнительные пояснения?
– Да понял я, понял, – угрюмо отозвался бедлобрысый.
Мы зашли внутрь полигона. Сегодня он выглядел особенно удручающе – черные лужи, прихваченные тонкой коркой льда, грязь, заиндевелые снаряды и развалины. Вдобавок Райдо расширил границы и теперь и без того внушительная площадка, напоминала перепаханное поле, простирающееся насколько хватало глаз.
– Сегодня работаем на выносливость в экстремальных обстоятельствах. На службе могут возникнуть разные случаи. И уж точно никто не станет специально для вас готовить хорошую погоду. Дождь, снег, град, штормовой ветер – неважно. В любой ситуации вы должны быть готовы дойти до конца…
– Дней своих, – послышалось из заднего ряда.
– Оливио! Плюс два круга.
– Это не я.
Вот дурак! Сейчас доиграется и будет в два раза дольше бегать. А заодно и я вместе с ним!
– Итак, ваша задача – обойти все контрольные точки.
– И в чем подвох? – настороженно поинтересовался Браен.
Мы уже бегали по контрольным точкам и не раз. То с утяжелением, то на время, то будучи связанными рука к руке с напарником.
– Подвох? – Хонер довольно улыбался, – подвох увидите сами. Могу только посоветовать не щелкать лишний раз клювом.
Напутствие уверенности не прибавило. Адепты подозрительно переглядывались и не знали к чему готовиться.
– Ну что? Кто первый?
Секунда! И едином слаженном порыве мужская часть группы отступила на шаг назад, оставив меня в первом ряду. Одну! Сволочи!
Уже который раз проворачивают этот финт, а я все попадаюсь! И в итоге то на вышку первая лезу, то в грязь ныряю, то на канате над лужей болтаюсь. А им весело.
– Прокляну! Каждого, – я гневно потыкала в их сторону пальцем.
– Всего хорошего, Найтли! – хохотнул кто-то из них, – обещаю, мы тебя не забудем.
Райдо только ухмыльнулся, а потом участливо поинтересовался:
– А где там затерялся наш ворчун? Адепт Оливио, выходи. Напарница ждет тебя.
Угрюмо расталкивая плечами всех на своем пути, Ник выбрался с заднего ряда и окатил меня убийственным взглядом.
– Приступаем. Первая пара пошла. У следующих десятисекундная готовность.
Делать нечего. Мы первые ступили на площадку, тут же чуть ли не по щиколотку проваливаясь в жирную слякоть.
– Я же тебе говорил, чтобы не вставала вперед! – бухтел Ник, пока мы, скользя и расползаясь, бежали по малому кругу.
– Я не виновата, что вы все выросли, как лоси! За вами ничего не видно!
– Ей не видно, а мне теперь отдувайся.
– Ты зануда!
– А ты выскочка!
В общем, обычное наше занятие. Мы ворчали, бухтели, но помогали друг другу, давно уяснив, что если провалится один – то провалимся оба.
Ник вытаскивал там, где не хватало моих девчачьих сил, а я там, где нужны были мозги и ловкость. Это конечно не Хеммери, с которым как за каменной стеной, но принципе тоже не плохой тандем. Если бы время на пререкания и споры не тратили – вообще бы цены нам не было.
Нам удалось без происшествий собрать пять первых точек, и я уже начала думать, что Райдо пошутил насчет сюрпризов, но тут пришла очередь полосы, которую надо было преодолевать ползком, под натянутой колючей проволокой.
Делать нечего. Плюхнулись и поползли. Вроде все было как обычно. До середины, а потом…
– Найтли, пошевеливайся, – Ник вырвался на полкорпуса вперед, – а то…
И не договорил. Потому что прямо из грязи взметнулась черная лапа, сотканная из теней и мглы, ухватила его за физиономию и с размаху макнула в грязь.
– Мать твою! – завопил он и отпрянул, зацепившись за проволоку, и тут же нас обоих тряхнуло магическим разрядом.
Тут уж мы оба заорали и наперегонки поползли к выходу.
– Что это было? – вскочив на ноги, он принялся стирать с лица плотные комья грязи.
– А я откуда знаю!
В этот момент, площадка наполнилась разноголосыми воплями. У всех разом начали проблемы – кто-то беспомощно болтался на теневом щупальце, кто-то пытался отбиться от странного облака, пытающегося стянуть портки, а кого-то и вовсе по рукам-ногам смотало, превратив в большую гусеницу
И только Райдо стоял на возвышении и посмеивался над нашими мучениями.
Оставшийся забег напоминал кошмар. Только начнёшь подтягиваться, чтобы забраться на развалины, как из окна на тебя растопыренная черная пятерня бросается. Либо склизкая, как червяк, либо холодная, как туман на кладбище. Или на канате повиснешь, а она хвать снизу и давай трепать из стороны в сторону, превращая и без того сложное упражнение в дикие качели.
Вреда они не причиняли, но мешали знатно. Все силы и внимание уходили на то, чтобы увернуться от очередного выпада и не попасться в западню. Поэтому к финишу мы приползли скорее дохлые, чем живые. Да и не все. Кого-то так к земле мглистым облаком придавило, что не подняться. Так и лежали, словно в коконе да глазами хлопали, не в силах даже рта открыть.
Райдо на выручку не спешил. Вместо этого, довольно поглаживая гладковыбритый подбородок, прошелся вдоль наших измученных и существенно поредевших рядов:
– Неплохо, цыпляточки, неплохо. Я думал, и треть вас до конца полосы не доберется, а оказалось больше половины.
Адепты на насмешливую похвалу не отреагировали. Все, как один, сидели на земле и пытались продышаться. На моем плече тяжко вздыхал блондин, а у меня даже не было сил его оттолкнуть. Тело дрожало, руки тряслись, на зубах задорно скрипела земля. Зато никто больше не мерз – от нас валил пар, а на дождь уже никто и внимания не обращал. Подумаешь, капает что-то. Какая разница, если уже и так сырые до самых трусов.
– Теперь вы представляете, что такое тренировки повышенной сложности, – продолжал наш наставник. – Отныне мы будем работать именно в таком режиме, и я надеюсь, что в следующий раз вы не станете голосить, как девки в бане, а окажете достойное сопротивление моим помощникам.
– Как? – простонал один из будущих стражей.
– А мне откуда знать, – хмыкнул Райдо, – голова у вас не только для того, чтобы в нее есть. Что-нибудь придумаете.
Не знаю, как остальные, а я понятия не имела, что можно придумать, если из дара у тебя только возможность рисовать руны.
В общем, приуныли мы все, призадумались.
Хонер тем временем развернулся лицом к полигону, покачал головой, мол откуда столько дураков на мою голову, и звонко щелкнул пальцами.
В тот же миг те, кто безвольным коконами валялся на площадке, взмыли в воздух и устремились в нам. Щупальца, сотканные из черного тумана, небрежно выкидывали их на землю и исчезали, втягиваясь обратно в землю, а бедные адепты, кувырком пролетали несколько метров.
– Не хотел бы я оказаться на их месте, – угрюмо пробурчал Ник, а я подергала воротничок, который внезапно начал душить.
– Я надеюсь, сегодняшнее занятие вам понравилось, – с учтивой улыбкой поинтересовался Райдо, – в следующий раз продолжим. Может идти.
Я стряхнула с себя зазевавшегося Доминика. Он неуклюже повалился на бок, а я с кряхтением поднялась и похромала к выходу, на ходу вытирая чумазую физиономию.
– Надеюсь, вам понравилось, – ворчал обычно миролюбивый Браен, – еще и издевается!
Я ободряюще похлопала его по плечу. Он был их тех, кого спеленало и заблокировало на площадке. Обидно, наверное.
Добравшись до своей комнаты, я не раздеваясь прошла в душевую. Грязную одежду скинула специальную нишу, туда же отправились хлюпающие ботинки, а сама забралась под горячую воду. Пришлось изрядно постараться, чтобы отмыть себя, а еще больше усилий ушло на то, чтобы разобрать волосы. В них оказалась столько земли, что при желании можно было набрать целый горшок и посадить цветочек, или закопать клад.
Еле отмывшись, я выползла в комнату, переоделась в чистое и сухое, и с тоской посмотрела на кровать. Сейчас бы поспать часик – тело гудело от напряжения и требовало отдыха, но впереди предстояло высидеть еще две пары. Одна из которых по сигнальным символам у госпожи Норы, а вторая по контурам у магистра Хейдена.
Ни то, ни другое у меня сегодня категорически не получалось. Руки дрожали так сильно, что я не могла ни линии ровные нарисовать, ни круг замкнуть. В итоге дала госпоже Норе прекрасный шанс наградить меня жирным неудом и очередной угрозой отчисления. Ник, кстати, тоже отхватил, потому что был не в лучшем состоянии, чем я.
Зато Хейден порадовался, когда мы пожаловали к нему такие убитые и измотанные.
– Сегодня будем тренировать восстановление энергетического баланса, – сказал он, потирая руки, – не все крутится вокруг физических сил. Иногда они есть, спрятаны где-то глубоко внутри нас, а наружу вырваться не могут, потому что заблокированы. Тогда им нужно помочь – активировать источники, направить каналы. Что ж, приступим.
Очень скоро Хейден понял, насколько сильно он нас сегодня переоценил. Какие источники? Какие каналы? В голове пусто! И все попытки активировать что-то у напарника приводили лишь к тому, что било колючим разрядом и его, и меня саму.
– Теперь моя очередь! – прошипел Оливио, потирая бок, после очередной моей попытки взбодрить его, – готовься.
У него тоже ни черта не получалось.
В итоге мы еще больше запыхались и под конец уже просто сползли на лавки, отказываясь шевелиться.
– Вот бездари, – беззлобно сокрушался магистр, а мы в ответ только мычали, – все, проваливайте, чтобы глаза мои вас больше не видели.
В этот раз даже Ник собирался медленно и вяло, а не улетел словно вихрь из кабинета, как он это делал обычно. Мы вместе вышли через порог. Потом он повернул налево, а я поплелась в столовую. Аппетита не было, но силы восстанавливать нужно, иначе завтра буду похожа на зомби. К тому же у меня дело было, важное.
Людей в зале собралось предостаточно, но я сразу заметила Стеллу в дальнем углу, и прихватив поднос с ужином, направилась к ней.
Она встретила меня хмурым взглядом и снова уткнулась в тарелку.
Я решила проявить тактичность и, кивнув на пустое место, поинтересовалась.
– У тебя свободно?
– Занято.
– Не возражаешь, если я присоединюсь?
– Возражаю.
Ладно, к черту тактичность. Она никогда не была моей сильной чертой.
Я просто поставила поднос, выдвинула деревянный стул и плюхнулась на него:
– Приятного аппетита.
В ответ тишина. Стелла делала вид, что не замечает меня, но я не собиралась сдаваться.
– Как дела?
– Плохо.
– Расскажешь?
– Нет.
Диалог не клеился. Мало того, она внезапно засобиралась, намереваясь уйти.
– Погоди! Я еще не поужинала.
Снова ноль отклика. Она уходила.
Пришлось торопливо запихивать в рот еду, большими глотками пить компот, рискуя подавиться. Потом схватила поднос с полупустой тарелкой и отнесла его на стол для грязной посуды, на ходу прихватив еще пару кусочков и булку – все-таки тренировка сегодня была жуткая, все силы высосала – и ринулась за Стеллой, чья рыжая макушка уже скрылась за входными дверями.
– Да стой же ты! – я настигла ее посреди аллеи, ведущей к нашим корпусам, и схватила ее за руку, вынуждая остановиться, – давай поговорим.
– Не хочу! – она упрямо отворачивалась и пыталась высвободиться, но от меня так просто не отделаешься.
Нет шансов спастись у того, с кем Ева Найтли решила помириться!
– А придется!
Я стащила ее в сторону, к лавкам, стоящим вдоль дорожки, и силой усадила на одну из них.
– Ева, – Стелла только начала возмущаться, но я перебила:
– Прости меня!
Зеленые глаза бестолково хлопнули ресницами, потом еще раз. Она никогда не отличалась быстрой реакцией, и сейчас оставалась верна себе.
– Я знаю, что очень обидела тебя. Прости пожалуйста, – я виновато опустила голову, – просто все эти события. Растерзанные парни, черные штуки… Мне страшно, и я очень волнуюсь. Ректор сказал, чтобы я докладывала о любых мелочах, если они покажутся мне подозрительным. Я это и сделала.
– Что подозрительного в простых сердечках? – обиженно спросила она.
Я уклончиво покачала головой. У меня не было четкого ответа на вопрос, я сейчас вообще с трудом понимала, как додумалась до того, чтобы нажаловаться на Стеллу из-за такого пустяка.
– У тех парней дыры в груди были, поэтому я и привязалась к твоим сердечкам, а еще мне по секрету сказали, что на такие безделушки можно вешать наговоры.
– Кто сказал? – не поняла Стелла.
Выдавать Коула я не стала, пусть он и гад неверный, поэтому перевела тему:
– А еще эти списки у тебя в блокноте. Кстати… за то, что влезла в твою комнату отдельное извини. Я не знаю, что на меня нашло в тот момент, словно бес вселился.
Стелла продолжала медленно хлопать глазами, словно силилась понять, о чем речь, потом полезла в свою сумку и достала тот самый блокнот.
– Я когда поступала, старший брат сказал, что друзей у меня никогда не будет, потому что я…странная? – она выжидающе посмотрела на меня, словно ожидая опровержения или согласия.
Я же старательно делала вид, что не понимаю, о чем речь. Потом все-таки сдалась:
– Не то, чтобы очень…но с изюминкой.
Она озадаченно нахмурилась, потом открыла блокнот:
– Я решила во что бы то ни стало доказать, что он неправ и найти друзей. Много друзей. И чтобы никого не пропустить обзавелась списками, – пролистнула исписанные страницы, – тут все, кто учатся в Весморе на данный момент.
– Знакомиться по спискам? Это же нелепо. Оно так не работает.
– А вдруг я кого-то пропущу? Просмотрю кого-то подходящего?
У, как все запущено…
– Ладно, а сердечки зачем? Столько бумаги перевела…
– Как повод познакомиться, – в ее голосе проскочило подобие гордости, но я все равно смутно понимала ее гениальную мысль.
– Повод?
– Да. Это же приятно, когда тебе при знакомстве дарят какую-то мелочь, что-то доброе и открытое? А что может быть добрее сердца, сделанного собственными руками?
– Ну…как бы… – когда она смотрела так восторженно, было очень сложно подобрать правильные слова, чтобы не обидеть еще сильнее, – не всем нравятся такие подарки.
Она беспечно отмахнулась:
– Я знаю. Вот смотри, – открыла первую попавшуюся страницу, и на ней оказался Лекс с жирным минусом напротив, – вот этот упырь. К нему вообще лучше не соваться, как глянет, так мороз по коже.
– Не могу с тобой не согласиться.
– Поэтому я поставила ему минус. Вот у этих – крестики. Это значит, что они выкинули свои сердечки сразу, как получили, но не злились, – она склонилась ближе ко мне и прошептала, – я им еще раз подарю.
– Что означают галочки?
– Галочки у тех, кто подарочек забрал и оставил себе. Ты, например, – она отыскала среди пальцев мою фамилию и гордо указала на нее, – вот, видишь. Ты мое сердечко забрала.
Я только на ее сумку покосилась, в подкладке которой это самое сердечко и было спрятано. Даже немного стыдно стало.
– А что значат сердечки?
Она внезапно покраснела:
– Их я ставлю тем, кто подаркам радуется…а еще тем, кто мне очень понравился. Чейз был такой симпатичный, я хотела сходить с ним на свидание. А он…а его, – рыжая некрасиво шмыгнула носом.
Ох ты ж, горе луковое. Чтобы отвлечь ее от грустных мыслей, я неуклюже пошутила:
– У тебя самой три сердечка, потому что ты всегда радуешься и самой себе нравишься?
Стелла посмотрела на меня очень серьезно:
– Нет, это потому, что я трех друзей уже нашла. Роуз, Кайлу и тебя. По крайней мере я думала, что мы – подруги.
И так мне стыдно стало, так тошно. Я сжала ее тонкие холодные, мелко подрагивающие пальцы:
– Мы подруги. Прости, что обидела.
К счастью, рыжая не умела долго дуться. Спустя минуту на ее губах уже появилась улыбка:
– Ничего. Я понимаю, что ты волнуешься и хотела, как лучше. Я прощаю тебя.
На этой возвышенной ноте нас и прервали. К нам подошел незнакомый Страж и сурово спросил:
– Ева Найтли?
– Да, – я поспешно вскочила на ноги, – что случилось?
– Письмо тебе. Велели передать, – сунул мне в руки простой серый конверт.
Я удивленно покрутила его, но не нашла ни единой пометки, кроме моего имени:
– От кого оно?
– Понятия не имею. Велено передать – я передал.
Он ушел, а я в полнейшей растерянности продолжала рассматривать конверт, но распаковывать его не спешила.
– Что там написано? – Стелла от любопытства вытягивала шею, пытаясь увидеть хоть что-то.
– Пока не знаю, – я сунула записку в сумку, решив, что посмотрю позже, когда останусь одна, – идем домой. Холодно.
И мы побрели к женскому корпусу.
Глава 7
В конверте оказалось послание от Хеммери. Написанное на небольшом клочке бумаги, слегка небрежное и потертое, оно вызвало у меня небывалый всплеск эмоций. Я и поревела, вспоминая свою растоптанную любовь, и поругалась, и снова поревела, в теперь уже оттого, что соскучилась по этому мерзавцу.
Потом ринулась писать ответное. И снова из крайности в крайность. Сначала это было гневное послание, в котором я запрещала ему писать мне, думать обо мне, вспоминать меня. Указывала направление, в котором он может смело двигаться, в случае если не оставит меня в покое. Желала всеобъемлющего счастья с моей любимой сестрой, ну и заодно острого поноса. Им обоим.
Потом писала второе письмо: слезное и тоскливое. Из разряда: ой-ой-ой, на кого же ты меня покинул? Я так тебя любила, а ты…
Оба прочитала, еще раз громко поругалась и выкинула, решив, что обойдется без ответного письма. Во-первых, я девушка гордая, во-вторых, понятия куда его отправлять. Так что перебьется.
Смелая такая, решительная…
Только ночью кошмары мучали, в которых я бежала по туннелю из свернутого листа бумаги, и он скручивался все сильнее и сильнее, превращаясь в узкий лаз. А потом перья и карандаши словно осиный рой кружились вокруг меня, норовя воткнуться то в руку, то в ногу, то в глаз. И где-то над головой, почему-то голосом Райдо гремело: Пиши, Найтли! Пиши.
В общем, веселая ночка выдалась, а утром, когда я села отрабатывать очередные руны, выяснилось, что карандаши не просто так снились – у меня все пишущие принадлежности закончились и последний огрызок норовил вот-вот совсем истереться.
Можно было поклянчить у той же Кайлы, или у Доминика отобрать, да любой с потока не отказал бы в такой малости, но мне внезапно захотелось прогуляться.
В отличие от остальных адептов я безвылазно сидела в Весморе. Родственников у меня не было, поэтому в выходные я к ним в гости не уезжала. Деньги я тратить не любила, поэтому в городе мне было делать нечего. Там ведь как, идешь вдоль торговой улицы, на прилавки и витрины вроде даже и не смотришь, а потом хоп и полные руки кульков со всяким барахлом. А поскольку я копила на свой салон, такие траты для меня были совершенно недопустимыми. Всем необходимым меня, как и любого адепта, обеспечила Академия, остальное – блажь.
Но сегодня, я внезапно поняла, что устала от серых стен, от дорожек, присыпанных первым снегом и синевы в глазах от учебной формы, поэтому отправилась в деканат за разрешением.
Мисс Тревис – секретарь учебной части – отнеслась к моему появлению настороженно:
– Куда это ты собралась?
– В лавку писаря. Для учебы надо кое-чего прикупить. А еще хочу конфет из Сладких Грез.
– Ты сопровождающего предупредила? – строго спросила она, выписывая пропуск, – Верано в курсе твоего желания пойти в город?
Черт, я забыла про Лекса! То дурацкое распоряжение, что в город я могу выходить только с ним, никто так и не потрудился отменить.
– Может, не надо? Со мной ведь наверняка кто-то из Стражей увяжется? Зачем мне Верано?
– Ничего не знаю, – она сурово посмотрела на меня поверх очков, – или с ним, или никак.
И демонстративно отложила уже подписанный пропуск в сторону.
Вот ведь напасть!
Я даже предположить не могла, где его может носить в выходной день. Может на полигоне дополнительно вкалывает, может в лаборатории торчит, а может и вовсе спит. Чем бы он ни занимался, уверена, новость о том, что я собралась в город, его не обрадует.
К счастью, бегать по Весмору в поисках бывшего наставника мне не пришлось. Он будто почувствовал, что нужен, и сам появился в деканате.
Меня удостоил небрежного кивка, а с мисс Тревисс вежливо поздоровался:
– Доброе утро!
– Здравствуй, Лекс, – улыбнулась она и кончиком изящного пера указала в мою сторону, – у нас тут девушка с просьбой…
– Мне сейчас некогда, – гад отреагировал прохладно, затем добавил, – мне нужно в город. Выпишите разрешение?
Секретарь просияла:
– Отлично! Как раз по этому поводу Ева и пришла. Ей тоже нужно в Хайс. А ты ее сопровождающий.
– Сопровождающий… – удивился было Лекс, но спустя миг обреченно поднял взгляд к потолку, – пффф, я уже забыл об этом. Может, как-нибудь без меня?
– Правила есть правила, – мисс Тревис развела руками.
Тогда Лекс обернулся ко мне:
– Я уверен, ты хочешь дома остаться.
– Не хочу.
– Хочешь, – с нажимом повторил он. Но когда это на меня действовало?
– Я уже пошла, догоняй.
И схватив со стола свой пропуск, устремилась к выходу.
– Найтли!
Я даже не обернулась. Вместо этого в припрыжку устремилась к лестнице, слетела на первый этаж и бегом выскочила на улицу.
Погода стояла пасмурная, но без дождя и снега. Даже ветер и тот затих, хотя еще вчера норовил сбить с ног любого, кто посмеет зазеваться. Для похода в город – лучше и не придумаешь.
Прекрасно понимая, как сейчас бесился Лекс, я побежала к воротам. С него ведь станется – поймает и силком в общагу отнесет, лишь бы под ногами у него не путалась. Поэтому мне нужно было как можно быстрее оказаться за пределами Весмора.
Сунув пропуск в руки сторожу, я выскочила через узкую калитку и припустила к городу по замерзшей аллее.
Последний раз я была тут во время отбора, когда кругом цвело и зеленело, теперь же все изменилось. Деревья стояли серые и голые, пышные кусты щетинились тонкими облезшими ветками, под снегом местами коварно прятались стылые лужи.
Мне нравилось. Я бодро шла вперед, напевая себе под нос старенькую песню и старательно делая вид, что не слышу позади себя жестких и крайне недовольных шагов.
– Так и будешь плестись позади? – не выдержала я, когда до города оставалось всего ничего.
Всю дорогу мы проделали в полнейшем молчании, и теперь меня одолевало желание поговорить. Собеседник такой себе, но другого все равно нет.
– Буду.
– А может…
– Не может.
– И все-таки…
– Нет.
Чудо, а не парень. Просто именины сердца. Как пообщаюсь с ним, так глаз дергается.
Еще немного прошли молча. Потом дорога бодро нырнула на первую городскую улицу и стало не так скучно.
Хайс по-прежнему восхищал меня своей роскошью, шириной и размерами. Ухоженные дома, живые изгороди зеленые несмотря на приближающуюся зиму, эр-мобили снующие по гладким улицам наравне с неспешными каретами. И люди… Совсем не такие как в Муравейнике. Их богатые одежды шуршали парчой и кринолином, меховые накидки небрежно развивались в такт размеренному шагу. На лицах не было тревоги о будущем.
Я тоже такой буду. Вот только учебу закончу, открою свой салон рун и заживу. Главное все сбережения на ручки с карандашами не спустить…
Правда в лавку писаря попасть оказалось не так-то просто, ибо Лекс решил, что его дела важнее и повел совсем в другую сторону. А поскольку он был больше и сильнее, мне пришлось подчиниться.
И вот поперлись мы по каким-то переулкам совсем не в ту часть города, где было чисто и красиво, а туда, где дома попроще жались друг к другу, и на витринах не было шелков с жемчугами.
– Что у тебя за страсть по подворотням всяким бродить? – ворчала я, буравя взглядом широкую спину, обтянутую учебной формой, – то по закуткам, то по Муравейнику бродишь. Кстати, а что ты делал в Муравейнике?
– Не твое дело, Найтли.
Гад.
Я не удержалась и показала ему язык.
– Я все вижу, – не оборачиваясь кивнул на окно, в котором мы отражались.
– А мне плевать.
Он затормозил так резко, что я ткнулась носом ему в спину. Обернулся, глядя сверху вниз. Глазищи темные, сердитые, брови нагло вскинуты, мол: кто-то что-то вякнул?
– Все. Молчу.
– Правильное решение, Найтли.
Гадский гад.
Как я вообще умудрилась подобрать его артефакт на отборе? Почему не взяла какое-нибудь колечко, бусики, что-нибудь еще? Зачем надо было хватать ту дурацкую щепку с пола?
Мы отправились дальше.
В отличие от меня Верано не кутался в теплую куртку, но выглядел так, будто ему совсем не холодно. Даже нос не покраснел. Я же только успевала на руки дышать, и мысли все больше занимал горячий шоколад из Сладких Грез.
– Я замерзла.
– Могу пойти быстрее, – сказал Лекс и прибавил скорость, и мне пришлось чуть ли не бежать за ним.
Один его шаг – три моих. Но да, теплее стало. И когда мы вошли в лавку, где торговали артефактами, я уже взмокла.
– Адепт Верано, – седенький мужчина за прилавком растекся в приветливой улыбке, – давно вас не было видно.
– Много учебы.
– Понимаю. Чем могу помочь на этот раз?
– Вот это нужно для факультета, – Лекс вытащил из-за пазухи два листа, – а вот это лично мне.
– А девушке?
– Книжек с картинками.
Я метнула в него грозный взгляд, обещая кровавую расправу, но Верано даже бровью не повел. Как можно быть таким противным?
Я обиженно надулась и отошла. Пока они с хозяином лавки обсуждали товары, я бродила вдоль длинных низких стеллажей, выставленных рядами.
Каких тут только штуковин не было. И странные щупальца в мутных банках, и непонятные механизмы, состоящие из проводов и шестеренок, и какие-то порошки. Камни, кольца, подвески, зеркала, бусы, маленькие серебряные серпы и ритуальные клинки. Даже связка крысиных хвостов и сушеная голова мартышки висели в углу, привнося легкий оттенок жути во весь этот бедлам.
– Гадость какая, – я передернула плечами и на всякий случай отошла подальше.
В следующем закутке мне понравились яркие помпоны их кроличьего меха. Рука так сама и потянулась, чтобы погладить задорно топорщащиеся ворсинки, но в последний момент ее сжала жесткая лапища Верано.
– Эй! – возмутилась я. А он только стиснул сильнее, отвел мою руку в сторону и строго поинтересовался:
– Что ты делаешь?
– Хотела помпон посмотреть поближе.
– Тебя разве не учили, что в лавке артефактора нельзя ничего хватать? – потряс моей рукой, потом небрежно отпихнул, – здесь каждая деталь открыта и готова к применению. Чуть магией заденешь и замкнется на тебя.
– Ничего не замкнется, – проворчала я, но руки на всякий случай за спину спрятала. Мало ли.
– Ладно если что-нибудь безобидное прихватишь, а если нет? Вот этот помпон, как ты соизволила выразиться, применяется для отпугивания нечисти. Если на тебя замкнется, то ты не в один дом зайти не сможешь Тебя просто через порог не пустит. А вот это, – Верано указал на другую полку, где лежала неприметная жестяная коробочка, – артефакт, который открывает переходы. Куда именно – никто не знает, потому что для каждого открывается свой проход. Схватишь и перенесешься куда-нибудь в глушь, в болота, или в вечную зиму.
Я попятилась, а Лекс продолжал рассказывать страшилки:
– Если вот это возьмешь, то будешь есть без остановки. А вот это – местные псы решат, что ты их завтрак.
Все окружающие меня, такие безобидные на первый взгляд штуки внезапно стали чертовски пугающими.
– А здесь есть что-нибудь приятное и доброе?
– Да. – сказал он и зловеще улыбнулся. – Я.
– Да ну тебя, – отпихнув мерзавца, я устремилась к дверям, – подожду тебя снаружи.
– Смотри, нос не отморозь.
Можно мне другого сопровождающего? Пожалуйста! С этим мы точно когда-нибудь подеремся.
Глава 8
Такое ощущение, что перед сессией время стало лететь быстрее. Мне катастрофически не хватало часов в сутках, чтобы выучить новое, повторить старое, и хоть немного поспать. Вся жизнь свелась к круговороту занятий, книг и тренировок, лишний раз некогда было сбегать в столовую, а уж о том, что такое «просто погулять» я вообще забыла. Из развлечений – только зачарованное окно, сквозь которое мы с Кайлой регулярно проверяли корпус напротив, на предмет всяких черных соплей и странностей. С того злополучного вечера они больше не появлялись, но мы все равно были начеку. Мало ли.
– Тебе письмо, – Кайла бросила на мою кровать серый конверт, – комендантша передала. Опять, наверное, от Хеммери.
У меня привычно екнуло под коленями.
Уже шестое. Они приходили и интервалом в несколько дней и неизменно сопровождались новыми спазмами за грудиной. Зачем он меня мучает? Зачем пишет все это?
Я приготовилась к очередным извинениям, красивым словам о том, как он сожалеет, как ему меня не хватает и все таком же духе, но в этот раз меня ждало что-то новенькое. Пришлось трижды пробежаться взглядом по скупым строчкам, прежде чем до меня дошла суть написанного.
– Чего этот мерзавец от тебя хочет? – спросила Кайла, не поднимая глаз от тетради, – прощения, понимания и обнимашек? Чтобы ты все срочно забыла и не выносила мозг бедному самцу, который воспользовался своим законным правом на разнообразие?
– Коул хочет встретиться.
– Чудесно. Пусть приезжает.
– Он так и написал. Приедет через неделю.
Подруга только хмыкнула:
– Размечтался. Кто его с практики-то отпустит? Пока ректор приказ о возвращении не подпишет – не видать ему Весмора, так что не переживай.
– Он самоволкой собрался.
Кайла все-таки оторвалась от книги, глянула на меня озадаченно и, пожав плечами, сказала:
