Текст книги "Когда заканчиваются сказки (СИ)"

Автор книги: Полина Матыцына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

На исходе второго часа рыцарь начал испытывать страх. Их спасла жертва Джустины и Ричарда – да ещё странное решение белокурой дриады с огромными, в пол-лица, зелёными глазами. Что спасёт их, если они не успеют? Чудеса не случаются дважды.

Но дриада казалась спокойной. Разве что выглядела чуть бледнее, чем поначалу.

–Мы не успеем! – у очередного завала в голосе Женевьевы паника перемешалась с истерикой. Третий час был на исходе, а края леса все не предвиделось. – Не успеем!

–Хватит! – впервые в жизни повысил голос на женщину Карвер. Он не собирался сдаваться, не привыкнув отступать. Никто не скажет, что он не боролся до последнего. – Хватит истерик, лучше помогайте!

–Помогать? – от удивления принцесса едва не выпустила поводья.

–Да! – зло рявкнул Карвер, разбирая с Баренсом и дриадой сухие кусты, преградившие дорогу.

–Уже недалеко, – впервые подала голос дриада, опередив гневную отповедь принцессы. – Чаща закончилась, грань леса недалеко. Раньше я бы сказала точно, но теперь...

В её голосе явно прозвучала тоска по утраченному. Но девушка только вернулась в седло, чтобы продолжить скачку по лесу.

–Слышали? – Карвер последовал её примеру. – Не теряем времени.

Но принцесса не пожелала тронуться с места. Она разразилась обвиняющей речью в адрес всего мира, а в особенности – Карвера и Люсиль, – выплёскивая страх, гнев и отчаяние. По её щекам текли слёзы, а голос то и дело срывался на визг. Сейчас Женевьева совсем не выглядела красивой.

И тут дриада удивила всех. Подъехав к принцессе, она сильно ударила её по щеке.

–Я думала о людях лучше, – негромко, но отчётливо сказала она. – Не заставляйте меня разочаровываться.

–А что ты сделаешь? – взвизгнула принцесса. – Ты больше не дриада!

–Но пока ещё и не совсем человек. И возможно, я смогу вымолить прощение у Рябины. Особенно если подарю ей вас по собственной воле, а не потому, что истекло наше время.

–Ваше высочество, – несмело заговорил Баренс, – может быть...

–Впрочем, вы можете оставаться, – сказала внезапно дриада. – Я же не сдамся так просто. Я рискнула бессмертием не ради того, чтобы умереть через пару часов.

И пришпорила коня.

–А она права, – внезапно для остальных сказал Карвер. – Джустина и Ричард дали нам шанс. Как его использовать – решать нам. Прощайте.

–Вы не посмеете! – Женевьева не ожидала такого решения от верного прежде рыцаря.

–Простите, но тех двоих я теперь уважаю куда больше, чем некоторых здесь присутствующих, – жёстко сказал Карвер. И последовал за дриадой.

Люсиль, к огромному удивлению принцессы, тоже направилась за ними. Баренс и Женевьева на сколько-то секунд замерли, отчаянно переглядываясь и не веря, что их так вот оставят, но быстро осознали: да, оставят. И даже не обернутся.

И бросились за своими спутниками.

Они вырвались из леса в последние минуты. К принцессе, оказавшейся последней, уже потянулись ветки деревьев и вьюн, но Карвер, замерший на опушке, бросился ей на помощь и буквально вырвал перепуганную Женевьеву из начавших опутывать её зарослей.

Лес остался позади. Они прошли его... и выжили.

Принцесса разрыдалась. Люсиль мелко трясло, она всхлипывала, не в силах говорить или двигаться. Баренс растерянно осматривался, не в силах поверить спасению. Карвер же чувствовал лишь усталость и опустошение от потери товарища и хорошей, в общем-то, девушки – которую он был обязан защитить. Но принцесса всегда важнее её фрейлин...

Он искоса взглянул на прибавление. Дриада обессилено сползла с коня и едва держалась на ногах.

–Как вы? – спешился и подошёл к ней Карвер. Всё-таки, это существо в какой-то степени спасло Джустину – и само оказалось в незнакомом, во многом враждебном, мире.

–Не знаю, – честно сказала та. – Так... странно. Мир словно потерял большую часть звуков, цветов, запахов... я чувствую себя такой... ограниченной!

–Привыкните, – попробовал утешить её рыцарь. – И... спасибо.

–Благодарите вашу подругу, – пожала плечами дриада. – Вас спасла она, не я.

Карвер кивнул и помог спешиться Люсиль.

–Мы целы, – неуклюже подбодрил он её. – Всё закончилось.

–Эй, а мне никто не хочет помочь? – вспылила принцесса.

–Это ваша прихоть завела нас в лес, – резко обернулся к ней Карвер. – И ваша вина в гибели Ричарда. Бессмысленной гибели. И Джустина – вы ведь клялись защищать и опекать своих фрейлин, как мы клялись защищать вас. Но из-за вас она, пусть не мертва, но... кто она теперь? Или – что? Вы виновны в двух бессмысленных смертях, ваше высочество. А ещё из-за вас и эта дриада потеряла привычную жизнь. Ваши прихоти оказались непростительны. И как только я доставлю вас к вашему отцу, я откажусь от "чести" служить вам.

Слово "честь" он произнёс с настолько явной издёвкой, что принцесса залилась краской гнева. Но ответить не успела: Карвер уже обернулся к дриаде:

–Как ваше имя?

–У нас нет имён, – отозвалась та. – Я была розмарином, а цветы обладают названиями, но не именами. Имена ведь дают отдельным... существам, а не воплощениям сущностей растений.

–Джуст... Нет, – тут же покачал головой Карвер. – Не стоит вам брать её имя.

–А как имена получают люди? – заинтересовалась Розмарин.

–При рождении мы получаем небесного покровителя, и он делится с нами частью себя. В том числе и именем.

–А у духов не бывает небесных покровителей, – с печальной растерянностью сказала дриада.

–Вам не кажется, что у нас есть более важные проблемы? – завелась принцесса.

–Нам всё равно нужен отдых, – пожал плечами Карвер.

–Но не в такой же близости от леса! До монастыря пара часов пути...

–И ни розмарин, ни Люсиль не в состоянии продолжить путь. Да и вы, подозреваю, скоро почувствуете усталость.

Женевьева действительно с трудом держалась в седле. Ей хотелось упасть и разрыдаться. Но она же принцесса, а они не показывают слабости – капризы она слабостями не считала. Сейчас же даже она понимала – всем не до её прихотей. Просто было очень обидно: Карвер подчёркнуто помогал дриаде – розмарин, да? – и Люсиль и так же подчёркнуто игнорировал её, принцессу и повелительницу! А Баренс, возлюбленный Баренс... почему-то Женевьеве не хотелось даже глядеть на него, а ведь когда-то она могла любоваться им часами. Она не осознавала ещё, что испытанное в нём разочарование напрочь убило полудетскую влюблённость в красивую внешность. А не разочароваться она не могла: воспитанная на романах и сказках, Женевьева не могла принять факта чужой жертвы. Это Баренс должен был погибнуть, защищая возлюбленную, желательно – её, Женевьеву! Баренс, а не глупая Джустина!

А ещё принцесса никак не могла принять, что её собственные чувства оказались иллюзией. Ведь это она должна была защитить рыцаря – и он, сражённый силой её чувств, вырвал бы её из власти дриад, и... И с нею могли происходить только сказки с хорошим концом, а то, что случилось на самом деле, было неправильно!

И все-таки, как ни отгоняла она от себя эту мысль, Карвер был прав. В гибели Ричарда – пусть всего лишь одного из рыцарей – и Джустины, пусть лишь одной из двенадцати фрейлин, – была виновата она, Женевьева. Это из-за её каприза они погибли. Не настаивай она на поездке через лес, не отдай Карверу приказ... да и просто, оставь она Джустину дома, ничего бы не произошло!

В этот день принцесса Женевьева наконец повзрослела.

Розмарин опустилась на землю. Раньше близость земли придала бы ей сил, трава стала бы ей источником энергии, но теперь она испытывала лишь неведомое ранее чувство усталости. Человеческая сущность оказалась такой слабой!

Рядом говорил что-то темноволосый человек – Карвер. Присела неподалеку девушка Люсиль. Спешился молчаливый красавчик. Расплакалась и сползла с лошади черноволосая красавица в алом. Но у Розмарин, способной когда-то воспринимать мир десятками чувств, всё это отмечалось краем глаза и почти не осознавалось. И это было так непривычно, и так... жалко!

Нет, пока ещё она не жалела о своём решении – просто не успела осмыслить всё происходящее. Но чувствовать себя беспомощной было до неприятного унизительно.

Темноволосый подал ей флягу. Розмарин жадно глотнула и закашлялась – вода оказалась странной. В неё было добавлено что-то незнакомое, но едва отдающее ягодным привкусом.

–Что это? – выдохнула она, откашлявшись.

–О, простите, – виновато спохватился рыцарь, – вода разбавлена вином. Я не подумал, что вы можете быть к нему непривычны. Да, к повисшему вопросу об именах: я – Карвер. Пока вы не выберете небесного покровителя, позволите называть вас Розмарин?

–Пожалуйста, – пожала плечами дриада, наблюдая, как черноволосая красавица спешивается и понуро бредёт к ним. – Это вполне привычно.

–Я – Люсиль, – сказала рыженькая. – Спасибо, что не позволили Джусти...

И тут пережитое напряжение вырвалось слезами. Люсиль по-настоящему разрыдалась.

–Я – принцесса, – сказала Женевьева. И обняла Люсиль, позволяя той выплакаться. – Это не имя, но по имени меня зовут только родные. Я... простите. И позвольте мне позаботиться о вас, раз я не смогла сделать этого для Джустины. Вам всё равно придётся как-то осваиваться среди людей. Предлагаю свою помощь.

Карвер наградил её настолько удивлённым взглядом, что Розмарин невольно улыбнулась. Похоже, принцесса совершила нечто совсем-совсем необычное.

–Спасибо за вашу доброту, – сказала бывшая дриада. – Я очень признательна. Вы ведь расскажете мне о вашем мире?

–Да, – кивнула Женевьева, гладя Люсиль по голове. – Обязательно. Карвер, прошу вас, обустройте привал. Нам всем следует отдохнуть. А я пока расскажу Розмарин, что будет ждать нас в монастыре.

И Розмарин почувствовала прилив странного тепла. Не от солнца, как она привыкла, а откуда-то изнутри. И зарождавшиеся было сожаления безвозвратно пропали.

Карвер с удивлением наблюдал за принцессой. Её подменили? Капризная, избалованная, скандальная девчонка как-то мгновенно уступила место вполне себе здравомыслящей и доброй девушке. Приходилось признать, что пережитая трагедия заставила принцессу немного пересмотреть взгляды на мир. Ясно, надолго её не хватит, и прежняя личность ещё не раз проявит себя, но теперь Женевьева осознала, к каким последствиям могут приводить её решения. Если так, то жертва Ричарда и Джустины – представить её существование духом Карвер как-то не мог – не напрасна.

–Кажется, принцессам иногда необходима жестокая встряска, – тихонько пробормотал он. – Жаль, если без этого нельзя.

И только Баренс оставался всеми брошенным и забытым. Он даже обустроился немного поодаль, в стороне от остальных. Карвер радовался, что тому хватило совести не вести себя так, словно ничего не произошло. Рыцарь чувствовал: хотя основная вина лежала на принцессе – это, всё-таки, она отдала приказ – Баренс не должен был позволять Джустине её жертву. Это было не по-рыцарски, да что-там, просто не по-мужски. Прятаться за спиной слабой девушки и даже не сделать вид, что не согласен с её поступком – Баренс оказался трусом. А увидеть в рыцаре, товарище, слабого духом труса, было очень горько.

Краем глаза Карвер наблюдал за Розмарин. Бывшая дриада внимательно слушала принцессу, иногда что-то уточняя. То и дело к беседе присоединялась успокоившаяся, лишь изредка всхлипывающая, Люсиль. Фрейлина металась между принцессой, которой должна была прислуживать, и рыцарем, помогая ему с привалом и готовкой нехитрого завтрако-обеда.

Никто не знал, как вести себя с Баренсом. Словно ничего не произошло? Слишком большая ложь. Что-то ему объяснять? Да он и сам всё понимал, идиотом он не был. Карвер кивком позволил рыцарю присоединиться к трапезе, но никто так с ним и не заговорил. Все, даже Розмарин, понимали: прежнего отношения не вернуть и рыцарем короны Баренсу больше не быть. Скорее всего, он отправиться служить куда-нибудь на границы, где никому не ведомо будет о его позоре, и постарается искупить свою трусость.

После еды собрались и неспешно поехали дальше. Впереди их ждал монастырь.

Прибывшую принцессу с её скромной свитой встретили с большим почётом. Обустроили в лучших гостевых покоях, обеспечили ванной и вкусной трапезой. Все три девушки отстояли вечернюю службу, простились с Карвером и устроились на ночь.

–Вот жития, – принцесса вручила Розмарин толстую книгу. – Они помогут вам выбрать покровителя.

–Я... кажется, не умею читать, – смутилась та. – У меня нет качеств и умений Джустины, хотя я сама не понимаю, как именно прошел обряд и что заменило нас друг на друга. Я просто получила тело и душу, как у неё, а она их утратила, став духом.

–Магия, – сердито заметила Люсиль. – В ней, наверное, никогда не бывает понятных вещей.

–Что же, – улыбнулась принцесса, – вечер впереди долгий. Приступим к уроку.

И до поздней ночи девушки обучали новую подругу. К их удивлению, процесс шёл очень быстро, и скоро Розмарин уже медленно, но чётко, читала. И Женевьева, засыпая, видела огонёк свечи у кровати уткнувшейся в книгу девушки.

Розмарин так увлеклась историями – они были даже чудеснее, чем сказки! – что готова была читать всю ночь без отдыха. Но новообретённое человеческое тело не выдержало тяжёлого дня, и в какой-то момент книга выпала из её рук, а глаза сомкнулись. Впервые в жизни Розмарин уснула. И во сне видела странные образы, складывавшиеся в цветные картинки.

Ей снился сон.

Сон. Нечто, неведомое дриадам. Странные картинки из прошлого, которые заставляли то грустить, то улыбаться. И почему-то они воспринимались не так, как раньше, когда были явью.

Во сне она снова танцевала, на этот раз – с Карвером. В какой-то момент он исчез, снова сменившись кругом дриад, и Розмарин стало больно и грустно. И вся красота нового танца не смогла вернуть удивительное чувство тепла и защищённости, которое давал ей прошлый момент. А затем ей приснилось, как она стала ромашкой и проросла на поле под солнцем, и она забыла обо всём на свете, и проснулась от испуга: ей не хотелось снова становиться дриадой. Ей понравилось быть человеком. Потом она снова уснула, и дальнейших снов не запомнила.

Утром она едва проснулась – Люсиль пришлось постараться, чтобы разбудить её. Оделась в наскоро перешитое фрейлиной одно из её платьев – одежда Джустины была ей не по фигуре, а воздушное белое одеяние дриады и так вызвало прошлым днём недовольные взгляды монахинь. И последовала на новую службу, где то и дело клевала носом.

А потом настал праздник. День небесной Женевьевы праздновался с особым размахом – в том числе и в честь принцессы. И Розмарин едва успевала ориентироваться в охватившем её хаосе впечатлений.

А вечером Женевьева отобрала у неё книгу.

-Я позвала сэра Карвера, – сказала принцесса. – И... его. Нам надо придумать складную историю.

–Зачем? – удивилась Розмарин. А Люсиль понимающе закивала.

–Завтра прибывает мой обоз. И всем будет очень интересно, как я потеряла одну фрейлину и обзавелась другой. И как погиб сэр Ричард;

–Он пожертвовал собой, прикрывая нас! – выпалила Люсиль. – На нас напали живые деревья и злобные духи, они схватила Джустину, и... все рыцари отважно сражались, чтобы мы и вы, ваше высочество, смогли бежать, но сэр Ричард остался выиграть для нас время.

–Всё логично, но откуда взялась Розмарин? – призадумалась принцесса.

–Это одна из пришедших в монастырь послушниц. Потрясённые гибелью Джустины, вы дали обет пригреть первую встречную девушку. Ею и оказалась бедная сиротка Розмарин. И вы, с вашей добротой, стали её покровительницей.

–Люсиль, тебе бы сочинять романы! – выдохнула потрясённая фантазией фрейлины Женевьева.

–Ну... вообще-то... – смутилась проговорившаяся Люсиль.

–Дашь почитать, – приказала принцесса, заинтересовавшись. Люсиль служила ей больше года, а она и не догадывалась о том, что её младшая фрейлина – писательница.

Собственно, что, вообще, она знала о своих фрейлинах? – вдруг осознала Женевьева. Они её попросту никогда не интересовали как люди с собственными желаниями и характерами. Для принцессы они всегда были как предметы для обслуживания и развлечения. Чем они живут, что любят, что умеют – принцесса не знала ничего. Как и о рыцарях, её окружающих – ошиблась же она в Баренсе, сочтя его подходящим для своего любовного увлечения интересом.

–Я правда хочу прочитать, – сказала она, чуть тише. – Ты дашь мне?

Люсиль кивнула, не отрываясь от иглы – она перешивала второе платье. Смущенная, но счастливая – фрейлина мечтала найти хоть одного читателя, – она впервые подумала, что хорошая фантазия иногда не только проклятие.

–Спасибо, – сказала принцесса.

–А мне можно? – с трепетом спросила Розмарин. – Я очень люблю истории!

Настоящие придуманные истории! Те же сказки, но намного интереснее! Кажется, быть человеком всё-таки не так уж трудно, пусть тело и слабее привычного.

И она сейчас увидит сэра Карвера. Он... тоже интересный. Не такой скучный, как второй. За ним хочется наблюдать.

Розмарин улыбнулась своим мыслям. Сейчас придумают историю про неё. Про Розмарин. У неё будет собственная сказка.

А ещё договорились называть её Розали. Такое странное... имя, но звучит мило.

Карвер историю Люсиль одобрил. Совместными усилиями она была доработана, и приехавших дам, кавалеров и рыцарей ожидала настоящая трагедия. Как рыцарь и ожидал, никто не воспринял её всерьёз – только несколько воинов помянули старого Ричарда. А уж фрейлины с прочими дамами и кавалерами, поахав и поужасавшись, и вовсе не подумали переживать. Даже Женевьева поразилась чёрствости своего окружения – неужели она была такой же? Ведь все вели себя так, как требовала от них их принцесса.

–Что-то нужно менять, – серьёзно сказала она Розмарин, уткнувшейся в книгу. – Подобное окружение не делает мне чести.

Розмарин согласно закивала. Она не очень понимала, о чём толкует принцесса, однако чувствовала: для той это очень важно. А значит, важно и для Розмарин, как её... подруги?

Девушка не была уверена, что они трое – принцесса, фрейлина и бывшая дриада – действительно подруги, слишком разными они были. Однако они пережили то, что не разъединило их, а сблизило, и, по меркам двора, они действительно стали ближе к друг другу, чем все остальные. Пожалуй, это можно было назвать зарождением возможной дружбы. Впрочем, Розмарин пока не особо разбиралась в подобных тонкостях. Просто знала: если принцессе или Люсиль понадобится её помощь, она поможет. Любой ценой.

К удивлению свиты, Женевьева объявила, что проведёт в монастыре не три дня, как планировалось, а неделю. Пережитая трагедия, объяснила принцесса, заставила её задуматься о душе и вечном. На самом же деле, девушка хотела осмыслить своё отношение к людям – и несколько уменьшить свиту. До необходимого. Скажем, со всеми обязанностями фрейлин вполне справлялись всего две – Люсиль и Розмарин, кроме статс-дамы и трёх-четырёх служанок, остальные оказались как-то не нужны, кавалеры и вовсе были бесполезны, а охрана вполне могла ограничиться парой десятков рыцарей. И то больше из-за статуса принцессы, чем из-за необходимости. Все остальные стали... лишними. Пустая болтовня стала раздражать, а не развлекать, платья монахини меняли раз в день, а не по десятку – оказывается, так тоже можно, и людей это вполне устраивает! – слуги только мельтешили и мешали друг другу. И поговорить об этом можно лишь с Люсиль и Карвером. Остальные просто не понимали перемен в Женевьеве.

Больше всего принцессу удивляло её собственное нежелание возвращаться во дворец. Мирное течение жизни обители позволяло взглянуть на мир по-другому, а проповеди настоятельницы впервые стали для Женевьевы не просто набором звуков. Неделя сменилась второй, третьей – придворные шумели и роптали, не понимая странной прихоти её высочества, им было скучно, а принцесса пыталась научиться по-новому смотреть на мир. Да, то и дело она сбивалась на прежние капризы, но быстро осознавала, какие это мелочи. Особенно, если рядом оказывалась наивная Розали – Розмарин: её вопросы нередко ставили Женевьеву в тупик и заставляли осознать нелепость поступка или приказа. Или, наоборот, впервые позволяли осознать, почему должно поступать так, а не иначе. Обучая Розмарин, принцесса училась сама. И Карвер едва ли не ежечасно благодарил небесных покровителей за повзросление принцессы.

Розмарин была счастлива. Её жизнь казалась ей волшебной сказкой. Да, человеческое тело было слабее формы дриады, но в остальном мир людей оказался намного богаче и насыщеннее призрачного мира духов. Да, многого девушка не понимала, но и само обучение жизни казалось ей волшебством, более могучим, чем вся магия Рябины или Берёзы. И ещё – рядом был Карвер, странный молчаливый человек, около которого Розмарин чувствовала себя очень странно и очень тепло. И чем больше она его узнавала, тем дороже он ей становился.

Три недели пролетели для Розмарин как сказочный сон. Люди оказались удивительно разными, а их мир – куда более разнообразным и сложным, чем простой и понятный мир дриад. Женевьева тем временем начала уставать от непривычной скучноватой жизни и принялась задумываться о возвращении во дворец.

Но уехать она не успела: принцессу похитили.

Карвер не знал, кто это сделал, и зачем: заговорщики, возможный жених, разбойники, – он знал одно: Женевьеву необходимо вернуть. Он отвечал за неё собственной головою и не простил бы себе, случись с только-только начавшей познавать жизнь девушкой что-то плохое.

Погоня – три десятка рыцарей и четыре фрейлины для будущего присмотра за принцессой – отставала часа на два: Люсиль вовремя заметила отсутствие госпожи и подняла тревогу. Похитители, поняв, что их вот-вот настигнут – а кара за похищение особы королевской крови только смерть – решили рискнуть. До ночи было ещё далеко, и они, надеясь на суеверие рыцарей, направились в Каракольский лес.

Рыцари действительно остановились на опушке. Слишком памятна была придуманная Люсиль история гибели Ричарда и Джустины. Но Карвер знал правду, и знал – принцессе, если Рябина не окажется злопамятна, мало что грозит со стороны дриад. А жалеть похитителей он не собирался.

–Я иду в лес, – сказал он. – Больше никому идти не нужно. Но мне необходима одна из фрейлин, которая могла бы вывести принцессу.

–А ты...

–Мужчин здесь ждёт смерть, – оборвал товарища Карвер. – Я не вернусь. Но девушек дриады не трогают... обычно. Кто-то сможет помочь принцессе выбраться из леса.

–В лесу лучше всех разбираюсь я, – опередила вздрогнувшую Люсиль Розмарин. Остальные девушки лишь испуганно перешёптывались, сбившись в кучки. – Не надо, Люсиль, вы только заблудитесь. Я пойду с вами, Карвер.

"И я не позволю вам умереть" – добавила она мысленно.

–Розали... – попытался переубедить её рыцарь.

–Идём, – Розмарин решительно направила лошадь в лес. Карвер последовал за нею.

–Розмарин, – скоро опушка скрылась из виду, – вы же понимаете, дриады могут вас не простить?

–Могут, – кивнула она. – Но остальные девушки просто заблудятся здесь. А принцесса – моя подруга. Вы же собрались на верную смерть ради неё?

–Это мой долг, – попробовал объяснить Карвер. – Как бы я к ней ни относился, она моя госпожа. Я давал клятву защищать её.

–Другие рыцари – тоже. Но они почему-то за вами не пошли.

–Это их проблемы, – чуть резче, чем следовало отозвался Карвер.

И почему его так волнует, не пострадает ли бывшая дриада? Когда она успела стать для него чем-то большим, чем просто фрейлина принцессы, он знает-то её чуть меньше месяца! Но почему-то ему не просто нравилось наблюдать за ней. Ему было важно, как она отреагирует на то или иное замечание или действие, как смешно наморщит нос или прикусит пухлую губу, как открыто улыбнётся чему-то или нахмурится, огорчившись. Карверу больше всего на свете хотелось отправить Розмарин обратно. Но при этом он отлично понимал: она нравится ему ещё и потому, что никогда не отступит от цели.

Нравится?

Эта мысль поразила Карвера. Невозможно. Он влюблялся несколько раз, и оно совсем не походило на переживаемое сейчас чувство. Он ведь не был влюблён, правда?

Розмарин понимала: он не мог поступить иначе. Именно это её в нём и привлекало. И всё больше она убеждалась: она не отдаст его дриадам. Любит ли он принцессу или ещё какую девушку, умереть ему она не позволит. Баренсу бы позволила, Дереку, Мартину, Джастину, но не ему. Потому что Карвер – это Карвер. Может, она и не способна на великую любовь, как Джустина, но она точно знает: есть вещи, которые нельзя менять. И вряд ли они намного слабее пресловутой сказочной любви. Что она, дриада, может знать о любви? Зато она может знать, что правильно, а что нет... пусть мир людей и не столь чёрно-бел, как мир духов. Есть люди, которые должны жить, а большего ей, бывшей дриаде, и не нужно. Да, было страшно, но передумать Розмарин не собиралась. Да и не могла.

Они подъехали к поляне к закату. И услышали знакомую музыку. Шестеро мужчин мухами в паутине застыли в чарах дриад, а неподалёку на траве извивалась крепко связанная принцесса.

Карвер, спешившись, бросился к ней, надеясь ускользнуть прежде, чем дриады его заметят – жить всё-таки хотелось, – однако не успел. В нескольких шагах от принцессы он замер, потеряв контроль над телом. Оно сделало одно непривычное па, другое...

–Я станцую за него! – услышал он и мысленно застонал. Розмарин, дурочка, забирай принцессу и беги!

–Ты? – и Рябина встала перед кругом. – Ты осмелилась вернуться, и теперь бросаешь нам вызов?

–Я просто прошу. Позвольте мне танцевать вместо него.

–Нет! – Карверу удалось это выкрикнуть, но тут же чары обхватили его с удесятерённой силой. Пятеро прекрасных дриад обвили его руками, вовлекая в танец.

–Рябина! – Розмарин гордо вскинула голову. – Ты не можешь отказать.

–Верно, – кивнула та. – Что же. Жизнь этого смертного в обмен на твою. Ты будешь танцевать с нами до рассвета.

–До настоящего рассвета, – уточнила Розмарин. – Поклянись.

–Ты забываешься!

–Поклянись, – повторила Розмарин.

–Позволь ей, – Розмарин не поверила своим ушам. Кто-то из дриад поддержал её?

–Розмарин? – удивилась Рябина. Верно – это была новая розмарин, та, что когда-то звалась Джустиной.

–Позволь ей, – прошелестела та.

–Почему? Ты же больше не человек!

–Я не знаю. Что-то... Мне больно, когда я вижу её. Словно что-то щемит в груди.

–Похоже, в тебе ещё осталось что-то от человека, – недовольно сказала Рябина. – Боль свойственна только смертным. Я могу исцелить тебя от неё.

–Не надо, – покачала головой новая дриада. – Оно уже исчезает, но прошу, Рябина. Ведь закон дозволяет.

–Закон дозволяет, – эхом откликнулась Рябина. – Что ж. Ты выбрала.

Может быть, Баренс тоже пытался остановить Джустину? Просто ему мешали чары, как сейчас мешают Карверу?

Но тут магия рассыпалась. Розмарин шагнула в круг, а Карвер получил способность двигаться. Он немедленно бросился к танцующим – и ударился о возникшую стену из кустов. Карвер пытался пробиться сквозь них, но ничего не получалось. Меч затупился, а в какой-то момент и вовсе разлетелся на две части, руки рыцаря превратились в раны... А Розмарин танцевала. К исходу третьего часа рыцарь обессилел и опустился на траву рядом с принцессой. Только теперь он вспомнил о ней. Развязав Женевьеву, он впервые за много лет заплакал.

Принцесса молчала. Она не злилась, что о ней так надолго забыли – Карвер делал всё, что мог ради Розмарин, где уж тут помнить о Женевьеве. Он ведь пришёл за своей госпожой на смерть, не зная, что глупая дриада заменит его собой. Большего она потребовать от него не могла.

–Прости, – сказала она как-то. Но он, кажется, даже не услышал.

Розмарин совсем забыла, что тело человека – не сущность дриады. Привычные когда-то движения давались с трудом, она быстро устала, стала задыхаться. А ночь всё длилась. В какой-то момент её туфельки развалились, и Розмарин осталась босой – трава стала колоть ей ступни, иглы и камешки ранили их в кровь. Хотелось остановиться и упасть. Но Розмарин помнила почти забытое правило, возвращённое к жизни выходкой Джустины: если девушка, заменившая смертного, откажется танцевать до рассвета, она-то уйдёт свободно, но он умрёт в тот же миг. А этого она допустить не могла.

Трава стала скользкой от крови. Руки едва поднимались. Дыхания не хватало. Как же долго длится ночь! Раньше это время казалось ей мгновением...

Но у человеческого тела есть пределы, и этих пределов простая воли преодолеть не могла. Розмарин поскользнулась, понимая, что уже не поднимется...

Её подхватили воздушные руки. Новая Розмарин – нет, Джустина! – стала её партнёром. Она поднимала отяжелевшие руки девушки, помогала передвигать закаменевшие ноги, кружила, поднимая над землёй и давая передышку.

–Почему? – едва выдохнула задыхающаяся Розмарин.

–Не знаю, – тихо отозвалась розмарин-Джустина. – Памяти уже нет, но что-то... что-то оставшееся от души помогает понять тебя. Береги дыхание, Розмарин.

Но в какой-то момент та всё же рухнула на землю, не в силах больше подняться. Карвер вскочил, готовый сражаться хоть кинжалом, хоть израненными руками, но не пустить дриад к девушке...

И по кронам скользнули первые солнечные лучи. Листва зазолотилась. Пришёл рассвет.

Дриады растворились в тенях. Лишь одна из них задержалась на мгновение, легко коснувшись рукой волос Розмарин. Но, возможно, Женевьеве это лишь показалось?

Кусты исчезли, и Карвер моментально оказался около тела Розмарин. Принцесса подбежала к ним, надеясь на чудо, но Розмарин не дышала.

–Поцелуй её! – выпалила Женевьева. – Мы же в сказке, а в сказках это всегда помогает!

Карверу захотелось ударить принцессу, но вместо этого он прикоснулся к губам Розмарин. Наверное, он тоже всё-таки верил в сказки.

А зря, понял он, через мгновение. Розмарин не ожила.

Карвер сжимал её в объятиях. Женевьева стояла и молчала, не в силах преодолеть его горя. Впервые в жизни она поверила в волшебство – а оно оказалось ложью!

–Ненавижу сказки! – выпалила она, – Почему, почему всё... так?

Тёплый ветерок коснулся её волос. На сердце вдруг стало удивительно легко.

–Может быть, потому, что сказки однажды заканчиваются? – голос удивительной красоты принадлежал странной женщине в старинной до невозможности одежде. Женевьева поняла, что где-то она её уже видела, но где, и когда?

А женщина скользнула нежнейшим дуновением и оказалась на коленях рядом с Карвером.

Она коснулась рукой лба Розмарин. Провела пальцами по её лицу. А затем нежно поцеловала её в лоб.

Глубокий вздох Розмарин нарушил висящую тишину.

Карвер, не веря, смотрел только на мирно спящую девушку. Её раны затягивались на глазах.

–Но... Как? – выдохнула принцесса.

–Когда сказки заканчиваются, остаются только чудеса, – улыбка женщины была удивительной. Тёплой, доброй, нежной. И тут Женевьева поняла:

–Небесная Джустина! – она же видела её на портретах! Как и небесную Женевьеву, и многих других покровителей.