Текст книги "Луна.История, Люди, Техника."

Автор книги: Павел Шубин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

ОБЪЕКТ «Д»

Заявление Джеймса Хагерти о начале работы в США над спутником подтолкнуло советских учёных к активному продвижению идеи ИСЗ на государственном уровне.

5 августа Хруничев, Рябиков и Королёв направляют секретную записку Хрущёву и Булганину. В ней подробно описывается сама идея спутника, а также то, какие требуются расходы. Особо подчёркивалось, что ракета для запуска уже успешно разрабатывается и что спутник хотят запустить и в США. Это подействовало. Через три дня, 8 августа, идея была одобрена, а 11 и 23 августа уже обсуждается проект сообщения ТАСС о работе в Советском Союзе над запуском ИСЗ.

Также в августе 1955 года, во время шестого Международного астрономического конгресса в Дании, Седов провёл пресс-конференцию в советском посольстве, где объявил, что «реализацию спутникового проекта можно ожидать в ближайшем будущем». Это была первая официальная информация о работе над подобным проектом в СССР.

К 11 января 1956 года был утверждён план работ и график расходов и, наконец, 30 января 1956 года выходит секретное постановление Совета Министров СССР «О создании объекта “Д”». Литера «Д» обозначала искусственный спутник Земли (рис. 8). Литеры «А», «Б», «В» и «Г» к тому моменту были уже заняты – первые три обозначали боеголовки под 8К71, четвёртая скрывала водородную бомбу.

На совещании Специальной комиссии при Президиуме АН СССР по объекту «Д», руководителем которой назначен Келдыш, создаётся кооперация институтов, которым предстояло поставить для спутника научную аппаратуру. Запланирована очень сложная научная программа космических исследований. Сам спутник мог выйти сложным и тяжёлым – его масса должна была составить более тонны. Благо, такая цифра находилась в рамках возможностей королёвской «семёрки».

Ориентируемая модификация объекта «Д» шла под индексом «ОД». Она предназначалась для фотографирования Земли. К тому моменту предложение Капицы было уже детально изучено, и под

него написали математическое обоснование. Первоначальные предположения были сформулированы Охоцимским, но строгую теорему доказал другой сотрудник Келдыша – Белецкий. Далеко зашла и работа Бориса Раушенбаха в разработке активной системы ориентации, но об этом будет рассказано немного позже.

На базе объектов «Д» и «ОД» рассматривался также и третий вариант – биологический спутник. На нём планировали запустить в космос собаку и узнать, как влияет космическое пространство на живые организмы. Во многом это являлось продолжением работы по запуску собак на геофизических ракетах.

В 1956 году Егоров закончил изучение плоской задачи достижения Луны. С 1953 года он проанализировал несколько сотен траекторий перелёта с Земли на Луну, открыв важные моменты и опровергнув некоторые заблуждения.

Например, многие тогда были уверены, что для попадания в Луну достаточно попасть в сферу её действия – всё остальное сделает притяжение Селены. Даже роман Жюля Верна, в котором описывается облёт Луны, считали слишком условным, хотя сама возможность такого облёта была показана писателем ещё в начале XX века. Егоров же обнаружил, что при прямом перелёте станция войдёт в сферу действия Селены с гиперболической (для Луны) скоростью. Это означало, что ни о каком захвате не могло быть и речи. При такой скорости было только два варианта – либо станция попадёт в Луну и разобьётся, либо пролетит мимо, вернувшись к Земле или став спутником Солнца.

Егоров честно попробовал найти траектории, по которым наш естественный спутник всё-таки захватит аппарат – ведь это казалось таким удобным способом при создании искусственного спутника Луны! И он даже смог обнаружить подобную траекторию, только сложность выхода на неё оказалась слишком велика: возможность существует лишь при выведении станции на высокоэллиптическую орбиту, сложно синхронизированную с Луной. Через несколько витков Селена вполне могла захватить аппарат, но даже после этого его орбита в качестве спутника оставалась бы нестабильной – существовала вероятность, что станция опять вернулась бы на орбиту Земли.

Задача была решена интересная, но до сих пор подобный вариант практически не рассматривается в качестве возможного перелёта к Луне. Недостатки данного метода перевешивают весьма небольшие достоинства.

Также Егоров проанализировал пространственную задачу достижения нашего естественного спутника, нанеся на глобус Луны все

вероятные отклонения, которые может дать система управления ракеты. Получившуюся фигуру Келдыш назвал «Паучком Егорова» (рис. 9). Результат расчётов оказался обнадёживающим – в Луну можно попасть! Причём при помощи аппаратуры, которая уже была создана или будет создана в самое ближайшее время!

ПРОЕКТЫ RAND CORP И FAR SIDE

В начале 1956 года подступились к вопросу лунных станций и в США. Всё началось с того, что Роберт Бурхем, руководитель аэрокосмического отделения в «RAND corporation», изучая проект PH «Тор-Эйбл», разрабатываемой для спутника фоторазведки, понял, что её энергетики вполне хватит и для достижения Луны. Через несколько месяцев, в мае-июне 1956 года, его отдел выпустил несколько отчетов и технических меморандумов.

Первым был доклад Клемента «Лунная ракета», дальше шла серия из девяти отчётов, посвящённых разнообразным техническим нюансам аппарата для лунных исследований. Первые и общие отчёты до сих пор не доступны. В своё время они имели гриф «секретно», а документы с таким грифом данная организация, видимо, старается не выкладывать даже по прошествии значительного времени. К счастью, несколько других отчётов имело более скромный гриф «конфиденциально», и сейчас они доступны для изучения – по ним-то и можно понять, что же прорабатывалось в те годы.

Несколько неожиданно, но оказалось, что инженеры и учёные данной организации решили не мелочиться: в первом же своём проекте они взялись проработать станцию для мягкой посадки на Луну, с доставкой на её поверхность научных приборов.

Если быть точным, разрабатывалось три варианта. Первый – просто попадание в Луну, второй – доставка на наш естественный спутник приборов, и третий – совмещённый. Так как последняя ступень ракеты тоже должна была выйти на траекторию попадания в Луну, более того – попасть должна была немного позже станции, её можно было использовать для научных экспериментов. В частности, если поставить на станцию сейсмометр, можно было бы зафиксировать момент падения ступени, определить некоторые данные по распространению звуковых волн по поверхности и, таким образом, сделать кое-какие предварительные выводы о внутренней структуре Селены.

Основная проблема была в доставке сейсмометра на поверхность Луны. Так как скорость падения в 3 км/с была слишком велика, на станции должен был стоять ракетный двигатель. В самом сопле двигателя планировали поставить радиовысотомер, который бы

выдал сигнал о включении двигателя при достижении определенной высоты. Но кроме понимания, в какой момент включить двигатель, нужно было его очень точно сориентировать, строго по направлению движения станции.

Активная система ориентации явно считалась слишком сложной и даже не рассматривалась. Ориентацию планировали задать заранее еще при старте, раскрутив станцию до угловой скорости порядка 80 оборотов в минуту. Причём направление должно было совпадать с траекторией станции при падении за счёт очень точного выведения аппарата в нужный район и детальных расчётов. Точность для этого должна была быть запредельная, но теоретически всё было возможно.

При этом разработчики понимали, что всё равно так можно будет погасить только часть скорости. Следовательно, скорость станции в момент столкновения с Луной будет очень велика (порядка 150 м/с), и основное торможение произойдет в лунном грунте. Больше всего опасались, что станция-снаряд слишком глубоко уйдёт в грунт. Тем не менее, подобные перегрузки считались приемлемыми: по оценке специалистов, на тот момент уже существовали приборы, способные выдержать перегрузку до 20 000 g, а для уменьшения «тормозного пути» в грунте аппарат планировали оснастить специальной иглой.

В отчёте данный режим называется «мягкой» посадкой, но, по сути, в этом проекте впервые была озвучена идея использования ударных зондов или, как их сейчас называют, пенетраторов (рис. 10).

Несмотря на то, что многие элементы (особенно в части их точности и надежности) были оценены достаточно оптимистично, впервые в США была проведена очень тщательная математическая подготовка самой задачи достижения Луны, и впервые в мире был проработан зонд для взаимодействия с лунной поверхностью. Как видно из названий отчётов, тогда были детально рассмотрены и просчитаны все основные элементы межпланетной станции – от энергетики до траекторных измерений и связи.

Как уже упоминалось, в первую очередь разбиралась именно посадка на Луну, но, согласно названию, один отчёт от 14 июня 1956 года Роберт

Бурхем посвятил и возможности создания искусственного спутника Луны. Идеологически эта задача была близка к посадке, только там требовался менее мощный ракетный двигатель, меньшая точность при выведении и не такие жёсткие требования к аппаратуре станции.

Эти доклады изучили на заседании в институте Франклина. Во время дискуссии с учёными поступило предложение оснастить аппарат ядерным устройством – для определения точного района прилунения. Были очерчены эксперименты, которые желательно провести: измерение лунного магнитного поля, измерение массы Луны, сейсмичности, уровня радиации на её поверхности, прочности её поверхности с предварительным химическим составом и следов её атмосферы.

Также было несколько неожиданно видеть упоминание в американском закрытом отчёте статьи из советского журнала «Наука и жизнь». В этой статье Хлебцевич Ю. С., председатель радиотехнического комитета секции астронавтики центрального аэроклуба им. Чкалова, предложил использовать для изучения поверхности Луны передвижную «танкетку-лабораторию». Идея была признана очень интересной, но отмечено, что текущие ограничения на массу полезной нагрузки не дают возможности реализовать её в ближайшем будущем.

В 1956 году начались работы ещё над одним проектом достижения Луны. Собственно, всё началось ещё в 1949 году, когда был предложен проект «Рокун» (Rockoon, Rocket on Balloon – ракета на воздушном шаре). По нему предлагалось сначала поднимать ракету на воздушном шаре и только при достижении максимально возможной высоты включать двигатели. Ракета в этом случае практически прорывалась сквозь шар. По данному проекту было осуществлено несколько запусков геофизических ракет, достигших высоты в 80 км.

Последовало несколько предложений по развитию этой идеи, одно из которых и трансформировалось в проект по достижению второй космической скорости и, если повезёт, Луны. В теории система управления для достижения второй космической скорости может быть куда проще, чем для достижения первой космической и выхода на орбиту искусственного спутника Земли. Во втором случае нужно отрабатывать сложную программу тангажа, а в первом случае достаточно просто подниматься вертикально вверх. Впрочем, с точки зрения энергетики такая траектория – не самая оптимальная, так как вращение Земли используется минимально. Но в то время подобное упрощение системы управления выглядело достаточно соблазнительно.

Здесь нужно отметить, что разработать твёрдотопливные двигатели с большей тягой и меньшим временем работы отчасти легче, чем с меньшей тягой и большим временем работы. Но использовать их с поверхности Земли очень сложно, слишком сильно возрастают

аэродинамические потери. Ради компенсации таких потерь и было предложено воспользоваться для запуска воздушным шаром. Опять же – при высотном запуске можно рассчитывать двигатели только под высотный запуск, что несколько улучшает их энергетику.

Проект «Фарсайд» задумывался двухэтапным. На первом этапе планировали испытать четырёхступенчатую ракету, способную подняться на высоту порядка одного радиуса Земли, массой 862 кг и с максимальной характеристической скоростью 7 900 м/с. Энергетически, как можно видеть, она была близка к первой космической скорости, но выйти на орбиту искусственного спутника Земли ракета не могла из-за выбранной идеологии использования и системы управления. Если при испытаниях всё пройдет успешно, можно было перейти к проекту «Фарсайд-2», массой 1 361 кг и конечной скоростью в 11 300 м/с. Эта ракета уже могла доставить на траекторию полёта кЛуне полезный груз в 1,13 – 1,43 кг.

Примечательно, что ученые ВВС, отвечающие за проект «Фарсайд», потом утверждали журналистам, что название проекта случайно совпадает с названием обратной стороны Луны и что основная цель данных пусков – изучение межпланетного пространства (а именно: ионосферы, магнитного поля Земли, космических лучей, космической пыли) на очень больших высотах. Так оно и было. Хотя в описании проекта есть и упоминание о том, что ракета при запуске может облететь Луну и вернуться на Землю. Видимо, это была своеобразная мечта, надежда попробовать реализовать облёт при штатной эксплуатации системы. Если позволит система управления.

Тесты «Фарсайд-1» планировались на 1957 год, в 1956 году уже начались испытания аэростата для этого проекта (рис. 11).

простейший спутник

14 сентября 1956 года на заседании Президиума АН СССР Келдыш прочитал доклад «Об искусственном спутнике Земли». В нём он подробно рассказал предысторию вопроса, упомянул о работах, уже выполненных и ещё предстоящих. Специально остановился на работах Белецкого и Егорова, в частности, отметив, что уже теперь можно говорить о запуске к Луне тела массой 10-30 кг, что не выглядит фантастикой увеличение массы тела до 500 кг и что было бы очень интересно поставить на данное тело камеру, при облёте сфотографировать Луну, а при подлёте к Земле передать снимки по радио.

Но был и негатив. В ряде институтов АН СССР сильно отставали от графика поставки аппаратуры для объекта «Д». Наибольшее отставание было в создании экспериментальной солнечной батареи и приборов для изучения твёрдого межпланетного вещества. Ещё хуже дела обстояли с объектом «ОД». Пока не были даже сформулированы требования к приборному составу для фотографирования Земли. В результате было принято решение все силы сосредоточить на отработке объекта «Д», а аппаратуру для изучения твёрдого межпланетного вещества вообще исключить из состава этого спутника.

Ситуация в конце 1956 и начале 1957 года была достаточно своеобразной. Согласно оценке Академии Наук, объект «Д» не мог быть готов ранее конца 1957 года. При этом полигон был уже подготовлен, ситуация с 8К71 тоже выглядела достаточно благоприятной. На полигон прибыл примерочный макет, а на заводе уже изготовлялись ракеты для огневых или лётных испытаний. Все были уверены, что «семёрка» успешно полетит в первой половине 1957 года.

Успешный полёт ракеты означал и возможность успешного запуска первого искусственного спутника Земли. Получилось, что, решив разработать первый спутник, как тяжёлую лабораторию, мы сами себя ограничили сроком создания этой лаборатории. А ведь США тогда преподносили как великое достижение запуск совсем простого аппарата -без научной аппаратуры, только с передатчиком. И это при том, что возможность запустить спутник у США была. Было бы очень обидно упустить приоритет запуска при полностью готовой ракете – только из-за того, что мы решили серьёзно подойти к изучению космоса.

На тот момент точно было известно только одно: и США, и СССР привязали запуск спутника к Международному геофизическому году, а это означало, что раньше его начала никто спутники запускать бы не стал. А МГГ должен был начаться 1 июля 1957 года.

Идея запустить при помощи 8К71 более лёгкий и простой спутник лежала на поверхности. Единственная проблема была в том, что создание ИСЗ было чётко прописано в государственных постановлениях. Следовало принять новое постановление на самом высшем уровне, причём как можно быстрее.

В результате, 12 февраля 1957 года на стол Хрущёва легла совершенно секретная записка, особой важности, посвящённая созданию простейшего спутника. Особенно интересно сейчас посмотреть на фамилии – это был действительно звёздный состав! Документ подписали: Устинов Дмитрий Фёдорович (министр вооружения СССР), Конев Иван Степанович (первый заместитель министра обороны СССР), Калмыков Валерий Дмитриевич (министр радиотехнической промышленности СССР), Рябиков Василий Михайлович (председатель Комиссии Президиума Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам и председатель госкомиссии по испытаниям Р-7), Смеляков Николай Николаевич (министр машиностроения СССР), Королёв Сергей Павлович (Главный конструктор ОКБ-1), Келдыш Мстислав Всеволодович (председатель Специальной комиссии при Президиуме АН СССР по объекту «Д»), и Барднн Иван Павлович (вице-президент АН СССР, председатель Советского комитета по проведению МГГ).

Уже через три дня, 15 февраля 1957 года, вышло постановление Президиума ЦК КПСС «О мероприятиях, связанных с проведением Международного геофизического года». Постановлением предписывалось подготовить в мае-июне 1957 года две ракеты Р-7 с упрощёнными искусственными спутниками Земли, только их запуски следовало осуществить не ранее получения положительных результатов по пускам одного-двух изделий в варианте межконтинентальной баллистической ракеты. Этим же постановлением Академии Наук разрешалось публиковать всю необходимую информацию о готовящемся запуске спутников – для подготовки общественного мнения, радиолюбителей и т. д. Ограничений на информацию, связанную со спутниками, не было, не разрешалось разглашать только данные, связанные с носителем этих аппаратов.

Собственно, это не являлось особым секретом и ранее, но именно с данного момента зарубежные исследователи пишут: «Весной 1957 года сообщения из СССР по подготовке к запуску первого ИСЗ стали повторяющимися и более детальными».

Хотя на Западе на подобные сообщения особого внимания не обращали. Люди, занимающиеся пропагандой в США, так настойчиво втолковывали массам мысль, что СССР представляет собой слабую, крестьянскую и технически не развитую страну, что, похоже, сами в это поверили. Более того, с подобной же, если не с большей тщательностью, они декларировали, насколько важным достижением станет запуск американского искусственного спутника, насколько передовым техническим опытом для этого нужно обладать. Таким образом, грядущее событие очутилось в тисках предвзятого отношения – общественное мнение было сформировано загодя.

Что общественность США мало знала про ракетную программу СССР – это ещё полбеды! Информированность как ЦРУ, так и правительства США была не сильно лучше. 12 марта 1957 года ЦРУ выпустило секретный отчёт «Советский потенциал и возможные программы управляемых ракет». С одной стороны, там упоминалась ракета SS-6 (позднее этот индекс будет отнесён к 8К71). Вот только аналитики ЦРУ считали, что масса её боеголовки будет порядка 700 кг (1 500 фунтов), а на испытания она выйдет только в 1960-1961 году. Судя по отчёту, аналитики полагали, что она будет оснащена маломощной ядерной бомбой.

За полторы недели до этого, 3 марта 1957 года, на полигон прибыла первая лётная ракета 8К71 № 5 (первые четыре «изделия» предназначались для огневых испытаний), после чего её начали дорабатывать с учётом испытаний (они ещё шли) и проблем, выявляемых при реальной эксплуатации устройства.

5 мая, после прохождения всех проверок, ракета вывезена на старт. Снова проверки, испытания – уже к 15 мая всё готово к пуску. И вот на полигоне впервые звучат команды «Протяжка», «Ключ на старт», «Продувка», «Ключ на дренаж», «Промежуточная», «Главная» и, наконец, «Пуск!».

Ракета ушла со страта хорошо. Стартовый стол отработал без замечаний. Но, к сожалению, сразу же был зафиксирован пожар в хвостовом отсеке. Из-за пожара на 97-й секунде произошло прекращение работы одного из блоков ракеты, ещё через секунду он вышел из замка и отделился от носителя (по норме отделение должно было произойти на 115-й секунде). В результате этого на 103-й секунде система аварийного отключения прекратила работу и всех остальных блоков. Ракета разбилась, пролетев 319 км.

После анализа телеметрии виновник был найден: нарушение герметичности магистрали подачи керосина в двигатель. Чтобы избежать пожара в будущем, были введены дополнительные проверки на герметичность коммуникаций, усилены и покрыты теплозащитой хвостовые отсеки, на стартовой позиции разместили водяные форсунки, распыляющие воду под давлением 18 атм.

10-11 июня – несколько попыток запуска 8К71 № 6 (рис. 13). И каждый раз неудача. Автоматика прекращала пуск незадолго до команды «Подъём». Не успели на полигоне обсудить проблему, как удар нанесла стихия: над стартовым комплексом начался сильный, буквально тропический ливень, из-за которого затопило все подвальные помещения и постройки в низинах (стартовый бункер, монтажноиспытательный комплекс, пожарное депо). Чтобы спасти ценное оборудование, за ним приходилось буквально нырять. В конце концов, аппаратуру удалось спрятать от дождя и высушить, однако следующий запуск задержался почти на две недели.

Он состоялся 12 июля, ракета 8К71 № 7 набрала тягу, правильно вышла из стартового устройства и до 33-й секунды всё было нормально, но затем началось неконтролируемое вращение ракеты, из-за чего на 43-й секунде ракета разрушилась на высоте 4,5 км. Причиной оказалось замыкание на корпус и поступление ложной команды в систему управления. По воспоминаниям, многие из членов комиссии решили вернуться в Москву, видимо, потеряв веру, что полёт состоится в ближайшее время. Но Королёв остался на полигоне. Он верил в свою работу! И начал подготавливать к старту следующую ракету.

Тем временем в советских журналах и газетах всё больше и больше раскручивается тема запуска советского искусственного спутника Земли в самом ближайшем будущем. «Наука и жизнь», «Юный техник», «Работница» и многие другие многотиражные журналы публикуют специальные статьи.

Особенно подробный цикл был в журнале «Радио». С мая 1957 года в нём начали публиковать статьи, в которых детально описывалось, что такое спутник, как он будет летать, как его наблюдать. Также был

опубликован отчёт разработчиков радиосистемы простейшего спутника. В нём объяснялось, как были выбраны частоты в 20 и 40 МГц, почему именно на этих частотах будет удобно наблюдать за взаимодействием радиосигналов спутника с ионосферой Земли – ведь впервые в истории планировалось расположить радиопередатчик не под, а над ионосферой. Также были опубликованы схемы приёмника, способного перехватить сигналы, и показано, как его настраивать, подключать к магнитофону и фиксировать время получения сигнала.

Это была не только забота о радиолюбителях, которых в СССР насчитывалось много. Используя естественное любопытство и тягу ко всему новому, можно было решить одну из проблем, детально обсуждаемых в Академии Наук: обеспечение наблюдения за спутником. Благо, мощность передатчика на ИСЗ была достаточно высокой – ведь в случае простейшего спутника проблема массы аппарата отпадала.

В общем, тот факт, что во время МГГ планируется запустить даже не один ИСЗ, а серию, Советский Союз уже давно не скрывал. В частности, это ещё раз подтвердил вскоре после начала МГГ президент АН СССР Несмеянов.

Это подействовало даже на директора ЦРУ Алена Даллеса. 5 июля он отправил президенту отчёт, в котором указывал, что, возможно, СССР действительно запустит спутник в 1957 году. Но, как пишут зарубежные исследователи, и Эйзенхауэр, и его администрация сильно сомневались в этой возможности, а американские СМИ её прямо опровергали. Примерно в это время, 14 июля 1957 года, «Нью-Йорк тайме» публикует заметку, в которой говорится: «Согласно данным, которые считаются здесь авторитетными, Советский Союз значительно отстаёт в создании межконтинентальной баллистической ракеты... Кроме того, укрепилось мнение, что в своей работе по созданию такой ракеты русские находятся на ранней ступени испытания двигателей... и на самой ранней стадии конструирования самой ракеты. А моторы, испытываемые для этих видов оружия сравнительно примитивны».

Да и в администрации президента США тогда считали, что сейчас в стране есть куда более важные проблемы. Экономический бум, начавшийся в середине 1954 года, пошёл на спад. Американцы начали терять уверенность в завтрашнем дне, чего не было со времён Великой депрессии. В стране даже начались волнения. Особенно неприятной была ситуация в городе Литтл-Рок, штат Арканзас. Несмотря на решение суда, губернатор Орвел Фаубус не допустил в здание школы чернокожих учеников, вызвав на помощь части национальной гвардии. Это было прямое неповиновение центральным властям, и для решения этой проблемы Эйзенхауэру пришлось вводить в город части 101-й воздушно-десантной дивизии.

В начале августа 1957 года ЦРУ решило получить больше информации о SS-6. А точнее – хотя бы о полигоне, с которого производились запуски. Сам факт запусков смогли установить при помощи мощного радара в Турции, построенного в 1955 году. 5 августа 1957 года с аэродрома в Пакистане поднялся в воздух самолёт U-2 (рис. 14), пилотируемый Юджином Иденсом. Основная сложность его миссии была в том, что ЦРУ не знало, где именно находится полигон. Оно только полагало, что его снабжение происходит по железной дороге. Так что часть маршрута Иденса проходила над железнодорожной магистралью Москва-Ташкент; пилот должен был сфотографировать как саму магистраль, так и местность рядом с ней.

Вскоре после его возвращения и проявки плёнки специалисты разглядели на одном снимке, у самого его края, странное сооружение неподалёку от станции Тюратам. Это и была стартовая площадка 8К71, но детально разобраться в вопросе специалисты пока не могли: снимок был сделан с неудачного ракурса, и на нём нельзя было разглядеть детали. Требовался ещё один полёт, на сей раз точно над полигоном. Его внесли в ближайшие планы.

Примечательно, что и следующие полёты U-2 показали, насколько в США недооценивали технологический уровень СССР. Один из маршрутов прошёл над сибирским химическим комбинатом недалеко от Томска, но когда Алену Даллесу сообщили, что в районе Томска сфотографирован ядерный комплекс, он воскликнул: «Вы хотите сказать, что в этой дикой Сибири есть объекты атомной промышленности?!»

21 августа был, наконец, произведён удачный пуск ракеты 8К71 № 8. Ракета успешно вышла из стартового комплекса и отработала активный участок траектории, выведя головную часть на траекторию полёта к полигону Кура. Первая в истории межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) впервые вывела боеголовку на расчётный курс! Единственной ложкой дёгтя было то, что головная часть разрушилась при падении. Её так и не нашли. Но сама ракета отработала на славу.

Хочется отметить, что появление МБР должно было в корне изменить всю расстановку сил. МБР нельзя было остановить или перехватить, а полётное время составляло буквально десятки минут. Никакое ПВО не могло ей помешать, а мощности термоядерной боеголовки хватало для уничтожения крупного города. Теперь, если бы США вдруг решили напасть на СССР, у них не было шансов остановить удар возмездия по свой территории.

Когда-то кардинал Ришелье приказал отливать на пушках надпись «Ultima Ratio Regum» – последний довод королей. В XX веке последним доводом государств стали баллистические ракеты. Де юре, пока не была отработана боеголовка, «семёрка» не могла бы считаться пол-

ноценной МБР. Но ведь в мире этого никто не знал. Всё, что окружало «семёрку» тогда, было покрыто тайной. И это – не блажь. Порой даже некие общие технические данные о компоновке или габаритах ракеты могут многое сказать специалистам. По данной причине (беспрецедентный случай в истории ракетной техники!) сообщение ТАСС, посвящённое такому уникальному событию, вышло только через неделю, 27 августа 1957 года, и оно было очень и очень осторожно написано. Из него нельзя было узнать никаких деталей, включая дату пуска: «На днях осуществлён запуск сверхдальней, межконтинентальной, баллистической ракеты. Полученные результаты показывают, что имеется возможность пуска ракет в любой район земного шара». Далее сообщали, что в СССР был также проведён ряд взрывов ядер-ного и термоядерного оружия – достаточно ясный намёк. Впрочем, в конце сообщения шёл призыв к прекращению испытаний ядерного оружия, а также к разоружению в целом.

Уже на следующий день, 28 августа, по направлению к Тюратаму вылетел U-2. Целью полёта были детальные фотографии стартового комплекса. Теперь, имея точные координаты, пилот провёл самолёт непосредственно над ним (рис. 16). Это была первая в США серьёзная информация о новой советской баллистической ракете. Точнее, о её стартовом комплексе, а тот поражал своими размерами и сложностью, которая не позволяла понять, что же представляет собой непосредственно носитель.

7 сентября был проведён второй успешный пуск «семёрки». Снова ракета отработала без замечаний, только при входе в атмосферу опять разрушилась боеголовка. Но на сей раз её удалось найти, а по обломкам стало понятно, что именно в ней нужно будет доработать.

Рис. 15. МБР 8К71 на старте.

Фото Министерства Обороны РФ

После осуществления двух успешных пусков 8К71, строго по постановлению правительства, началась подготовка к запуску спутника. На полигон доставили две ракеты 8К71 ПС и три простейших спутника. Официально точной даты никто не называл, но в бюллетенях, рассылаемых в радиолюбительские кружки, стало указываться, что запуск ИСЗ состоится в середине октября. Тогда же решили опубликовать и работы, выполненные при его создании. Сентябрьский выпуск «Успехов физических наук» вышел под знаменем освоения космоса. Опубликованные в нём статьи были связаны с полётом спутника или ракетными исследованиями. В частности, в этом номере была опубликована и пионерская работа Егорова «О некоторых задачах динамики полёта кЛуне».

Сейчас можно прочитать утверждение: сам факт, что СССР опередил США, связан исключительно с тем, что Советский Союз скрыл подготовку спутника, опасаясь конкуренции. Как можно заметить, информацию, что СССР планирует запустить ИСЗ в 1957 году, никто и не скрывал. Кто же виноват в том, что таким сообщениям не верили? Даже на открытую информацию в Соединённых Штатах не обращали внимания исключительно из-за излишней самоуверенности. Если спортсмен проигрывает гонку только потому, что не воспринимает других спортсменов всерьёз, вряд ли кто-то решит, что это можно назвать