Текст книги "В самый темный час"

Автор книги: Питер Леранжис (Леренджис)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 12

Дэн не ожидал от штаб-квартиры Интерпола особой роскоши, но выглядела она так, точно стены там не красили со времен Караваджо. Может, со дня написания «Медузы». Судя по запаху, и убирались последний раз примерно тогда же.

Вместе с Эми и Ванеком мальчик неохотно шагал вслед за приземистой теткой в мундире по темному коридору. Ботинки тетки, весившие, наверное, фунтов сорок, тяжело топали по бетонному полу. Наконец она остановилась перед зарешеченной дверью. Заключенный из соседней камеры принялся что-то выкрикивать по-турецки, так что охранница сердито ударила по прутьям цепочкой для ключей. Вопли сменились пронзительным визгом.

– Внутрь, пожалуйста, – сказала охранница, открывая дверь.

Дэн заглянул внутрь. В камере было темно – только и света, что зеленоватое смутное свечение из коридора. Две койки, скорее бетонные скамьи с тонкими матрасиками.

– Вы же не всерьез, – попятился мальчик.

Твердая рука подтолкнула его сзади. Эми впихнули в камеру вслед за ним.

– Мы имеем право на телефонный звонок.

– Ах, звонок… – Ванек печально покачал головой. – Американские выдумки. Все как в кино. Вот ответьте мне. Вы похитили мировой шедевр… сокровище Возрождения. Это у вас игры такие? Зачем вы это сделали? Хотели продать Караваджо по Интернету?

– Нет у нас никакого Караваджо! – сердито заявил Дэн. – У нас у самих его отобрали.

– Ага! – Ванек подался вперед. – И кто же?

– Одна циркачка, – объяснил Дэн. – Но ее убили. И забрали у нее картину.

Эми сердито посмотрела на него.

– Понятно. – Глаза агента помертвели. – Вам все хиханьки. Думаете, это вам поможет. Что ж, смейтесь-смейтесь. Утром мы свяжемся с властями в Турции. Они свяжутся с властями Италии. А те обратятся к властям США, которые, в свою очередь, пошлют запрос в Интерпол. А уж Интерпол снова обратится к турецким властям. Через неделю, а может, и через три назначим слушание.

Он повернулся уходить.

– Три недели? – закричала Эми ему вслед. – У нас самолет завтра утром!

– Кому хватило мозгов выкрасть картину Караваджо, те и рейс перенести сумеют без труда, – бросил Ванек не поворачиваясь. – Доброй ночи. Располагайтесь со всеми удобствами.

Эми бессильно опустилась на койку. Вопли в соседней камере перешли в пронзительный визг. Девочка зажала уши руками.

Дэн даже не пошелохнулся.

Сейчас он думал лишь об одном: о другой камере в каком-то ином месте. О том, что произойдет там через три дня. Он так и видел, как дверь отворится… Так и видел ужас на лице дяди Алистера.

* * *

Задребезжал подъемник.

Феникс Уизард затрясся, точно мышь в ведерке со льдом. Ох, не герой он, не герой!

Рейган Холт умудрилась выломать из металлического каркаса кровати два толстых прута, их спрятали в соседней комнате. Нелли одобрительно показала Рейган большой палец. Сейчас все старались подбадривать друг друга.

Феникс высморкался и кинул использованную салфетку в гору других салфеток на полу.

«Это – моя идея. Но у меня ж никогда не бывает идей!»

А что, если ничего не выйдет? Что, если…

На локоть ему тихо легла чья-то рука. Феникс обернулся.

Нелли улыбнулась ему и прошептала одними губами: «Я тебя люблю!».

Когда подъемник наконец опустился, Натали выскочила из соседней комнаты и, вытащив из-под тюремной одежды металлические пруты, отдала их Рейган.

Дверца подъемника отворилась. На подносе стояла тарелка черствого хлеба и пластиковый контейнер с теплой водой.

Пора!

Феникс смахнул содержимое подъемника на пол.

– Глаза! – выкрикнул он.

Фиске и дядя Алистер принялись швырять использованные салфетки в камеры наблюдения. Целились они хорошо. Салфетки одна за другой налипали на глазки камер, перекрывая обзор.

– Рот! – велел Феникс.

Рейган и Нелли вытащили на середину зала тяжелую кровать. Феникс скинул матрас, и они все вместе запихнули металлический каркас в подъемник, заклинив дверцы в открытом положении.

Механизм застонал и заскрежетал от натуги, но подъемник не тронулся с места.

– Нутро!

Наступил черед самого трудного. Феникс, Рейган и Тед совместными усилиями стали приподнимать торчащий наружу край кровати, как рычаг, нажимая другим концом кровати на пол подъемника.

По расчетам Феникса, в шахте под подъемником должно было оставаться небольшое пространство. Им надо было опустить пол на полтора фута.

Пол медленно поддавался и скользил вниз, а Феникс не спускал глаз с потолка, где потихоньку образовывался черный зазор – четыре дюйма… шесть… десять.

– Давайте! – выкрикнул Феникс.

Дядя Алистер засунул в зазор выломанный из кровати прут.

– Не… уверен… что выдержит! – сквозь стиснутые от натуги зубы проговорил он.

Металл с тошнотворным лязгом вылетел в шахту подъемника – точно сломанная зубочистка. Алистер согнулся от боли.

– Рука!

Рама кровати дернулась вниз. Сердце Феникса пропустило удар.

– А ну-ка, все налегли! – закричала Рейган.

Нелли и Фиске ринулись на помощь. Общими стараниями они дали Фениксу возможность проскользнуть в подъемник и схватить второй прут.

– Осторожней, а то убьешься! – предупредил Алистер. – Давление там ого-го!

Не обращая внимания на предостережения, Феникс дотянулся до верха и аккуратно вставил один конец прута в выбоинку на металлической основе подъемника, а второй конец – в углубление в стене.

Получилось! Конструкция держалась – но с трудом.

Подъемник затрясся, снизу начали подниматься клубы едкого черного дыма.

Мотор заглох.

Сунув голову в щель, Феникс посмотрел наверх. Сверху, примерно в двенадцати футах над головой, пробивалось белесовато-зеленое свечение.

– Я их вижу!

– Пошел! – скомандовала Рейган.

Феникс подтянулся за крышу подъемника – прямо в темноту – и полез наверх по тянувшемуся от подъемника кабелю. Рейган полезла за ним и уже напирала снизу.

Вообще-то в школе на уроках физкультуры Фениксу никогда не удавалось пролезть по канату больше пяти футов. Вот и сейчас все мышцы болели, будто их ножом резали.

– Не… не могу!

– Можешь!

Рейган, висевшая под ним, подняла руку и, подставив ладонь ему под ноги, с силой подпихнула мальчика вверх.

Феникс буквально взлетел – и вывалился в отверстие в стене шахты на холодный плиточный пол.

Мальчик вскочил на ноги и замер, ослепленный ярким холодным светом. Он оказался в длинной комнате, уставленной стеллажами с какими-то папками.

– Рейган! Получилось!

Его напарница запрыгнула в отверстие и мягко перекатилась, приземляясь.

– Не стой столбом! Скорее!

Она промчалась мимо Феникса. Щурясь от яркого света, он бросился вдогонку. У дальней стены помещения, спиной к ним, повернувшись к экранам компьютеров, сидели два охранника.

Сердце у Феникса стучало, как бешеное. Двое у стены не двигались. Поверх их голов светились экраны мониторов, разделенные на множественные картинки: две тюремные камеры внизу, коридор за дверью, шахта подъемника.

Внутри у мальчика все оборвалось.

«Они всю дорогу наблюдали за нами!»

Только теперь он осознал, что еще одно изображение на экране показывало эту самую комнату – Феникса и Рейган, несущихся прямо к камере. Как в зеркале.

Весперы невозмутимо поднялись на ноги и обернулись. На лицах у обоих были противогазы.

– Стой, падай, катись! – выкрикнула Рейган, бросаясь на пол.

Феникс чуть не налетел на нее. Из отверстий в стенах хлынули вихрящиеся струи дыма.

И все потемнело.

Глава 13

– Овцами пахнет, да?

Жизнерадостный голосок доносился откуда-то из-за двери. Только разлепив глаза, Эми осознала, что все-таки заснула.

– Что? – только и сумела проговорить она заплетающимся со сна языком.

Режущий глаза бледный свет за дверью обрисовал силуэт хрупкой седовласой женщины.

– Вы сегодня имели дело с овцами, верно?

Ах да, они же так и не переоделись после столкновения с Вайомингами.

– Ну, вроде того.

Дэн тоже приподнялся на тонком матрасе и непонимающе воззрился на нежданную гостью.

– Не говорите, я сам знаю. Вы – Дух ушедшего Рождества?

Незнакомка распахнула полы широкого плаща и продемонстрировала детям удостоверение.

– Амато. Луна Амато. Интерпол. Вы, верно, обо мне слышали? Я просила ваших друзей передать вам сообщение. Рослый такой парень. И с ним еще рэпер. Нет? Ну ладно, не важно. Главное, мы все-таки встретились.

Эми склонила голову набок. Любопытно. Манеры у женщины были резковатые и небрежные, но в глубине глаз теплилась доброта.

А может, Эми просто очень хотелось эту доброту там разглядеть.

– Если вы пришли, чтоб на нас наорать, то опоздали, – встрял Дэн. – Милош Ванек успел первым.

– Я пришла перевести вас в другое место. Полагаю, вы не станете скучать по этой камере? – Амато достала ключ и две пары наручников. Отперев дверь, она приковала себя к Эми и Дэну. – Идемте.

Она повела детей по длинному коридору, в сторону, противоположную той, откуда они пришли.

– Госпожа Амато, мы с братом ни в чем не виноваты! – взмолилась Эми. – Мы сами жертвы шантажа. Понимаю, звучит неубедительно, но если мы завтра не улетим, то погибнет один из наших родственников.

Она покосилась на Дэна в поисках поддержки, но тот лишь безнадежно пожал плечами.

И в самом деле, все это звучало довольно жалко.

Луна Амато молча провела детей через дверь в конце коридора, а потом вниз по ступенькам в какой-то сырой подвал. Узкий проход освещался тусклыми лампочками без плафонов. Вдоль стен тянулись старые стеллажи с документами.

– К-куда вы нас ведете? – выговорила Эми.

–  Andiamo!Идемте! – рявкнула Амато, ускоряя шаги. Череда маленьких кабинетов и короткий лестничный пролет вывели их к низкой железной двери.

Эми запаниковала. Камеры-одиночки?

Луна Амато извлекла из потайного кармана ключ, отперла обе пары наручников и толкнула дверь. В лицо детям ударил холодный воздух. Сквозь ветви деревьев вдали светила луна.

– За мной, – велела Луна. – И быстро. Не оглядывайтесь.

* * *

– Мррр?

Для любого другого обитателя вселенной Кэхиллов звонкое мурлыканье египетского мау несло сотни различных значений: мррр-давай поиграем, мррр-дайте рыбки, мрр-мало рыбки, мрр-ну спасибо хоть на этом, жадюга. И так далее, и так далее.

Но для Иана Кабра любое мрр означало лишь одно – мрр-как я тебя ненавижу.

Надо признать, чувства эти были взаимны.

По крайней мере сейчас противный котяра держался в стороне, от глаз подальше. Шинейд прилегла вздремнуть для бодрости, а Эван отправился домой учить уроки, так что дом остался в полном распоряжении Иана.

Ну почти в полном.

– Мррр, – раздалось снова, еще настойчивей прежнего.

– Да, Саладин, ты тут, молодец, поздравляю. – Иан пристально рассматривал в электронный микроскоп обрывок люцианского документа – свой единственный сувенир на память о чудовищном взрыве на фабрике ДеОсси, где они пытались найти производителей весперовского смартфона. – Вали отсюда, повелитель блох. Я занят.

Саладин закашлялся, точно его тошнило. Замечательно!

Для домашних питомцев времен детства Иана – для всех этих чистопородных пудельков, взращенных в лучших питомниках мира, где у каждого щенка была персональная будка, в которой день и ночь крутили фильмы о животных – для всех них словосочетание «египетский мау» могло быть разве что ярлычком на меховой накидке для собачьего диванчика за тысячу долларов.

Где, заметим, этому мау самое и место.

Иан наскоро просмотрел список названий – отчасти они совпадали со списком, оставленным Уильямом Макентайером. Неслабая находка – неужели Люцианы как-то связаны с тайной Весперов? Вряд ли. Иан вырос в доме предводителя этой семейной ветви и знал все фамильные тайны.

Надо было показать этот обрывок всем остальным обитателям Эттлборо, но Иан ничего никому не сказал – из-за одного города, упомянутого в списке.

Иные вещи стоит сперва проверить самому, лично. Чтобы не потерять лица.

Мальчик навел микроскоп на почти незаметное пятнышко. Невооруженному взгляду оно казалось крошкой осевшей на бумаге сажи. Однако что-то в нем насторожило Иана. Он снял частичку с бумаги при помощи специального раствора и, поместив под микроскоп, разглядел настоящий цвет крохотной чешуйки.

Алый и золотой. Алый – оттенка Люциан.

– Вуаля, – пробормотал Иан, нажимая нужную кнопку. На экране компьютера развернулся список всех химических соединений, входящих в состав этой крохотной точки.

Жидкое золото. Ну да, как он и предполагал.

И еще одна знакомая субстанция: химический профиль полностью совпадает с составом лака для ногтей. Люциански-алый лак для ногтей.

Алый лак с крохотными золотыми змейками.

– Ах, милая мамочка, – печально прошептал Иан, – ты и тут свои пальчики приложила, да?

– МРРРРР!

Паршивый кот вился у ног. Иан был не в настроении миндальничать, а потому решительным пинком отправил кота через всю комнату, пока тот не успел его оцарапать.

А потом торопливо открыл вебсайт ООН. Надо нанести кое-кому визит. Тому, кого он не видел с тех пор, как поиски тридцати девяти ключей изменили всю его жизнь.

Матери, Изабель Кабра.

Иан потянулся за ручкой, чтобы оставить записку, но чертов кот запрыгнул на письменный стол и торжественно водрузил туда дохлую мышь.

– УБЕРИ ЭТУ ПАКОСТЬ! – заорал Иан.

Однако Саладин горделиво зашагал прочь, торжествующе задрав хвост трубой и виляя задом.

Стараясь не смотреть на пожеванного грызуна, Иан спрятал клочок бумаги, выключил микроскоп и написал на обороте какого-то конверта:

«УЕХАЛ В НЬЮ-ЙОРК».

Он торопливо выскочил из комнаты, пока не стошнило.

Глава 14

Проворные руки Веспера-Пять вытащили из мясницкой колоды длинный нож. Тот весь заржавел – похоже, годами не затачивался.

Ужасно! Кто так ведет хозяйство?

Веспера-Пять не требовалось учить, как обращаться с ножами. Вжжжик-вжжжик. От каждого медленного ровного движения ножа по точильному камню тесную комнатку оглашало звучное эхо.

Зазвонил телефон. Нож пришлось ненадолго отложить. На экранчике появилось сообщение:

«Достигли ли мы цели?»

Ох, ну само собой. Весперу-Один все бы только результат получить. Никакого понятия о высоком искусстве.

Телефон отправился в сумку, а сумка – на столик в соседней комнате. Теперь можно было вернуться к прежнему занятию.

Сверкнув, точно подмигивающий глаз, нож без малейшего усилия вошел в упругую плоть. Влажный глухой удар. Чистый разрез.

Никак нельзя отказываться от маленьких радостей жизни! С ответом Весперу-Один можно и подождать. Некоторые цели лучше достигать на полный желудок.

Луна Амато бросила половинки куриной грудки на сковородку.

Сперва надо накормить детей.

* * *

Вода из душа шла подозрительно ржавая и припахивала серой. А чтобы стащить с вешалки полотенце, Дэну пришлось передвинуть какие-то старушечьи трусы. Луна Амато поставила проигрываться старую-престарую пластинку с итальянской оперой, больше всего похожей на стоны издыхающего бизона. Этот дом принадлежал турецкой подруге Луны, судя по всему, уже успевшей вырастить внуков: Дэнова «смена одежды» состояла из пары мешковатых джинсов и залежалой футболки с допотопными надписями. Мальчик сам себе казался путешественником во времени из 1999 года.

Невыносимо хотелось поговорить с Эми. Надо придумать план бегства. Амато же – агент Интерпола. От такой еще поди сбеги.

Перекладывая в чистые штаны содержимое карманов, Дэн обнаружил среди всего прочего свой телефон. С ума сойти – Амато его не конфисковала.

Ну и агент Интерпола!

Дэн проворно набрал сообщение в Эттлборо.

«Мы вышл. трмы. В трции. Пока с агентом Интрпл, Л Амато. Ванек прследует. Взмжн понадобится помощь».

– Даниэлло! – раздался голос Луны.

Мальчик торопливо отправил сообщение и вышел из ванной комнаты. В ноздри ударил одуряющий запах томатного соуса и чеснока.

– Ух ты, здорово!

Луна оглянулась от плиты. Эми приняла душ раньше Дэна и теперь помогала по хозяйству. Хотя сестра молчала, в глазах ее яснее ясного читалось: «Давай выбираться отсюда».

– Хоть я и агент Интерпола, – промолвила Луна, – но в первую очередь – итальянка. Обсудим ваше будущее за ужином. Паста. Цыпленок с розмарином. Ты любишь розмарин?

Дэн хотел было фыркнуть, но осекся. Розмарин! Еще один ингредиент сыворотки!

– Обожаю! – с жаром заверил он. – С ума по нему схожу.

– Вот, бери. – Луна Амато махнула на кучку побегов, похожих на сосновые иголки. – И отнеси, пожалуйста, в гостиную столовое серебро.

Прихватив ножи и вилки, Дэн вышел в гостиную и первым делом запихнул в карман несколько побегов розмарина. Уже пятнадцать ингредиентов! Осталось двадцать четыре.

В гостиной стоял длинный деревянный стол. Узорные обои на стенах выцвели от времени. В окно вдруг резко постучали. Дэн так и подпрыгнул.

Ничего страшного. Просто ветка задела стекло.

– Не переживайте, Ванек нас тут не найдет, – крикнула из кухни Луна Амато. – Он не знает, где я остановилась.

Дэн сглотнул. Она что, через стены видит?

Через несколько минут стол ломился от дымящейся пасты, курицы, чесночного хлеба, салата с ветчиной и острым сыром, а также тарелок с оливками, перцем и соленьями, которых Дэн и вовсе не знал.

Брат с сестрой навалились на еду, но Луна все уговаривала их есть побольше.

– Даниэлло, ты не любишь хлеб? Ешь! Возьми еще пастиччо ди ньокки алла боскайола!

– Только если мне не придется повторять это название, – отозвался Дэн.

Луна Амато хихикнула.

– Милый мальчик.

– И красивый, – добавил Дэн.

Эми пнула его ногой под столом.

Амато налила Дэну еще стакан виноградного сока.

– Ешь поскорей, пока сестра тебе и вторую ногу не отпинала, – сказала Луна и аккуратно приложила салфетку к губам. – Ах, bene, ну наконец-то я избавилась от привкуса тюрьмы на губах! Прошу вас, простите мне некоторую таинственность. Наверняка вы себе уже все головы сломали, почему вы тут, да? Что ж, я вам скажу. Из-за Ванека.

Дэн бросил взгляд на сестру. Та перестала жевать.

– За спиной мы зовем его «Милош-монстр». Он способен на ужасные поступки… – Луна отвернулась и вздохнула. – Нет, лучше не за едой. Я забрала вас от него потому, что знала, на что вы обречены в противном случае…

– Спасибо, – промолвила Эми. – Но… что вы собираетесь с нами делать?

Луна пристально посмотрела на нее.

– Вас и правда шантажируют?

– Да! – заверила Эми. – Просто… мы не можем рассказать, почему и как.

Луна кивнула, отпила глоток воды и поправила очки.

– Я еще сама не знаю, что с вами делать. Утром решу, а пока переночуйте тут.

Она надолго умолкла, словно вспоминая что-то очень печальное. Дэн попытался было сосчитать морщинки у нее на лице, но бросил это занятие. Что-то в этой пожилой женщине казалось до боли знакомым: не сами черты лица, а манера вскидывать подбородок, кротость глаз. От ее выражения атмосфера в комнате сразу становилась совсем другой. Луна словно бы без всяких слов говорила: «Не спеши, я слушаю» – но без тени умиления или сюсюканья. Она воспринимала собеседника всерьез. И хотя она принадлежала к стану врагов, рядом с ней любой ощущал себя самым важным человеком в мире.

Несмотря на некрасивое лицо, неряшливую одежду и сильный акцент, Луна Амати чем-то вдруг – самую чуточку! – напомнила Дэну Грейс Кэхилл.

* * *

Эми сидела в кресле-качалке. Пояс джинсов врезался в туго набитый живот. Потрясающий ужин, приятная дружеская беседа. Теперь они с Дэном остались вдвоем перед камином с чашками горячего какао, смотрели турецкие мультфильмы по телевизору. В уютной комнате витали еле заметные ароматы недавнего ужина.

Девочка оглянулась через плечо. Луна возилась на кухне и что-то тихо напевала себе под нос. Голос у нее оказался очень приятный.

Эми разглядывала окна и обдумывала план побега. Дэн сообщил ей, что послал сообщение в Эттлборо – хотя и сомневался, дошло ли сообщение.

– У Луны доброе сердце, – прошептала девочка. – Как считаешь, может, попробовать ее разжалобить?

Дэн пожал плечами. Глаза у него слипались.

– Эми, а наш дом – он был такой же, да? Мы сидели по вечерам с какао перед телевизором?

– Иногда, – отозвалась Эми.

– А я только и помню, что девятидюймовый черно-белый телевизор в обществе тети Беатрис и ее искусственных зубов. И с замороженной пиццей. Вроде и семья, а не то. Скажи, правда же здорово было бы, если б у нас снова появилась настоящая семья?

Эми кивнула. Зачем Дэну вздумалось вспоминать прежнюю жизнь?

– Когда мы вырастем, – проговорила она, – у нас обязательно будут чудесные семьи. И дома будут уютней этого. Твои дети будут играть с моими в комнатах, битком набитых всякими играми и игрушками.

– Только у меня никаких детей не будет, – заявил Дэн. – Лучше я сам там поиграю…

– Не заскучали? – окликнула их из кухни Луна Амато. – Мне надо позвонить. А потом я к вам присоединюсь. У меня есть для вас сюрприз!

Не успели они ответить, у Дэна в кармане загудел телефон. Мальчик прочел сообщение – и разинул рот от потрясения.

– Что за… Эми, ты только прочти!

Девочка подскочила к нему и выхватила телефон.

«В-5 – агент Интерпола Луна Амато. Повторяю. В-5 = Амато. Немедленно ответьте».

В глазах у Эми на несколько секунд потемнело.

Луна… Веспер?

– Нас вовсе не спасли, – выдавил Дэн. – Нас похитили. Как Ганса и Гретель.

Эми схватила его за руку.

– Уходим отсюда. Немедленно!

Они выскользнули из комнаты. Луна болтала по телефону на кухне. Ее мобильник слабо светился, высовываясь из лежавшей на столе открытой сумочки.

– Как это она разговаривает по телефону там, если он лежит тут? – удивился Дэн.

– Наверное, по городской линии.

Мальчик порылся в сумочке Луны.

– Ключи от машины, – прошептал он.

Эми покосилась за дверь черного хода. Придется пробежать мимо кухни. Остается только надеяться, что Луна их не заметит.

Их похитительница тем временем расхаживала по кухне. Эми следила за качающейся тенью.

– На счет «три», – прошептала девочка. – И быстро. Раз…

Луна взялась за ручку кухонной двери.

– Мне надо вернуться к гостям, – сказала она.

– Два…

Рука исчезла, голос стал тише.

– Три!

Брат с сестрой бросились к двери. Эми дернула ручку, но та не поддалась.

– Поберегись!

Дэн схватил с полки тяжелую кружку и швырнул в застекленную верхнюю часть двери. Стекло разлетелось, и он дотянулся до ручки снаружи.

– Силы небесные! – раздался голос Луны. – Вы это что?

Дэн запустил в нее тяжелым металлическим кувшином, схваченным с той же полки. Луна отпрянула, но замешкалась, и кувшин, угодив в плечо, сбил ее с ног.

– Эми, бежим!

Девочка пулей выскочила за дверь. Дэн помчался к синей машине, припаркованной у дома. Он на бегу кинул сестре ключи.

– Только веди не как обычно, а быстро!

Поймав ключи на лету, Эми запрыгнула на водительское сиденье. Дэн плюхнулся рядом.

– Ну ладно, Ганс, и как нам попасть отсюда в аэропорт? Хлебных крошек-то у нас нет.

– Кому нужны хлебные крошки, если есть навигатор?