Текст книги "Идишская цивилизация: становление и упадок забытой нации"
Автор книги: Пол Кривачек
Жанры:
Религиоведение
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Политическая консолидация
Общеевропейский кризис XIV века начался с краха итальянской банковской системы, который совпал с климатическим потрясениями на всем континенте, приведшим к наводнениям, неурожаю и голоду от Пиренеев до Карпат. Английский король Эдуард II едва мог найти достаточно хлеба, чтобы прокормить свой двор. Жители Бреслау, Лондона, Парижа и Утрехта умирали от голода прямо на улицах. Началась Столетняя война между Англией и Францией. Шотландцы сражались с англичанами под знаменами Уильяма Уоллеса, Роберта Брюса и его сына Дэвида. Фламандские бюргеры и ткачи уничтожили вооруженный французский гарнизон, учинив ужасную резню, известную как «брюггская заутреня», а затем разбили французскую кавалерию в Битве золотых шпор (700 пар шпор было собрано с трупов французских рыцарей). Вооруженные пиками швейцарские крестьяне разбили цвет австрийской кавалерии на берегах озера Эгери. В голодавшей Англии был убит Эдуард II. В середине века пришла Черная смерть – пандемия чумы, уменьшившая население Европы почти на треть. Западная и Центральная Европа испытали почти всё то, за что историк Барбара Тухман назвала XIV век «бедственным столетием» [119]119
Tuchman B.A Distant Mirror – the Calamitous Fourteenth Century. Random House, 1978.
[Закрыть], – голод, болезни, войны. Крестьянские восстания вышли из-под контроля, по улицам шли процессии флагеллантов (самобичующихся), возникла тревожная танцевальная мания, о которой фламандский хронист Иоганн де Бека писал:
По Рейну распространилась <…> странная болезнь <…> при которой большие толпы люди обоего пола непрерывно танцевали и пели внутри и вне церквей, пока не изнуряли себя до такой степени, что падали наземь.
Евреев, прокаженных, иностранцев, священников и всех, кто попадал в руки толпы, убивали, выживших изгоняли из городов. По словам экономиста Дэвида Фишера, «жители Европы пережили самый черный момент в своей истории. <…> Это было больше чем крах средневековой экономики. Это была смерть средневековой цивилизации» [120]120
Fisher D.H.The Great Wave…
[Закрыть].
Однако в то время как запад Европы бился в агонии, восток процветал. Небольшая численность населения, расселившегося по плодородным землям, замедлила распространение болезни (Черная смерть едва ли вообще проникла в Польшу) и позволила избежать когтей голода. Примитивная экономика, гораздо менее развитая, чем у развитых западных государств, переживала взлет, поскольку голод на западе открывал новые возможности для производителей зерна на востоке. Население Польши за столетие выросло более чем вдвое, хотя достигнутый в конце XIV века показатель (около 50 человек на квадратный километр) был меньше, чем сегодня в некоторых частях Конго.
Параллельно с ростом благосостояния происходила политическая консолидация. С конца XII века Богемия, королевство в составе Священной Римской империи, привела под свою юрисдикцию Моравию и Силезию, а также говорившие на славянских языках части Восточной Германии. После того как Казимир Великий объединил большую часть польских земель, Польша и Литва заключили унию под властью великого князя литовского Ягайло (по-польски Ягелло), когда в 1385 году он обратился в христианство и женился на польской королевне Ядвиге (полноценный политический союз Польши и Литвы по принципу выборной монархии был заключен в 1569 году).
К 1400 году польско-литовский союз был самым большим территориальным объединением в Европе, занимавшим более 1,3 миллиона квадратных километров земель с населением, состоявшим из поляков, литовцев, армян, немцев, татар и евреев и исповедовавшим православие (в русской и армянской версиях), католицизм, иудаизм и ислам. В следующее столетие унии были подчинены земли Тевтонского ордена в Прибалтике, тем самым удвоив население страны, протянувшейся от Балтийского до Черного моря.
Учитывая размытость государственных границ в прошлые эпохи, мы не должны представлять себе эти государства как нечто монолитное. Как всегда, крупные землевладельцы держали на своих спинах малых, а те – еще более мелких. Собственность на землю изменялась от поколения к поколению с обескураживающей произвольностью. Крестьянин и горожанин не имели дел с теми, кто сидел на золотом троне в далекой столице, но должны были подчиняться как их воле, так и приказам воинственных феодалов, сидящих в соседнем замке с отрядом слуг, вооруженных мечами и копьями.
Официальные границы Богемии и польско-литовской унии в XV веке включали почти всю территорию идишского гейма, объединяя общины запада и востока от Германии до Украины. В западных землях изгнания, притеснения и погромы обращали глаза и ноги евреев в сторону востока. Во Франции и Германии оставалось значительное, хотя и незащищенное еврейское население, но центром европейского еврейства стали восточноевропейские земли – в основном свободные, по большей части толерантные. Здесь хорошо обосновавшееся еврейское население, объединенное идишем, действовало как магнит, притягивая все большие толпы иммигрантов со всех сторон света. Новоприбывшие стремились сюда из становившейся все более враждебной к евреям Германии на западе и из терпимых, но отсталых татарских ханств на юго-востоке. После 1492 года к ним присоединились сефардские общины, изгнанные католическими монархами Фердинандом и Изабеллой из деиудаизированной Испании. Богемские, польские и литовские дворяне, озабоченные тем, чтобы не упустить вклада евреев в благосостояние своих владений, соревновались друг с другом в создании для них привлекательных условий. Вместо свирепого противодействия со стороны немецких бюргеров и католических епископов дворяне силезских приграничных областей предоставляли евреям землю для строительства синагог в таких городах, как Явор (по-немецки Яуэр), Олесница (по-немецки Оелс), Стшегом (по-немецки Стригау).
Маленький силезский рыночный город Стшегом лежит на главной средневековой дороге, ведущей через горы из Праги. В XIV веке это было шумное средоточие коммерции, трактиров, бань, борделей, танцевальных залов, торговых контор и складов, постоялых дворов для запряженных мулами караванов, которым оставалось около 50 километров пути до Бреслау, где древний Янтарный путь с юга на север между Адриатическим и Балтийским морями пересекался с Соляным путем с востока на запад, из Кракова в Регенсбург. Здесь путешествующие купцы совершали последние приготовления, приводя себя и свои товары в наилучший вид перед последним этапом пути в столицу региона.
Сегодня это довольно сонный, малозначимый провинциальный административный центр, известный, вероятно, лишь потому, что рядом с ним находился гитлеровский концлагерь Гросс-Розен, и трудно представить себе его как важный пункт на главной дороге. Осталось единственное молчаливое свидетельство того, чем некогда был этот город. Рядом с перекрестком в окружении обветшавших витрин, дощатых придорожных киосков и облупившихся доходных домов XIX века стоит неуклюжее сооружение из красного кирпича – единственный сохранившийся пережиток шести столетий бурной истории. В давние времена это была стшегомская синагога.
Средневековая Силезия, населенная в основном славянами, но с большим и постоянно растущим немецким меньшинством, являлась территорией, контроль над которой был предметом длительного конфликта между богемским и польским царствующими домами, пока провинция в 1335 году не перешла под полную власть Праги. Но реальными правителями было возрастающее число местных князей. В 1370 году один из них, Болько (Болеслав) II, известный под прозвищем Малый, чья территория и власть распространялись из его дворца в Швейднице (по-польски Свидница) до предместий Берлина, выделил стшегомским евреям землю, чтобы они построили место для молитвы [121]121
В действительности Болько II умер в 1368 году. – Прим. ред.
[Закрыть].
В Силезии при размере в 20 000 квадратных километров даже тогда были значительные еврейские общины – в Бойтене, Бреслау, Бунцлау и т.д., более чем в 20 городах. В Бреслау, главном городе провинции, было по меньшей мере три синагоги под наблюдением раввина, именовавшегося Episcopus Judaecorum(«надзиратель за евреями»). В 1351 году эту должность занимал рабби Ицхак. Здание синагоги все еще стоит в Олеснице, по дороге из Стшегома в Явор. Княгиня Августа пошла еще дальше и в 1420 году передала евреям здание бывшей католической церкви (мне представляется, что это был не столько семитофильский жест, сколько результат тогдашней борьбы между католицизмом и набиравшим обороты христианским нонконформизмом).
К несчастью, добрые намерения Болько Малого пошли прахом после религиозного конфликта 1454 года, когда евреев изгнали из Стшегома. Синагога была передана христианам и посвящена святой Варваре, защитнице от шторма, молнии и огня, – отличный выбор для кирпичного здания в городе, где большинство построек были деревянными и часто страдали от пожаров.
Факт, что синагога была построена не из камня, свидетельствует о том, что гранитные карьеры в то время на силезских холмах еще не были разработаны, хотя сегодня это ведущая отрасль местной промышленности (берлинский рейхстаг был построен из стшегомского гранита). (Добыча гранита ассоциировалась с еврейским предпринимательством и в других местах, например в Олькуше под Краковом, где в 1658 году прославился еврей Марек Некель.) Это здание совсем непохоже на синагогу, напоминая скорее церковь (особенно учитывая то, что ныне над входом висит небольшой крест). В те времена французские крестьяне переделывали свои каменные церкви в замки, и колокола не призывали прихожан к молитве, не отмечали рождения, свадьбы и смерти, а извещали о приближении к деревне грабителей [122]122
Tuchman B.A Distant Mirror…
[Закрыть]. В западнославянских землях само слово «костел», обозначающее церковь (по-чешски kostel, по-польски kościоł), происходит от латинского castellum– «небольшая крепость». Стшегомская синагога тоже, вероятно, была изначально построена как дополнительное убежище для общины в трудные времена. Толстые стены синагоги могли служить надежным укрытием для всей общины. Это довольно маленькое здание, способное вместить в тот период около сотни человек – только мужчин. Хотя еврейская община в Стшегоме была достаточно влиятельной, чтобы получить землю для строительства синагоги, в отличие от других городов она была не слишком многочисленной.
От синагоги ведет дорога к сердцу еврейского квартала, расположенному недалеко от берега реки и за углом от рыночной площади.
Если бы в начале XV века вы шли по узким, мощенным булыжником средневековым улицам на расстоянии слышимости голоса от шумного торгового центра, вам пришлось бы пройти мимо шатких деревянных домишек, скученных, как бы подпирающих друг друга. Вы уловили бы пивной душок из содержавшегося еврейской общиной трактира, где путешественники могли бесплатно переночевать, вдохнули бы богатый букет запахов, доносящихся из общественной кухни, где семьи оставляли на всю ночь пятницы вариться субботнюю трапезу – блюдо из мяса, бобов и крупы, называемое чолнт(от латинского calentem, ‘горячий’ – практически единственное блюдо, уникальное для идишской кухни [123]123
Впрочем, по мнению Клаудии Роден, оно, вероятно, происходит от средиземноморского блюда «касулет» ( Roden C.The Book of Jewish Food: An Odyssey from Samarkand to New York. New York: Knopf, 1996).
[Закрыть]). Община могла также иметь участок для еврейского кладбища, хотя оно должно было располагаться вне городских стен.
Вы бы непременно услышали голоса детей, распевающих на занятиях в частных хедерахили оплачиваемых общиной талмуд-торах– единственных школах во всем городе, которые посещал каждый еврейский мальчик старше трех или четырех лет, где обучался читать и писать по-древнееврейски и приобщался к изучению Писания.
Значение этих школ едва ли можно переоценить. В век, когда почти все кругом были безграмотны, в краях, где даже аристократы с трудом могли поставить подпись, обязательное обучение для всех еврейских мальчиков поднимало культурный уровень говорящих на идише намного выше их нееврейских современников. Более того, в последующие столетия программа стала подразумевать грамотность на идише. В XVI веке краковская община постановила, чтобы каждая школа назначила шрайбера(писца), обучавшего детей «писать звуки языка, на котором мы говорим». В программу входили и другие предметы: арифметика, география и основы национального языка соседей. В говорящей на идише общине, в отличие от христианского феодального мира, любой мальчик, обладавший умом, способностями и необходимой ситсфлейш(усидчивостью), независимо от того, каким бы скромным ни было его происхождение, мог надеяться на то, что он сможет подняться до высокого интеллектуального уровня и раввинистической респектабельности.
И вы вряд ли упустили бы веселые звуки музыки, доносящиеся из танцхоевили шпильхоев(на иврите бес хатанес) – танцевальных залов, в которых устраивались праздники и приемы. Танцы после обеда в субботу были популярны среди молодежи, несмотря на настойчивые еврейские запреты совместных танцев между представителями разных полов, несмотря на восходящий к Писанию запрет и на множество шуток на эту тему (например: «Почему иудаизм запрещает добрачный секс? Потому что он может привести к смешанным танцам»). Регулярные неформальные встречи происходили вне дома; сами танцевальные залы резервировались в основном для особых случаев, таких, как обрезание, бар-мицва и свадьба. Свадебные торжества продолжались неделю или даже больше, они «отмечались музыкальными представлениями, не прерывавшимися даже в субботу <…> для чего нанимали музыкантов-христиан, и гости-христиане веселились на празднике» [124]124
Abrahams I.Jewish Life in the Middle Ages…
[Закрыть]. Таким образом, даже если еврейская община насчитывала приблизительно сотню человек, танцевальные залы редко надолго оставались темными и пустыми, часто оживляясь мелодиями дер майен танц(«майского танца»), дер умгейендер танц(«кругового танца»), дер шпринг танц(«танца с прыжками»), дер фиш танц(«рыбного танца»), дер тотентанц(«танца мертвеца»), доктор Фойстс танц(«танца доктора Фауста») и дер альтер какерс танц(«танца старого пердуна»). Раввин Шломо Лурия, известный как Махаршал [125]125
Акроним от Морейну ха-рав Шломо Лурия(наш учитель раввин Шломо Лурия).
[Закрыть], один из виднейших духовных авторитетов Польши, сурово писал:
Как звучала музыка, сопровождавшая эти танцы? Вероятно, не слишком похоже на известную нам сегодня клезмерскую музыку, более позднюю по происхождению, истоки которой коренятся в недавней музыке Балкан или Греции. Можно подумать, что поскольку еврейские музыканты иногда играли для клиентов-христиан, а музыканты-христиане по субботам и праздникам – для евреев, то мелодии и ритмы танцевальных залов были примерно такими же, под какие веселились соседи-христиане. Но есть свидетельства того, что игра еврейских оркестров была даже тогда приправлена экзотическим привкусом странных гамм и незнакомых ритмов.
В некотором роде мы располагаем образцом этой музыки. Нюрнбергский композитор XVI века Ханс Нейсидлер записал танец, который слышал в исполнении еврейского оркестра на королевской свадьбе. Но мелодия этого танца (он назвал ее Judenttanz, «еврейский танец») была настолько странной, что это произведение было воспринято скорее как пародия, чем как точная аранжировка. По данным «Encyclopaedia Judaica», в следующем столетии гильдия пражских музыкантов-христиан сетовала, что еврейские оркестранты «не сохраняют ни темпа, ни ритма, намеренно лишая благородную и красивую музыку ее достоинств». Оставим в стороне очевидное профессиональное соперничество. Здесь имелось в виду, что музыка идишских евреев была непохожей на музыку их нееврейских соседей. Возможно, еврейские музыканты, в первую очередь члены более низких гильдий, сохраняли большую близость к славянским и турецким музыкальным корням и сопротивлялись западному немецкому барочному стилю, входившему в моду среди средних и высших классов.
Многие силезские евреи были бедными иммигрантами из отдаленных восточноевропейских земель. В XV веке на улицах и переулках средневекового Стшегома все еще слышался западнославянский язык, только начинавший разделяться на чешское и польское наречия. Однако можно было уловить слово-другое из языка еврейско-немецкого, которому суждено было называться идишем, хотя чаще они исходили из уст более богатых и лучше образованных.
Было бы большим упрощением говорить о единой еврейской общине. Между евреями было много разительных отличий, так же как и между окружающими неевреями; эти различия были обусловлены еще и разностью этнического происхождения евреев – немецкого и славяно-греко-тюркского. Различия существовали и между социальными классами: с одной стороны – дипломаты, банкиры, врачи и оптовые торговцы, с другой – мелкие лавочники, разносчики, ремесленники, музыканты, рабочие и слуги. Хотя у евреев не было таких контрастов, какие существовали среди христиан между дворянами и нищими, неравенство всегда было значительным.
Землевладельцы, купцы, ремесленники, слуги
Некоторые из евреев, ранние поселенцы, длительное время были крестьянами – не крепостными, но свободными мелкими землевладельцами, не привязанными к земле. Меир из Ротенбурга в XIII веке писал:
Евреи не привязаны, как неевреи, к какому-то определенному месту, ибо считаются обедневшими свободными, которые не были проданы в рабство.
Тем не менее в 1220-е годы еврейские земледельцы в имении графа Хенрика I возле силезского города Бытома должны были платить десятину от своего урожая епископу Бреслау, как и их соседи-христиане. Некоторые из этих евреев даже владели целыми населенными имениями. В 1200 году силезская деревня Сокольников принадлежала евреям Иосифу и Хазкелю [127]127
Brook К.А.The Jews of Khazaria…
[Закрыть]. Богемские деревни Тынице и Сокохрице на западе от Стшегома в раннее Средневековье были известны как владения евреев, как и город Малый Тынец на востоке от Кракова.
Но примерно к началу XV века большая часть еврейского населения старалось избегать тесной привязанности к какой-либо определенной территории. Изгнание из многих мест Западной и Центральной Европы было суровым уроком недальновидности при выборе земли в качестве надежной недвижимой собственности. Земли можно было лишиться, если (а скорее когда) ее владелец был вынужден покинуть ее под угрозой меча. После того как в 1306 году евреи были изгнаны из Франции, 50 больших и прекрасных каменных зданий в центре Нарбонна перешли к французскому землевладельцу менее чем за 80 ливров за каждый дом (вероятно, это равнялось приблизительно 15 фунтам стерлингов). После изгнания евреев из Испании в 1492 году капеллан при архиепископе Севильи Андрес Бернальдес писал в своей «Истории католических королей», что любой может получить еврейский виноградник за цену отреза ткани.
Осторожность в Силезии была проявлением мудрости. Не только община Стшегома была изгнана в ходе религиозных волнений XV века. Почти в каждом городе этой спорной приграничной территории между Богемией и Польшей евреи оказывались беженцами и направлялись на восток внутрь Польши. Тогда все различия между евреями – землевладельцами, купцами, ремесленниками, домашними слугами и безработными – нивелировались их общей судьбой.
Неравенство евреев всегда было иного рода, чем то, которое преобладало среди неевреев. Оно представляло собой своего рода перевернутый вариант феодальной системы. Среди славян-христиан перераспределение богатства происходило снизу вверх, от неудачников к счастливчикам, от основания социальной пирамиды к ее вершине. На земле трудилось множество крестьян, и богатство от них уходило вверх, пополняя сундуки немногих дворян. Среди евреев деньги двигались в противоположном направлении, перетекая от процветающего среднего класса, обогащавшегося за счет внешней торговли купечества – предпринимателей из Кракова, Лемберга и Люблина (людей наподобие Исаака Бродавки из Бреста, Элеазара Абрамовича из Тыкоцина и Арона Израэловича из Гродно) вниз, к массе еврейского рабочего класса, на славянских землях обслуживавшего религиозные и жизненные нужды тех, кто стоял выше их на социальной лестнице, – кошерных мясников, изготовителей мацы и субботних свечей, красильщиков, ткачей, музыкантов и извозчиков [128]128
Известный польский антрополог и этнограф Ян Чекановский отметил следы этого этносоциального различия между рабочими славяно-тюркского происхождения и предпринимателями немецкого происхождения при анализе еврейского населения Львова перед Второй мировой войной ( Czekanowski J.Anthropological Structure of the Jewish People in the Light of Polish Analyses // Jewish Journal of Sociology. 1960).
[Закрыть]. Тогда как немецкое дворянство зависело от своих крестьян, эксплуатировало их и жило за счет своих крепостных и слуг, еврейский пролетариат зависел от своей буржуазии, эксплуатировался и поддерживался ею.
На этом основывалась вся экономика. Встречи Запада и Востока начались в таких городах, как Регенсбург, и продолжались по мере движения говорящих по-немецки через славянский мир, поддерживая в новой смешанной общности жизнеспособность, свойственную любому гибриду. Несмотря на многочисленные бедствия, казни, изгнания и запреты – а может быть, и вследствие их, вследствие упрямого нежелании покоряться, – волны энергии, оптимизма и неутомимого предпринимательского духа поднимали общины и широко рассеивали их по славянскому миру, расширяя рынки и стимулируя экономический рост в новых отраслях и в новых сферах.
Такой успех евреев вызывал резкую неприязнь и Церкви, спорившей с иудаизмом за души, и христиан-горожан, соперничавших с евреями за мирские доходы. Где только возможно, эти две силы объединялись для изгнания своих соперников. Но опыт уже показал, что изгнание евреев не приводило к коммерческому успеху. На деле происходило обратное. Вместо расширения рынков, которое должно было приводить к росту доходов немецких монополистов, торговля сокращалась и становилась скуднее. Еврейские банкиры, ко всеобщему удивлению, были меньшими грабителями, чем местные ростовщики, генуэзские, венецианские и ломбардские банкиры и даже духовенство. Св. Бернард Клервоский (около 1090–1153), один из основателей монашеского ордена цистерцианцев, в своем «Письме к англичанам» давно обвинял «этих христианских ростовщиков, если их можно называть христианами, которые там, где никогда не было евреев, вели себя, как ни горько об этом говорить, хуже любого еврея». В 1290 году, в том самом, когда евреи были изгнаны из Англии, суд Норвича обнаружил, что «капеллан Джон является исключительным ростовщиком», а бристольский аббат был обвинен в том, что брал с бедняков «более ста процентов роста, что запрещено даже гражданским законом» [129]129
Coulton G.G.The Medeival Village…
[Закрыть].
В результате где бы ни изгоняли евреев из больших и малых городов, герцогств и княжеств Центральной Европы под давлением Церкви и при поддержке соперников евреев, изгнанников почти всегда через несколько лет звали назад, потому что их вклад в экономику был слишком ценен. После резни в Аугсбурге во время Черной смерти в 1349 году евреи были изгнаны, и им было запрещено возвращаться, но уже на следующий год император удовлетворил прошение самого епископа и разрешил им вернуться. Когда 300 еврейских семей были вновь изгнаны в 1439 году по настоянию бюргеров, городскому совету пришлось выплатить Альберту II Австрийскому 900 гульденов компенсации. Впрочем, изгнанных евреев приглашали назад для коммерции и гарантировали им убежище на время войны. В 1349 году евреи были изгнаны из баварского города Ашафенбурга и снова приняты назад в 1359 году, получив покровительство архиепископа Майнца. В 1405 году евреев изгнали из Шпейера, снова пустили туда в 1421-м, опять изгнали в 1430-м и попросили вернуться 1434-м.
Учитывая нечеткую территориальную юрисдикцию между княжествами, графствами и владениями помещиков, эти изгнания обычно не предполагали дальних странствий с целью обосноваться на новом месте. В Регенсбурге евреи переезжали на другую сторону реки. В других городах (а тогда протяженность городов редко составляла более километра-двух, а чаще меньше) – до границ соседнего баронства. Например, когда Краков в конце XV века изгнал еврейскую общину, она переместилась в Казимеж, находящийся на расстоянии длины футбольного поля от городских стен Кракова. Лишь иногда евреев полностью изгоняли из провинций и стран. Так, в 1495 году, изгнанные из Литвы по капризу великого князя Александра, они поселились в Польше, недалеко от границы. Став в 1503 году польским королем, Александр по загадочной причине изменил свое решение и попросил евреев вернуться, приказав вернуть им все дома, земли, синагоги и кладбища и выплатить старые долги. Новая хартия о привилегиях приглашала их жить во всей Литве, как раньше, и приказывала вице-регенту обеспечить переход к ним их бывшей собственности.
Принципиально важная роль евреев стала очевидной при разделении общества в Польском королевстве на сословия – отдельные и обособленные группы, каждая из которых обладала своими ревностно охраняемыми правами и обязанностями: дворяне, духовенство, горожане, евреи и крестьяне (последние имели не много прав, в основном обязанности).
Принадлежность к сословию принципиально определялась рождением каждого лица, и путь из одного сословия в другое был усеян терниями. Процесс, при помощи которого духовенство и дворяне увеличивали свои привилегии в целом по стране, встречал сопротивление гильдий в городах. Горожанину было трудно стать дворянином, так же как еврей вряд ли мог надеяться стать горожанином <…> или крестьянин – заниматься деятельностью, обычной для евреев [130]130
Davies N.God’s Playground…
[Закрыть].
Для правителей от еврейского сословия, как и от других социальных групп, требовались представители – если не из благородных побуждений, то для того, чтобы надежно и правильно получать налоги. Местным помещикам и церковникам не подобало отвечать за евреев, живущих в подчиненных им областях или епархиях. Еврейские общины должны были нести ответственность сами за себя.
Другие сословия также имели свои формы представительства. У дворян был свой парламент ( сейм), духовенство было представлено князьями Церкви, горожане – муниципалитетами, лишь крестьяне оставались бессловесными. Вопрос для короля стоял следующим образом – перефразируя известное высказывание Генри Киссинджера о Европе: «Если мне понадобится говорить с евреями, к кому мне обращаться?»
Очевидный ответ – к раввинам, единственным авторитетным фигурам в общинах. Ошибочно полагая, что они в некотором смысле соответствуют священнослужителям, чья иерархия осуществляла власть на принадлежавших Церкви землях, раввины – специалисты по толкованию религиозных законов были теперь возвышены, получив гражданскую власть над своими единоверцами в качестве Episcopi Judaeоrum, надзирателей над евреями. Поскольку еврейское сословие управлялось по собственным религиозным законам, казалось разумным поставить раввинов во главе их общин, подобно тому как в современном обществе выбирают адвокатов в качестве президентов или премьер-министров. Однако знатоки законов приемлемы в качестве политиков лишь там, где есть контроль и противовес их власти и где кодекс законов имеет демократическую легитимацию. Этого не было в средневековой Польше, как нет этого в современном исламском Иране.
Тотальная власть, полученная раввинами над повседневной жизнью их общин, без ограничений, которые признавались даже помещиками-христианами, вскоре стала вызывать возмущение. Они имели право исключать из общины, изгонять, сажать в тюрьму, приговаривать к телесным наказаниям и даже к казни. К тем, кто обращался с жалобами на правление раввинов к нееврейским властям, применялись страшные санкции. Даже в 1674 году еврейский совет моравского города Конице постановил:
Каждый еврей обязан разоблачать клеветников и тех, кто докучает князьям своей ложью, отсекая им руки и ноги.
Последнее было, надеюсь, метафорой. В Польше раввинам не было разрешено выносить смертные приговоры, хотя, согласно Моше Иссерлесу, Шломо Лурия санкционировал линчевание доносчиков, под которыми имелись в виду те, кто позволял себе привлекать к еврейским делам внимание гражданских властей [131]131
Lew M.S.The Jews of Poland…
[Закрыть]. По местным преданиям, в Позене (Познани) последняя казнь доносчика состоялась в конце XVIII века.
Король Казимир пытался назначить двух главных раввинов, одного для польской, другого для литовской части унии. Однако это оказалось неудачной идеей, потому что евреи отказывались признать руководителей, назначенных им нееврейской властью. Каждая община настаивала на сохранении правящего комитета, кагала(на иврите кехиле– производное от кехила кедоша, «святая община»), управлявшего ее делами с момента формирования этого института несколькими столетиями раньше. В маленьких городах наподобие Стшегома кагал состоял всего из одного служащего, обычно называвшегося парнас(на иврите «предводитель»). Однако на пути по большой дороге в Краков или другой крупный город вы нашли бы в кагалах полный набор начальников. Кагальные должности носили следующие названия: руководитель ( рош), старейшина ( парнас), доверенный ( нееман), оценщик налогов ( шамай), сборщик налогов ( габай ха-мас), ходатай ( штадлан), члены совета по морали ( берурей авера), надзиратель ( габай) над синагогами, кладбищами, школами и множество других. Поскольку дело происходило в Средние века, эти институты ни в коей мере не были демократическими; по характеристике, данной в «Encyclopaedia Judaica», «аристократия стремилась ограничить избирательные права <…> чтобы сделать правящий круг замкнутым и самосохраняющимся. Членство в правящем классе было обусловлено богатством, ученостью и аристократическим происхождением, а в большинстве случаев – комбинацией этих трех условий».
Кагалы яростно спорили друг с другом по поводу доли в распределении налогового обложения, сурово боролись с любой не утвержденной ими ассоциацией ремесленников или художников и ревностно охраняли свою территорию от пришельцев, чтобы те не составили конкуренцию уже принятым в общину. Запрет на поселение ( херем ха-ешув) жестко соблюдался, и большинство еврейских общин стали закрытыми. В приеме в общину часто отказывали даже беженцам.
Общины управлялись в соответствии с еврейским законом, но его толкование было делом местных обычаев и предпочтений, а решения и требования могли варьироваться от одного места к другому. Между кагалами регулярно возникали длительные споры, конфликты, нередко переходившие в акты насилия, угрожавшие расколоть говоривший на идише мир. Руководители часто понимали, что необходима какая-то форма национального собрания, где представители от всех общин могли встречаться, чтобы сгладить разногласия, скрепить соглашения и обеспечить согласованность еврейского законодательства по всей территории. Но как и где?
По всему геймурегулярно проводились ярмарки, где говорившие на идише собирались для торговли, коммерции, обмена новостями – и выбора брачных партнеров. Натан Ганновер писал в XVII веке в трактате «Пучина бездонная» («Иевен мецула»):
На ярмарках в Лемберге и Люблине собирались толпы молодых студентов и их учителя. Каждый, у кого был сын или дочь на выданье, отправлялся на ярмарку, где заключались брачные союзы, потому что каждый находил того, кто ему нравился и кого он хотел. На каждой ярмарке совершались сотни браков, а иногда и тысячи.
Могли ли руководители общин найти более подходящее место, чтобы проводить регулярные встречи и согласовывать принципы управления?
