Текст книги "Зима в раю"

Автор книги: Питер Керр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он просиял горделивой улыбкой и отошел в сторонку, чтобы дать мне возможность без помех насладиться его любимой техникой.

Прежде всего, мне не понравилось то, что у этого «трактора» было только два колеса. Да, это были два крепких небольших колеса, с хорошими бугристыми покрышками, как и подобало трактору, но – всего два, по одному с каждой стороны от маленького двигателя. Во-вторых, у него не было сиденья. И в-третьих, не было руля, только пара длинных рукояток с переключателями и другими штуковинами, совсем как у допотопного мотоцикла.

– Н-да… действительно красавчик, – дипломатично солгал я. – Ваш трактор… он красный и… и белый… да, красный и белый… красивые цвета.

– Нет-нет-нет! – Жауме замахал указательным пальцем перед самым моим лицом. – Цвет не имеет никакого значения. No importa![205]205
  Никакого! (исп.)


[Закрыть] А что имеет значение? Мощность, а этот трактор мощный – в нем doce caballos! – Он сжал кулак, чтобы подчеркнуть сказанное.

– Doce caballos – это двенадцать лошадиных сил, да? Так, так. – Я подумал, что нет необходимости сообщать соседу, что я более привычен к тракторам, которые в десять раз мощнее, у которых при этом четыре колеса, а также сиденье и кабина с кондиционером. Нет, у Жауме, безусловно, был подходящий трактор для фермы вроде нашей, так что лучше мне принять факты как они есть и выслушать все советы, которые мне дадут.

– И вот еще что, Педро. У этого трактора дизельный двигатель. – На этот раз он сжал оба кулака для усиления эффекта. – Дизель… Вам обязательно нужен дизельный трактор. Бензиновые двухтактники? Никакого толка. Basura![206]206
  Хлам! (исп.)


[Закрыть]

– У бензиновых двухтактников недостаточно мощности, верно?

– Correcto. Hombre, земля на дне этой долины такая тяжелая. Она глинистая и липкая, когда намокнет, и как бетон, когда сухая. Вам нужна мощность дизельного двигателя, если вы хотите культивировать такую землю.

– Ладно, Жауме, это я понимаю. Но скажите мне… э-э… гм… относительно колес. Я видел тракторы, у которых было четыре колеса, поэтому мне стало интересно…

– Нет, Педро, нет. – Жауме размахивал у самого моего носа всеми пятью пальцами. – Послушайте, если у вашего трактора четыре колеса, то вам ведь понадобится и сиденье, верно?

– Да, понадобится, и я как раз полагал, что было бы удобнее…

На мое плечо тяжело легла большая ладонь соседа.

– Вы сами подумайте немного. Подумайте обо всех этих ветках, которые почти касаются земли. И они тянутся метра на два от ствола, нет?

– Sí.

– Bueno. На тракторе с сиденьем вам никак не поднырнуть под низкие ветки, поэтому вы либо едете напролом и ломаете ветки (а заодно и царапаете свое лицо), либо объезжаете это дерево, оставляя под этими низкими ветками сорняки, а потом возвращаетесь и вырываете их руками. Но так у вас будет слишком много работы, Педро. Demasiado trabajo, no?

– Sí.

– Bueno. А когда вы идете за двухколесным трактором, как этот, то запросто увернетесь от любых препятствий. Даже я со своими больными ногами могу делать это. Hombre, двухколесный трактор почти так же хорош, как осел. Incorrecto – даже лучше осла, потому что он более мощный и не наложит кучу вам на ботинки.

Сосед убедил меня. Мне нужен именно двухколесный трактор, doce caballos – mínimo[207]207
  Мощностью как минимум в двенадцать лошадиных сил (исп.).


[Закрыть].

Жауме любовно закутал свой трактор в брезент.

– Ahora[208]208
  Теперь (исп.).


[Закрыть], Педро, мы должны спасти вашу esposa[209]209
  Супругу (исп.).


[Закрыть] от мамы. Nos vamos.

Мы слышали, что голос старухи доносился от пристройки с односкатной крышей по другую сторону от casita.

– Вот видите, señora, нельзя верить тем людям, которые утверждают, будто встрепанные перья вокруг куриного отверстия – признак того, что курица часто несет яйца. Да ничего подобного. Давайте-ка выйдем на солнце, где светлее, и я покажу вам.

Элли вышла из пристройки, пригибая голову, чтобы не стукнуться о низкий косяк. Следом вышла и Мария, держа за ноги сопротивляющуюся курицу. Старуха ткнула пальцем курице под гузку, и бедная птица закудахтала в тщетном протесте, скосив один глаз вбок и негодующе мигая.

– Вот! – сказала с триумфом старая крестьянка, поднося хлопающую крыльями курицу прямо Элли к лицу. – Вот что я называю верным признаком хорошей несушки – чистая задница. Bellísima!

– Мама! – позвала ее жена Жауме от дверей casitа. – Достаточно уже. Я уверена, señora все это знает и без твоих объяснений. Ven aquí[210]210
  Подойди-ка сюда (исп.).


[Закрыть]. Иди и сядь. Я должна как следует угостить наших соседей.

Мария пропыхтела на местном диалекте что-то нелицеприятное и бесцеремонно швырнула курицу обратно в сарай.

Когда Жауме рассадил нас всех с максимальным удобством вокруг стола, Антония вошла внутрь casita и вернулась оттуда с большой буханкой домашнего хлеба, блюдом ярко-красных помидоров и aceitera – маленьким жестяным контейнером для оливкового масла, по форме напоминающим миниатюрную лейку с длинным тонким носиком.

– Если бы я знала, что los señores нанесут нам визит, я бы привезла что-нибудь особенное со своей кухни из apartamento в Андраче, но я думаю – я надеюсь, что вам понравится традиционная сельская закуска, – сказала Антония, нарезая свежий хрустящий хлеб толстыми ломтями.

Я заметил, что Жауме тем временем потихоньку выскользнул в направлении сарая, где стоял трактор.

– Эти помидоры я собрала сегодня утром, – вставила Мария, когда ее дочь стала резать сочные овощи пополам. – Смотрите, они растут вон там, между миндальными деревьями. Видите опоры из тростника? Если хорошая погода простоит подольше, мы будем есть свежие помидоры с поля до самого Рождества, а потом я соберу все, что останется, свяжу в гирлянды за черенки и повешу в доме. Этих tomates de ramillete[211]211
  Связок помидоров (исп.).


[Закрыть] нам хватит до тех пор, пока не созреет новый урожай… Совсем как в былые времена.

– Конечно, теперь мы еще и консервируем часть урожая, – добавила Антония, натирая разрезанной стороной помидоров каждый ломоть до тех пор, пока поверхность хлеба не станет красной.

Старая Мария постучала пальцем по руке Элли, привлекая ее внимание к себе.

– Знаете, ведь теперь мы еще и консервируем часть урожая.

– Да что вы? Вот здорово! – сказала Элли, изображая удивление.

– О, sí, sí. Una idea maravillosa[212]212
  Да, отлично придумано (исп.).


[Закрыть], – согласилась старая женщина и подмигнула. – Я люблю идти в ногу со временем. – Она снова прикоснулась к руке Элли. – На будущий год вам надо будет тоже посадить помидоры, señora. Не очень много – только ряд или два в тихом местечке. Но помните, что сажать их следует на растущей луне.

– А-а, понятно, sí, – кивнула ничего не понимающая Элли.

Антония уже сбрызгивала оливковым маслом смазанный помидорами хлеб. Затем она нарезала оставшиеся помидоры кружками и аккуратно покрыла ими каждый кусок подготовленного хлеба. Быстрый взмах солонкой из оливкового дерева, и традиционное сельское кушанье было готово.

– Vale, señores[213]213
  Итак, сеньоры (исп.).


[Закрыть]. Вот и рa amb oli[214]214
  Хлеб с оливковым маслом (мальорк.).


[Закрыть]. Надеюсь, вам понравится.

Нас пригласили угощаться самим с большого белого блюда, которое хозяйка поставила в центр стола.

– Хм, Антония, – сказала старая Мария с важным видом, – тебе следовало объяснить, что это не просто обычный рa amb oli. То, что ты приготовила гостям, – это особый рa amb oli i tomàtiga[215]215
  Хлеб с оливковым маслом и помидорами (мальорк.).


[Закрыть]. – Повернувшись к Элли, она продолжила: – Это потому, что дочка добавила помидоры. И знаете ли, я сорвала вот эти самые помидоры только сегодня утром с…

– Sí, sí, мама, мы все уже в курсе, откуда эти помидоры, – вздохнула Антония, зачерпывая из консервной банки темно-зеленые, мясистые стебли. – Может, гостям будет интереснее узнать об этой закуске, нет?

– Ах, fonoi marí – настоящий майорканский деликатес. Это морской укроп, который растет на наших скалистых побережьях, знаете ли. Мы собираем его, замачиваем в рассоле, а потом маринуем в уксусе. Madre mía, никакой рa amb oli не раскроет своего совершенства без капельки fonoi marí. И он ничего не стоит. Вот, попробуйте, señora. И если вам понравится, я могу показать, где искать эту траву.

Элли осторожно откусила кончик растения, а затем сунула в рот весь стебелек.

– М-м-м, – изумительно. Очень похоже на маленький пупырчатый корнишон, только вкуснее. М-м-м!

– Bueno, no? – потребовала ответа на понятном ей языке Мария и блеснула пятью зубами в улыбке, ожидая похвалы.

– Bueno, sí! – без запинки сказала Элли. – Очень bueno!

– Ах, в былые времена мы могли питаться так постоянно – и совершенно бесплатно, señora, как королевы. Каждый день есть рa amb oli вместе с fonoi marí – совершенно бесплатно. У нас было все свое – масло из оливок, fonoi[216]216
  Укроп (мальорк.).


[Закрыть] со скал, помидоры с поля, и все бесплатно. Нам нужно было только испечь хлеб. В былые времена в каждом доме имелась большая печь в каменной стене, и пока она еще не остыла после выпечки хлеба, мы жарили там свинью – по праздникам и особым случаям. Mierda! Кстати, о свиньях…

Тут на сцене вновь появился Жауме с широкой ухмылкой и запыленной стеклянной бутылью, которую он бережно держал обеими руками.

– Последняя garrafa моего собственного красного вина урожая восемьдесят второго года, – объявил он торжественно.

Вытащив пробку с профессиональным хлопком, Жауме почтительно разлил рубиновую жидкость по разномастным банкам из-под варенья, которые его жена отыскала в casita.

– Охо-хо, восемьдесят второй год, что за винтаж, – предвкушал он, вдыхая полные легкие ароматного букета из своего «бокала». В экстазе хозяин прикрыл глаза, невольно закашлялся, потом вытянулся во весь рост, расправив плечи, и произнес тост: – За наших новых соседей! Да будет ваша жизнь в нашей долине счастливой. Molts d’anys![217]217
  Долгих лет жизни! (мальорк.)


[Закрыть]

Антония и Мария подняли свои банки и пропели эти слова в унисон:

– A nuestros vecinos nuevos! Molts d’anys!

Жауме разом осушил мужскую дозу своего бесценного напитка восемьдесят второго года, жена отпила один глоточек, а старая Мария поставила банку на стол да еще и пренебрежительно оттолкнула ее в сторону, бормоча на mallorquín что-то об «ослиной моче» и «полном нежелании менять свою надежную мотыгу на белую палку для слепых».

Я бесстрашно отхлебнул самодельного вина Жауме, покатал жидкость во рту, как полагается истинным знатокам, а потом разом проглотил ее.

Жауме внимательно следил за моими манипуляциями поверх очков в роговой оправе.

– Зубы хоть на месте? – спросил я сам себя и пересчитал их языком – на всякий случай. Фью! Мне приходилось пробовать так называемые полнотелые вина, но эта продукция Жауме оказалась прямо-таки Халком виноделия.

– Я вижу, что вы тоже являетесь aficionado[218]218
  Любителем (исп.).


[Закрыть] хорошего вина, Педро, – сказал он, умудрившись разглядеть признаки одобрения на моем ошеломленном лице. – И не нужно ничего говорить. Я знаю, что мое вино урожая восемьдесят второго года… нет, еще не придумано слов, чтобы описать его.

Можно было бы для начала предложить эпитет «пугающее», мысленно прикинул я. Это вино определенно не предназначалось зеленым юнцам.

– А теперь вы должны попробовать рa amb oli моей жены. Мне кажется, вы почувствуете, что это блюдо прекрасно сочетается с вином, – посоветовал Жауме, в один миг опять превратившись в профессионального официанта.

Я часто слышал, как люди поют дифирамбы этому весьма незамысловатому майорканскому блюду, но, признаться, его название, означающее буквально «хлеб с оливковым маслом», не особенно меня вдохновляло. Оказывается, я просто не знал, от чего отказываюсь. Первый же кусок этого обманчиво скромного открытого сэндвича взорвал мои вкусовые рецепторы: мягкое, острое, масляное, сладкое, хрустящее, сочное, горькое, свежее… сказочное. И конечно же, Жауме был прав. Pa amb oli и его сбивающее с ног вино отлично дополняли друг друга. По крайней мере, мне так показалось, хотя я заметил, что Элли и Антония потихоньку перелили содержимое своей посуды в банки более закаленных и понимающих толк в вине супругов.

Теплое полуденное солнце сияло сквозь затейливую филигрань виноградной листвы над нами и покрывало столешницу колышущимся кружевом света. Карликовый петушок-щеголь, который с напыщенным видом расхаживал по двору с момента появления рa amb oli, внезапно вскочил на стол, издал довольно визгливое и негромкое «ку-ка-ре-ку» и смело двинулся к большому белому блюду.

– Ага, Генерал Франко, – улыбнулась Антония, ладонью преграждая птице путь к еде. – Он думает, будто на этой finca он главный, el jefe. Этот петушок любит пошуметь и привлечь к себе внимание, но на самом деле он маленький джентльмен.

– Как же, маленький джентльмен, – фыркнула старая Мария и смахнула петушка со стола одним быстрым взмахом руки. – Он уже как-то пробовал этот трюк и тогда набил клюв хлебом, нагадил на тарелку, спрыгнул обратно на землю и тут же взобрался на курицу прямо у меня на глазах. Тоже мне, джентльмен.

– Мама, por favor, – взмолилась Антония, которую замечания старухи окончательно вогнали в краску.

– Нет, нет, нет, – продолжала ее разгневанная мать. – Генерал он или не генерал, но если я доберусь до него, он закончит свои дни со свернутой шеей. И в следующий раз этот ваш джентльмен окажется на столе внутри кастрюли.

Жауме с довольным видом и безмятежной улыбкой попивал свое вино и жевал рa amb oli, и его живот все сильнее выпирал между штанами и кардиганом.

– Ну, Жауме, – сказал я, уже чувствуя, как зрелое тепло его потрясающего tinto восемьдесят второго года растекается по венам, – к сожалению, мне не довелось побывать в вашем пятизвездочном отеле гранд-люкс «Сон-Вида», но если там обстановка, еда и вино сравнимы с этими, то я безусловно и заочно отдаю ему пальму первенства среди всех гостиниц мира.

– О, Педро, – скромно заулыбался хозяин, – вы слишком любезны, слишком любезны. – Он налил мне еще одну банку вина, но уже не с таким благоговением, как в первый раз.

Я заметил, что Элли и Антония с легкостью нашли общий язык, и тот факт, что говорили они на разных языках, никак этому не помешал. Даже осложнения в виде запаздывающих на шаг реплик старой Марии не замедляли течение их увлекательной беседы.

– Да, что касается тракторов, Педро, – вспомнил Жауме и повернулся к щебечущим дамам спиной. Он прикоснулся к своему носу указательным пальцем и подмигнул мне с заговорщическим видом: – Кажется, я знаю, где вы можете купить такой же, как у меня, трактор – «Барбьери» – за очень хорошую цену.

– Sí?

– Sí. Вы знаете мастерскую Хуан-Хуана, el carpintero[219]219
  Плотника (исп.).


[Закрыть], в Андраче?

– Нет.

– Bueno. Ее легко отыскать – на углу между рыночной площадью и el cine «Argentina». Перед ее порогом всегда лежат сломанные ставни, которые привезли туда починить.

– Sí?

– Sí. И я слышал, что недавно Хуан-Хуан купил новый «Барбьери», но для его finca высоко в горах этот трактор не подошел.

– А почему?

– Там слишком круто для двухколесника. Теперь он хочет трактор с четырьмя колесами и сиденьем. – Жауме весело хохотнул. – Но лично мне кажется, что больше всего Хуан-Хуана привлекает сиденье.

– Хм, это интересно, Жауме. Мне так и так нужно найти плотника, чтобы отремонтировать несколько ставен, и если я навещу сеньора Хуан-Хуана, то, может быть, смогу убить двух птиц одним камнем.

– Cómo? Por qué вы хотите убивать птиц в мастерской el carpintero? No es posible. – Жауме явно пребывал в замешательстве.

– Не волнуйтесь, Жауме. No importa[220]220
  Ничего страшного (исп.).


[Закрыть] – просто выражение такое в inglés[221]221
  Английском языке (исп.).


[Закрыть]. – Я решил, что будет проще поменять тему разговора, чем пытаться объяснить, что к чему. – Хм, я вижу, в одном из ваших загонов есть даже овцы. Неужели овцы могут быть полезны на ферме, где разводят фрукты?

Жауме вскинул плечи:

– Полезны ли здесь овцы? – Плечи моего собеседника поднялись еще выше. – Честно говоря, не особенно. Я держу несколько овец потому лишь, что они немного интереснее лимонов, вот почему. – Он расслабил плечи и сделал очередной глоток вина. – И разумеется, это также означает, что у нас на столе обычно есть ягнятина, naturalmente. – Остатки рa amb oli исчезли во рту Жауме, и он медленно и со вкусом облизал оливковое масло и помидорный сок с каждого пальца по очереди, громко причмокивая. – Fabuloso!

– Да, рa amb oli определенно было превосходным, Жауме. Мне часто рассказывали об этом блюде, но я и не представлял, что оно может быть таким вкусным.

– Ну, так часто случается в нашей жизни: достаточно лишь улучшить то, что дала нам природа, Педро. – Он посмотрел на меня поверх очков и снова постучал себя по носу. – Главное – знать, как именно улучшить то, что дано природой, нет? – Последние капли его великолепного выдержанного вина были бесцеремонно вытряхнуты в наши банки. – Возьмем, к примеру, это вино – vino clásico, Педро. Оно – результат работы природы, разумеется, и мне осталось лишь добавить в напиток знания, навыки и… и… и чудо.

– Sí, Жауме, sí… sí, – отвечал я, запинаясь. Употребленные в середине дня пол-литра его крепкого вина урожая восемьдесят второго года возымели вполне ожидаемый эффект на мои мыслительные и речевые функции.

– Ах sí, Педро… Дар вина… Дар вина. – Жауме не прекращал прихлебывать вино. – Я сажаю лозу, лоза вытягивает влагу из почвы и кормит ею виноград. А потом виноград… э-э, о чем это я говорил? Sí, потом виноград вызревает на el sol. Sí, el bon sol[222]222
  На солнце. Да, под его живительными лучами (исп.).


[Закрыть]. М-м-м, я собираю виноград, выдавливаю из него сок, и vale![223]223
  Готово (исп.).


[Закрыть]. Дар, волшебный дар вина. – Он поднял свою банку к небу в неприкрытом восхищении тем немногим, что еще оставалось от его успешного совместного предприятия с матерью-природой.

Из задумчивости моего собеседника вывела точно брошенная корка хлеба, которая попала ему в висок, сбила набок очки и никоим образом не приукрасила образ maestro виноделия, которого Жауме столь самозабвенно изображал передо мной. Снаряд был пущен с другого конца стола старой Марией, и точность ее выстрела заставляла предположить, что Бауса ведут свой род от легендарных балеарских пращников времен Римской империи.

– Конечно же, овцы очень полезны на фермах вроде нашей! – крикнула она своему встрепанному зятю. – Почему ты не сказал el señor, что они съедают сорняки с почвы перед вспахиванием? Madre mía, ему не помешало бы сейчас несколько овец на его finca. – После этого выступления Мария вернулась к текущему разговору женщин, хоть и с опозданием на одну тему.

– Ah sí… correcto… absolutamente correcto, Педро, – залепетал Жауме, поправляя очки. – Я собирался как раз сказать вам об этом, но… el vino… el vino. Я, э-э… должен был сначала объяснить вам все относительно el vino. Но мама права, конечно.

Я закрыл один глаз и изо всех сил попытался сосредоточиться. Жауме нервно поправил на шее воображаемый галстук-бабочку.

– Вы знаете старого Пепа, вашего соседа с другой стороны дороги?

– Ну, я видел его несколько раз, но мы еще не познакомились.

– В общем, у Пепа много овец. Очень большая отара. Самая большая отара в долине. Думаю, у него… ох… posiblemente[224]224
  Допустим (исп.).


[Закрыть] двадцать пять овцематок или даже двадцать шесть и еще всегда несколько ягнят, naturalmente[225]225
  Естественно (исп.).


[Закрыть]. И поэтому старый Пеп всегда ищет новые пастбища для своих овец. Он пасет их обычно на fincas по всей долине.

– Ах, вот как. Я часто слышу звон колокольчиков. Это ходят его овцы?

– Sí, absolutamente. Пеп знает, где каждая из его овец, даже в темноте, стоит ему услышать колокольчик. И все фермеры хотят, чтобы его отара выщипала сорняки перед тем, как они начнут перепахивать землю. Ни у кого нет столько овец, как у Пепа. Да что там, на многих fincas сейчас вовсе не держат овец.

– То есть Пеп приведет свою отару съесть наши сорняки?

– Sí, если вы его попросите. Что может быть легче. – Жауме неожиданно посерьезнел. – Но, Педро, я должен сказать вам важную вещь. Овцам нельзя позволять щипать траву на поле возле torrente, там, где колодец.

– Нельзя? А почему? Там больше всего сорняков – все покрыто этим диким клевером.

Жауме покачал головой и нахмурился.

– Нет, нет, Педро, это не клевер. Это сорняк, который называется maria. Иногда его называют vinagrella[226]226
  От vinagre – уксус (исп.).


[Закрыть], потому что по вкусу он напоминает уксус. Немного похож на клевер, но когда зацветет, у него будут желтые цветки, так что это не клевер. Если овца съест слишком много этого растения, тогда… – Жауме покосился на дам и тихо продолжил: – Оно… оно плохо действует овцам на желудок.

– Это очень ценный совет, Жауме. Muchas gracias[227]227
  Большое спасибо (исп.).


[Закрыть]. Я запомню ваши слова о сорняке maria.

– No problemas, Педро. Старый Пеп все сделает как надо. Sí, sí, sí. – Жауме откинулся и широко зевнул.

Тем временем дамы покинули стол и стояли на солнышке, сгрудившись в трехсторонней церемонии прощальных поцелуев и объятий.

Я поднялся и обернулся к Жауме, чтобы выразить ему свою благодарность за гостеприимство и советы, но он уже заснул – голова упала, подборок уперся в грудь, очки зависли на кончике носа, а кардиган свободно повис по обеим сторонам выпуклого живота. Пуговица наконец сдалась неизбежному и лежала на его повернутой кверху ладони.

Пришлось мне адресовать свои «спасибо» и «до свидания» его сеньорам, после чего мы с женой отправились к дому по пыльной тропе между лимонными деревьями – Элли с полной корзинкой свежих яиц, а я – с полной головой гномов, орудовавших там пневматическими дрелями.

– Элли, – сказал я, – разумеется, мне потребуется еще много времени, и… и… иногда будет трудно и больно, но, кажется, я понемногу учусь, как быть tranquilo… наконец-то.

– Да, да, дорогой. И следующим твоим уроком по транквилизации будет вот что: ты дойдешь до дома и немедленно ляжешь в постель для своей первой настоящей siesta. По-моему, Жауме уже показал тебе, что здесь она просто необходима.

– В точку, Элли. И я узнал от Жауме сегодня еще много чего… о тракторах, о торговле фруктами, о Пепе Су… Су… об овцах и так далее. Теперь я стал куда более tranquilo, это точно.

– Ну конечно, дорогой. И я уверена, что ваша приватная предобеденная дегустация его потрясающего вина тут вовсе ни при чем.

На это мне нечего было ответить.

– И не забудьте, señor! – донесся пронзительный визг старой Марии из фермерского дворика. – Ни в коем случае не пускайте овец на то поле с травой maria. От нее у овец будут ужасные газы… А ОВЦЫ НЕ УМЕЮТ ПУСКАТЬ ВЕТРЫ!

Да, это было поистине познавательное утро.