Текст книги "Нелегал.Том I (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Касатон выглянул в коридор и шикнул на студентов, после спросил:

– Ты ещё первого опрашиваешь? Чего так долго?

– Да о каком-то десятом узнать хочет! – тут же нажаловался на меня третьекурсник. – Все кишки уже с ним вымотал! Я на семинар из-за вас опоздал! Дайте справку, чтобы неприятностей не было!

– Повестку преподавателю покажешь! – отрезал Стройнович. – Всё, иди! Петя, ты ведь с ним закончил?

– Закончил, – нехотя признал я и махнул рукой. – Скажи, пусть следующий заходит.

Студент с нескрываемым облегчением покинул кабинет, а Касатон осуждающе посмотрел на меня и покачал головой.

– Опять ты за своё, да? Я же прямо сказал: мы не станем возвращать это дело в Бюро! Не будем!

– Хорошо, – покладисто согласился я, но провести Стройновича не сумел.

– А Васька слушает да ест! – фыркнул он. – Твоё бы рвение да в нужное русло, Петя, цены бы тебе не было! Вот скажи, почему в ректорате на тебя жалуются? Говорят, по два раза на одних и тех же студентов характеристики запрашиваешь!

– Не может такого быть!

– Ещё как может! – Касатон расстегнул кожаную папку и протянул мне несколько листков. – Вот, специально дубликаты отложил!

– Нужно картотеку завести, – предложила Ирина Лебеда и сразу же перескочила на другую тему: – Ой, а вы слышали, у профессора Орлика примус взорвался? Его наповал убило и жену поранило!

Стройнович недоумённо нахмурился.

– Прямо взорвался?

– Тоже слышал, – подтвердил вставший в дверях кабинета студент и лишь после этого уточнил: – Можно?

Я указал ему на стул и спросил:

– Зачем ему вообще примус понадобился?

– А он не из операторов был, – подсказала Ирина. – Но умный до невозможности – вёл у нас гипнотехнику, пока заведующим кафедрой не назначили.

Студент поёрзал на стуле и предложил:

– Может, начнём уже? Я на практикум опаздываю!

– Десятым у вас кто был? – спросил я, проглядывая дубликаты характеристик.

– Петя! – одёрнул меня Стройнович. – Ну не заводи ты опять сказку про белого бычка!

Я пропустил это пожелание мимо ушей, но и наседать на студента не стал, кинул листы на стол и прищёлкнул пальцами.

– Ну точно, блин! – выдал я и повернулся к Стройновичу. – Касатон, эти деятели просто сразу по двум разным делам проходят, отсюда и дублирование запросов!

– Картотека нужна! – вновь встрепенулась Ирина. – Могу заняться!

– Займись, а то в ректорате на меня уже скоро косо смотреть начнут, – разрешил Стройнович и взялся просматривать характеристики. – Петь, правильно понимаю, что кто-то набедокурил и на фронт сбежать попытался?

Я сопоставил в уме даты и покачал головой.

– Нет, скорее с расстройства, что обратно завернули, во все тяжкие ударились.

– А можно… – заикнулся было студент, но не тут-то было.

– Десятого назовёшь и свободен! – объявил я, забрал у Касатона дубликаты характеристик, разложил их перед собой и озвучил три фамилии: – Крот, Чертополох, Крикун. Ага! Знакомые всё лица!

– Эти амёбы на фронт собирались? – фыркнул студент. – Вот уж никогда бы не подумал!

Я на это замечание никак не отреагировал, поскольку моё внимание привлекла особая отметка на последней из характеристик.

– Касатон, глянь! Пишут, был анонимный сигнал, что Крикун почитывает газету «Вперёд!», а это официальный рупор «Правого легиона»!

Стройнович глянул свою копию характеристики и наморщил лоб.

– Анонимный? Это не показатель, знаешь ли. И проверка результатов не дала.

– Да какая там проверка могла быть? – фыркнул я. – Поди, спросили его – читал или нет, он и пошёл в отказ. Ерундовое ведь правонарушение по тем временам, на политическую деятельность студентов глаза сплошь и рядом закрывали. Ну, ты в курсе.

Касатон страдальчески вздохнул.

– Вызывал его? Тогда приглашай, сам с ним поговорю. Вдруг они и вправду к мятежникам лыжи навострили. – Он грозно уставился на студента. – А ты чего уши развесил? Никому ни слова! Понял? И вообще… Петя, ты с ним не закончил разве ещё?

– И не начинал даже, – ответил я, поднимаясь из-за стола.

– Так опроси по-быстрому и отпусти! Не тяни резину!

Командный тон Касатона меня прямо-таки взбесил, и я его пожелание проигнорировал, вместо этого распахнул дверь и оглядел рассевшихся на лавочке студентов, но нужного человека среди них не углядел. Из всей троицы подстрекателей в коридоре обнаружился лишь притулившийся с краешка Степан, а вот его соседей по комнате не наблюдалось. Настроения сей факт мне отнюдь не улучшил, и я гаркнул:

– Крикун где⁈

Степан нервно вскочил на ноги.

– А⁈

– Ну что там ещё? – спросил из комнаты Стройнович.

Объясняться с ним ещё и по этому поводу нисколько не хотелось, я прикрыл за собой дверь и с нажимом спросил:

– Где Крикун?

– Курит он! – пробормотал студент и попятился к лестнице. – Сейчас позову!

Этот невротик вполне мог сделать ноги, и я рявкнул:

– Стоять!

Результат поразил до глубины души. Степан швырнул в меня своим портфелем, развернулся и бросился наутёк!

Я без труда перехватил импровизированный метательный снаряд и на одном длинном вдохе втянул в себя полсотни килоджоулей, но вовремя опомнился и воздействовать непосредственно на беглеца не стал, вместо этого пустяковым кинетическим импульсом заставил распахнуться одну из дверей. Паренёк на полном ходу впечатался в неё лицом, отлетел назад и растянулся на полу с расквашенным носом.

Студенты повскакивали с лавочки; кто-то рассмеялся, кто-то бросился поднимать бедолагу и оказывать ему первую помощь, а я мысленно обругал последними словами и свои рефлексы, и себя самого. Это ж не тренированный курсант, этот доходяга запросто мог не только разбитым лицом отделаться, но и шею себе свернуть!

И ведь никуда бы он не делся, в самом крайнем случае задержали бы на проходной! А что самое паскудное – кое от кого из студентов моё вмешательство незамеченным не осталось.

– Беспредел! – заорал один из них.

– Полицейский произвол! – поддержал его другой.

Третий пригрозил пожаловаться, но куда именно, сказать не успел.

Импульс!

Едва уловимое воздействие прошло стороной, и тут же у лестничной клетки грянул взрыв! Толпившиеся в коридоре студенты послужили живым щитом, ударная волна боднула и опрокинула навзничь, а вот осколками меня не зацепило. Контузия и падение вкупе с острейшей вспышкой боли в правом боку разом вышибли дух, но сознания я не потерял и даже портфеля из рук не выпустил.

Какого…

Импульс!

Спасло ясновидение. За долю мгновения я успел не только отследить направленность воздействия и осознать его предназначение, но и сообразить, что не обладаю потенциалом, достаточным для нейтрализации взрыва адской машины. Вместо этого погасил направленное на портфель воздействие, сведя на нет ювелирный в своей сфокусированности выброс сверхсилы.

И – ничего! Детонации не случилось, меня не разорвало в клочья, я – не погиб!

Но то – я. Жертвы первого взрыва, контуженные и нашпигованные болтами и гайками, истекали кровью и корчились от боли – ими бы заняться, да только ничего ещё не кончилось. Бомбисты запросто могли иметь запасной план, упущу – и новых жертв не избежать! А тут найдётся, кому первую помощь оказать. Так что – бегом!

В коридор выскочили Стройнович и Лебеда, я зашвырнул злополучный портфель в кабинет и крикнул:

– Не заходить!

Касатон попытался придержать меня за плечо, я оттолкнул его, согнулся, перебарывая боль в боку, и сипло выдохнул:

– Помоги им! – А сам соединил в голове направления импульсов, потянул в себя сверхсилу и побежал к торцевому окну в конце коридора – тому, что выходило на задворки корпуса.

Только сорвался с места и тут же распахнулась дверь одной из комнат. Я в самый последний момент разминулся с выскочившим в коридор человеком, оттолкнулся от противоположной стены, метнулся дальше, заскочил на подоконник и сразу спрыгнул обратно!

Ясновидение уловило энергетический выплеск за миг до того, как волна искажений угодила в оконный проём, только поэтому я и успел сотворить силовой экран и прикрыться от капель вскипевшего стекла, не позволил тем прошить себя насквозь и даже просто обжечь.

Сволочь!

Наружу я уже не выпрыгнул, а вынырнул рыбкой, придав себе дополнительное ускорение кинетическим импульсом. Очередное искажение пространства прошло стороной, а дальше я полностью погасил скорость, благодаря чему и не угодил в гравитационную аномалию. Увы, приземлился из-за этого отнюдь не так мягко, как рассчитывал, бок вновь обожгло болью.

Вроде ерунда, но вот как раз эта мимолётная заминка и не позволила вовремя сблизиться с Жорой и выбить из него дух. Он моментально сообразил, что без драки ему теперь не оторваться и вогнал себя в состояние резонанса, так что когда я ринулся в атаку, то едва не влетел в энергетическую паутину, моментально раскинувшуюся вокруг бомбиста.

Резкая остановка, рывок в сторону, прыжок в другую с боковым переворотом. И всё это на самой грани возможного, с предельным напряжением мышц и связок, а ещё с дополнительным ускорением за счёт направленных импульсов! На каждом скачке – помутнение в глазах, на каждом броске – нестерпимая боль в отбитом боку.

Но медлить нельзя!

Я разом растратил весь набранный потенциал, зато уклонился и от силовых жгутов, способных разорвать тело в клочья, и от плазменных нитей, не вляпался в области перенасыщенного энергией пространства, вовремя ушёл из зоны повышенного давления.

Не распался на части, не взорвался, не вскипел, не превратился в ледяную статую и не позволил выгореть внутренней энергетике.

Уцелел. Но и только.

Само собой вспомнилось, как в своё время рвался к Олегу Друзе – сейчас было ещё даже хуже. Тогда основной удар принял на себя Альберт Павлович, теперь же приходилось полагаться исключительно на собственные силы. Когда б не ясновидение – разлетелся бы на атомы. И непременно разлечусь ещё, если только позволю Жоре сосредоточиться на управлении охранной структурой, в которую он вливал, вливал и вливал всю сверхсилу без остатка!

Шаг в сторону, и гравий взметнулся в воздух, но взметнулся там, где я только что стоял. Крутанулся чёрный вихрь, вытянулся в смертоносный жгут, удар и – уклонение!

Сгустившийся воздух попытался удержать на месте, заползти внутрь и взорвать лёгкие, пришлось тратить драгоценную энергию, вновь опустошая потенциал. Рывок, шажок, прыжок, и пространство вспыхивает ворохом электрических искр. Заземление уберегло от проброшенного ко мне разряда, а дальше я ощутил внимание и резко подался в сторону, ушёл из точки фокуса, не дал разнести перепадом давления на куски свою многострадальную голову.

Теперь я уже не просто кидал себя кинетическими импульсами из стороны в сторону, но и дублировал сигналы нервной системы, а ещё взялся гасить собственную инерцию и снижать на своём пути плотность воздуха. За счёт этого предельно ускорился и не крутился вокруг противника, будто моська вокруг слона, а мелькал неуловимым москитом.

Увы, но москитом в сравнении с ним я сейчас и был.

Резонанс возносил парня на пик способностей, а я у меня никак не получалось сократить дистанцию и сойтись в рукопашной. Но и отступить я тоже не мог! Никак не мог!

Проклятье! Да где же группа немедленного реагирования Бюро⁈

Попытка достать студента выплеском деструктивных колебаний успехом не увенчалась, я только впустую потратил десять тысяч сверхджоулей, а вот в меня самого словно таран врезался, даром что успел этот выпад ослабить, погасив большую часть вложенной в него энергии. Вспышка боли, лязг зубов. Шаг назад и вбок, подальше от вспыхнувшей оранжевым расплавом земли под ногами…

И сразу прикрыться линзой ионизированного воздуха! Волна теплового излучения расплескалась во все стороны, трава осыпалась чёрным пеплом, живая изгородь вспыхнула бездымным огнём, электрические провода натянулись и лопнули, расплескались медным дождём. По бордюру побежала сеть трещин, он рассыпался каменным крошевом, тарелка громкоговорителя взорвалась, столб скрутило штопором, скамейку зашвырнуло куда-то высоко-высоко, а я уклонился от гравитационной аномалии и задействовал технику «Двойного вдоха».

Потянул к себе переполнявшую пространство сверхсилу, намереваясь использовать её в качестве основы для атакующего воздействия, но тут же трансформировал в защитный экран. Миг спустя его попросту сдуло, следом приказало долго жить заземление, меня всего так и продрало валом энергетических помех, благо целью воздействия оказался не я, а бомбист, точнее – его защитная структура.

Касатон Стройнович мощнейшим силовым выпадом проделал в той изрядную брешь, а Жора слишком сосредоточился на удержании себя в состоянии резонанса, заблокировать прилетевшую следом искру он не успел. Или не сумел.

Сверкнуло!

Расплескавшаяся кругом волна сверхсилы едва не сбила меня с ног, внешний контур вражеской структуры попросту разметало, и Касатон поспешил закрепить успех, попёр вперёд, взламывая чужую защиту, будто вскрывал жестяную банку консервным ножом. Земля под ногами задрожала, и я попятился назад, где уклоняясь от энергетических ошмётков, разлетавшихся по сторонам, а где и развеивая их на пределе своей невеликой по меркам сошедшихся в схватке операторов мощности.

Повеяло раскалённым воздухом, Жора зашатался, но собрался с силами и прекратил отступать, подался навстречу Касатону. Пространство заискрилось от переполнявшей его энергии, а потом будто басовая струна лопнула, сверхсила выплеснулась и ударила вовне, пропахав оплавленную траншею и буквально разметав трансформаторную будку метрах в двадцати от нас.

Порождённый этим выброс помех едва не отправил меня в беспамятство, но я проморгался как-то, потряс головой, огляделся.

Касатон стоял, Жора лежал.

Лежал себе тихонько и дымился, конвульсивно подёргивая конечностями. Тремя. От правой руки у него осталось лишь обугленное плечо.

Хорошо? Да уж неплохо, пожалуй…

Я порадовался подобному исходу – искренне порадовался, без дураков! – но что-то подсказывало, что гибель бомбиста мне ещё аукнется. Особенно если его подельника укокошило первым взрывом, а их сосед по комнате успел под шумок покинуть студгородок.

Чёрт! Был же ещё и третий!

Вот дерьмо!

Часть вторая. Глава 1

Часть вторая: Идентификация

Глава 1

Не могу сказать, будто я за последнее время стал таким уж великим знатоком бюрократических процедур, но в данном конкретном случае оказался прав на все сто процентов. Или даже двести.

Начать следует с того, что Евгений Крикун покинул территорию студгородка за четверть часа до инцидента, одного его подельника нафаршировало болтами и гайками, а другого поджарило при разрушении энергетической структуры – не выжил ни тот, ни другой. И настроения совокупность сих прискорбных фактов представителям контрольно-ревизионного дивизиона отнюдь не улучшила. Опрашивали меня с редкими перерывами до позднего вечера, под конец Георгий Иванович в сердцах ругнулся:

– В Айлу тебя отправить нужно, Петенька! Навёл бы там шороху!

Эдуард Лаврентьевич кивнул.

– Погулял бы вокруг королевского дворца пару деньков, полюбовался на шпили и всё – проблема решена!

– Ну вас! – буркнул я и отправился…

Правильно! На ночное дежурство в горбольницу, ибо схваток с бомбистами в списке уважительных причин для прогула не значилось. В итоге работать с десяти вечера до двух ночи мне даже понравилось, утром я договорился с Бедой о переносе своих смен на это время.

Ну а почему нет? Тишина и спокойствие в больнице, никто не дёргает и разговорами не отвлекает. Хочешь – учебники штудируй, хочешь – медитируй. А для сна и пяти часов за глаза. И весь день свободен, хоть по учёбе долги закрою.

Разумеется, столь серьёзный инцидент как очередной взрыв на территории студгородка утаить от общественности в тайне не получилось бы при всём желании, попытка скрыть детали происшествия лишь породила бы самые невероятные слухи о количестве жертв, поэтому в ректорате устроили собрание старост, на котором выступил герой дня – Касатон Стройнович. Моё имя там не прозвучало, чему я был рад просто-таки до невозможности, ибо в противном случае об учёбе в ближайшие дни и речи бы даже не шло. Замучился бы на расспросы отвечать.

Ну а как иначе? Студгородок гудел почище растревоженного улья, все только и говорили что о бомбистах, даже война на второй план отошла. Разумеется, и так ко мне приставали с расспросами, но отбрехался кое-как.

Куда большим испытанием оказалось общение с руководством Бюро оперативного реагирования, на ковёр к которому меня вызвали на следующий день. Поначалу я даже намеревался привлечь к беседе кого-нибудь с кафедры кадровых ресурсов, но от этой идеи отговорил Касатон.

– Сам с тобой схожу! – отрезал Стройнович, вытирая носовым платком выступившую на лице испарину.

– Зачем ещё? – удивился я.

– Как зачем? В момент нападения ты выполнял обязанности секретаря дисциплинарного комитета. Претензии к тебе – это претензии ко мне.

В аппаратных играх Стройнович определённо понимал больше моего, я сообразил это по выражению лиц исполняющего обязанности директора Бюро и его заместителей, когда мы предстали пред их ясны очи.

– При всём уважении, – нахмурился Владимир Михайлович, – но эта беседа – внутреннее дело Бюро!

Касатон к столу подходить не стал, уселся на стул у стены и заложил ногу на ногу.

– Речь пойдёт о вчерашнем инциденте? – вроде как уточнил он. – Раз так, это непосредственно касается студсовета, который я представляю здесь в качестве зампреда и руководителя дисциплинарного комитета!

Вяз отмахнулся.

– Ерунда! Мы собираемся опросить сотрудника Бюро!

– Который на момент инцидента выполнял обязанности секретаря дисциплинарного комитета! – возразил Стройнович.

– Вы вмешиваетесь в официальное расследование! – рыкнул представитель оперчасти, и вот этот аргумент он привёл совершенно напрасно.

– Михаил Игоревич, ну зачем вы так? – улыбнулся Касатон. – Официальное расследование ведёт контрольно-ревизионный дивизион. Вы самое большее можете рассмотреть вопросы дисциплины и этики, а это как раз мой хлеб. И я оспорю любые действия в отношении товарища Линя, если не буду принимать непосредственного участия в их обсуждении. Петя, ты чего встал столбом? Садись!

Я опустился на стул рядом с ним, устроил на коленях портфель, положил сверху кепку, приготовился внимать.

– Начинайте, господа! – разрешил исполняющий обязанности директора. – Что у вас, Михаил Игоревич?

Оперативник откашлялся, и взял лежавший перед ним до того листок.

– Выношу на рассмотрение вопрос о грубейшем превышении полномочий, повлёкшем за собой тяжкие последствия! – объявил он, кинул недобрый взгляд на Касатона и продолжил: – Сотрудники управления физической защиты не имеют полномочий проводить следственные действия, равно как не имеет права заниматься этим и секретарь дисциплинарного комитета. В результате непрофессиональных действий гражданина Линя была упущена возможность своевременно выявить террористическую ячейку и предотвратить жертвы среди преподавательско-студенческого состава! При возникновении подозрений он должен был незамедлительно уведомить об этом оперчасть Бюро, а не заниматься самодеятельностью!

Касатон хмыкнул и сказал:

– Петя, поясни!

Я переложил портфель с кепкой на соседний стул, сам встал и начал, не повышая голоса, доводить до собравшихся свою позицию:

– В отношении студентов Чертополоха, Крикуна и Крота мной не предпринималось никаких следственных действий. Всё моё общение с ними свелось к вручению повесток. Помимо этого, для прояснения мотивов я пригласил на собеседование лиц, принимавших участие в попытке переправки на территорию студгородка алкогольных напитков. И это тоже входит в обязанности секретаря дисциплинарного комитета. Информация о возможной причастности одного из фигурантов к запрещённому ныне политическому движению была почерпнута из его характеристики непосредственно перед инцидентом. Никому из подозреваемых озвучена она не была, а посему побудить правонарушителей к бегству не могла. При этом в предоставленных нам Бюро материалах никаких компрометирующих фигурантов сведений не содержалось, что ставит под вопрос качество проделанной оперчастью работы. На момент составления протокола об административном правонарушении «Правый легион» был уже запрещён!

Михаил Игоревич аж зубами скрипнул от бешенства, но исполняющий обязанности директора жестом велел ему молчать, и я продолжил:

– Также хочу отметить, что на сей счёт мной даны исчерпывающие пояснения контрольно-ревизионному дивизиону…

– Да это просто возмутительно! – всё же взорвался оперативник. – У нас этот Крикун просто свидетелем проходил!

– Предлагаю воздержаться от развёрнутой полемики и ограничиться обменом мнениями! – остановил его хозяин кабинета. – Андрей Сергеевич, вам слово!

Касатон легонько ткнул мой ботинок носком туфли и глазами дал знак сесть, я так и поступил. Ну а Вяз не стал ни откашливаться, прочищая горло, ни заглядывать в лежавшие перед ним бумаги.

– Выношу на рассмотрение вопрос о вопиющем непрофессионализме заместителя командира группы немедленного реагирования Линя. Неудовлетворительное исполнение им служебных обязанностей повлекло за собой как жертвы среди студентов, так и гибель двух подозреваемых. В силу этого обстоятельства мы лишены возможности допросить их на предмет связей с реакционным подпольем.

Тут уж поднялся на ноги Касатон.

– Поскольку в первую очередь это камень в мой огород, отвечу сам, – широко улыбнулся он присутствующим. – Начну с того, что в обязанности секретаря дисциплинарного комитета не входит физическая защита персонала, учащихся и материальных ценностей, числящихся на балансе института. Так же это не предусмотрено должностными инструкциями Службы реабилитации, в которую на момент инцидента был откомандирован товарищ Линь.

– Он остаётся сотрудником Бюро! – возразил Вяз.

Стройнович его будто не услышал.

– Далее хочу отметить, что товарищем Линем был предотвращён подрыв одного взрывного устройства из двух, первое же было активировано в момент, когда о его наличии никто в силу объективных причин даже не подозревал. – Касатон вынул из кармана платок и вновь промокнул им лицо. – Теперь что касается правонарушителей. Первый погиб в результате активации взрывного устройства соучастником, второй получил несовместимые с жизнью ранения из-за разрушения охранной структуры, завязанной напрямую на его внутреннюю энергетику. Данное разрушение повлекло моё вмешательство, в то время как товарищ Линь просто отвлекал злоумышленника, не позволяя ему скрыться до подхода подкрепления и не предпринимал при этом никаких активных мер к задержанию и не атаковал. Это подтверждается как показаниями очевидцев, так и данными аналитиков службы охраны.

Вяз недовольно поморщился, а Касатон перевёл дух и продолжил:

– Одновременно с этим хочу напомнить, что в соответствии с приказом ректора за номером сорок пять от тридцатого марта сего года предусмотрено усиление охраны общественных объектов особой значимости. Несмотря на предыдущий взрыв, занимаемые студсоветом помещения по неизвестной мне причине к таковым ответственными сотрудниками Бюро отнесены не были. И, как показали вчерашние события, совершенно напрасно!

Если до того я без всякого преувеличения мог сказать, что и сам бы использовал аналогичные формулировки и аргументы, то последний заход Стройновича оказался полнейшей неожиданностью. И не для меня одного! Вяза аж подбросило.

– Мы и так разрываемся! – вскочив на ноги, шибанул он кулаком по столу. – Легко рассуждать, когда…

– Довольно! – оборвал его исполняющий обязанности директора. – Наше судьбоносное время требует принимать ответственность на себя, а не перекладывать её на других! Михаил Игоревич, Андрей Сергеевич, жду от вас объяснительные по означенным фактам сегодня до конца дня. – После он глянул на меня с Касатоном и то ли с лёгким акцентом на первое слово, то ли просто с усмешкой произнёс: – Товарищи, вы свободны.

Ну мы и пошли.

– Спасибо, что прикрыл, – сказал я уже на лестнице. – Одного меня и слушать бы не стали, сразу заткнули.

– С них бы сталось, – кивнул Стройнович. – Видел, как Вяза от слова «товарищ» корёжит? На вид молодой и прогрессивный, а на деле этот старорежимный господин нам определённо не товарищ. Помяни моё слово, коллективу с ним окажется не по пути.

Мы спустились на первый этаж, встали на крыльце. Касатон шумно выдохнул, приложил ладонь к левому боку и запрокинул лицо, подставляя его лучам полуденного солнца. Я отметил бледность кожи и припухшие веки, сказал:

– Плохо выглядишь.

– Перенапрягся вчера, – пояснил Стройнович. – До сих пор толком не восстановился после ранения. С внутренней энергетикой порядок, а как на пределе мощности поработаю, так и прихватывает.

Я задумчиво хмыкнул и спросил:

– А не думал закалкой организма заняться?

Касатон презрительно фыркнул.

– И чем мне поможет эта ориентальная эзотерика?

– Не скажи, – покачал я головой, вспомнив отца Сергия, поймавшего ладонью пулю. – Есть хорошие практики. Если интересно, поговори с Горицветом. Знаешь же такого?

– Наслышан, – подтвердил Стройнович и с нескрываемым недоверием уточнил: – Думаешь, есть смысл?

– Уверен. Видел результаты.

Мы ещё немного постояли, потом двинулись к студсовету. Я поймал себя на том, что подсознательно стараюсь держаться подальше от мусорных урн, тяжко вздохнул и обратился к спутнику.

– Касатон, а что за конструкцию Чертополох задействовал?

Тот лишь отмахнулся.

– Да ерунда!

– Ерунда⁈ – опешил я. – Меня чуть не перемололо!

Стройнович пожал плечами.

– Этот двоечник от обороны действовать намеревался, но стандартную полусферу искажения и ту под контролем не удержал. Слишком много энергии в неё разом ухнул.

– Откуда там слишком много энергии взялось? – усомнился я. – Он в резонанс только-только вошёл!

– Загодя потенциал набрать успел. Они ведь акцию планировали, не с кондачка действовать начали. Наверняка второй портфель у нас в кабинете собирались оставить.

Я был уверен, что никто из приглашённых на беседу студентов серьёзных энергетических возмущений не производил, но спорить с Касатоном не стал, поскольку бомбист на какое-то время выпал из моего поля зрения, мог успеть подготовиться.

– А что за сфера искажения?

– Полусфера, – поправил меня Стройнович. – Искажает энергетическое поле, что приводит к разрушению чужих конструкций и гасит входящие воздействия. Но есть и против неё методы, а если переборщить…

Фраза осталась незавершённой, да только в особых пояснениях и не было никакой нужды. Сам всё своими глазами лицезрел.

Стройнович вдруг отсалютовал кому-то рукой, я повернулся и увидел направлявшегося в нашу сторону председателя студсовета.

– Ну, Касатон, ты просто герой! – приблизившись, хлопнул тот по плечу моего спутника, после чего похвалил и меня: – Тоже молодец!

– Брось, Сева, – отмахнулся Стройнович. – Какие тут могут быть герои? Пять человек погибло! Пять! И мы этого не предупредили, отреагировали лишь постфактум!

– Отставить похоронный тон! – потребовал Всеволод. – А что надо усиливать работу, тут ты совершенно прав, тут спорить глупо. – Он вновь похлопал Касатона по плечу и спросил: – Слышали последние новости?

– Слышали, наверное, – усмехнулся Касатон. – Знать бы ещё, какие из них последние! Наши добровольческий корпус за границу выдавили?

– Именно, – подтвердил председатель студсовета. – А ещё сегодня с датой выборов в совреспред определённость появиться должна.

Мы двинулись к административному корпусу, в котором размещался студсовет – на том вывесили транспаранты «Нет террору!» и «Нас не запугать!», а вокруг наблюдался явный избыток сотрудников службы охраны РИИФС. Прямо на улице напротив входа шло заслушивание инициативных групп: представители студенческого самоуправления доказывали собравшимся значимость собственных идей и несостоятельность всех прочих предложений, эмоции били через край.

Всеволод и Касатон ускорили шаг и вбежали на крыльцо прежде, чем кто-либо успел вовлечь их в дискуссию, ну а я задержался на улице и огляделся по сторонам.

Северянин цветом лица напоминал варёного рака, юноши и барышни из его группы вид имели хмурый и раздражённый – если их проект и не разнесли в пух и прах, то и широкой поддержки он точно не получил. Яков Беляк, который единственный из всех заместителей председателя студсовета почтил это сборище своим присутствием, от счастья тоже отнюдь не лучился, ему что-то втолковывал разгорячённый старшекурсник.

В этот момент короткая пауза между выступлениями подошла к концу, и слово взяла Марина Дичок.

– Мы собираемся открыть женскую вечернюю школу…

Продолжение потонуло в свисте и возмущённых криках.

– Женскую? Шовинизм!

– Давайте теперь ещё раздельное обучение восстановим!

– Старорежимная отрыжка!

– Институт тут при чём⁈

Собственно, на этом всё и закончилось. Нет, Марина пыталась спорить, но её банально переорали. На смену ей пришла брюнеточка Эля.

– Один дополнительный гипнокод увеличивает у первокурсников прогресс способностей на двадцать процентов! – выкрикнула она, потрясая какими-то листами. – И это не пустые слова, а реальность! Эти цифры были получены на практике! Любой желающий может ознакомиться с расчётами!

Но оппонентов так просто сбить с толку не получилось, долговязый Фёдор Острог немедленно гаркнул:

– А сколько дополнительных литров мозгов при этом вытекло через уши?

Взрыв смеха Элю ничуть не смутил, проигнорировав и его, и провокационный вопрос, она спокойно продолжила своё выступление.

– На пятнадцать процентов снизилась загрузка преподавательского состава! Подумайте только, на пятнадцать процентов! А разработка гипнокодов для соискателей…

Превосходивший всех ростом минимум на голову Федя Острог сунул в рот пальцы и пронзительно свистнул.

– А преподавателей на мороз, да? – выкрикнул он, после чего начал, активно работая локтями, пробираться к импровизированной трибуне. – Уволить? Или оклады порезать? Пусть за еду работают⁈

Представители студенческого сообщества загудели, но спихнуть брюнетку с импровизированной трибуны у Острога не вышло – его решительно оттёр в сторону знакомый мне по службе в зенитной роте старшекурсник. Впрочем, барышня в любом случае свою речь затягивать не стала и уступила место пухлому круглолицему живчику.

– Никто никого увольнять не будет! Это контрпродуктивно, я вам как экономист говорю! – выкрикнул он. – За счёт высвободившихся трудочасов мы повысим качество обучения, расширим институт кураторства и поддержку талантливых студентов! Правительством институту поставлена задача нарастить выпуск операторов в три раза, без более активного использования гипнокодов эта задача неминуемо окажется провалена!

Со всех сторон посыпались критические замечания, но всерьёз разгореться спору помешал регламент; на трибуну взобрался новый выступающий.