Текст книги "Без права на измену (СИ)"

Автор книги: Полина Диева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 39

Я думал, что к нам с Жанной направят психолога, который опять будет доказывать мне неполноценность её пола, подлость женского мышления и прочие бла-бла-бла. Но нет. За мной приехали люди в форме, посадили в автомобиль, отвезли в аэропорт. Длинный перелёт и возвращение в лагерь с палатками. Сначала мне показалось, что они хотят начать всё с начала – опять будут учить меня стрелять и выживать, а потом убивать. Но нет. Последний этап курса молодого мужа предполагал обучение вчерашних женихов. Для того, чтобы доказать свою силу и жёсткость, нужно не просто самому стать таким, но и научиться нести полученные знания и опыт в массы. Если со знаниями у меня всё было худо-бедно в порядке, то практического опыта катастрофически не хватало. Так что делиться «знаниями» будет сложно, а тут ещё и подопечного выделили...

– Егор, – неприлично худой парнишка в круглых очках неуверенно протянул мне руку.

– Дима. За что тебя сюда? – презрительно осмотрел его с ног до головы.

Никаких инструкций мне не дали, так что я посчитал нормальным выяснить причины, по которым другие мужчины оказываются сосланными в лагерь для неудачников.

– Сам не знаю. Я чётко следовал правилам, даже ударил её пару раз. Представляешь, эта особь отказывалась заниматься со мной сексом, ссылаясь на какие-то критические дни. Кровью меня захотела запугать, дрянь.

Егор злобно пнул пень, рядом с которым мы стояли. Потом поправил очки и дружелюбно улыбнулся. Не зря он мне сразу не понравился.

– Наверное, мне не стоило уродовать её лицо. Но девка и без того не была красавицей. Зато теперь она будет знать своё место.

– Ты изуродовал ей лицо?

– Ну конечно. Они же неполноценные. Я видел, как она смотрит на других мужчин на курорте и вздыхает. Мне же на работу ходить надо? Надо. Кто за ней присматривать будет, пока меня нет? Правильно, никто. Пришлось немного усовершенствовать её внешность, – парень хихикнул и хлопнул меня по плечу.

Я с трудом сдержал желание врезать ему по морде. Ну не урод ли? Надеюсь, бахвалится просто, чтобы не выглядеть слишком убогим на фоне остальных.

– Ты ей нос сломал что ли? Не волнуйся, врачи всё исправят.

– Не исправят, – Егор перестал улыбаться. – Я ей рашпилем глаз выколол и шрам на всё лицо оставил. Вот так – до губ, – он пальцем провёл по своей щеке, показывая траекторию движения рашпиля.

– Что ты сделал? – я не мог поверить своим ушам, ради дешёвого бахвальства никто такое придумывать не станет.

– Жену. Верную и послушную. Ту, которую мне должны были выдать. Вот скажи – зачем женщинам два глаза? Думал об этом? А я знаю ответ. Чтобы глазки строить! На месте властей я бы их всех уродовал ещё в младенчестве. Так было бы гуманней. Ты бы видел, как моя орала. Будто бы я её убиваю, а не улучшаю.

– Власти им клитор отрезают. Тебе этого мало? – сжал кулаки, но не стал скрывать презрение.

– Конечно, мало! Операция не гарантирует отсутствие удовольствия от акта, да и многим женским особям не нужен оргазм сам по себе. Они хотят быть обласканными мужчинами. Ты совсем ничего не понимаешь в их психологии. Какой из тебя наставник, Дим?

Да уж, не понимаю и никогда не пойму. Зато точно знаю – никто не хочет остаться без глаза с огромным шрамом через всё лицо. Рашпиль, серьёзно? Не скальпель, не битва, не нож... Рашпиль! Откуда вообще этот задрот знает о мужских инструментах?

Получается, в лагерь попадают не только слабаки и латентные гомосексуалисты, которые не хотят строить своих жён, но и те, которых нужно перевоспитывать наоборот. Учить быть мужчиной, не самореализовываться за счёт слабых. Мне до тошноты противен мой подопечный. Тем проще будет перевести его на второй уровень.

– Начнём тренировки прямо сейчас. Сколько раз отжиматься можешь?

– Что?

– Отжиматься, говорю.

– Зачем мне это? Я разработкой программного обеспечения занимаюсь.

Ага. Точно. Ботаник. Кто бы сомневался.

– Ты понимаешь, куда попал? Тебе придётся научиться стрелять, часами сидеть в засаде и быстро бегать. Посмотри на себя – ты даже охотничье ружьё в руках не удержишь. Ладно, ограничимся сегодня пробежкой.

Десять километров за три часа. Даже ребёнок пройдёт больше. Егор не бежал – он шёл. Пыхтел, задыхался, чуть не плача молил меня о пощаде и глотке воды. В какой-то момент мне стало жаль его, но его жену было жальче. Девчонка сейчас наверняка в больнице. Лежит в кровати, перемотанная бинтами, и боится в зеркало на себя посмотреть.

Девочкам с детства внушают, что внешность – самое главное в жизни, сразу после способности иметь детей. Жанна до сих пор не показывается передо мной без косметики. И это притом, что она сильно отличается от остальных! У неё была почти нормальная семья. Такая, какую и я хочу постараться создать для своих детей.

– Устал? Можем переночевать здесь.

На самом деле до лагеря меньше километра – я вёл его по кругу, но откуда об этом знать новичку? Пусть думает, что мы в глухом лесу и выбора у нас нет.

– Дим, Дмитрий. Я, правда, больше не могу, – Егор упал на колени и завалился на бок. – Мы же не в армии.

– В армии, сынок, в армии, – с иронией ответил на его мольбу и начал собирать сухостой для костра. – Здесь ещё и волки с медведями водятся. Зато у нас есть охотничий нож и зажигалка. Ты это, сухой мох собери для постели, а то простату заморозишь.

– Волки? – парень аж взвизгнул и подскочил. – Давай отдохнём немного и пойдём обратно в лагерь.

– Да ладно тебе, не ссы, – отвесил ему подзатыльник. – Они не опасней твоей жены. Если что, изуродуешь им морду рашпелем.

Глава 40

– Ирка-то здесь причём? У волков зубы, а у неё только наманикюренные ногти, – продолжил скулить Егор.

Ничтожество! Обижать слабых и беззащитных ему нравилось, а как представился случай встретить дикое животное в лесу, так он сразу девочку включил. Жаль, мне нельзя его придушить прямо здесь и прямо сейчас. Для его несчастной жены найдут другого мужа, явно лучше этого, потому что хуже просто быть не может. Но за убийство подопечного меня самого под суд отправят, попробую поправить его мозги не настолько радикальными методами.

– Наманикюренными ногтями она тебе вонзит нож в спину, будет класть крысиный яд в борщ, или закинет фен в ванну при случае. Ты инструкцию по эксплуатации внимательно читал? У них интеллект высокий и чувство собственного величия зашкаливает. Как думаешь, при таких составляющих особь женского пола простит тебе изуродованную внешность?

Чудик заморгал расширившимися от страха глазами. Мямлит что-то несуразное себе под нос. Мне пришлось серьёзно поднапрячься, чтобы разобрать его речь:

– Их же воспитывают. Ирка мне слова поперёк ни разу не сказала. И удовольствие во время секса изображала. Я потому и взбесился, что решил – её не до конца подготовили. Изгибалась же, кайфовала. Даже со мной. А если к ней накачанный мужлан подкатит? Неужто откажет?

– Откажет, конечно. Это она для твоего удовольствия притворялась. Их так всех перед свадьбой учат.

Я вспомнил Жанну и мои неумелые попытки заставить её испытать оргазм по совету Артёма. Моя жена тоже притворялась, или не притворялась... Нет. Надежды нет. Как и её клитора.

– Думаешь?

– Знаю. Моя такая же. Они все рождены для услады законного супруга и только. Секс не доставляет им удовольствия.

Больно было произносить эти слова. Сейчас я уговариваю не столько своего подопечного, сколько самого себя. Много лет я жил мечтой о браке, надеясь получить взаимную любовь, страсть и оргазм. Как долго обманывал сам себя уже после первой брачной ночи? Жанне не нравится заниматься сексом со мной, она не умеет испытывать возбуждение и мои ночные потуги были бессмысленны – она попросту притворялась. Как и другие женщины в театре. Все женщины в нашей стране. Кроме списанных медсестёр из больницы Ада.

– Дима, я не хочу ночевать здесь. Пойдём обратно. Пожалуйста!

– Обещай мне, что ты больше пальцем не тронешь свою жену.

– Обещаю. Только не заставляй меня... – в этот момент в лесу хрустнула ветка, Егор вскрикнул и прижался ко мне.

Я брезгливо оттолкнул его и решил вернуться в лагерь коротким путём. В плане воспитания решение было однозначно ошибочным, но терпеть этого морального урода ещё несколько часов не было никаких сил. Пусть уже идёт в свою палатку и спит. Так будет лучше для всех.

– Ты обманул меня? Я буду жаловаться! – Егор начал орать на меня, когда понял, что до лагеря было совсем близко.

– Не обманул. Здесь действительно много дичи, – оправдываться перед ним было противно, но только жалоб мне сейчас не хватало. – Попей водички и иди баинькать, завтра будет долгий день.

– А волки будут? – испуганно смотрит на меня.

– Ты из какого списка? – отвернулся и начал чистить от грязи обувь.

Егор ведёт себя как избалованный подросток, хотя ему явно больше двадцати. Детский максимализм, наивность, неоправданная жестокость. Что с ним не так?

– Из Платинового, разумеется, – он размазал сопли по лицу.

– Папочка протекцией обеспечил? – я развернулся, чтобы пойти к разожжённому костру, не собираясь дожидаться ответа.

Но парень свой ответ выкрикнул мне в спину:

– Мой папа – сантехник. Я сам. Всё сам! Ночами не спал – зубрил, зубрил, зубрил... Родители били меня за каждую четвёрку! Не только папа. И мама тоже. У меня по физре пять, веришь? Потому что учителю надоело видеть меня с избитым лицом после его уроков.

Я замер на месте, услышав его слова. У Егора сломан нос, именно поэтому я предположил, что он сделал то же самое со своей женой. Немного ошибся – мой подопечный пошёл дальше. Почему? Ответ он только что произнёс вслух.

Пока его одноклассники грезили браком с женщиной, выслушивали, как важна успеваемость и хорошая профессия для обеспечения семьи, он видел перед глазами мать с ремнём. Насилие над детьми запрещено, но никак не наказывается. Оно есть, но его будто бы нет. Как и насилия над жёнами, впрочем. Если нет серьёзного вреда здоровью, все будут закрывать глаза и верить очередному: «я сам ударился о стену». В моём классе тоже был подобный мальчик и мы всей школой верили в его неуклюжесть, хоть и понимали, что его синяки имеют рукотворную природу.

Насилие всегда порождает насилие, а власти его чуть ли не пропагандируют среди женатых мужчин. «Будь мужиком, доминируй, не позволяй жене поднимать глаз» для большинства легко трансформируется в «избивай и властвуй». Егор – жертва, а не психопат, как я думал ранее. По крайней мере, мне очень хочется в это верить. Надеюсь, он, научившись убивать животных, сможет сливать свою агрессию, копившуюся в нём с детства, на охоту. Животных мне тоже очень жалко, но его жену и будущих детей жальче...

В ту ночь я плохо спал, так до конца и не определившись, что делать дальше. Теоретически я могу слить курсанта – отправить Егора в Ад. Взамен мне дадут другого. Пройти третий уровень можно, только подготовив ученика для второго уровня. Количество попыток не ограничено, так что решение слить Егора кажется самым простым и гуманным. Нужно всего лишь забить на его тренировки. Изображать бурную деятельность, а потом грустно пожать плечами со словами: «Не получилось, бывает».

В Аду Егору будут рады. Он продолжит приносить пользу стране, реализуя свои таланты, и в то же время явно не сможет защитить себя от местных старожил. Шах и мат! Одним выстрелом можно убить сразу двух зайцев – отправить психа к тем, кто его действительно перевоспитает и спасти изуродованную девчонку от дальнейших страданий.

Вот только если сам Егор не психопат, а жертва, то ситуация становится не такой уж и однозначной. Мне нужно подумать...

Глава 41

Я зря ворочался почти всю ночь тогда – мой подопечный в итоге сделал выбор за меня. Лагерь, в котором мы находились, действительно очень напоминал армию, вот только хорошую физическую подготовку от курсантов здесь никто не требовал.

Жить в аскетических условиях, хорошо стрелять и уметь ориентироваться в лесу – этими науками Егор овладел на удивление быстро. Пусть и по моей вине. Я сам не так давно попадал в Ад и врагу такого не пожелаю. Тем более, вероятной жертве абьюза. Пусть пройдёт испытания и вернётся к своей жене другим человеком. Он пройдёт, я в нём теперь почти не сомневаюсь – убить оленя сможет точно. И новенького воспитать тоже. А что будет дальше...

Даже думать об этом не хочу. Надеюсь, заброшенная мною мысль о страшной мести со стороны жены, укоренится и обрастёт подробностями в его голове. Егор – трус. Это ничто не исправит. Ревнивый, эгоистичный, жалкий трус. Даже во время коллективных ночёвок в лесу, он продолжает бояться волков. Держит охотничье ружьё на плече и дрожит, ни на шаг не отходя от меня.

– Заканчивай, а? Завтра твой последний день здесь, – я не выдержал и попробовал заставить его вернуться в палатку.

– Будет обидно, если меня загрызут перед переходом на второй уровень, верно? – он даже в туалет за мной теню ходит.

– В округе нет волков, я обманул тебя. А лично я даже лягушку убить не в состоянии. Вернись к костру. Там точно безопасней, – мой запас терпения постепенно подходит к концу.

– Ты обманываешь меня сейчас! – радостно воскликнул он. – Волки есть везде, а без убийства лягушки с оленем ты никогда не перешёл бы на третий уровень.

– Откуда ты это знаешь? – придавил его тяжёлым взглядом и расстегнул ширинку.

Егор растерялся. Начал бубнить себе под нос, что-то несуразное – я опять с огромным трудом разбирал обрывки его сумбурных фраз:

–... сказал, что... нужно стрелять... утка... научиться убивать.

– И нормально разговаривать. Ладно. Завтра я возвращаюсь к своей жене, а ты, надеюсь, успеешь соскучиться по своей. И да, она – будущая мать твоих детей, не забывай. Твой отец бил твою мать, она била тебя. Ты бьёшь свою жену, она будет бить твоих детей. Твои дети будут бить своих жён... Круг замкнётся в бесконечную петлю. Ты хочешь этого? Чтобы твои сыновья пережили всё то, что пережил ты?

– Я не позволю ей этого. Если она только попробует, то...

– То что? Ты выколешь ей второй глаз и научишься сам готовить еду? Сам знаешь, что власти не позволят тебе причинять ей существенный вред, так же, как и не станут запрещать раздавать подзатыльники за невымытую посуду твоим сыновьям. Наоборот – тебя привлекут к ответственности за то, что недостаточно эффективно воспитываешь жену и не можешь создать в семье комфортный микроклимат. Насилие в семье фактически легализовано. Свой максимум воздействия на Ирину ты уже реализовал, ей больше нечего бояться и она может делать почти всё, что пожелает. За её проступки будешь отвечать ты. Вот только хочешь ли ты видеть страдания своих сыновей?

– Я убью эту мразь, если она позволит себе хоть слово грубое сказать моим мальчикам!

– Убьёшь. Не сомневаюсь. И отправишься в Ад. Ты знаешь, что это? Не сомневаюсь, знаешь. Работаешь на правительство, верно? Твоих детей отдадут твоим ближайшим родственникам тогда, и тогда они точно повторят твою судьбу. Если, конечно, твоя супруга не прикончит тебя раньше.

***

Я сделал всё, что мог и попросту сбежал от этой мрази. Спорить, доказывать, уговаривать не было ни сил, ни желания. Да и какой смысл? Его семья – это его семья. Я не могу изменить взрослого мужчину. Попробовать вразумить, посеять зерно сомнений в его голове – да. Изменить – нет. Он либо сам найдёт способ победить необоснованную агрессию, либо... Об этом даже думать не хочу. Сколько таких Егоров в России? Их всех не перевоспитаешь, как ни старайся.

Зато теперь я понимаю, почему Артём выбрал меня. Он понял сразу, что я идеализирую женщин настолько сильно, что из меня может получится приличный муж и отец. От любования до возбуждения всего полшага, главное – антураж подходящий создать. Проблемы с потенцией теперь не кажутся мне настолько уж страшным грехом. В конце концов, моей жене секс тоже не нужен.

Глава 42

Мой подопечный сдал экзамен с первого раза. Не знаю, насколько хорошо я поступил – второй этап он пройдёт точно без проблем. Наверное, стоило «потопить» его. Заставить приходить на пересдачу вновь и вновь. Я мог бы это сделать легко. Ничто меня не ограничивает. Лишить сна, нагружать физически до потери сознания, заставлять поднимать тяжести перед стрельбой. Вымотать человека физически так, чтобы он утром не мог и слова из лекции понять, а оружие из его рук вываливалось при отдаче. Но я тоже прохожу испытание. Своё. И задерживаться дольше необходимого никакого желания не испытываю. Жену моего курсанта очень жаль, но у меня есть своя жизнь и свои проблемы. Всех в этом мире не спасёшь…

– Поздравляю, – похлопал Егора по плечу, больше для галочки, чем по велению души.

– Спасибо. Я хотел сказать тебе... вам. Я не буду её больше бить. Мы – мужчины и должны защищать слабых. Пусть рожает и занимается хозяйством, как Великий Гуру завещал.

Неожиданно и приятно было услышать эти слова. Очень хотелось бы ему поверить, но сейчас он слишком счастлив и доволен собой. Рад, что не завалил испытания. В нашем обществе слишком много насилия и его невозможно искоренить просто словами. Егор, вероятно, пока и сам верит, что сможет стать хорошим мужем и отцом, но пройдёт время и... Даже думать об этом не хочу. Его семья – это не моё дело.

– Похвально. Пусть будет дочь, – решил хоть немного закрепить решение моего подопечного.

– Пусть будет дочь, – повторил тот, склонив голову.

Ненавижу эту пропагандируемую властями фразу и никогда не стал бы её произносить, но если Егор убьёт свою жену, её кровь будет и на моих руках тоже. Пусть лучше, как и многие мужчины, мечтает о рождении дочки и дополнительном гос. обеспечении.

Мы попрощались, наконец, и я сел в джип, который отвёз меня в аэропорт. Можно выдохнуть – всего несколько часов и я снова вернусь в свою жизнь. К жене, будущим детям и, самое главное, работе. Как же меня достала необходимость изображать из себя то, чем я не являюсь! И Платиновый список со всеми его преимуществами тоже.

Единственный способ хоть как-то приспособиться – это вспомнить, что я писатель и запереться в своей комнате. Там я смогу создать тот мир, который нравится мне. С розовыми единорогами, монстрами и богами, которые почти не вмешиваются в человеческую жизнь.

Это решение зрело в моей голове давно, но только сейчас я окончательно решился полностью покинуть реальность. Какое мне дело до Ада и Рая, монастыря и странных традициях, которые появились совсем недавно? Да меня даже генетическая принадлежность собственного, ещё не рождённого сына не интересует! Я слабый, ранимый мужчина, желающий только одного – обрести покой. Всё, что мне нужно – это крыша над головой и возможность писать. А ещё возможность увидеть мать, доживающую свой век в монастыре. Раньше я полагал, что ей там хорошо, но сейчас сильно сомневаюсь в этом. Хочу убедиться, что она в норме.

***

– Приехали, – таксист остановил машину прямо у моего дома.

Жанна выбежала встречать меня с тестом на беременность в руках. И как ей не стыдно? Люди же смотрят...

– Привет, – она аж светится. – У нас получилось!

«У Артёма получилось» – чуть не выдал ей в ответ, но вовремя заткнулся и криво улыбнулся.

– Рад за тебя.

– А за себя ты не рад?

«За любовника своего, разве что»

– Очень. Устал после перелёта. Хочу отдохнуть.

– Я приготовила утку. И лёд для виски. Отметим?

– Да, спасибо... Чуть позднее. Мне нужно немного побыть одному.

Мне придётся объяснить ей, что теперь она сама по себе. Жанна умная женщина и должна отнестись к моему решению с пониманием. Я больше не хочу никого ни видеть, ни слышать.

– Я уверена, это твой ребёнок, – шепнула мне на ухо, пока мы заходили в дом, и сбежала на кухню.

Я резко остановился. Моя жена знает, что я заливал в неё не свою, а чужую сперму? Чёрт! Только этого не хватало... Конечно, она не может знать точно, от кого беременна, но вдруг это правда? Что если ребёнок мой? Артём узнает об этом непременно и... Даже думать не хочу, что он сделает. Мне всегда хотелось верить, что между нами искренняя дружба, но нужно быть совсем глупцом, чтобы не понять – я с самого начала нужен был ему в первую очередь для продолжения рода.

– Закончил? – Артём забыл о предосторожностях и ждал меня в спальне в первый же вечер после возвращения.

– Да, – ответил я, не очень обрадовавшись его появлению. – Что ты здесь делаешь? Ты же сам говорил, что нас не должны видеть вместе.

– Твоя жена беременна. Она уже сказала тебе об этом? – он глаз с меня не сводил, но тоже не выглядел сильно счастливым.

– Да, – я почему-то почувствовал себя виноватым перед ним.

Хотя почему? Жанна – моя жена, а не его. Я имею полное право стать отцом её первого, второго, да хоть десятого ребёнка. Рожать ей от другого мужчины или нет, решать только мне.

– Я решил, что кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Хватит скрывать нашу связь. Теперь для всех мы – лучшие друзья. Пусть сплетничают о том, что ты мой протеже. Не важно. Зато я смогу приходить в твой дом в любое время, гладить Жанну по животу, перерезать пуповину ребёнку.

– Это уже слишком.

– Согласен. Дождусь выписки как нибудь.

– Что мы будем делать, если ребёнок будет слишком сильно похож на тебя?

– Ничего. Знаешь, сколько таких детей в стране? Я не могу иметь жену, но никто не будет карать меня за рождение наследников от чужих жён. Брак должен строиться на полном доверии между супругами и не уследивший за своей ветреной половинкой муж не имеет права никому предъявлять претензии.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Я мог бы изнасиловать твою жену, если бы захотел, но, увы, я не хочу.

Платиновый список... Элита. Для себя они создали собственные правила. Рай, легализованное насилие, театры секса и ещё кучу всего, о чём я пока не знаю. Мне казалось, что Артём помог мне взобраться на пьедестал, но он всего лишь приобщил меня к миру порока, разврата и женского унижения. Пока обычные люди ждут свой счастливый лотерейный билетик, мужчины из Золотого и Платинового списка ни в чём себе не отказывают. Только в Аду все они равны...