Текст книги "Царь Соломон"

Автор книги: Петр Люкимсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава девятая
ХОЧЕШЬ МИРА – ГОТОВЬСЯ К ВОЙНЕ

Женитьба на дочери фараона и налаживание связей с Египтом и Киликией позволили Соломону создать в своей армии два новых рода войск – конницу и колесницы.

«И было у Соломона четыре тысячи стойл для коней и колесниц и двенадцать тысяч всадников; и он разместил их в городах колесничих и при царе в Иерусалиме» (2 Пар. 9:25).

Третья книга Царств приводит более подробные данные: «…у него было тысяча четыреста колесниц и двенадцать тысяч всадников» (3 Цар. 10:26).

Флавий дает куда более грандиозные цифры: «Кроме того, у Соломона было такое множество колесниц, что у него имелось сорок тысяч стойл для упряжных лошадей. Помимо последних, он имел двенадцать тысяч верховых коней, из которых половина всегда находилась в распоряжении царя в самом Иерусалиме, а остальные были распределены по отдельным царским поместьям» [83]83
  Иосиф Флавий.Иудейские древности. С. 321.


[Закрыть].

Как известно, Давид до конца жизни избегал создания конницы. Даже когда ему доставались тысячи коней в качестве добычи, он велел их калечить и затем использовать исключительно в качестве тягловой силы; еврейская же армия продолжала состоять только из пехоты. Не исключено, что этот консерватизм Давида строился на извечном еврейском нежелании в чем-либо уподобляться другим народам, и прежде всего – египтянам, у которых евреи когда-то были рабами. Тем не менее Давид все же оставил себе сто колесниц из тысячи захваченных им у арамейского царя Адраазара.

Соломон же вообще был чужд консерватизма; того, что он считал, видимо, «предрассудками предков». Ему было понятно, что колесницы составляют мощную силу, без которой не могла существовать современная ему армия, а потому колесницы и появились в израильской армии в первые же годы правления Соломона.

Тогда же для них стали создавать необходимую инфраструктуру – казармы, конюшни, кузницы и мастерские для ремонта, ветеринарную службу и т. д. Появление конницы в итоге привело к тому, что Соломон изменил стратегическую концепцию армии Израильского царства в целом.

«…Соломон следовал принципу, по которому лучшая оборонительная стратегия заключается не в прикреплении большей части своих войск к строгой или непрерывной линии защитных сооружений и преград, а в создании сильной, гибкой и высоко маневренной наступательной силы, которая может нанести удар по любому агрессору с одной из баз, расположенных в стратегически важных пунктах. Основной стратегической силой Соломона в его системе обороны были колесницы. Из Библии и других источников мы узнаем не только то, что колесничих обучали действовать совместно с пехотой, но и что существовали специально отобранные пешие воины, библейские „скороходы“, которые оказывали поддержку колесницам и развивали их успех. Таким образом, они сильно напоминали современную моторизованную пехоту» [84]84
  Херцог X., Гишон М. Библейские сражения. М., 2005. С. 119–120.


[Закрыть].

Как видно уже из вышеприведенной цитаты, Херцог и Гишон считали, что собственно конницы в принятом понимании этого слова в армии Соломона не было – под упоминаемыми Библией «всадниками» следует понимать всех бойцов, находившихся при колесницах. Если допустить, что на каждой колеснице, помимо возничего, в бою находились щитоносец и лучник, то выходит, что подразделение воинов, бежавших под прикрытием колесниц, насчитывало 5800 бойцов.

Надо заметить, что 1400 колесниц для той эпохи – это не так уж и много. Армия хеттов, к примеру, насчитывала 2500 колесниц. Но, тем не менее, это и не мало, так что численность и соответствие армии Израильского царства последнему слову техники той эпохи, безусловно, играли роль сдерживающего фактора для потенциальных врагов и обеспечивало мир на его границах.

«И господствовал он над всеми царями, от реки Евфрата до земли Филистимской и до пределов Египта» (2 Пар. 9:26).

Историк Моше Шамир рисует следующую картину, сложившуюся вокруг Израильского царства в период правления Соломона:

«Египет – могущественный южный сосед был занят своими внутренними противоречиями (и, по сути, разделен на несколько государств)… Женитьба на дочери фараона обеспечила дружеские отношения с Египтом.

Ассирия и Вавилон – их силы были ослаблены войнами с арамеями и внутренними распрями.

Тир и Сидон – дружественные государства, ведшие с Соломоном активную торговлю.

Арам (Сирия) – был оккупирован Давидом, поставившим в нем своих наместников.

Моав – был захвачен Давидом и выплачивал дань.

Бней-Аммон – после длительных войн был побежден Давидом. Новый царь Аммона Мальком считал себя верноподданным Давида и Соломона.

Амалекитяне – этот народ, известный своей ненавистью к евреям, был практически уничтожен Давидом, следовавшим в этом смысле предписанию „Пятикнижия“.

Филистимляне – после поражений, нанесенных им Давидом, утратили свое влияние в регионе, а спустя несколько поколений вообще сошли со сцены истории» [85]85
  Шамир М.Единое царство Давида и Соломона. Тель-Авив, 1976. С. 74.


[Закрыть].

Устойчивая внешнеполитическая ситуация и спокойствие внутри страны позволяли Соломону приступить к выполнению завещания отца – строительству Иерусалимского храма.

Часть вторая
ГОСУДАРЬ

Глава первая
ДОРОГА К ХРАМУ

Для того чтобы объяснить, какую роль играл и продолжает играть Иерусалимский храм в жизни и сознании еврейского народа, в его истории, чаяниях и надеждах, в еврейской мистике и эсхатологии, нам явно не хватит одной книги. Нет для религиозного еврея большей исторической трагедии, чем разрушение Храма. Сама конечная цель человеческой истории, с его точки зрения, заключается в приходе Мессии и восстановлении Храма на том же самом месте, на котором он стоял в древности. Причем это восстановление, согласно еврейской эсхатологии, изменит весь мир; в нем снова явственно будет ощущаться присутствие Творца – так, как это ощущалось на Земле Израиля в дни существования Первого храма, построенного царем Соломоном.

Таким образом, именно строительство Храма, а не какие-либо другие заслуги и достижения на иных поприщах обусловили то благоговение, ту идеализацию, которыми овеян образ Соломона в еврейских источниках, а уже из последних это отношение перекочевало и в христианство, и в ислам.

Однако загадок со строительством Храма связано немало, и, разумеется, мы просто не можем обойти их молчанием. Начнем хотя бы с вопроса о том, когда же именно было начато Соломоном это строительство.

Библия на первый взгляд дает на него предельно ясный ответ:

«В четыреста восьмидесятом году по исшествии сынов Израилевых из земли Египетской, в четвертый год царствования Соломонова над Израилем, в месяце Зиф, который есть второй месяц, начал он строить дом Господу» (3 Цар. 6:1).

Эта дата начала строительства Храма – 480 лет после выхода евреев из Египта – является одной из основополагающих для составления классической еврейской хронологии, по которой устанавливаются даты правления всех остальных царей Израиля. Именно в ней, по мнению библеистов, и кроется фундаментальная ошибка этой системы хронологии, вследствие которой все комментаторы Писания считают, что Давид, Соломон и другие библейские персонажи жили на сто с лишним лет позже тех дат, которые приводят историки.

Дело в том, считает Барух Каплинский, что в ту эпоху евреи вели счет времени по числу каденций первосвященников, совершавших службы в построенном еще при Моисее Переносном храме, называемом в синодальном переводе Скинией Завета. Так как считалось, что эта каденция длится 40 лет, а со времени исхода до воцарения Соломона сменилось 12 первосвященников, то, соответственно, и получается, что Соломон начал строить Храм на 480-м году после исхода из Египта. Однако на деле мало кто из первосвященников, убежден Каплинский, мог дожить или по состоянию здоровья отслужить до конца полную каденцию. Вероятнее всего, в среднем каденция первосвященника длилась 25 лет – и тогда Храм начал строиться спустя не 480, а 300 лет после исхода из Египта. В этом случае мы получаем практически ту же дату начала строительства Храма, которую называют историки – 963 год до н. э. К этой же дате приводит нас Иосиф Флавий: он утверждает, что Соломон завершил строительство Храма за 143 года до основания Карфагена. Но дата основания Карфагена хорошо известна: это 814 год до н. э. Таким образом, Храм был построен в 957 году до н. э., а если учесть, что его строительство продолжалось неполных семь лет, то оно было начато в 963 году до н. э. [86]86
  См.: Каплинский Б.Биография царя Соломона и его эпоха. С. 216–218.


[Закрыть]Праздник же открытия Храма состоялся в 956 году до н. э.

Правда, при этом остается непонятным, что же тогда делать с «оставшимися» 180 годами, которые в традиционной еврейской историографии плотно заполнены датами жизни судей, военачальников, пророков и т. д.?

Кроме того, ссылка на Флавия только еще больше запутывает дело.

«К самой постройке храма Соломон приступил уже на четвертый год своего правления, а именно во втором месяце, носящем у македонян название Артемизия, а у евреев Ияра, пятьсот девяносто два года спустя после выхода израильтян из Египта; тысячу двадцать лет после прибытия Авраама из Месопотамии в Ханаан, и тысячу четыреста сорок лет после потопа. С рождения же первого человека Адама до построения Соломоном храма прошло в общей сложности три тысячи сто два года. Тот год, когда началась постройка этого храма, являлся уже одиннадцатым годом правления Хирама в Тире, а с основания Тира до построения Храма истек период в двести сорок лет» [87]87
  Иосиф Флавий.Иудейские древности. С. 324.


[Закрыть], – пишет Флавий. Таким образом, Флавий относит строительство Храма к еще более позднему времени, чем Библия – к 3102 году от Сотворения мира, то есть… к 658 году до н. э., что звучит уже совершенно невероятно. При этом остается загадкой, на какие источники опирался этот выдающийся историк, называя такие цифры – тем более что в другом месте он приводит цифру, названную Каплинским.

***

Одним только возведением величественного Храма, призванного стать центром духовной жизни нации, амбициозные планы Соломона не ограничивались. Он намеревался построить для себя куда более величественный дворец, чем тот, который был у его отца Давида, отдельный дом для своей супруги – дочери фараона, а также вообще значительно расширить Иерусалим, чтобы тот соответствовал своему статусу столицы могущественного регионального государства.

Для всей этой работы нужны были стройматериалы, а также зодчие, плотники, литейщики, кузнецы – не считая, разумеется, огромной массы неквалифицированных рабочих, выполняющих самую черную и тяжелую работу. Наконец, саму эту работу надо было организовать, и здесь царь Соломон, если верить Библии, проявил себя в качестве поистине выдающегося менеджера.

Как нетрудно догадаться, наиболее тяжкое бремя пало на тех потомков коренного населения Ханаана, которые не пожелали ассимилироваться с израильтянами. Они не были обращены в рабство, но на них была наложена трудовая подать – то есть определенную часть года они должны были отработать на «царских работах»: «Весь народ, оставшийся от Аморреев, Хеттеев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев, которые были не из сынов Израилевых, детей их, оставшихся после них на земле, которых сыны Израилевы не могли истребить, Соломон сделал оброчными работниками до сего дня… Вот главные приставники над работами Соломоновыми: управлявших народом, который производил работы, было пятьсот пятьдесят» (3 Цар. 9:20–23).

Вторая книга Паралипоменон называет конкретное число людей, занятых на этих работах: «И отчислил Соломон семьдесят тысяч носильщиков и восемьдесят тысяч каменосеков в горах, и надзирателей над ними три тысячи шестьсот» (2 Пар. 2:2).

Далее из той же книги следует, что эти три тысячи шестьсот надсмотрщиков также были хананеями (2 Пар. 2:17).

Трудовые повинности были наложены и на евреев – они должны были отправляться на рубку леса в Ливан и, как утверждают устные источники, принимать непосредственное участие в строительстве внешних стен будущего Храма: «И обложил царь Соломон повинностью весь Израиль; повинность же состояла в тридцати тысячах человек. И посылал он их на Ливан, по десять тысяч на месяц, попеременно: месяц они были на Ливане, а два месяца в доме своем. Адонирам же начальствовал над ними» (3 Цар. 5:13–14).

Таким образом, получается, что суммарно на строительных работах Соломона было занято не меньше 183 тысяч человек, не считая множества мастеров, присланных Хирамом из Тира.

Десять тысяч дровосеков под руководством тирских надсмотрщиков ежемесячно рубили ливанские кедры и кипарисы и переправляли их к морю. Здесь из этих кедров связывались огромные плоты, которые тирские корабли волокли за собой по морю от Тира к Иаффе (Яффо). Отсюда «носильщикам» предстояла тяжелая работа по транспортировке бревен в Иерусалим, отстоявший от Яффо больше чем на 40 километров.

80 тысяч каменотесов вырубали огромные каменные глыбы в каменоломнях, расположенных в непосредственной близости от места строительства Храма. Этими каменоломнями в Иудее пользовались и столетия спустя, и они хорошо знакомы археологам.

Что касается 70 тысяч грузчиков, то часть из них была, как уже указывалось, задействована на доставке дерева с побережья, часть – на транспортировке камня, а часть – непосредственно на строительстве. При этом не следует думать, что эти рабочие все таскали на себе. Те же деревья и каменные глыбы перевозились на волах, а поднимались вверх при помощи системы блоков.

Как предполагают исследователи, 3600 надсмотрщиков-хананеев, о которых говорит Библия, играли, по сути дела, роль бригадиров: они получали трудовое задание для своей группы рабочих и должны были выполнить его в определенный срок. Таким образом, в среднем в каждую бригаду входило 45 человек. Помимо этих «бригадиров», было еще 550 управляющих, каждый из которых отвечал за тот или иной участок работы на самых разных ее стадиях. Будучи своего рода прорабами и менеджерами среднего звена, они набирались уже из израильтян.

Непосредственное же руководство строительством осуществляли присланные царем Хирамом профессиональные зодчие. Сам Первый храм, по мнению большинства историков, был построен по финикийской технологии и в характерном финикийском стиле.

Таким образом, строительство Храма было предельно четко организовано, и работа у тех, кто его вел, должна была спориться. Тем не менее это строительство заняло без малого семь лет. При этом Третья книга Царств четко указывает размеры Храма, построенного Соломоном: длина – 60 локтей (31,5 метра), ширина – 20 локтей (10,5 метра), высота – 30 локтей (15,75 метра).

Даже если допустить, что эти цифры не включают в себя данные о тех или иных пристройках, размеры Храма, как видим, были более чем скромные. И такой автор, как Лео Таксиль, разумеется, не упускает случая съязвить по данному поводу.

«Подробности, приведенные во всех этих главах, явно и непомерно преувеличены, – писал Таксиль. – Все эти божественные описания тают, как снег на солнце, как только подвергаешь их более-менее серьезному анализу. 183300 человек, не считая каменщиков и других рабочих, которые явятся позже, заняты одними только подготовительными работами по постройке храма, который задуман длиной в 31,5 метра и шириной в 10,5 метра. Эти строители ухлопывают семь лет на постройку здания высотой в скромных три этажа и занимающего площадь в 325 квадратных метров. Вот числа, заставляющие подскочить всякого, имеющего поверхностное представление о строительстве. Бесчисленные рабочие Соломона были, вероятно, неслыханные лентяи. Или они, не получая зарплаты, шатались без дела» [88]88
  Таксиль Л.Забавная Библия. С. 329.


[Закрыть].

Другие авторы, не опускаясь, разумеется, до сарказма Таксиля, тоже указывают, что вышеприведенные цифры кажутся им явно завышенными.

Между тем Иосиф Флавий, бывший, очевидно, лучше Таксиля знакомый с древними технологиями строительства и обработки металла, отнюдь не считал семь лет, которые заняло возведение Храма, сколько-нибудь большим сроком. Наоборот! «Если принять во внимание, – писал Флавий, – что царь Соломон окончил все эти огромные и прекрасные здания не только с внешней стороны, но и внутреннее их убранство, в семилетний срок, то приходится констатировать одинаково веское доказательство не только его богатства, но и его личного рвения: ведь всякий согласится, что для осуществления такого грандиозного предприятия, собственно, потребовался бы период целой человеческой жизни» [89]89
  Иосиф Флавий.Иудейские древности. С. 328.


[Закрыть].

Из текста Писания, кстати, отнюдь не следует, что все 183,3 тысячи рабочих были брошены исключительно на строительство Храма. Речь идет, вероятно, об общем числе работников, занятых на всех государственных стройках страны, а их, как будет показано дальше, было немало, и многие из них, очевидно, велись одновременно. С этой точки зрения вышеприведенные цифры представляются вполне реальными.

Кроме того, следует учесть, что высота главной башни Храма над «приемным залом», согласно Второй книге Паралипоменон (3:4), составляла 120 локтей (63 метра), то есть эта башня для того времени вполне могла сойти за небоскреб.

Стены Храма складывались из огромных камней, средняя высота которых, по мнению археологов и историков, составляла порядка одного метра, а ширина достигала четырех метров, то есть каждый такой камень весил от 10 до 15 тонн.

Однако Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» утверждает, что длина камней, заложенных в первые ряды храмовых стен, достигала порядка 20 локтей, то есть больше 10 метров, а некоторые из них были вообще длиной 20 метров. Долгое время считалось, что Флавий позволил себе в данном случае очередное преувеличение. Однако раскопки, проведенные в последние десятилетия XX века, неожиданно показали, что Флавий был прав.

При раскопках южной стены Иерусалимского храма действительно были найдены камни, длина которых превышает десять метров, а вес составляет порядка 70 тонн.

Затем при раскопках в районе арки Вильсона [90]90
  Остатки построенного Иродом моста, соединявшего верхнюю и нижнюю части Иерусалима, обнаруженные английским археологом Чарлзом Вильсоном в 1865 году слева от Стены Плача. Сегодня арка Вильсона является частью так называемого туннеля Хасмонеев.


[Закрыть]были обнаружены камни длиной 12 и высотой более чем три метра. С учетом того, что их ширина составляет свыше четырех метров, речь идет о камнях весом в 400 тонн! Камни эти клались друг на друга без всякого скрепляющего раствора и держались за счет собственной тяжести.

Таким образом, Иерусалимский храм и в самом деле представлял собой один из самых грандиозных древних памятников Средиземноморья. До наших дней дошли только его остатки – часть западной стены Храма, называемой евреями Стеной Плача [91]91
  Большинство исследователей считают, что Стена Плача являлась частью обводной стены Храма, а не самого Храма. По последним археологическим данным, первые ее камни были заложены еще в период правления Давида. Это, в свою очередь, противоречит утверждению Библии, что Давид изначально отказался от идеи построить Храм и, умирая, возложил эту задачу на Соломона.


[Закрыть]. 28 из 45 рядов нынешней каменной кладки этой стены были возведены в древности, причем 17 первых рядов кладки относятся к эпохе царя Соломона.

С самой Стеной Плача связано немало легенд. Одна из них гласит, что когда начались работы непосредственно по возведению стен Первого храма, Господь обратился к Соломону и сказал ему: «Сын мой Соломон! Знай, что Храм, который ты строишь, является достоянием всего народа Израиля; каждый должен иметь свою долю в нем. Поэтому пусть весь народ примет участие в его строительстве!»

После этого Откровения Соломон решил распределить ту часть работы, которая еще не была распределена среди наемных рабочих, между представителями различных слоев еврейского народа. По брошенному жребию все работы по отделке восточной стены будущего Храма было поручено вести богатым еврейским купцам и дворцовой знати; работы, связанные с внутренними помещениями Храма и сооружением Святая святых, – коэнам и левитам, то есть священническому сословию; а вот строительство западной стены Храма решили поручить беднякам.

Недолго думая, купцы и военачальники закупили необходимое количество золота и дерева для обшивки восточной стены, после чего наняли для этих работ рабочих, а сами лишь время от времени присматривали за их ходом. Коэны и левиты, посовещавшись, тоже решили нанять рабочих, чтобы те выполнили данное им задание. Но вот у бедняков, понятное дело, денег для найма профессиональных строителей попросту не было. Поэтому западную стену храма они строили сами, собственными руками, обильно орошая гигантские камни своим потом. Отсюда и берет свое начало первое название западной стены Храма – Стена бедняков.

И была, гласит легенда, их работа особенно угодна Богу, так что, когда строительство стены было завершено, с Небес раздался голос: «Собой клянусь, – говорит Господь, – что западная стена Храма будет стеной вечной, и никогда Моя Шхина [92]92
  Шхина, Шехина(в синодальном переводе «Слава Господня») – непосредственно ощущаемое Божественное присутствие. Некоторые авторы определяют Шхину как Божественную эманацию, по которой человек чувствует Бога – подобно тому как по свету лампы он знает о существовании лампы, даже если она скрыта внутри плафона.


[Закрыть]не отойдет от нее».

Сама история, кажется, подтверждает эту легенду. Западная стена построенного Соломоном Храма пережила вавилонян, римлян, византийцев, персов, арабов, крестоносцев, турок и сегодня считается главной еврейской, да и общечеловеческой святыней, привлекающей к себе миллионы людей.

***

Мидраш утверждает, что, помимо финикийских строителей, Соломон хотел пригласить для строительства Храма и египетских. Однако фараону не очень хотелось посылать к новоиспеченному зятю мастеров, находившихся в полном расцвете сил, которые вполне могли пригодиться и ему самому. Тогда владыка Египта вызвал к себе астрологов, повелел им составить гороскопы всех зодчих страны и представить ему список тех из них, кому предстояло умереть в том году.

Когда присланные фараоном мастера явились к Соломону, тот, благодаря своей Божественной мудрости, мгновенно узрел, что всем им осталось жить меньше года. Тогда выдал Соломон каждому из египтян по савану и отправил их к фараону со следующим письмом: «Как видно, у тебя не хватает саванов для погребения покойников. Получай своих людей обратно вместе с саванами».

Ряд исследователей считают, что этот мидраш отразил первоначальные колебания Соломона, думавшего, строить ли ему Храм в египетском или финикийском стиле, и в итоге остановившемся на последнем варианте.

***

Само место для строительства Храма было, как говорилось выше, открыто ангелом Давиду, и именно с этого места, согласно традиции всех трех авраамических религий, началось Сотворение мира. Сакральным же центром этого места является камень Мория – тот самый, на котором праотец Авраам совершил «жертвоприношение» Исаака и лежа на котором Иаков увидел во сне Небесную лестницу. Местоположение камня Мория и определило местоположение Святая святых Храма.

В целом устройство Иерусалимского храма повторяло устройство Переносного храма. Его непременными атрибутами были жертвенник, зал для принесения воскурений и хлебов предложения и «давир» – Святая святых, в котором хранился Ковчег Завета с выпадавшей в пустыне «манной небесной» и Скрижалями, принесенными Моисеем с горы Синай.

Третья книга Царств опять-таки подробно и предельно точно описывает не только размеры каждой части Храма, но и, по существу, технологию его строительства:

«И притвор перед храмом в двадцать локтей длины, соответственно ширине храма, и в десять локтей ширины перед храмом. И сделал он в доме окна решетчатые, глухие, с откосами. И сделал пристройку вокруг стен храма и давира; и сделал боковые комнаты кругом. Нижний ярус пристройки шириною был в пять локтей, средний шириною в шесть локтей, а третий шириною в семь локтей; ибо вокруг храма извне сделаны были уступы, дабы пристройка не прикасалась к стенам храма. Когда строился храм, на строение употребляемы были обтесанные камни; ни молота, ни тесла, ни всякого другого железного орудия не было слышно в храме при строении его. Вход в средний ярус был с правой стороны храма. По круглым лестницам всходили в средний ярус, а от среднего в третий. И построил он храм, и кончил его, обшил храм кедровыми досками. И пристроил ко всему храму боковые комнаты вышиною в пять локтей; они прикреплены были к храму рядами кедровых бревен… И построил Соломон храм, и кончил его. И обложил стены храма внутри кедровыми досками; от пола храма и потолка обложил внутри деревом и покрыл пол храма кипарисовыми досками» (3 Цар. 6:3—15).

Общая технология строительства Храма из этих слов понятна.

Сначала, разумеется, был заложен на огромной глубине фундамент Храма. По словам Флавия, он состоял «…из очень твердых камней, которые могли бы устоять в продолжение долгого времени и, совершенно слившись с почвой, могли бы служить прочным и устойчивым основанием для возведения на них предполагавшейся постройки и, благодаря своей крепости, были бы в состоянии выдержать не только всё грандиозное сооружение храма, но и тяжесть всех его украшений» [93]93
  Иосиф Флавий.Иудейские древности. С. 324.


[Закрыть].

Желая подчеркнуть глубину фундамента Храма, одна из еврейских легенд утверждает, что закладка этого фундамента началась еще при царе Давиде. Причем во время этих работ строители так далеко углубились в землю, что дошли до ее «изначального слоя» – того самого, с которого началось сотворение нашей планеты. Когда же они вошли и в этот слой, из образовавшегося отверстия хлынули «первозданные воды», которые могли затопить сначала Иерусалим, а затем весь мир. Но Давид бросил в эти воды записку с сакральным именем Всевышнего, и земля сомкнулась, закрыв образовавшийся родник.

Давид же после этого прекратил работы, окончательно смирившись с тем, что ему не только не дано построить Храм, но и запрещено вести какие-либо подготовительные работы по его сооружению [94]94
  См.: Вильнаи З., д-р.Легенды Земли Израиля. С. 41.


[Закрыть]. Таким образом, Соломону пришлось начать все работы по строительству Храма именно с фундамента.

На этом фундаменте был возведен каменный каркас здания, на южной и северной стене которого были сделаны «окна решетчатые, глухие, с откосами». Трудно сказать, имеется ли в виду, что окна были застеклены. Под словом «решетчатые» ряд комментаторов понимают то, что на них были решетки из того же кедрового дерева. При этом устная традиция подчеркивает, что оконные проемы Храма имели форму трапеции: они были сужены изнутри и расширялись в направлении внешней стены.

Сама форма этих проемов символизировала, что Храм не нуждается в освещении снаружи – напротив, это из него Божественный свет изливается в материальный мир. Уже затем к Храму были сделаны пристройки, служившие для хранения его сокровищ и различных нужд служивших в нем коэнов. После этого кровля Храма была перекрыта кедровыми балками и на них была настелена крыша.

На этом первый этап строительства был закончен и начался второй – пол Храма был выложен паркетом из кипариса, а его стены обшиты кедровыми досками, что предоставляло огромные возможности для отделки помещения.

Но самая большая загадка этого этапа строительства Храма, как считается, связана со словами «Когда строился храм, на строение употребляемы были обтесанные камни; ни молота, ни тесла, ни всякого другого железного орудия не было слышно в храме при строении его».

Надо заметить, что «Пятикнижие» действительно запрещает использование каких-либо железных орудий при строительстве жертвенника – он должен быть сооружен исключительно из неотесанных камней в их первозданной форме (Исх. 20:25–26). Запрет этот, считал Раши, связан с тем, что «жертвенник создан для того, чтобы продлить жизнь человека, а железо, из которого делается оружие, – чтобы ее укоротить; поэтому при создании жертвенника нельзя пользоваться железными инструментами».

Соломон решил распространить этот запрет на строительство всего Храма; более того – на всю территорию Храмовой горы, которая в его понимании должна была стать символом мира между всеми народами планеты, объединенными в служении единственному, истинному, то есть общему для всех Богу. И если это так, то весь ход строительных работ на Храмовой горе должен был обходиться без железных инструментов.

Но насколько это и в самом деле было возможным? По мнению известного комментатора Танаха Иегуды Киля, все обстояло просто. Для сооружения храмового жертвенника, как и предписывалось, были использованы природные камни, которых не касались ни кирка, ни молот, ни какое-либо другое железное орудие. Что же касается строительства самого Храма, то для него камни обтесывались обычными инструментами непосредственно в каменоломнях, подгонялись под необходимый размер и уже после этого доставлялись на Храмовую гору, где их оставалось только уложить на предназначенное для них место. Именно поэтому «ни молота, ни тесла, ни всякого другого железного орудия не было слышно в храме при строении его» [95]95
  См.: Сефер Мелахим (Первая книга Царей) с комментариями Иегуды Киля: В 2 т. Иерусалим, 1986.


[Закрыть].

Однако устное предание, разумеется, рассказывает об этом совершенно по-другому. Именно со стремления царя Соломона соблюсти заповедь и обойтись при обработке камней без железных орудий и начались, согласно мидрашам, его особые отношения с князем демонов (или, если угодно, джиннов) Асмодеем.

Легенды, связанные с Асмодееем, вне сомнения, составляют наиболее значительную и увлекательную часть преданий о царе Соломоне, и у автора этой книги просто нет права обойти их молчанием.

***

Итак, чтобы найти ответ на вопрос, как раскалывать и обрабатывать огромные камни без применения железных орудий, собрал царь Соломон на совет всех своих мудрецов.

И вспомнил один из мудрецов, что вечером шестого дня творения создал Всевышний для этих целей особого червя по имени Шамир, которого достаточно положить на любой камень – и тот расколется.

– Слышал я от учителей моих, что пророк Моисей огранил с помощью Шамира камни на эфоде [96]96
  Эфод– верхняя одежда еврейского жреца-коэна, напоминавшая фартук. У первосвященника на эфоде был оракул «урим» и «туммим» – 12 камней, соответствующих двенадцати коленам, с вырезанными на них буквами. С помощью «урим» и «туммим» первосвященник, как считалось, мог вопросить и получить от Бога ответы на судьбоносные для нации вопросы.


[Закрыть]первосвященника. Где же сейчас находится Шамир, никто из людей не ведает, но, может быть, это известно демонам! – сказал мудрец.

Хлопнул Соломон в ладоши – и предстали перед ним два его ручных демона.

– Можете ли вы сказать мне, как я могу достать червя Шамира, способного обрабатывать камни? – спросил Соломон.

– Нет, царь, – ответили демоны, – нам это неведомо. Но вот наш князь Асмодей наверняка знает ответ на твой вопрос. Только он твоей власти над собой не признает и к тебе не явится.

– Где же мне найти его? – спросил царь.

– Каждый день Асмодей поднимается с Темных гор на небо, чтобы учить там Тору вместе с ангелами. Затем, когда урок закончен, он спускается на землю и приходит к расположенному в этих горах колодцу испить воды. Колодец этот закрыт большим камнем с печатью перстня Асмодея, и каждый раз, перед тем как снять камень, князь демонов проверяет целостность печати, а выпив, кладет на место камень и снова ставит печать, – поведали царю демоны.

Тогда вызвал Соломон верного Ванею, вручил ему перстень и свитую из железной проволоки веревку, а на печатке перстня и на веревке было написано «Шем хамефораш» – сокровенное 72-буквенное имя Бога. После этого научил Соломон Ванею, как пленить Асмодея, и тот отправился в путь, к Темным горам.

Прибыв на место, Ванея убедился, что демоны говорили правду – устье колодца оказалось закрыто огромным камнем и запечатано личной печатью Асмодея. Дождался Ванея, когда Асмодей поднимется на небо, выкопал чуть ниже колодца большую яму, а затем проделал в ней дыру и соединил с колодцем. После того, как вся вода в колодце перетекла в яму, Ванея законопатил дыру шерстью и прорыл вторую яму – чуть выше колодца. Затем снова сделал дыру, соединяющую эту яму с колодцем, и влил в него принесенные с собой два меха вина. Закончив с этой работой, Ванея тщательно замаскировал обе вырытые им ямы землей и спрятался на растущем неподалеку от колодца дереве.